Постановление № 1-1189/2025 1-188/2026 от 10 марта 2026 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№
11 марта 2026 года <адрес>

Советский районный суд <адрес> в составе:

председательствующего судьи - Гюльмагомедова М.Т.,

при секретаре судебных заседаний - Л.С,

с участием государственного обвинителя - А.С.,

подсудимого - А.М.,

его защитника - адвоката М.Н., представившего удостоверение №, ордер №,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Советского районного суда <адрес> ходатайство адвоката М.Н., о возврате уголовного дела по обвинению А.М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ, прокурору <адрес>,

установил:

в производстве Советского районного суда <адрес> находится уголовное дело по обвинению А.М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ.

Органами предварительного следствия А.М. обвиняется в том, что он совершил хищение чужого имущества - игровой приставки Sony PlayStation 5, принадлежащей А.М., путем обмана с причинением значительного ущерба, то есть в совершении мошенничества при следующих обстоятельствах.

А.М. ДД.ММ.ГГГГ, примерно в 13 часов 00 минут, находясь в неустановленном месте, имея преступный умысел, направленный на хищение чужого имущества путём обмана, преследуя корыстную цель на незаконное материальное обогащение, на сайте объявлений «Авито» в сети Интернет нашёл объявление о сдаче в прокат игровой приставки «PlayStation 5» размещённое А.М. Реализуя свой преступный умысел, направленный на хищение чужого имущества путем обмана, А.М. по указанному в объявлении номеру телефону, осуществил звонок А.М. и сообщил последнему заведомо ложные сведения о своем намерении арендовать указанную приставку на трое суток, при этом, заведомо не собираясь исполнять взятые на себя обязательства, и договорился о встрече. Далее, ДД.ММ.ГГГГ, примерно в 13 часов 30 минут, встретившись с А.М. по обусловленному адресу: РД, <адрес>, А.М., под предлогом аренды получил у А.М., принадлежащую последнему игровую приставку «PlayStation 5» стоимостью 60 000 рублей, при этом А.М. с целью создать видимость правомерности своих действий и тем самым усыпить бдительность А.М. предъявил последнему документ, удостоверяющий личность - паспорт гражданина РФ. А.М., завладев путем обмана игровой приставкой «PlayStation 5», стоимостью 60 000 рублей, принадлежащей А.М., ее похитил и распорядился по своему усмотрению, а именно продал в ломбард «111», расположенный по адресу: РД, <адрес>, чем причинил последнему значительный материальный ущерб на сумму 60 000 рублей.

В ходе судебного заседания адвокат М.Н. заявил ходатайство о возврате уголовного дела прокурору, пояснив, что одним из существенных нарушений является не установление размера ущерба, причиненного предполагаемым преступлением. Размер ущерба определен следственным органом произвольно, без проведения судебной экспертизы. Определив размер ущерба на основе исключительно показаний потерпевшего, следствие даже не попыталось выяснить, чем подтверждаются утверждения о приобретении потерпевшим игровой приставки за 60 тысяч рублей. Между тем, полученные защитой подсудимого письменные доказательства (справки с торговых организаций и с интернет-агрегатора - сайта «Авито») документально подтверждают, что стоимость использованной, то есть не новой, бывшей в употреблении игровой приставки, составляет гораздо ниже, чем 60 тысяч рублей: стоимость новой приставки составляет 59 999 руб. (товарный чек магазина «DNS»); стоимость б/у приставок колеблется от 30 000 до 35 990 руб. (объявления па сайте «Авито»); распечатки сайта магазина «05.ги» показывают цену от 44 550 до 47 950 руб. Потерпевший А.М. сам показывает, что он, до сдачи игровой приставки в аренду А.М., неоднократно ее ремонтировал. Следовательно, она не может стоить по цене новой приставки. Отмечает, что при таких обстоятельствах, установление размера ущерба по преступлениям о хищениях является обязательным, но следствие без проведения обязательной судебной экспертизы, исключительно на основании показаний потерпевшего, определило размер ущерба и квалифицировало его как значительный. Определение стоимости имущества, с учётом его состояния, комплектации и рыночной цены, безусловно, требует специальных познаний, что многократно подтверждено судебной практикой и разъяснено в Постановлениях Пленума Верховного суда Российской Федерации. Считает, что в ходе предварительного следствия игровая приставка не была надлежащим образом идентифицирована и в материалах дела отсутствуют сведения, позволяющие индивидуализировать игровую приставку, как конкретный предмет, а именно серийный номер; IMEI/заводской номер; иные уникальные идентификационные признаки; сведения о комплектации и техническом состоянии на момент осмотра. Протокол осмотра игровой приставки (л.д.35-37) составлен без участия понятых и без применения технических средств фиксации, то есть с нарушением ч. 3 ст. 170 и ст. 177 УПК РФ. Эти нормы прямо обязывают фиксировать ход и результаты следственного действия с участием понятых либо с применением фото или видеосъёмки. В протоколе осмотра следователь прямо указывает, что технические средства фото и видеофиксации не применялись. При этом приобщенные в материалы дела фото игровой приставки (л.д.38-41), неизвестно когда, кем и на каком устройстве производились. Тем самым, проигнорировав эти пороки, в основу обвинения положены недопустимые доказательства, то есть грубо нарушены положения ст. 75 УПК РФ. В протоколе осмотра, так же, как и на фотографиях, нет ни одного упоминания о каких-либо характеристиках и свойствах приставки, способных как-либо идентифицировать игровую приставку, не указано ее состояние (исправность, пригодность к использованию, дефекты, наличие сумки, gps-трекера. пломбы и т.д.). Постановление о приобщении вещественных доказательств (л.д.43) основано на указанном недопустимом протоколе, что делает также недопустимым само постановление, как доказательство (п. 16 Пленума ВС РФ № от ДД.ММ.ГГГГ). Опознания по фотографии (л.д. 32-34. 50-53) проведены без предварительного допроса опознающих о приметах лица, без указания причин невозможности личного опознания, что прямо противоречит требованиям ст. 193 УПК РФ. В ходе предварительного следствия не установлено наличие умысла на хищение до получения имущества и, что анализ фактических обстоятельств (факт внесения арендной платы (л.д. 157-162), передача потерпевшему паспорта и контактных данных, направление ему уведомлений о затруднениях, переписка с потерпевшим, факт возврата приставки через полицию, в совокупности свидетельствуют о невиновности, то есть, нарушен принцип презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ). Показания свидетеля ФИО1 - работника ломбарда, утверждающего, что игровая приставка ему была не продана, а временно заложена в ломбард, и показания свидетеля ФИО2, подтвердившего факт поездки в ломбард именно для временной закладки и своё обещание помочь выкупить приставку, подтверждают невиновность А.М., а противоречия в показаниях свидетелей не устранены, как того требуют статьи 17 и 88 УПК РФ. Отношения подсудимого с потерпевшим носят гражданско-правовой характер, которые полностью соответствуют положениям см. 606 ГК РФ, согласно которым договор аренды можем быть заключен в устной форме; положения ст. 615 ГК РФ, согласно которым арендатор вправе распоряжаться имуществом по своему усмотрению, и положениям ст. 610 ГК РФ, согласно которым арендатор может временно передать имущество третьим лицам при наличии условий Договора. Бесспорно установлен факт наличия двух разных протоколов допроса потерпевшего с разным объемом, выраженным в различном количестве листов, один из которых изъят из дела в ходе следствия и заменен другим, но не выяснено, какой из протоколов предъявлялся обвиняемому для ознакомления следователем по завершении следствия. Имеет место прямое нарушение ст. 75 УПК РФ: доказательство, полученное с нарушением закона, не может быть положено в основу приговора. В результате право обвиняемого на ознакомление с материалами дела (ст. 217 УПК РФ) было нарушено. Другой процессуальный документ - протокол ознакомления с материалами уголовного дела содержит подчистки и явные следы исправлений данных о количестве листов, которые якобы предъявлялись обвиняемому по завершении следствия. Переписка подсудимого с потерпевшим в мессенджере WhatsApp (л.д. 157-162), где он неоднократно выражал намерение вернуть имущество, объяснял временные трудности, предлагал варианты урегулирования спора, договаривался с потерпевшим о рассрочке оплаты за аренду, которые подтвердил в своих показаниях потерпевший А.М., прямо опровергают вывод о наличии умысла на хищение. Считает, что следственным органом предмет предполагаемого преступления был возвращен не под сохранную расписку, без оговаривания условий хранения, без запрета эксплуатации и обязательства сохранения первоначального состояния предмета, а также без гарантий неизменности объекта исследования, то есть, утрачен процессуальный контроль над вещественным доказательством, что исключает возможность его использования в качестве допустимого объекта экспертного исследования. В период между окончанием следствия и рассмотрением дела в суде, данная приставка, по всей вероятности, использовалась, сдавалась в аренду, а потому проведение экспертизы в настоящее время не способно установить её состояние и стоимость на момент совершения инкриминируемого события. Назначение экспертизы судом в таких условиях противоречит требованиям допустимости доказательств и лишает экспертное заключение доказательственного значения. Назначение экспертизы не устраняет неустранимые нарушения предварительного расследования, и её назначение судом подменило бы устранение нарушений следствия. Назначение экспертизы в данных условиях фактически подменило бы обязанность следственных органов надлежащим образом собрать и сохранить доказательства; перекладывало последствия следственных ошибок на стадию судебного разбирательства; нарушило бы принцип состязательности и равенства сторон. Суд не вправе восполнять пробелы и дефекты предварительного расследования путём назначения экспертиз, заведомо лишённых процессуальной состоятельности.

Подсудимый А.М. поддержал ходатайство о возврате уголовного дела по его обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ, прокурору.

Государственный обвинитель А.С. просил отказать в удовлетворении ходатайства.

Выслушав мнение сторон, исследовав материалы уголовного дела, суд приходит к следующему.

Согласно положениям ст. 237 УПК РФ суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Суд находит ходатайство адвоката М.Н., подлежащим удовлетворению, по следующим основаниям.

В суд поступило уголовное дело по обвинению А.М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ судом А.М. признан виновным в совершении инкриминируемого преступления и по делу постановлен обвинительный приговор.

Апелляционным постановлением Верховного суда РД от ДД.ММ.ГГГГ приговор суда от ДД.ММ.ГГГГ отменен, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство. Одним из оснований отмены приговора указано, что приговор суда первой инстанции не содержит сведений о результатах рассмотрения, имеющих существенное значение для правильного разрешения уголовного дела, доводов стороны защиты относительно отсутствия в материалах уголовного дела объективных данных о размере ущерба, причиненного в результате совершения инкриминируемого А.М. деяния, который не установлен ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства уголовного дела, не подтверждена средствами доказывания, в том числе соответствующим заключением эксперта.

Изучив материалы уголовного дела, суд установил, что размер ущерба по делу - стоимость конкретной игровой приставки, принадлежащей потерпевшему на момент инкриминируемого А.М. деяния, достоверно не установлен и не подтвержден надлежащими средствами доказывания, в том числе соответствующим заключением эксперта. В материалах уголовного дела отсутствуют объективные данные о размере ущерба, причиненного в результате совершения инкриминируемого А.М. деяния, который в ходе предварительного следствия не установлен. Размер ущерба определён произвольно - без проведения судебной экспертизы и без какой-либо проверки следственным путем стоимости имущества и его комплектации.

Постановление Пленума ВС РФ № от ДД.ММ.ГГГГ указывает, что если в соответствии с требованиями статьи 196 УПК РФ проведение судебной экспертизы на стадии предварительного расследования является обязательным, то отсутствие в материалах дела соответствующего экспертного заключения, а также его упоминания в обвинительном документе представляет собой существенное нарушение уголовно-процессуального закона. Такое нарушение исключает возможность вынесения судом обвинительного приговора на основании представленного обвинения.

При таких обстоятельствах, обвинение совершения инкриминируемого А.М. преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УКРФ, с квалифицирующим признаком «с причинением значительного ущерба гражданину», при не установлении размера этого ущерба, нельзя признать обоснованным.

Как следует из содержания положений ч.ч. 1 и 3 ст. 15 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Предмет предполагаемого преступления приобщен в материалы уголовного дела постановлением следователя после его осмотра. Однако осмотр произведен без участия понятых, без применения технических средств фиксации, без описания характеристик, позволяющих установить тождественность предмета, то есть с нарушением требований ст.ст. 170 и 177 УПК РФ. В протоколе осмотра следователем указано, что понятые не участвовали и технические средства фиксации следственного действия не применялись. В то же время, в материалы уголовного дела приобщена фото - таблица с пометкой «приложение к протоколу осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу №». Однако ни из содержания протокола, ни из содержания фото - таблицы не усматривается, когда, кем, с использование какой техники произведена фотосъемка. Более того, в протоколе осмотра зафиксировано, что при осмотре применялись только ноутбук и лазерный принтер, сведений о фотографировании в протоколе нет.

В ходе предварительного следствия игровая приставка возвращена собственнику без обязательств обеспечения её сохранности, целостности.

Следовательно, в судебном заседании невозможно достоверно установить, что объект, который может быть представлен эксперту, является именно тем предметом, который фигурирует в обвинении. Экспертное исследование неидентифицированного объекта юридически ничтожно. Кроме того, возвратив игровую приставку собственнику, следственный орган создал условия, при которых стала возможной утрата свойств, значимых для определения стоимости на момент инкриминируемых событий. Рыночная стоимость на текущий момент не может отражать стоимость на момент передачи в аренду, то есть на момент предполагаемого преступного деяния. Суд не может восстановить объективные параметры состояния вещи без достоверных исходных данных.

Назначение судом оценочной экспертизы без возврата уголовного дела для дополнительного расследования приведёт к получению лишь предположительного заключения, что прямо противоречит требованиям уголовного судопроизводства.

Установлено, что протокол допроса А.М. (л.д. 27–30) подвергался корректировке после окончания предварительного расследования: при ознакомлении с материалами дела у защиты был экземпляр на 3 листах, в деле, направленном в суд - уже 4 листа. Следовательно, нарушена ст. 217 УПК РФ, которая заключается в том, что обвиняемый не был ознакомлен с материалами дела в том виде, в котором оно представлено в суд. И в свете позиции Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № такой документ не может быть признан допустимым доказательством.

Нашло подтверждение также утверждение защиты о том, что протокол ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела подвергался корректировке путем подчистки количества листов уголовного дела, которое предъявлялось обвиняемому для ознакомления. Протокол содержит явные следы исправлений данных о количестве листов, которые якобы предъявлялись обвиняемому по завершении следствия.

Таким образом, из материалов дела и доводов стороны защиты усматривается, что в ходе предварительного следствия допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства, устранение которых возможно только путём производства дополнительных следственных действий в порядке предварительного расследования.

По смыслу статей 118 и 123 Конституции Российской Федерации, суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, выдвигающих и обосновывающих обвинение.

Доводы государственного обвинителя об отказе в удовлетворении ходатайства о возврате уголовного дела прокурору, суд находит не состоятельным и не основанным на законе.

На основании изложенного, суд считает необходимым уголовное дело в отношении А.М. возвратить прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Одновременно, суд в соответствии с ч. 3 ст. 237 УПК РФ, принимая решение по мере пресечения в отношении А.М., учитывая характер предъявленного обвинения и данные его личности, не находит каких-либо оснований для изменения ранее избранной ему меры пресечения, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 237, 256 УПК РФ,

постановил:

ходатайство адвоката М.Н., удовлетворить.

Уголовное дело по обвинению А.М. по ч. 2 ст. 159 УК РФ возвратить прокурору <адрес> для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения в отношении А.М., в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Дагестан через Советский районный суд <адрес> в течение 15 суток со дня его вынесения.

Председательствующий: Гюльмагомедов М.Т.