Решение № 2-11/2018 2-11/2018 (2-6674/2017;) ~ М-5695/2017 2-6674/2017 М-5695/2017 от 26 июня 2018 г. по делу № 2-11/2018

Дело № 2-11/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

27 июня 2018 г. г. Ростов-на-Дону

Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону в составе:

председательствующего судьи Гречко Е.С.,

с участием прокурора Луценко Е.Б.,

при секретаре Артюковском А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-11/2018 по иску ФИО1 в интересах несовершеннолетнего П.Я.А. к Государственному бюджетному учреждению Ростовской области «Онкологический диспансер», третьи лица: Муниципальное бюджетное учреждение здравоохранения «Центральная городская больница» г. Азова, ФИО2, ФИО3, о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратилась в суд с настоящим иском, ссылаясь на то, что она является мамой несовершеннолетнего ребенка – П.Я.Я., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

С рождения ребенок находился под наблюдением в поликлинике ЦГБ <адрес>, анамнез не отягощен, психофизическое и речевое развитие соответствовало возрасту, производились профилактические инъекции по возрасту. ДД.ММ.ГГГГ после обращения к детскому хирургу ЦГБ <адрес> Л.А.В. с жалобой на воспаление лимфоузлов и дачи им рекомендации об удалении лимфоузлов, истец обратилась за консультацией к заведующей отделением филиала Государственному бюджетному учреждению Ростовской области «Онкологический диспансер» при ЦГБ <адрес> (далее – ГБУ РО «Онкологический диспансер») ФИО4, которая ввиду подозрения на наличие злокачественной гиперплазии лимфоидной ткани предложила удалить ребенку лимфоузлы и направила на сдачу анализов мочи и крови, при этом обязательного направления на проведение биопсии лимфоузлов при подозрении на наличие злокачественных образований на руки не выдала.

Таким образом, истец полагает, что ДД.ММ.ГГГГ заведующей отделением филиала ГБУ РО «Онкологический диспансер» ФИО5 необоснованно не проводились диагностические исследования и лечебные манипуляции в отношении ФИО6

Также истец полагает, что ДД.ММ.ГГГГ анестезиологом хирургического отделения ГБУ РО «Онкологический диспансер» ФИО3 во время проведения операции необоснованно был подан ребенку внутривенный наркоз, со стороны ФИО5 не было осуществлено контроля за подачей анестезиологом ребенку внутривенного наркоза, в то время как операцию необходимо было производить с интубацией легких трубкой. Операция проходила без контроля со стороны врача функции дыхания ребенка, доступ к дыхательным путям был нарушен, что привело к брадикардии и остановке дыхания у ребенка.

ДД.ММ.ГГГГ П.Я.Я. перевели в реанимационное отделение МБУЗ «Городская больница № <адрес>», где поставлен диагноз: диагноз

Истец считает, что врачами ГБУ РО «Онкологический диспансер» консилиум ДД.ММ.ГГГГ проведен с большим запозданием, только в 18 час. 00 мин., в связи с чем перевод ребенка в отделение МБУЗ «Городская больница № <адрес>» ДД.ММ.ГГГГ осуществлен с опозданием.

ДД.ММ.ГГГГ, после нахождения в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на стационарном лечении в отделении психоневрологии ОДКБ, проведения диагностических исследований, медикаментозного лечения, консультирования врачами, П.Я.Я. переведен в тяжелом состоянии в МБУЗ ЦРБ <адрес> в сопровождении реаниматолога, где с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился в педиатрическом отделении, где также проводилось диагностическое исследование, медикаментозное лечение, консультирование врачами. ДД.ММ.ГГГГ П.Я.Я. выписан на дальнейшее амбулаторное лечение в поликлинике по месту жительства.

ДД.ММ.ГГГГ Бюро № филиала ФКУ МСЭ по <адрес> П.Я.Я. установлена инвалидность.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ребенок находился под наблюдением врача-травматолога в ЦГБ <адрес>, состояние оценивалось как тяжелое, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ наблюдался в клинике «Времена года» в <адрес>, где ребенку проведен комплекс нейрореабилитации, иных манипуляций, проведены диагностические исследования, консультации врачей, даны рекомендации.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ П.Я.Я. получал лечение в клинике «Санитас» <адрес>, повторное лечение назначено на июль 2017 года.

В настоящее время, отмечает истец, ребенку проводится лекарственная терапия и восстановительно-реабилитационные мероприятия, ЛФК, массаж, при этом ребенку необходимы консультация и постоянное наблюдение логопеда, остеопата, офтальмолога, ребенку требуется постоянный уход, внимание, медикаментозное лечение должно быть совмещено с постоянным лечением в реабилитационных клиниках, на восстановление ребенка требуются значительные денежные средства, для установки необходимого тренажера требуется улучшение жилищных условий.

Истец полагает, что несвоевременное выполнение врачами необходимых ребенку диагностических и лечебных мероприятий, недооценка тяжести состояния ребенка, необоснованная подача внутривенного наркоза во время операции, проведение операции без интубации легких трубкой, без контроля со стороны врача функции дыхания ребенка, несвоевременный перевод ребенка в специализированное медицинское учреждение в совокупности привели к брадикардии, остановке дыхания у П.Я.Я., что привело к необратимым нарушениям здоровья, осложнению течения заболевания, к причинению вреда здоровью и установлению ребенку инвалидности.

ДД.ММ.ГГГГ истцом ответчику направлена претензия с предложением о компенсации материального ущерба и морального вреда, однако требования не удовлетворены.

Истец указывает, что врачи диспансера знали и должны были знать о действиях, которые они в силу занимаемых ими должностей обязаны были предпринять, однако не предприняли их, чем поставили под угрозу состояние здоровья ребенка.

После наступления изложенных обстоятельств истец испытывает постоянные головокружения, слабость, повысилось артериальное давление, находится в состоянии постоянного стресса, требуется помощь психотерапевта, лечение у терапевта и невролога, причиненный моральный вред истец оценивает в 1500000 рублей.

Кроме того, истцом понесены расходы на приобретение лекарственных препаратов, проведение диагностических исследований и получение платных медицинских услуг, получение курсов реабилитационно-восстановительного лечения для сына, понесены транспортные расходы на переезды в медицинские учреждения, находящиеся в других городах на сумму в размере 1000000 рублей.

На основании изложенного, истец просит взыскать с Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Онкологический диспансер» компенсацию морального вреда в размере 1500000 рублей.

Истец в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом. Согласно представленному заявлению просила рассмотреть дело в ее отсутствие.

В судебное заседание явился представитель истца ФИО7, действующий на основании доверенности, исковые требования поддержал, просил удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика – ФИО8, действующая на основании доверенности, в судебное заседание явилась, исковые требования не признала, просила в удовлетворении иска отказать.

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание явился, исковые требования не признал, пояснил, что не считает себя виновным, просил вынести справедливое решение.

Представитель третьего лица ФИО3 – ФИО9, действующая на основании доверенности, просила в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

Третье лицо ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом. Доказательств уважительности причин неявки в судебное заседание не представила, с ходатайством об отложении слушания дела не обращалась.

Третье лицо Муниципальное бюджетное учреждение здравоохранения «Центральная городская больница» <адрес> уполномоченного представителя в судебное заседание не направило, извещено надлежащим образом.

Суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПКРФ).

Изучив материалы дела, выслушав явившихся лиц, допросив свидетелей, эксперта, выслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

В силу статьи 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Как следует из пункта 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Исходя из положений пункта 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии с пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно положениям, содержащимся в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

В силу положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По смыслу указанной нормы права для возложения ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Вина причинителя вреда является общим условием ответственности за причинение вреда. При этом вина причинителя презюмируется, поскольку он освобождается от возмещения вреда только тогда, когда докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

К отношениям, связанным с оказанием медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Потерпевший (являющийся потребителем медицинской услуги), в силу положений статьи 29 Закона РФ «О защите прав потребителей», представляет доказательства, подтверждающие факт наличия недостатка услуги (повреждения здоровья), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

С учетом приведенных норм права, бремя доказывания наличия совокупности указанных выше обстоятельств подлежит возложению на истца, ответчик, в случае несогласия с заявленными требованиями, обязан доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии вины.

Обращаясь в суд с настоящими исковыми требованиями, истец ссылалась на некачественное оказание несовершеннолетнему П.Я.Я. медицинской помощи врачами ГБУ РО «Онкологический диспансер», что повлекло за собой причинение вреда здоровью ребенка и установлению ему инвалидности.

В судебном заседании установлено и подтверждается данными медицинских карт, что П.Я.Я., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, поступил в Онкологическое отделение Азовского филиала ГБУ РО «Онкологический диспансер» ДД.ММ.ГГГГ в 08 час. 30 мин. с диагнозом «диагноз». В ходе осмотра в 08 час. 40 мин. ДД.ММ.ГГГГ установлен диагноз: диагноз. С целью получения гистологической верификации процесса запланирована лимфонодулэктомия на шее слева. Больной обследован. Противопоказаний к операции не установлено. Согласие на операцию получено.

После осмотра анестезиолога в 09 час. 50 мин. взят в операционную, выполнена операция – расширенная биопсия шейных лимфоузлов слева. В раннем послеоперационном периоде у ребенка наступила остановка сердечной деятельности и дыхания. Были начаты реанимационные мероприятия, больной заинтубирован, перевезен в отделение реанимации для проведения интенсивной терапии. Несмотря на проводимую терапию, состояние пациента оставалось тяжелым, диагноз

ДД.ММ.ГГГГг. в 18 час. 00 мин. с учетом сохраняющейся тяжести состояния, отсутствием реанимации в онкологическом отделении по согласованию с заместителем главного врача по лечебной работе К.А.А., заведующим центром анестезиологии и реанимации Д.М.В., детским хирургом Л.А.В. ребенок переведен в хирургическое отделение ГБ № на реанимационную койку. Заключительный диагноз – диагноз

В соответствии со статьей 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Согласно части 1 статьи 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В целях определения качества оказанной П.Я.Я. медицинской помощи и наличия причинно-следственной связи между проведенным ребенку оперативным вмешательством, применением анестезиологического пособия и наступившими последствиями определением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 26 октября 2017 г. по данному делу назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения <адрес> «диагноз

Как следует из заключения Государственного бюджетного учреждения <адрес> «диагноз» №-пк от ДД.ММ.ГГГГ, на основании изучения материалов гражданского дела, медицинской документации и гистологического архива ребенка П.Я.Я., медицинская помощь, оказанная ребенку в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» ДД.ММ.ГГГГ, представлена двумя составляющими: 1 – хирургической онкологической медицинской помощью, 2, 3 - анестезиологической и реанимационной медицинской помощью.

Что касается медицинской помощи в части хирургической онкологии, эксперты указали на следующие обстоятельства.

Имеющиеся в представленных материалах и медицинской документации данные анамнеза, объективные клинические данные, результаты иммуногистохимического исследования и судебно-гистологического исследования операционного материала П.Я.Я. позволяют экспертам считать, что у ребенка в феврале 2016 г. (при консультации ДД.ММ.ГГГГ, при госпитализации ДД.ММ.ГГГГ) имелся неспецифический реактивный шейный лимфаденит слева.

Предварительный диагноз: «диагноз выставленный ребенку в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер», правомочен. План лечения определён не был, поскольку предполагалась верификация диагноза путем биопсии лимфоузла.

Подозрение на наличие у ребенка лимфопролиферативного заболевания является показанием для проведения операции лимфонодулэктомии. Определение показаний для выполнения П.Я.Я. хирургической операции лимфонодулэктомии врачом-онкологом в Азовском отделении ГБУ РО «Онкодиспансер» было основано на симптомокомплексе возможного онкологического заболевания — диагноз Убедительных лабораторных маркёров ЛГМ не имелось, что не исключало раннюю стадию заболевания.

Обследование П.Я.Я. перед госпитализацией в Азовское отделение ГБУ РО «Онкологический диспансер» было проведено в полном объеме. По данным предоперационного обследования противопоказаний для оперативного вмешательства не было. Выявленные в общем анализе крови от ДД.ММ.ГГГГ изменения были допустимы для планируемого оперативного вмешательства.

По данным представленной медицинской документации хирургическая операция лимфонодулэктомия ребенку П.Я.Я. ДД.ММ.ГГГГ в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» проведена технически правильно.

Относительно медицинской помощи в части анестезиологии (анестезиологическое пособие) экспертами указано следующее: препарат пропофол применяется для вводного наркоза и поддержания общей анестезии. Пропофол является наркозным средством, обладает седативным (общим успокаивающим) действием на центральную нервную систему (ЦНС); в зависимости от используемой дозы, вызывает седацию и сон. Поскольку пропофол не имеет анальгетической (обезболивающей) активности, он используется в сочетании с ингаляционным или другим внутривенным анестетиком во избежание проведения операции в условиях развивающегося и некупированного болевого синдрома.

Доза пропофола для детей рассчитывается в зависимости от возраста и веса. Средняя доза для вводного наркоза для детей старше 8 лет составляет 2-2,5 мг/кг и вводится путем медленной внутривенной инъекции до появления признаков наступления анестезии. Поддержание анестезии может осуществляться путем постоянной инфузии или болюсных инъекций, при этом дозы подбираются для каждого больного индивидуально, под контролем частоты дыхания, артериального давления (АД), частоты сердечных сокращений (ЧСС).

Пропофол вызывает значительное снижение артериального давления, брадикардию (в ряде случаев выраженную), апноэ (остановку дыхания), продолжительность которой зависит от дозы, скорости введения и наличия премедикации.

Во время введения пропофола следует проводить постоянный мониторинг пациентов для выявления возможной гипотензии (снижения АД), обструкции дыхательных путей, гиповентиляции или недостаточного поступления кислорода на ранней стадии введения. Особое внимание следует уделить пациентам, которым пропофол вводится для обеспечения седативного эффекта при проведении хирургических и диагностических процедур без искусственной вентиляции легких.

При изучении медицинской документации П.Я.Я. экспертной комиссией были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи.

Анестезиологическое пособие во время оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГг. в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» у ребенка П.Я.Я. проводилось на спонтанном дыхании, без интубации трахеи или использования ларингеальной маски, хотя, учитывая область операции — шея, обеспечить адекватную проходимость дыхательных путей в ходе оперативного вмешательства было сложно.

Индукция в наркоз (вводный наркоз) в 09 час. 53 мин. ДД.ММ.ГГГГ осуществлялась препаратом диагноз доза которого была значительно (в 1,6-2 раза) превышена - «120 мг болюсно». Доза препарата для ребенка П.Я.Я. с учетом его возраста (9 лет) и веса (30 кг) должна составлять 60-75 мг. Передозировка данного препарата сопровождалось возникновением у ребенка апноэ, брадикардии до 10 уд./минуту, падением АД до 40/20 мм рт.ст.

Ребенку интраоперационно не проводилась аналгезия (обезболивание) как местная, так и общая, что позволяет считать, что операция проводилась при развившемся и не купированном болевом синдроме, лишь на фоне седации пациента.

Введенный П.Я.Я. в 09 час. 57 мин. ДД.ММ.ГГГГг. 1,0 мл 50% диагноз нельзя считать достаточной для проведения оперативного вмешательства анальгезией, поскольку анальгин является нестероидным противовоспалительным средством (НПВС) и для анальгезии при операциях не применяется из-за недостаточного обезболивающего эффекта. Кроме того, данный препарат (анальгин) не используется для премедикации.

Учитывая установленный факт передозировки ДД.ММ.ГГГГ пропофола, действие которого сопровождается падением АД, брадикардией и апноэ, и развившийся у ребенка в связи с отсутствием адекватной (и какой-либо вообще) анальгезии во время операции болевой синдром, при котором наблюдается учащение ЧСС (тахикардия) и снижение АД, описание нормальных показателей гемодинамики и дыхания ребенка П.Я.Я. в записи анестезиолога от ДД.ММ.ГГГГг., 09 час. 50 мин. – АД 110/60 - 117/60 мм.рт.ст., пульс 74-78/минуту, частота дыхательных движений 18/минуту, эксперты считают не соответствующими истинной клинической картине, имевшей место ДД.ММ.ГГГГ во время операции.

Таким образом, при оперативном вмешательстве у ребенка П.Я.Я. в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» ДД.ММ.ГГГГ были грубо нарушены принципы проведения анестезиологического пособия, допущена передозировка препарата пропофол, в результате чего у ребенка диагноз

Каких-либо дефектов оказания медицинской помощи в части реанимации в период пребывания ребенка П.Я.Я. в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» ДД.ММ.ГГГГ экспертной комиссией не установлено.

Прямой причинно-следственной связи между выполненным ребенку П.Я.Я. ДД.ММ.ГГГГ в Азовском отделении ГБУ РО «Онкодиспансер» хирургическим вмешательством - диагноз

Реализация оперативного вмешательства, выполненного П.Я.Я. с диагностической целью, была верной, каких-либо дефектов оказания медицинской помощи при выполнении хирургического вмешательства ДД.ММ.ГГГГ экспертной комиссией не установлено.

По мнению экспертов, время проведения консилиума и перевод П.Я.Я. для дальнейшего лечения в МБУЗ «Городская больница №» <адрес> не влияли на исход развившегося у ребенка ДД.ММ.ГГГГ в 10 час. 13 мин. (по данным медицинской документации) критического поражения ЦНС.

Эксперты пришли к выводу о том, что причиной развившегося ДД.ММ.ГГГГ при оперативном вмешательстве в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» у ребенка П.Я.Я. апноэ (остановки дыхания) и брадикардии явились значительное превышение при проведении анестезиологического пособия дозы препарата пропофол, что не могло не сказаться на биомеханике дыхания, а также область оперативного вмешательства – область шейного сплетения. Учитывая тот факт, что интраоперационное обезболивание ребенку не проводилось, а проводилась лишь седация, вероятность развития рефлекторной брадиаримии была весьма высока.

В результате проведения анестезиологического пособия, не отвечающего безопасности пациента, с передозировкой седативного препарата пропофол, вызвавшей развитие у П.Я.Я. диагноз, ему был причинен тяжкий вред здоровью, как опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью (согласно пунктам 6, 6.2., 6.2.4. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития от 24 апреля 2008 г. № 194н, и «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522).

Выявленные экспертной комиссией дефекты оказания медицинской помощи ребенку П.Я.Я. в части проведения анестезиологического пособия с передозировкой седативного препарата диагноз в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер» находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями - «органическим поражением ЦНС гипоксически-ишемического генеза, апаллическим синдромом, спастическим тетрапарезом, симптоматической эпилепсией, правосторонним грудопоясничным лордосколиозом 1 ст., эквино-поло-варусной деформацией стоп, артериальной гипертензией, болезнью Петерса 3-4 стадии, ангиопатией сетчатки обоих глаз»; «вывихом правой бедренной кости в тазобедренном суставе кнаружи и кверху, неврологическим дефицитом»; «застарелым переломом шейки правой бедренной кости со смешением, краевым застарелым переломом малого вертела левой бедренной кости со смещением».

Передний наружный вывих головки правой бедренной кости, застарелый перелом малого вертела левой бедренной кости являются осложнениями проводимой ребенку П.Я.Я. на этапах стационарного лечения ЛФК и массажа. Патологический гипертонус мышц-сгибателей, судорожная готовность, артромиогенные контрактуры у ребенка развились в результате тяжелого ишемически-гипоксического поражения ЦНС, поэтому ухудшение состояния здоровья (возникновение переломов и вывихов бедренных костей при оказании медицинской помощи) вызвано характером и тяжестью имеющегося заболевания, сопутствующей патологией, в связи с чем не рассматривается как причинение вреда здоровью (пункт 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития от 24 апреля 2008 г. № 194н).

В медицинской карте амбулаторного больного № на имя П.Я.Я. имеются данные об осмотрах невролога на первом году жизни, а также в октябре 2008 г. и в июле 2009 г., когда ребенку был выставлен диагноз: астено-невротический синдром. Запись назначений (2 препарата) при осмотре невролога ДД.ММ.ГГГГ не читаема. Какого-либо лечения неврологом в 2009 г. по поводу данного диагноза ребенку назначено не было. После 2009 г. обращений П.Я.Я. к неврологу в медицинской карте не зафиксировано. Сведений о наличии каких-либо эндокринологических заболеваний у ребенка П.Я.Я. в медицинской карте амбулаторного больного на его имя не имеется.

Последняя запись перед событиями ДД.ММ.ГГГГ в медицинской карте амбулаторного больного № на имя П.Я.Я. датирована ДД.ММ.ГГГГ –осмотр хирурга по поводу ушибленной раны теменной области справа, снятие швов. После ДД.ММ.ГГГГ каких-либо записей врачебных осмотров, назначений лекарственных препаратов, в карте не имеется.

При этом экспертами отмечено, что прием препарата диагноз за 9 часов до оперативного вмешательства не мог повлиять на ход анестезиологического пособия и развитие в раннем послеоперационном периоде у ребенка грубого диагноз. Одно из возможных применений препарата атаракс у детей – в качестве седативного средства в период премедикации в дозе 1 мг/кг массы тела на ночь перед анестезией.

Экспертной комиссией не отмечено наличия каких-либо дефектов оказания медицинской помощи на этапах ее оказания после перевода ребенка П.Я.Я. из Азовского отделения ГБУ РО «Онкологический диспансер» ДД.ММ.ГГГГ

На основании вышеизложенного, эксперты Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «диагноз» пришли к выводу о том, что причиной развития у ребенка П.Я.Я. органического поражения ЦНС гипоксически-ишемического генеза, апаллического синдрома и иных осложнений явилось превышение дозы седативного препарата диагноз, вызвавшее развитие брадикардии, падение АД, апноэ у ребенка, проведение анестезиологического пособия на спонтанном дыхании, без интубации трахеи или использования ларингеальной маски, а также непроведение аналгезии (обезболивания).

Кроме того, комиссия экспертов отметила, что медицинская помощь детскому населению, в том числе ребенку П.Я.Я., могла оказываться в Азовском отделении ГБУ РО «Онкодиспансер» только при наличии у медицинского учреждения лицензии, а у врача-онколога сертификата по специальности «детская онкология». При отсутствии данных документов медицинская помощь ребенку П.Я.Я. в Азовском отделении ГБУ РО «Онкодиспансер» оказываться не могла.

Поскольку обращение П.Я.Я. в лечебное учреждение носило плановый характер, любые плановые хирургические вмешательства и анестезиологические пособия должны были проводиться в многопрофильном стационаре, ориентированном на оказании плановой и экстренной медицинской помощи детскому населению.

По смыслу положений статьи 86 ГПК РФ заключение судебной экспертизы является одним из доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в статье 67 ГПК РФ закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 ГПК РФ отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами.

Заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд принимает экспертное заключение Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «диагноз» №-пк от ДД.ММ.ГГГГ как надлежащее доказательство по делу, так как выводы экспертов последовательны, не содержат противоречий, основаны на профессиональных знаниях и практике, выводы экспертизы не противоречат медицинским документам. Заключение содержит подробное описание проведенного исследования, выводы и ответы на поставленные вопросы.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу о том, что имели место дефекты оказания медицинской помощи П.Я.Я. в Азовском отделении ГБУ РО «Онкологический диспансер», в результате которых усматривается причинно-следственная связь между вышеуказанными нарушениями и возникшими у П.Я.Я. заболеваниями, их степенью и осложнением.

Кроме того, в судебном заседании был допрошен эксперт Ш.Ф.Г., являющийся главным внештатным детским анестезиологом-реаниматологом Минздрава Ростовской области, имеющий стаж работы по специальности 32 года, который поддержал изложенные в заключении выводы и пояснил, что наступившие последствия не связаны с хирургическим вмешательством, поскольку в истории болезни не отмечено повреждение каких-либо сосудов или иных частей, связанных с работой хирурга. Имеется причинно-следственная связь межу наступившими последствиями и проведением анестезиологического пособия, поскольку анестезиологом была значительно превышена доза диагноз вследствие чего имела место гипоксия. Эксперт также пояснил, что доза анестетика может быть превышена, если ребенок будет проинтубирован и находиться на искусственной вентиляции легких (ИВЛ), диагноз даст апноэ (остановку дыхания), что и произошло в данном случае.

Что касается применения анальгина, эксперт пояснил, что в соответствии с существующими методиками проведения анестезиологического пособия анальгин не используется, поскольку не является анальгетиком. В данном случае, по мнению эксперта, необходимо было использовать наркотические анальгетики.

Кроме того, эксперт отметил, что пациента взяли на операцию в больницу, которая ориентирована на оказание медицинской помощи взрослому населению.

Ответчиком и третьим лицом ФИО3 не представлено обоснованных доводов для назначения повторной либо дополнительной экспертизы, не указаны недостатки проведенного экспертного исследования, выводы экспертов не опровергнуты и не поставлены под сомнение, в заключении даны полные, конкретные и ясные ответы на поставленные вопросы, не допускающие противоречивых выводов или неоднозначного толкования, следовательно, указанное заключение является допустимым и достоверным доказательством по делу. Само по себе несогласие лиц, участвующих в деле, с выводами экспертов не опровергает их правильность и не является основанием для назначения по делу повторной либо дополнительной судебной экспертизы, в связи с чем суд не усмотрел оснований для ее проведения.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что врачами Азовского отделения ГБУ РО «Онкологический диспансер» были допущены дефекты оказания медицинской помощи, которые привели к неблагоприятным для П.Я.Я. последствиям, и в результате которых усматривается причинно-следственная связь между вышеуказанными нарушениями и возникшими у П.Я.Я. заболеваниями, их степенью и осложнением.

Представленный стороной ответчика акт реэкспертизы качества медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в данном экспертном случае лечебные и диагностические мероприятия, проведенные в Азовском филиале ГБУ РО «Онкологический диспансер», правомерны, реанимационные мероприятия оказаны в необходимом полном объеме, перевод в другое лечебное учреждение обоснован, не может быть положен в основу решения суда, поскольку эксперт качества медицинской помощи не был предупрежден об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ. Кроме того, данный акт противоречит другим имеющимся в материалах дела доказательствам, в том числе заключению судебной экспертизы.

Кроме того, суд учитывает также следующие обстоятельства.

В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2012 г. № 291 «О лицензировании медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра «Сколково»)» к видам работ (услуг), составляющих медицинскую деятельность и требующих наличие соответствующей лицензии, отнесены детская онкология и детская хирургия.

В силу пункта 2.10 приказа Министерства здравоохранения Ростовской области от 02 октября 2015 г. № 1556 «Об оказании помощи населению Ростовской области» направление больных в онкологические диспансеры области для оказания медицинской помощи производится в соответствии с Приложением № 6 – Порядком направления больных в онкологические диспансеры Ростовской области.

Согласно пункту 10 указанного Порядка направление пациента на плановую госпитализацию в профильное отделение, минуя амбулаторный прием, осуществляется по согласованию направляющей медицинской организации с руководителем онкологического диспансера области.

В судебном заседании установлено, и данное обстоятельство сторонами не оспаривалось, что у ГБУ РО «Онкологический диспансер» отсутствует лицензия на осуществление медицинской деятельности в области детской онкологии и детской хирургии, в связи с чем медицинская помощь ребенку П.Я.Я., тем более носящая плановый характер, не могла быть оказана в Азовском отделении ГБУ РО «Онкодиспансер».

В силу статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина», ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта).

Принимая во внимание, что медицинская помощь П.Я.Я. была оказана врачами Азовского отделения ГБУ РО «Онкодиспансер», состоящими в трудовых отношениях с данным учреждением, оснований для освобождения ГБУ РО «Онкодиспансер» от гражданско-правовой ответственности не имеется.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда, должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» объектом неправомерных посягательств являются по общему правилу любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. (пункт 2 названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Учитывая степень вины ответчика, принимая во внимание все фактические обстоятельства дела, наступившие последствия (установление инвалидности), длительность курса лечения, который продолжается и по настоящее время, причинение тяжкого вреда здоровью, характер и степень перенесенных несовершеннолетним физических и нравственных страданий, связанных с некачественным оказанием медицинской помощи, индивидуальные особенности ребенка (неспособность к нормальной жизни вследствие необратимых неврологических изменений личности, невозможность самостоятельно передвигаться, разговаривать, принимать пищу), а также принцип разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что с ответчика в пользу П.Я.Я. в лице законного представителя ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 1000000 рублей.

Согласно пункту 6 статьи 13 Закона РФ от 07 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

При таких обстоятельствах с ответчика подлежит взысканию штраф в размере 500000 рублей (1000000 рублей х 50%).

Доводы представителя ответчика о том, что на данные правоотношения не распространяется Закон РФ «О защите прав потребителей», в связи с чем не подлежит взысканию штраф, являются несостоятельными, поскольку согласно правовой позиции, изложенной в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» указано, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Статья 14 Закона РФ «О защите прав потребителей» предусматривает, что вред, причиненный здоровью потребителя вследствие недостатков услуги, подлежит возмещению в полном объеме.

В соответствии со статьей 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу положений статьи 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг переводчика, понесенные иностранными гражданами и лицами без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации; расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей; расходы на производство осмотра на месте; компенсация за фактическую потерю времени в соответствии со статьей 99 настоящего Кодекса; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», перечень судебных издержек, предусмотренный ГПК РФ, не является исчерпывающим. Расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

В силу статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 ГПК РФ. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Требования истца о взыскании расходов на составление доверенности удовлетворению не подлежат, поскольку доверенность выдана представителю для представления интересов истца на длительный срок (3 года) в различных учреждениях и государственных органах, а не для ведения данного конкретного дела.

В соответствии со статьей 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

При этом, как следует из пункта 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 г. № 1, разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, высказанной в определении от 17 июля 2007 г. № 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Судом установлено, что при рассмотрении гражданского дела истцом были понесены расходы на оплату услуг представителя в размере 46500 рублей, которые подтверждены документально.

Учитывая категорию спора, объем совершенных представителем действий, время участия в судебных заседаниях, сложность настоящего дела и исходя из принципа разумности, а также принимая во внимание, что ответчиком не заявлено возражений и не представлено доказательств чрезмерности взыскиваемых расходов, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя 46500 рублей.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 в интересах несовершеннолетнего П.Я.Я. к Государственному бюджетному учреждению Ростовской области «Онкологический диспансер», третьи лица: Муниципальное бюджетное учреждение здравоохранения «Центральная городская больница» <адрес>, ФИО2, ФИО3, о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Онкологический диспансер» в пользу П.Я.Я. в лице законного представителя ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей, штраф в размере 500000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Онкологический диспансер» в пользу ФИО1 расходы по оплате услуг представителя в размере 46500 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Ростовский областной суд через Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Судья Е.С. Гречко

Текст мотивированного решения суда изготовлен 02 июля 2018 г.