Решение № 2-1364/2021 2-1364/2021~М-904/2021 М-904/2021 от 23 июня 2021 г. по делу № 2-1364/2021

Дело № 2-1364/2021

64RS0045-01-2021-002059-08


Решение

Именем Российской Федерации

24 июня 2021 года г. Саратов

Кировский районный суд г.Саратова в составе:

председательствующего судьи Бондаренко В.Е.

при секретаре Моисееве П.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ООО «Газпром энерго» к ФИО2, третье лицо Государственная инспекция труда в Саратовской области о взыскании ущерба, причиненного работником, с которым заключен договор о полной материальной ответственности, по встречному иску ФИО2 к ООО «Газпром энерго», третье лицо Государственная инспекция труда в Саратовской области о признании договоров о полной материальной ответственности недействительными, приказа - незаконным,

установил:

ФИО2 находился в трудовых отношениях с ООО «Газпром энерго». В силу занимаемой должности ведущего программиста, а затем начальника участка автоматизации и метрологического обеспечения, ему передавались материальные ценности. По результатам инвентаризации обнаружена недостача вверенного ему имущества на сумму 215133 руб. 60 коп. Добровольно работник не пожелал возместить работодателю ущерб, заявив несогласие с результатами инвентаризации и порядком её проведения. Указанное обстоятельство обусловило обращение истца в суд с исковым заявлением о взыскании ущерба на сумму 215133 руб. 60 коп.

Ответчик ФИО2 извещался надлежащим образом, в судебное заседание не явился, его интересы представлял адвокат Рогожникова Е.А. Представитель ответчика исковые требования не признала, просила отказать в их удовлетворении. Занимаемые ФИО2 должности не предполагали заключения договоров о полной материальной ответственности. В этой связи работодатель не вправе требовать с работника возместить стоимость не обнаруженных во время инвентаризации материальных ценностей. Кроме этого, они просили применить последствия пропуска истцом годичного срока для обращения в суд. Начало течения срока, по их мнению, следует исчислять с июня 2019года, то есть, с момента когда у работодателя возникла обязанность провести инвентаризацию имущества после пожара, в котором сгорели переданные по договору о полной материальной ответственности ФИО2 материальные ценности. С исковым заявлением истец обратился 26.02.21 г, то есть с пропуском срока.

Представитель истца ФИО3 не согласилась с заявлением представителей ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд. Она пояснила, что началом течения срока, установленного трудовым кодексом для обращения в суд, следует исчислять с даты подписания руководителем акта ревизии, то есть с 28.02.20 (т. 2 л.д. 158-160). При таких обстоятельствах истец, направив исковое заявление в суд 26.02.21, срок не пропустил. По указанному основанию истцу не может быть отказано в удовлетворении исковых требований. Она поддержала исковые требования и просила их удовлетворить. Встречные исковые требования об оспаривании договоров о полной материальной ответственности и приказа, по ее мнению, удовлетворению не подлежат. ФИО2 в силу выполняемой им работы требовались запасные части и специальные приборы, передача которых была возможна только при условии подписания им договора о полной материальной ответственности. На протяжении всего периода работы, начиная с даты подписания первого договора о полной материальной ответственности, замечаний относительно правомерности действий работодателя от него не поступало.

Руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в отсутствие не явившихся участников процесса, извещенных надлежащим образом.

Суд, исследовав материалы дела, приходит к следующему выводу.

Материальная ответственность работника регулируется главой 39 ТК РФ. Случаи полной материальной ответственности изложены в ст. 243 ТК РФ, в том числе недостачи ценностей, вверенных работнику на основании специального письменного договора или полученных им по разовому документу.

Письменные договоры о полной индивидуальной или коллективной (бригадной) материальной ответственности (пункт 2 части первой статьи 243 настоящего Кодекса), то есть о возмещении работодателю причиненного ущерба в полном размере за недостачу вверенного работникам имущества, могут заключаться с работниками, достигшими возраста восемнадцати лет и непосредственно обслуживающими или использующими денежные, товарные ценности или иное имущество. Перечни работ и категорий работников, с которыми могут заключаться указанные договоры, а также типовые формы этих договоров утверждаются в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации (ст. 244 ТК РФ).

На основании Постановления Правительства РФ от 14.11.2002 № 823 Министерство труда разработало и утвердило Постановлением от 31.12.2002 № 85 перечень должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной индивидуальной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества, в том числе:

- кассиры, контролеры, кассиры-контролеры, руководители, их заместители, специалисты и иные работники, осуществляющие: депозитарную деятельность; экспертизу, проверку подлинности и иную проверку, а также уничтожение в установленном порядке денежных знаков, ценных бумаг;

- директора, заведующие, администраторы и другие руководители организаций и подразделений торговли, общественного питания, бытового обслуживания, гостиниц; их заместители, помощники, продавцы, товароведы всех специализаций, а также иные работники, выполняющие аналогичные функции;

- начальники (руководители) строительных и монтажных цехов, участков и иных строительно-монтажных подразделений, производители работ и мастера (в том числе старшие, главные) строительных и монтажных работ;

- заведующие, другие руководители складов, кладовых (пунктов, отделений), ломбардов, камер хранения, других организаций и подразделений по заготовке, транспортировке, хранению, учету и выдаче материальных ценностей, их заместители; заведующие хозяйством, коменданты зданий и иных сооружений, кладовщики, кастелянши;

- старшие медицинские сестры;

- агенты по заготовке и / или снабжению, экспедиторы по перевозке и другие работники, осуществляющие получение, заготовку, хранение, учет, выдачу, транспортировку материальных ценностей;

- заведующие и иные руководители аптечных и иных фармацевтических организаций, их заместители, провизоры, технологи, фармацевты и др.

Работы: - по приему и выплате всех видов платежей; по расчетам при продаже (реализации) товаров, продукции и услуг (в том числе не через кассу, через кассу, без кассы через продавца, через официанта или иного лица, ответственного за осуществление расчетов);

- по обслуживанию торговых и денежных автоматов; по изготовлению и хранению всех видов билетов, талонов, абонементов (включая абонементы и талоны на отпуск пищи (продуктов питания) и других знаков (документов), предназначенных для расчетов за услуги;

- по приему на хранение, обработке (изготовлению), хранению, учету, отпуску (выдаче) материальных ценностей на складах, базах, в кладовых, пунктах, отделениях, на участках, в других организациях и подразделениях.

Анализ должностей и работ, утвержденный постановлением Минтруда РФ от 31.12.2002 № 85, допускает принятие работодателем локальных актов для определения наименований должностей, с которыми могут быть заключены договора о полной материальной ответственности, принимая во внимание выполняемую ими работу, характер которой соответствует Постановлению Минтруда РФ.

Истец приложил к исковому заявлению в обоснование занятой позиции следующие доказательства: трудовой договор от 28.01.2008 г. о принятии ФИО2 на должность инженера-программиста 1 категории с дополнительными соглашениями к нему (т. 1 л.д. 19, 23,24,25,26,27,28). О существенном изменении условий труда работодатель уведомил работника 30.11.2015 г., предложив ФИО2 должность ведущего программиста аппарата при руководстве (т. 1 л.д. 29). ФИО2 принял предложение, подписав дополнительное соглашение от 30.11.2015 и 31.12.2015 г. (т. 1 л.д. 30-31). Позже стороны трудового договора договорились, что ФИО2 обязуется выполнять обязанности по должности начальника участка автоматизации и метрологического исследования, ФИО2 принял предложение, о чем свидетельствует подписанное им дополнительное соглашение от 17.03.2016 г. (т. 1 л.д. 32). Согласно дополнительному соглашению от 06.04.2020 г. в связи с принятием мер по нераспространению коронавирусной инфекции работник переведен на дистанционную работу с 06.04.20 с осуществлением функции вне места нахождения работодателя по адресу <...>. (т. 1 л.д. 36). В соответствии с трудовым договором и дополнениями к нему работодатель издавал приказы о приеме, перемещении и 10.06.20 г. об увольнении ФИО2 (т. 1 л.д. 37-41).

22.05.2017 работодатель приказом № 77 (т.1 л.д. 45) утвердил Перечень должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества. В указанный перечень вошли должности, которые ФИО2 занимал в период работы у работодателя, в том числе ведущий программист аппарата при руководстве, начальник участка автоматизации и метрологического обеспечения (т. 1 л.д. 48). Занимаемые ФИО2 должности, по утверждению представителя истца, были сопряжены с работами, указанными в приложении к приказу, в том числе по приему на хранение, отпуску, выдаче материальных ценностей на участках и др.(т. 1 л.д. 49), характер которых соответствует Постановлению Минтруда РФ.

22.05.2017 работодатель заключил с начальником участка автоматизации и метрологического обеспечения (далее Участок) ФИО2 договор о полной материальной ответственности (т. 1 л.д. 43) с определением периода его действия – с момента его подписания и на все время работы с вверенным имуществом (т. 1 л.д. 43-44), а затем с тем же работником заключен договор о полной материальной ответственности от 13.03.20 по должности ведущего программиста аппарата при руководстве (т. 1 л.д.50,51).

Согласно положению Участок является подразделением Саратовского филиала ООО «Газпромэнерго». Участок подчиняется Главному инженеру. В его состав входят: начальник участка-1 ед., инженер по метрологии 1 кат. 1 ед., мастер участка – 1 ед., слесарь по котрольно-измерительным приборам и автоматике 6 разряда – 8 ед., слесарь по контрольно-измерительным приборам и автоматике 5 разряда – 6 ед., электромонтер по ремонту и обслуживанию электрооборудования 6 разряда 2 ед. (т. 2 л.д. 43). Основными направлениями деятельности участка автоматизации и метрологического обеспечения являются: метрологическое обеспечение, строительство, модернизация, техническое обслуживание и ремонт автоматизированных установок пожарной сигнализации и пожаротушения, строительство, модернизация, техническое обслуживание и ремонт автоматизированных систем управления технологическими процессами объектов филиала, информационные технологии, связь (т. 2 л.д. 44). Задачи участка включают несколько направлений: метрологическое обеспечение; обслуживание систем пожарной сигнализации и тушения пожаров; обслуживание и управление систем управления, информационные технологии; связь, включая ремонт, обслуживание, регулировку по всем перечисленным направлениям (т. 2 л.д. 44). Функции по направлениям деятельности, включая проведение технического обслуживания и ремонта ИТ-оборудования (серверы, ПЭВМ, оргтехника) собственными силами при возможности; выполнение работ по подготовке и передаче ИТ-оборудования в ремонт, прием отремонтированного оборудования, проведение списания расходных материалов к оргтехнике и прочих комплектующих (перемещение, ввод в эксплуатацию) (т. 2 л.д. 47, 48). Начальник участка организует и обеспечивает, в том числе исправное состояние оборудования, механизмов, приспособлений, инструментов (п. 5.5.1.5); обеспечивает работников инструментами и приспособлениями для безопасного ведения работы (п. 5.5.1.12); обеспечивает эксплуатацию приборов, средств автоматики, телемеханики (п. 5.5.1.25). Начальник участка имеет право распоряжаться материальными и техническими ресурсами участка, принимать решения по их распределению в рамках участка (п. 5.6). Начальник участка ФИО2 был ознакомлен с положением об участке автоматизации и метрологического обеспечения, о чем свидетельствует его подпись от 17.03.2016 (т. 2 л.д.61). К указанному положению были приняты дополнения № 1-4 (т. 2 л.д.62-74). Согласно п. 5.5.17 дополнения № 2 к положению об участке начальник участка принимает на себя полную материальную ответственность за недостачу вверенного имущества (т. 2 л.д. 66), ФИО2 ознакомлен с дополнением, в подтверждение чему имеется его подпись.

Функции и задачи ведущего инженера-программиста изложены в Положении о группе специалистов по АСУ, ИТ и обслуживанию ВТ Саратовского филиала ООО «Газпром энерго» (т. 3 л.д. 208). В состав группы входит ведущий инженер-программист. Основными направлениями деятельности группы являются АСУ, ИТ, обеспечение связью. Задачи подразделения: бесперебойное обеспечение программного технического комплекса филиала, обслуживание информационных технологий, поддержка и усовершенствование локальной вычислительной сети, удаленных структурных подразделений филиала и отдельных рабочих станций, серверов, периферийных устройств, поддержка пользователей, обеспечение сотрудников филиала оперативной, технологической связью, доступом к электронной почте и сети «Интернет» (т. 3 л.д. 209-210). Функции ведущего инженера-программиста: администрирование серверов, включая установку и эксплуатацию общего и специального серверного программного обеспечения, настройка, обеспечение оперативного принятия мер по устранению неисправностей, обеспечение сохранности закрепленного за группой оборудования, администрирование оргтехники, включая замену её расходных материалов, проведение технического обслуживания и ремонта ИТ-оборудования, собственными силами при наличии возможности, проведение списания расходных материалов к оргтехнике и прочих комплектующих и др, (т. 3 л.д. 210-216), ФИО2 ознакомлен с положением, о чем свидетельствует его подпись (т. 3 л.д. 217).

Исходя из характера выполняемых задач и функций, работодатель правомерно включил должность начальника участка и ведущего инженера-программиста в перечень должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества.

Значимым обстоятельством для правильного рассмотрения требований истца являются факт передачи материально-ответственному работнику ФИО2 материальных ценностей, их использование в деятельности руководимого им участка и остатки имущества, подлежащие учету в соответствии с регламентом проведения инвентаризации имущества и финансовых обязательств, их стоимость для определения размера недостачи, подлежащего взысканию с работника.

Внутреннее перемещение материалов в организации осуществлялось по накладным, согласно которым заведующий складом ФИО4 передавал ФИО2 товарно-материальные ценности по списку, включая кабели, блок розеток, переходники, аппараты телефонные, паяльную цифровую станцию, карты памяти, картриджи, антенны, ноутбуки, жесткие диски и др., то есть товары необходимые для оперативного исполнения возложенных на ФИО2 задач и функции, исходя из занимаемых им должностей (т. 2 л.д. 75-101, т. 3 л.д. 89-102, 111-113, 122-123, 129-131, 134-136). За период работы в должности начальника участка работодатель и ФИО2 подписали соглашение о возмещении причиненного ущерба, согласно которому работник передал равноценное имущество по перечню, указанному в соглашении (т.2 л.д. 171-176).

Недостачу ТМЦ, указанную в исковом заявлении, ФИО2 не признал. Его представители заявили, что работодатель выдвинул требование работнику, не представив достоверных доказательств, в том числе результаты инвентаризации, которую работодатель в силу п. 26 приказа Минфина России от 29.07.1998 № 34-н и регламента, обязан был незамедлительно провести после пожара летом 2019 г.

Инспектор отдела надзорной деятельности и профилактики в рапорте указал, что 15.06.2019 г. поступило сообщение о пожаре. По прибытии подразделений пожарной охраны было установлено, что произошло загорание складского помещения на втором этаже производственного здания по адресу <...> Октября 101. Фотографии, приобщенные к материалам проверки по факту пожара, подтверждают наличие повреждений помещений и находящихся в них материальных ценностей организации (л.д. 11-26 отказного материала № 269). Правообладателем пострадавшего в пожаре здания являлся ОАО НПП «Реф-Оптоэлектроника». На основании договора аренды на момент пожара указанным зданием пользовалось ООО «Газпром энерго». Согласно заключению эксперта от 19.06.2019 г. в центральной части склада, а также вдоль всех его стен установлены металлические стеллажи с полками, на которых в коробках были оргтехника и её комплектующие. Сгораемые элементы в зоне хранения оргтехники и ее комплектующих, оплавлены, обуглены, вплоть до полного уничтожения. Технической причиной возникновения пожара являлось загорание горючих материалов в зоне очага пожара от кондуктивного прогрева металла стены склада в результате проведения огневых работ по демонтажу металлических конструкций антресоли при помощи газовой резки (л.д. 93-101 отказного материала № 269). В силу п. 3.7 регламента в случае пожара работодатель обязан был провести инвентаризацию материально-технических средств, в том числе вверенных ФИО2.

В судебном заседании представитель ФИО3 пояснила, что инвентаризация не проводилась, в связи с чем, она не смогла представить инвентаризационную ведомость и иные сопутствующие документы.

Таким образом, суду не представлено достоверного доказательства, подтверждающего количество оставшегося после пожара пригодного товара, вверенного ФИО2. Имеющиеся в материалах дела накладные о передаче ФИО2 материальных ценностей датированы 2015-2018 гг. (т. 2 л.д. 75-101). Доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности о передаче ФИО2 материальных средств после 15.06.2019 года, материалы дела не содержат.

Истец в основу размера недостачи положил результаты инвентаризации, проведенной в 2020 году и результаты служебного расследования, которым были отменены акты списания товарно-материальных ценностей.

Основанием для проведения внеплановой инвентаризации Саратовского филиала ООО «Газпром энерго» послужил приказ № 47 от 18.02.20 г. (т. 1 л.д. 52). В приложении к приказу указан перечень материально-ответственных лиц, в том числе начальник участка ФИО2 и члены комиссии: ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 (т. 1 л.д. 55, 57). 25.02.20 составлена инвентаризационная опись, 28.02.20 составлена сличительная ведомость, подписи ФИО2 в ней отсутствует (т. 1 л.д. 58-774). По факту недостачи ТМЦ у материально-ответственного лица ФИО2 составлен акт служебного расследования от 8 мая 2020 г. Комиссия установила недостачу ТМЦ на общую сумму 322878 руб. В акте изложены объяснения ФИО2, который пояснил, что часть ТМЦ списаны ранее по акту списания № 419 от 08.07.2019 г. (т. 3 л.д. 181-186), как непригодные к дальнейшей эксплуатации вследствие пожара, произошедшего на складе 15.06.2019 г. Кроме этого он указал, что при проведении инвентаризации в период с 25.11.2019 по 27.11.2019 г. материально-технические ценности, числящиеся за ним, отсутствовали. Перемещение иных ТМЦ на него после указанной инвентаризации не имелось.

Указанные обстоятельства обусловили отказ ФИО2 подписать инвентаризационную и сличительную ведомости, составленные по результатам следующей инвентаризации, которая проводилась в отношении материально-ответственного лица ФИО2 в период с 25.02. по 28.02.20 г.

В акте, составленном по результатам служебной проверки 8 мая 2020 г., приводится перечень ТМЦ по списку, которые были списаны по акту № 419 от 08.07.2019 г. Комиссия спустя 10 месяцев с момента утверждения акта списания, пришла к выводу о том, что возможно комиссия, утверждая акт в 2019 году, была введена в заблуждение относительно повреждения МТЦ вследствие пожара, поскольку осмотр МТЦ не производился, не устанавливалась причина непригодности их к использованию, не определялась возможность использования материалов на другие цели или для продажи, отсутствовала информация о взыскании материального ущерба с виновных лиц, каких либо документов, подтверждающих повреждение МТЦ при пожаре, не представлено. В том же акте со ссылкой на приказ Минфина России от 29.07.1998 № 34-н проведение инвентаризации обязательно в случае пожара, однако приказа о проведении инвентаризации при возникновении пожара от 15.06.2019 не было (т. 1 л.д. 78,79). Отменяя результаты списания МТЦ, комиссия пришла к выводу о недостаче товарно-материальных ценностей в размере 186000,26 руб.

Анализ выше описанных документов свидетельствует о том, что комиссия, составившая акт от 8 мая 2020 года, признавая нарушение приказа Минфина России от 29.07.1998 № 34-н, в части не организации проведения инвентаризации после пожара, пришла к выводу о том, что в отсутствие инвентаризационной ведомости, не установления причины непригодности ТМЦ к использованию, не определения возможности использования материалов на другие цели или для продажи, отсутствие информации о взыскании материального ущерба с виновного лица, неправомерно были списаны ТМЦ на сумму 186000,26 руб.

Указанные обстоятельства указывают на неправомерность должностных лиц и работников работодателя, которые своевременно не приняли приказ о проведении после пожара инвентаризации ТМЦ и последующего их списания. При таких обстоятельствах у работодателя в силу действующих положений трудового законодательства отсутствует право взыскания с ФИО2 186000,26 руб., поскольку его вина в перечисленных недостатках отсутствовала.

Общий размер недостачи ТМЦ, вмененный ФИО2, составил 215133 руб. и является суммой двух величин 186000,26 руб. и 31282 руб. Недостачу в размере 31282,63руб. работодатель установил на основании инвентаризационных и сличительной ведомостей от 10 и 11.06.20 г. Основой для проведения инвентаризации послужил приказ № 138 от 29 мая 2020 г. (т. 1 л.д.82) о проведении инвентаризации в связи с предстоящим увольнением материально-ответственного лица ФИО2. Этим же приказом создана рабочая комиссия. На момент издания приказа ФИО2 имел лист нетрудоспособности, дата выдачи 26.05.20 г. (т. 1 л.д. 84). О предстоящей инвентаризации с 01.06.20 по 05.06.20 работодатель направил уведомление ФИО2 (т. 1 л.д. 86). Корреспонденция доставлена адресату 02.06.20 (л.д. 87). Согласно акту № 1 комиссия 02.06.20 прибыла в помещение №42, расположенного по адресу <адрес>, но к инвентаризации не приступила в связи с отсутствием ФИО1 (т. 1 л.д. 90). Аналогичные обстоятельства изложены в актах 1-4 (т. 1 л.д. 97-127). В акте № 5 от 10.06.20, составленный в последний день работы ФИО2 комиссия указала, что ФИО2 совместно с другим работником ФИО9 вынесли из помещения № 42 и погрузили в личный автомобиль МФУ 5 шт., ИБП (количество не установлено), маршрутизаторы – (количество отсутствует), телефоны (количество отсутствует), блоки питания (количество отсутствует). Комиссия предложила ФИО2 провести инвентаризацию, но он отказался, сославшись на плохое самочувствие. Ведущий специалист по корпоративной защите ФИО5 не принял мер по фиксации незаконного проникновения ФИО2 и ФИО9 на склад и вызова материально-ответственного лица со склада. ФИО5 не принял мер по повторной опломбировке входной двери, с целью исключить повторный несанкционированный доступ на склад. Между тем, на фотографиях, приложенных к акту, имеются коробки, без фиксации их содержимого. В связи с чем, не представилось возможным определить содержимое, их принадлежность работодателю, наименования ТМЦ, их инвентарные номера и стоимость, факт их передачи материально-ответственному лицу ФИО2. Приказом № 149 от 10.06.20 г. комиссии разрешено провести инвентаризацию в отсутствие ФИО2. Результаты инвентаризации зафиксированы в описях (т. 1 л.д. 154-242). Между тем, каких-либо расчетов, подтверждающих недостачу Кулевым МТЦ на сумму 31282 руб. и подтверждающих документов, кроме описи, в которых отсутствует подпись ФИО2, материалы дела не содержат. Не представлены доказательства с указанием идентификационных значений вверенного ФИО2 имущества, которое пострадало в результате пожара, какое имущество подлежало дальнейшему использованию или списанию после пожара, какое имущество и в соответствии с какими накладными передавалось начальнику участка, а затем ведущему инженеру - программисту аппарата при руководстве ФИО2 после пожара, каким образом это имущество использовалось.

В силу п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. № 52 обязанность доказать обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела о возмещении ущерба работником, возлагается на работодателя. Работодатель не представил допустимых, достоверных и относимых доказательств наличия у материально ответственного лица недостачи. Кроме того, ответчиком заявлено ходатайство о применении последствий срока исковой давности. Суд соглашается ответчиком в том, что началом течения срока следует признать 16 июня 2019 года, когда работодатель обязан был провести инвентаризацию ТМЦ после пожара. Эксперт в заключение описал состояние ТМЦ после пожара, указав характер их повреждений. Исковое заявление поступило в суд 26.02.2021, то есть за пределами 1 года, установленного ст. 392 ТК РФ. Доводы истца о том, что срок давности следует исчислять с 28.02.20 г., когда работодателю фактически стало известно о недостаче, являются несостоятельными. После пожара у работодателя возникла обязанность провести инвентаризацию ТМЦ, работодатель уклонился, что повлекло по вине работодателя нарушение порядка учета ТМЦ, переданных ФИО2 для выполнения задач и функций, вытекающих из трудового договора и дополнительных соглашений к нему. Доказательств, что после пожара ФИО2 передавалось имущество и указанное имущество по вине ФИО2 на момент проведения последующих инвентаризаций отсутствовало, материалы дела не содержат.

Таким образом, имеются два самостоятельных основания для отказа работодателю удовлетворению в полном объеме.

Наряду с вышеперечисленными юридическими значимыми обстоятельствами для рассмотрения исковых требований истца и обстоятельств, подлежащих проверке в силу разъяснений, изложенных в указанном пункте, суд проверил и дал оценку касательно соблюдения правил заключения договора о полной материальной ответственности. Между тем, ответчик полагал целесообразным заявить в рамках рассмотрения исковых требований работодателя встречный иск о признании договоров о полной материальной ответственности от 22.05.2017, 13.05.2017 – недействительными, приказ от 22.05.2017 № 77 – не законным (т. 2 л.д.193). Обстоятельствам, изложенным во встречном исковом заявлении, дана правовая оценка. Суд пришел к выводу о правомерности издания работодателем приказа № 77 от 22.05.2017, на основе которого с Кулевым были заключены оспариваемые договоры исходя из характера выполняемых им задач и функций в соответствии с занимаемыми должностями, включая техническое обслуживание и ремонт ИТ-оборудования (серверы, ПЭВМ, оргтехника) собственными силами при возможности; выполнение работ по подготовке и передаче ИТ-оборудования в ремонт, прием отремонтированного оборудования, проведение списания расходных материалов к оргтехнике и прочих комплектующих и др. Товар, вверенный ФИО2 по своему назначению, соответствовал функциям и задачам по занимаемым им должностям. В связи с чем, в удовлетворении встречного искового заявления надлежит отказать. При этом заявленное ходатайство представителя работодателя о применении последствий пропуска срока обращения с указанными требованиями удовлетворению не подлежит, так как соблюдение правил заключения договора о полной материальной ответственности является обязательным обстоятельством, подлежащим установлению в рамках рассмотрения искового заявления работодателя о взыскании с работника ущерба.

На основании выше изложенного, руководствуясь ст. 56, 194-199 ГПК РФ, суд,

решил:

В удовлетворении искового заявления ООО «Газпром энерго» к ФИО2 о взыскании с работника ущерба отказать в полном объеме.

В удовлетворении встречного искового заявления ФИО2 к ООО «Газпром энерго» о признании договоров о полной материальной ответственности №9 от 22.05.2017, № 72 от 13.03.2020 – недействительными, приказ от 22.05.2017 № 77 – незаконным - отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца в Саратовский областной суд путем принесения апелляционной жалобы через Кировский районный суд г.Саратова.

Мотивированное решение изготовлено 01.07.2021 года.

Судья В.Е.Бондаренко