Апелляционное определение № 22-5450/2025 22-77/2026 от 15 января 2026 г.

Судья Грицун М.Ю.

(№) Дело № 22-77/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Владивосток 16 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Приморского краевого суда в составе:

председательствующего Гладких Н.З.,

судей: Яцуценко Е.М., Лихачев С.Г.,

при ведении протокола помощником судьи Лаптевой С.Б.,

с участием: прокурора Ераксиной Е.Р.,

представителя потерпевшей адвоката Быковой Е.В.,

адвокатов Безрученко Д.С., Заблоцкого Е.А.,

осужденного ФИО2 (посредством видеоконференц-связи),

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов Заблоцкого Е.А., Безрученко Д.С. (с дополнением) на приговор Хасанского районного суда Приморского края, постановленный 13 ноября 2025 года на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 09 годам 04 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком 01 год.

В отношении ФИО2 установлены ограничения: являться два раза в месяц в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за осужденными наказания в виде ограничения свободы для регистрации; не выезжать за пределы муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, не покидать место жительства в период с 23:00 до 07:00 часов; не изменять место жительства или пребывания, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Срок наказания ФИО2 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения в отношении ФИО2 в виде содержания под стражей постановлено оставить без изменения с содержанием в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Приморскому краю до вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено ФИО2 в срок отбывания наказания время содержания его под стражей в период с 17.06.2022 до вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором определена судьба вещественных доказательств.

Гражданский иск удовлетворен. Взыскано с ФИО2 в пользу Потерпевший №1 в счет возмещения имущественного ущерба в размере 345 750 рублей 60 копеек, в счет компенсации морального вреда – 2 000 000 рублей. Взыскано с ФИО2 в доход федерального бюджета судебные издержки, связанные с выплатой Потерпевший №1 250 000 рублей, расходов, затраченных на представителя.

Заслушав доклад судьи Гладких Н.З., выслушав осужденного ФИО2 и адвокатов Безрученко Д.С. и Заблоцкого Е.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших отменить приговор, направить дело на новое рассмотрение, мнение прокурора Ераксиной Е.Р., полагавшей приговор оставить без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором Хасанского районного суда Приморского края от 13.11.2025 постановленным в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей, ФИО2 признан виновным и осужден за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное с 21:00 часа 30.03.2022 до 11:18 часов 31.03.2022 на участке местности автомобильной дороги, находящегося на удалении 6 км в северо-восточном направлении от 199 км автомобильной дороги Раздольное-Хасан в Хасанском районе Приморского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Заблоцкий Е.А. в интересах осужденного ФИО2 полагает, что приговор подлежит отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона. В судебном заседании 09.09.2025 в присутствии присяжных заседателей, потерпевшая Потерпевший №1 без разрешения председательствующего, позволила себе высказывание, голословно обвиняющее старшину присяжных заседателей в том, что она знакома подсудимому ФИО2, улыбалась и подмигивала ему. В нарушение ст. 328 УПК РФ 09.09.2025 председательствующий, в присутствии кандидатов в присяжные заседатели, предложил стороне обвинения и потерпевшей высказать своё мнение относительно мотивированного отвода со стороны защиты, и принял решение об отказе в удовлетворении такого ходатайства с учетом их возражений. Своё право на мотивированный отвод государственный обвинитель реализовал, отведя кандидата в присяжные заседатели - Б.Н.А. Приводит п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 22.11.2005 года «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» и указывает, что ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель, ссылаясь на ничем не подтвержденное заявление Потерпевший №1 о старшине присяжных заседателей М.О.А., допустившей обоюдные улыбки с подсудимым, подмигивание; не отреагировавшей на поставленный вопрос на стадии отбора коллегии присяжных заседателей, указал о проявлении неискренности и отсутствия беспристрастности. После этого прокурор повторно заявил мотивированный отвод уже принявшему присягу старшине присяжных заседателей М.О.А., что противоречит правилам формирования коллегии присяжных заседателей, регламентированных ст. 328 УПК РФ. В обоснование отвода прокурор предоставил справки, согласно которым, в период с 2007 по 2021 М.О.А. неоднократно обращалась в полицию с заявлениями. Обращает внимание, что в справке не имеется информации о том, что М.О.А. была недовольна принятыми решениями или обжаловала их. Полагает, что справка не может быть признана допустимым доказательством, так как никем не подписана и не заверена. Суд аналогичной информации в ОМВД «Хасанский» не запрашивал. Полагает, что суд неправомерно удовлетворил ходатайство государственного обвинителя о мотивированном отводе М.О.А., в решении не указано оснований отвода, установленных ч. 2 ст. 333 УПК РФ, либо ст. 61 УПК РФ, либо ст. 3 Федерального закона от 20.08.2025 года № ПЗ-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации». Государственный обвинитель воспользовался своим служебным положением, получив справку об обращении М.О.А. в правоохранительные органы, не сделал то же самое в отношении других присяжных заседателей. При таких обстоятельствах, действия прокурора не являлись объективными, направлены на дискредитацию М.О.А. Считает, что сторона защиты поставлена в неравные условия с государственным обвинением, не имела возможности затребовать личные данные о кандидатах в присяжные заседатели в информационной системе МВД, не имела права заявить, также как и прокурор, повторный мотивированный отвод присяжным заседателям. При разрешении отвода старшины коллегии присяжных заседателей М.О.А., суд нарушил процедуру рассмотрения ходатайства об отводе присяжных заседателей, разрешая этот вопрос в их присутствии. В ходе речи М.О.А. председательствующим сделано замечание старшине коллегии присяжных заседателей по поводу её высказываний виновности или невиновности ФИО2 Автор жалобы согласен с высказыванием ФИО2 о том, что допрос присяжных - это угнетение правосудия и оказание давления до начала разбирательства. Полагает, что указанные нарушения оказали незаконное и целенаправленное воздействие на присяжных заседателей, повлиявшее на формирование их мнения и их беспристрастность. Суд первой инстанции не создал равные условия для защиты подзащитного. Также полагает, что незаконно и необоснованно отказано в проведении дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в целях установления причин смерти П.А.А. при наличии двух противоречащих друг другу экспертиз о причинах смерти потерпевшего - от тяжких телесных повреждений (черепно-мозговой травмы), от переохлаждения и справки о смерти, где причиной смерти указано - внезапная сердечная смерть. Несмотря на категорический отказ защиты в демонстрации окровавленных вещей потерпевшего П.А.А., они были продемонстрированы коллегии присяжных заседателей, что вызвало у них негативное отношение к ФИО2 и повлияло на их беспристрастность. Считает, что исследование вещественных доказательств не относится к обстоятельствам дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями. В вопросном листе судьба вещественных доказательств не разрешается. Демонстрация окровавленных вещей, направлена на создание негативного отношения к ФИО2 Несмотря на категорическое возражение стороны защиты в прослушивании аудиозаписи разговора ФИО2 и П. в день происшествия, в связи с тем, что аудиозапись в основном состоит из нецензурной лексики, коллегия присяжных заседателей вынуждена была несколько дней слушать нецензурную брань, взаимные оскорбления, что повлияло на их беспристрастность. Прослушивание аудиозаписи, изобилующей нецензурной лексикой, по мнению защиты, было направлено лишь на создание негативного отношения ФИО2 Суд незаконно и необоснованно отказал в допросе свидетелей защиты: Л.Т.Б., эксперта Я.Т.А., специалиста ПИ.А., оглашении показаний Л.Н.А., в изучении и приобщении к делу акта исследования специалиста ПИ.А., чем нарушил принципы равенства и состязательности сторон, явно встав на сторону обвинения. В результате большого количества и систематичности нарушений, допущенных со стороны потерпевшей и обвинения в судебном заседании, при отсутствии замечаний со стороны председательствующего, полагает, что на присяжных оказано незаконное и целенаправленное воздействие, которое повлияло на формирование мнения присяжных заседателей и их беспристрастность, и отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, в связи с чем, данный вердикт не может быть признан законным, обоснованным и справедливым. Просит приговор отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд, в ином составе суда со стадии формирования коллегии присяжных заседателей.

В апелляционной жалобе защитник Безрученко Д.С. в интересах осужденного ФИО2 считает приговор постановленным с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, выразившемся в нарушении председательствующим процедуры рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей. Ограничение полномочий коллегии присяжных заседателей повлекло нарушение права на полное исследование фактических обстоятельств деяния, нарушения уголовно-процессуального закона, права на справедливое судебное разбирательство. После формирования коллегии присяжных заседателей, избрания старшины и принесения присяги, в судебном заседании, предшествовавшем переходу к судебному следствию, государственный обвинитель заявил ходатайство об отводе старшины присяжных. В обоснование ходатайства прокурором приведены доводы о том, что потерпевшая якобы наблюдала, как старшина присяжных «переглядывалась» с подсудимым; старшина ранее обращалась в правоохранительные органы с устными заявлениями, что, по мнению прокурора, свидетельствует о ее необъективности и скрытности. Суд вынес решение об освобождении старшины присяжных от дальнейшего участия в деле. Полагает, что каждый из доводов прокурора является субъективным, неконкретизированным и не соответствующим требованиям закона об основаниях для отвода присяжного. Довод о «переглядывании» является бытовым, нерасшифрованным и не конкретизированным наблюдением и может трактоваться произвольно. Прокурором не указаны ни время, ни контекст, ни количество таких взглядов, не представлено объективных доказательств (например, записи видеонаблюдения), которые могли бы подтвердить сам факт и его значимость. Сам по себе зрительный контакт между присяжным и подсудимым не может свидетельствовать о наличии личной заинтересованности присяжного в исходе дела. Устные обращения в правоохранительные органы по бытовым правонарушениям, не связанным с предметом данного уголовного дела, не являются обстоятельством, характеризующим личность присяжного в контексте его способности объективно оценивать доказательства по конкретному уголовному делу. От присяжного не требуется раскрывать свою биографию и все жизненные обстоятельства. Вопросы при формировании коллегии носят целевой характер и направлены на выявление прямой заинтересованности в деле. Отсутствие информации о подобных обращениях не может расцениваться как «утаивание» значимой информации. Представленная прокурором «выписка» не имела подписи должностного лица, печати учреждения и не содержала реквизитов, соответственно такой документ не может быть положена в основу принятого решения об освобождении старшины присяжных от дальнейшего участив в деле. Полагает, что действия суда при разрешении данного ходатайства демонстрируют предвзятость. Удовлетворение немотивированного ходатайства стороны обвинения и отстранение присяжного по надуманным основаниям свидетельствует о явном обвинительном отношении суда, что лишает подсудимого права на справедливое судебное разбирательство. Считает, что суд своим решением незаконно вмешался в состав сформированной коллегии, изменив её состав, что нарушает суть суда присяжных, где коллегия должна быть свободна от неправомерного влияния суда. Полагает, что необоснованное отстранение старшины присяжных является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое повлияло на состав коллегии, её внутреннюю динамику, на вынесенный обвинительный вердикт и назначенное наказание. Данное нарушение влечет за собой отмену приговора в соответствии с п. 2 ст. 389.15 УПК РФ. Также обращает внимание, что суд в нарушении ч. 2 ст. 338 УПК РФ отказался внести в вопросный лист вопрос: «Доказано ли, что после прекращения физического конфликта между П.А.А. и ФИО2, последний не предпринимал действий, объективно свидетельствующих о его намерении сохранить жизнь П.А.А. (установка палатки, использование обогревателя, уход за потерпевшим, попытки напоить водой). Данные обстоятельства подтверждаются материалами уголовного дела и составляют его фактическую основу. Полагает, что вопрос был направлен на установление обстоятельств, влекущих ответственность за менее тяжкое преступление, на юридическую квалификацию и имел ключевое значение для установления формы вины: действия по спасению жизни после причинения повреждений объективно свидетельствуют об отсутствии умысла на причинение смерти. Без оценки этих обстоятельств невозможно правильно определить субъективное отношение подсудимого к наступлению смерти. Отказ суда внести предложенный стороной защиты вопрос лишил возможности присяжных заседателей оценить все фактические обстоятельства уголовного дела. Полагает, что в соответствии с п. 2 ст. 389.15 УПК РФ, допущенное нарушение является безусловным основанием для отмены приговора. Также указывает, что при ознакомлении с материалами уголовного дела, сторона защиты указала лиц, необходимых для защиты: Л.Т.А. - свидетель защиты, ПИ.А. - специалист защиты. В материалы уголовного дела приобщено заключение специалиста ПИ.А. № от ДД.ММ.ГГГГ, содержащее критический анализ заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ. При составлении обвинительного заключения следователь в нарушение ч. 1 ст. 220 УПК РФ: не указал заключение специалиста ПИ.А. в перечне доказательств стороны защиты, не сделал ссылки на том и листы дела, где хранится данное доказательство; не включил в список лиц, подлежащих вызову в суд, свидетеля защиты Л.Т.А. и специалиста ПИ.А. До формирования коллегии присяжных заседателей защитой заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в котором указывалось на указанные нарушения. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении данного ходатайства. В ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей суд отклонил ходатайство о допросе свидетеля защиты Л.Т.А. и специалиста ПИ.А., чем ограничил право подсудимого на предоставления своих доказательств. Полагает, что сторона обвинения получила возможность представить все свои доказательства, вместе с тем, сторона защиты была систематически лишена такой возможности. Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в ином составе суда.

В дополнении защитник Безрученко Д.С. указал, что вердиктом коллегии присяжных заседателей установлены фактические обстоятельства дела, в том числе факт нанесения телесных повреждений, повлекших смерть. Однако окончательная юридическая оценка этих обстоятельств, определение формы вины и квалификация деяния относятся к исключительной компетенции председательствующего судьи (ст. 339 УПК РФ). При выполнении этой обязанности суд допустил существенные нарушения. Суд в описательно-мотивировочной части приговора констатировал факт оказания подсудимым помощи потерпевшему после драки. Однако этим доказательствам не дано никакой правовой оценки в контексте установления субъективной стороны преступления - формы вины. Согласно материалам дела, в том числе аудиозаписям с телефона потерпевшего и последовательным показаниям подсудимого, после прекращения физического конфликта ФИО2 совершил комплекс активных действий, направленных на сохранение жизни П.А.А., которые носили продолжительный, целенаправленный и активный характер и объективно свидетельствуют не о желании наступления смерти, а о стремлении ее предотвратить. Прямой умысел на убийство, необходимый для вменения ч. 1 ст. 105 УК РФ, характеризуется именно сознательным желанием причинить смерть. Совершение лицом после инкриминируемых действий реальных и значительных усилий по спасению жизни потерпевшего находится в прямом противоречии с таким желанием. В нарушение требований ст. 307 УПК РФ суд не привел в приговоре мотивов, объясняющих, каким образом столь очевидные действия по спасению жизни совместимы с выводом о наличии у подсудимого прямого умысла на убийство. Вывод о виновности в умышленном убийстве оказался немотивированным и противоречащим установленным по делу фактам. Бездействие суда при исследовании версии защиты о механизме возникновения травм, что привело к неполноте судебного следствия и нарушило принцип состязательности (ст. 15 УПК РФ). Защита на стадии предварительного следствия неоднократно ходатайства о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы, целью которой являлось исследование не проверенной следствием версии о возможности получения части повреждений, в том числе черепно-мозговой травмы, в результате многократных падений потерпевшего на твердые предметы в ходе драки. Не приняв мер к проверке данной версии, суд допустил односторонность и неполноту судебного следствия, ограничив право защиты на представление и проверку доказательств. В результате приговор основан на одностороннем и противоречивом толковании доказательств, что делает его необоснованным и нарушает право осужденного на справедливое судебное разбирательство, гарантированное ст. 6 УПК РФ. Полагает, что назначение дополнительной судебно-медицинской экспертизы и ее результаты напрямую могли повлиять на содержание вердикта коллегии присяжных заседателей. Вердиктом присяжных констатированы факты, однако вывод суда о наличии у ФИО2 прямого умысла на убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) не вытекает из этих фактов и противоречит другим, также установленным в суде обстоятельствам. С одной стороны, присяжные согласились с тем, что удары наносились, и смерть наступила от последствий травмы. С другой стороны, неопровержимо доказанными являются последующие продолжительные, активные и целенаправленные действия подсудимого по спасению жизни потерпевшего. Полагает, что оказание виновным помощи потерпевшему после причинения повреждений может свидетельствовать об отсутствии желания смертельного исхода, то есть прямого умысла, и указывать на иную форму вины - косвенный умысел или неосторожность. Считает, что в нарушение требований ст. 307 УПК РФ, обязывающей суд мотивировать выводы по всем возникающим вопросам, в приговоре полностью отсутствует анализ того, почему действия ФИО2, содержащие все признаки активного стремления предотвратить смерть, всё же квалифицированы как умышленное убийство. Суд не привел ни одного довода, опровергающего значение этих действий для определения формы вины. Он также не объяснил, почему отвергнуты иные возможные квалификации, хотя они очевидно вытекали из материалов дела. Полагает, присяжные вынесли вердикт, основываясь на усеченной и смещенной в сторону обвинения доказательственной базе. Приговор постановлен в результате судебного разбирательства, не отвечающего требованиям процедурной справедливости. Также указывает, что суд допустил ряд существенных нарушений при определении вида и размера наказания, что выразилось в назначении чрезмерно сурового и немотивированного наказания. Так, констатировав наличие смягчающих обстоятельств, не раскрыл в приговоре, каким образом каждое из них повлияло на итоговый срок. Суд упомянул о наличии на иждивении несовершеннолетнего ребенка и не оценил его влияние на положение ребенка, который в результате назначения длительного срока лишения свободы будет фактически лишен родительского попечения. Коллегия присяжных заседателей признала ФИО2 заслуживающим снисхождения. С учетом положений ч. 1 ст. 65 УК РФ, назначение наказания в виде 9 лет 4 месяцев лишения свободы, по мнению автора жалобы, является несправедливым и чрезмерно суровым. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В письменных возражениях на апелляционные жалобы защитника Заблоцкого Е.А. и защитника Безрученко Д.С. представитель потерпевшей Быкова Е.В. полагает приговор в отношении ФИО2 законным, обоснованным и справедливым, не подлежащим отмене по следующим основаниям. Уголовное дело рассмотрено судом с участием коллегии присяжных в установленном законом порядке. Вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО2 признан виновным в совершении инкриминируемого ему деяния. В соответствии с ч. 2 ст. 348 УПК РФ, вердикт присяжных заседателей обязателен для председательствующего. Правильность вердикта присяжных заседателей согласно ч. 4 ст. 347 УПК РФ сторонам запрещается ставить под сомнение. Коллегия присяжных заседателей, вынесшая вердикт по данному уголовному сформирована с соблюдением процедуры, предусмотренной ст. 328 УПК РФ. Ходатайства после формирования коллегии присяжных заседателей о ее роспуске в связи с тенденциозностью от участников судопроизводства не поступило. Доводы жалобы о незаконном отводе старшины присяжных заседателей М.О.А. несостоятелен, так как после формирования коллеги, принятия присяжными присяги, прокурором получена информация о том, что присяжный заседатель М.О.А. при формировании коллегии проявил неискренность, отвечая на вопросы сторон. Это обстоятельство позволило усомниться в ее беспристрастности и объективности. Судебное разбирательство по делу проводилось всесторонне в соответствии со ст. 15 УПК РФ, а также с соблюдением особенностей рассмотрения дела с участием присяжных заседателей, закрепленных ст. 335 УПК РФ. Нарушений требований ст. 252 УПК РФ не допущено, судебное разбирательство проведено в пределах предъявленного ФИО2 обвинения. Каких-либо доказательств, свидетельствующих об однородности или неполноте судебного следствия, не имеется. Безусловных оснований для вызова и допроса эксперта и специалиста, предусмотренных ст. 282 УПК РФ не установлено. Доводы об обвинительном уклоне, необъективности председательствующего несостоятельны, поскольку в силу специфики судебного разбирательства с участием присяжных заседателей все действия председательствующего в судебном заседании были проведены с соблюдением требований ч. 7 ст. 335 УПК РФ. Достаточность представляемых присяжным заседателям доказательств определялась исключительно самими сторонами, возражений по окончанию судебного следствия у стороны защиты не имелось. Коллегия присяжных заседателей при вынесении вердикта обладала достаточными сведениями о позиции каждой из сторон, что способствовало вынесению правильного вердикта, объективного разрешения ответов на вопросы вопросного листа. Вопросный лист сформирован в соответствии с положениями ст. 252, 338, 339341-345 УПК РФ, с учетом позиции сторон, высказанных в судебных прениях, в том числе в части действий ФИО2 по сохранению жизни потерпевшего. Полагает суд обоснованно не внес в вопросный лист вопрос стороны защиты, поскольку в соответствии со ст. 334 УПК РФ присяжные не должны разрешать вопросы правового характера, относящиеся к обстоятельствам, предусмотренным п. к ч. 1 ст. 61 УК РФ. Приговор постановлен в соответствии с требованиями ст. 351 УПК РФ на основании вердикта и за рамки предъявленного ФИО2 обвинения не выходит. Действиям ФИО2 судом дана правильная юридическая оценка по ч. 1 ст. 105 УК РФ, оснований для иной юридической квалификации отсутствовали. Просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников Заблоцкого Е.А. и Безрученко Д.С. оставить без удовлетворения.

В соответствии со ст.389.27 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются обстоятельства, предусмотренные п. 2-4 ст. 389.15 УПК РФ, то есть существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.

Несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, по делам, рассмотренным с участием присяжных заседателей, основанием к пересмотру приговора в апелляционном порядке не является.

Исходя из данной нормы уголовно-процессуального закона, судебные решения, вынесенные с участием присяжных заседателей, не могут быть обжалованы сторонами в апелляционном порядке и не подлежат проверке судом апелляционной инстанции по мотивам несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Фактические обстоятельства инкриминируемого преступления устанавливаются присяжными заседателями, вердикт которых, в соответствии с положениями статей 347 и 348 УПК РФ, является обязательным.

Обвиняемому ФИО2 как по окончании предварительного расследования, так и при проведении предварительного слушания судом, разъяснялись права в суде присяжных, а также последствия признания его виновным и особенности обжалования приговора, постановленного на основании вердикта присяжных заседателей.

При этом, в ходе предварительного слушания ФИО2 разъяснен порядок производства по уголовному делу с участием присяжных заседателей, порядок апелляционного обжалования судебного решения с участием присяжных заседателей, после чего предоставлен перерыв для согласования позиции со своим защитником, после которого ФИО2 подтвердил, что названные ему положения понятны (т. 4 л.д. 125-129, т. 7 л.д. 173).

Таким образом, до ФИО2 надлежащим образом доведены все необходимые сведения для принятия им решения о заявлении ходатайства о суде присяжных.

Формирование коллегии присяжных проведено в соответствии со ст. 328 УПК РФ.

Прошедшие проверку и явившиеся в суд кандидаты в присяжные заседатели включены в предварительный список для участия в формировании коллегии присяжных заседателей.

Согласно протоколу судебного заседания 09.09.2025 предварительный список вручался сторонам, в котором кратко отражены сведения относительно рода деятельности кандидатов в присяжные заседатели (т. 7 л.д. 24 и л.д. 226).

При этом, перед процедурой отводов сторонам предоставлена возможность задать кандидатам в присяжные заседатели свои вопросы. Все кандидаты в присяжные заседатели ответили на задаваемые им вопросы и представили необходимую информацию о себе и отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства.

Самоотводы кандидатов в присяжные заседатели, отводы их сторонами разрешены председательствующим по делу в установленном законом порядке, в соответствии с положениями ст. 328 УПК РФ.

Стороны также реализовали свое право заявить мотивированные отводы кандидатам в присяжные заседатели, которые председательствующим судьей разрешены в соответствии с ч. 10 ст. 328 УПК РФ.

С учетом количества кандидатов в присяжные заседатели, оставшихся после удовлетворения самоотводов, мотивированных и немотивированных отводов, председательствующий огласил фамилии, имена и отчества присяжных заседателей, занесенные в протокол судебного заседания. При этом первые по списку шесть присяжных заседателей районного суда, образовали коллегию присяжных заседателей по уголовному делу, а последние по списку в количестве 4 в качестве запасных присяжных заседателей (т. 7 л.д. 232).

По окончании формирования коллегии присяжных заседателей замечаний по отбору не поступило, как и не поступило заявлений о ее тенденциозности, т.е. возможной неспособности образованной коллегии присяжных заседателей вынести объективный вердикт вследствие особенностей рассматриваемого уголовного дела (т. 7 л.д. 233).

После формирования коллегии присяжных заседателей в судебном заседании государственным обвинителем заявлен отвод старшине присяжных заседателей М.О.А. по тем основаниям, что она проявляла обоюдные улыбки с подсудимым, подмигивание, не смогла сдержать своих эмоций и скрыла информацию при отборе коллегии присяжных заседателей об обращении в правоохранительные органы, чем проявила неискренность и ставит под сомнение принцип беспристрастности (т. 7 л.д. 239).

Доводы апелляционных жалобы том, что государственный обвинитель, в нарушении ч. 10 ст. 328 УПК РФ повторно заявил мотивированный отвод, являются несостоятельными и основаны на неверном толковании закона. Заявленный старшине присяжных заседателей отвод не являлся мотивированным отводом, предусмотренным при формировании коллегии присяжных заседателей. Отвод старшине присяжных заседателей государственным обвинителем был заявлен в соответствии с ч. 2 ст. 64 УПК РФ, что не противоречит разъяснениям, данным в абзаце 3 п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 № 23 (ред. от 28.06.2022) «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», согласно которому если же основания, предусмотренные статьей 61 УПК РФ, становятся известны сторонам после окончания формирования коллегии присяжных заседателей (после принятия присяги присяжными заседателями), то стороны вправе заявить отвод до удаления присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта. Такие отводы разрешаются судьей в соответствии с ч. 2 ст. 256 УПК РФ в совещательной комнате.

Заявленный государственным обвинителем отвод старшине присяжных заседателей не противоречит абзацу 3 п. 16 вышеуказанного Постановления, разъясняющему, что в дальнейшем в судебном заседании стороны вправе при наличии соответствующих обстоятельств заявлять отвод лишь конкретному присяжному заседателю (конкретным присяжным заседателям) по основаниям, указанным в ст. 61 УПК РФ.

Рассматривая заявленный отвод в присутствии коллегии присяжных заседателей, председательствующий верно указал, что присяжный заседатель на период судебного разбирательства является лицом участвующим в отправлении правосудия, то есть выполняет функции судьи по вопросам, указанным в ст. 334 УПК РФ, в связи с чем на него распространяются положения ст. ст. 61 и 65 УПК РФ.

С учетом изложенного, заявление об отводе присяжного заседателя разрешалось в присутствии коллегии присяжных заседателей. Вопреки доводам адвокатов, старшина присяжных заседателей не допрашивалась, напротив, согласно протоколу судебного заседания присяжный заседатель № М.О.А. (старшина присяжных заседателей) в соответствии с положением ч. 2 ст. 65 УПК РФ изложила свое объяснение по поводу заявленного ей отвода (т. 7 л.д. 244).

Давая объяснение, старшина присяжных заседателей М.О.А. допустила высказывание по вопросу возможной виновности человека, который сидит в клетке, на что правильно отреагировал председательствующий, сделав замечание о недопустимости высказывать вопрос о возможной виновности или невиновности (т. 7 л.д. 244).

После публичного изложения М.О.А. своего объяснения по поводу заявленного ей отвода, председательствующим в соответствии с ч. 2 ст. 256 УПК РФ в совещательной комнате ходатайство государственного обвинителя об отводе присяжного заседателя № М.О.А. удовлетворено.

Основанием к отводу присяжного заседателя М.О.А. явились ее высказывания о том, что потерпевшая заслуживает сочувствие, а подсудимый возможно виновен в совершении преступления, что является недопустимым на данной стадии судебного разбирательства и ставит под сомнение объективность и беспристрастность присяжного заседания в разрешении вопросов, предусмотренных ст. 344 УПК РФ (т. 7 л.д. 54-56).

Доводы стороны защиты о необоснованном утверждении потерпевшей Потерпевший №1 об обоюдных улыбках и перемигивания подсудимого и старшины присяжных заседателей М.О.А., а также о ненадлежащем документе, подтверждающим неоднократные обращения М.О.А. в правоохранительные органы, являются несостоятельными, поскольку перечисленные обстоятельства не явились основанием к отводу присяжного заседателя № М.О.А.

Изменение состава коллегии присяжных заседателей после отвода присяжного заседателя, вопреки доводам стороны защиты, предусмотрено уголовно-процессуальным законом. Так, после отвода присяжного заседателя М.О.А., которая являлась старшиной присяжных заседателей, председательствующий, в соответствии с разъяснениями, данными в п. 18 постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», доукомплектовал коллегию присяжных заседателей в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 329 УПК РФ, после чего присяжные заседатели, входящие в состав коллегии, в совещательной комнате избрали старшину в соответствии с ч. 1 ст. 331 УПК РФ. При этом, стороны единогласно посчитали возможным перейти к судебному следствию (т. 7 л.д. 244).

В ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей исследовались только допустимые доказательства с целью установления фактических обстоятельств уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Оснований считать, что присяжным заседателям были предоставлены недопустимые доказательства, не имеется.

Права сторон по представлению и исследованию доказательств судьей не нарушались, а заявленные ими ходатайства, в том числе об оглашении перед присяжными заседателями аудиозаписи разговора, записанного на компакт-диске, а также предоставление на обозрение вещественных доказательств, разрешались в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, с приведением мотивов принятого решения, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Так, государственный обвинитель правомерно представил для обозрения присяжным заседателям вещественные доказательства по данному уголовному делу. Вопреки доводам адвоката Заблоцкого Е.А., при демонстрации вещественных доказательств государственный обвинитель не обращал внимание присяжных заседателей на наличие на них следов крови, что подтверждается протоколом судебного заседания (т. 8 л.д. 7-8, 1-18).

Наличие на аудиозаписи нецензурной лексики само по себе не препятствовало ее исследованию с учетом отношения содержащихся на ней сведений к фактическим обстоятельствам дела.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что председательствующий неоднократно обращался к присяжным заседателям и просил не учитывать нецензурную лексику при принятии решения, отделять ее от нормативной лексики и сконцентрироваться только на обстоятельствах, которые необходимы для принятия решений в рамках их полномочий, просил не реагировать присяжных заседателей на эмоции потерпевшей в судебном заседании при прослушивании аудиозаписи (т. 8 л.д. 29, 32, 38).

Вопреки утверждениям осужденного ФИО2 в суде апелляционной инстанции, его ходатайство об ознакомлении с аудиозаписью с телефона П.А.А., председательствующим удовлетворено (т. 8 л.д. 25). Также разъяснено, что после прослушивания аудиозаписи в судебном заседании, при наличии необходимости, подсудимому ФИО2 повторно будет предоставлена такая возможность (т. 8 л.д. 30). Вместе с тем после прослушивания аудиозаписи в судебном заседании, таких ходатайств со стороны защиты не поступило. Более того, сторона защиты приступила к предоставлению своих доказательств присяжным заседателям именно с пояснений подсудимого ФИО2 по факту прослушивания данного доказательства (т. 8 л.д. 40), при этом в своих показаниях приводил конкретные минуты аудиозаписи и ее содержание (т. 8 л.д. 60-74).

Как следует из материалов дела, ФИО2 и его защитники не были лишены возможности на любом этапе судопроизводства заявить ходатайства о допросах свидетелей, о приобщении новых доказательств, о проведении новых экспертиз (т. 8 л.д. 40-42, 50-51, 52-57).

В силу закона, с участием присяжных заседателей не могут исследоваться сведения, не относящиеся к фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем вопреки доводам стороны защиты, в допросе свидетеля Л.Т.Б. (супруги подсудимого) и оглашении показаний свидетеля Л.Т.Б. (матери подсудимого), председательствующим обосновано отказано, поскольку указанные свидетели не являются свидетелями факта, а характеризующий материал подлежит исследованию только после вердикта (т. 8 л.д. 45, 75).

Кроме того, учитывая, что заключение специалиста ПИ.А. не является доказательством по делу, специалист не предупреждался об уголовной ответственности, при этом делал свой вывод не на полных сведениях, о чем указано самим специалистом, председательствующий обосновано отказал в допросе специалиста ПИ.А. и исследовании его заключения при присяжных заседателях (т. 8 л.д. 52).

Присяжным заседателям государственным обвинителем представлялись в качестве доказательств заключение экспертизы № (эксперт Я.Т.А.) и заключение комиссионной экспертизы № (т. 8 л.д. 25). Государственным обвинителем не предоставлялись в качестве доказательства показания эксперта Я.Т.А., при этом каких-либо неясностей, требующих пояснений эксперта Я.Т.А., проводившей экспертизу № не имелось, в связи с чем председательствующим обосновано отказано в исследовании при присяжных заседателях показаний Я.Т.А., данных в ходе предварительного следствия (т. 8 л.д. 52).

Оснований для признания заключения комиссионной экспертизы недопустимым доказательством у суда не имелось. Заключение соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, проведено компетентными лицами, обладающими специальные познаниями и навыками в области экспертных исследований, эксперты предупреждены о возможности наступления уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

При этом, отказывая в удовлетворении ходатайства стороне защиты о назначении подробной комплексной экспертизы, судом обосновано указано, что адвокатами поставлены те же вопросы, которые ставились на разрешение комиссии экспертов и проведение экспертизы будет основано на тех же обстоятельствах дела, которые являлись предметом исследований комиссией экспертов (т. 8 л.д. 58).

Все заявленные ходатайства стороной защиты и стороной обвинения, а также иные процессуальные вопросы, разрешены председательствующим после выяснения мнения сторон, в соответствии с ч. 6 ст. 355 УПК РФ в отсутствии присяжных заседателей, по ним приняты мотивированные и обоснованные решения, с которыми соглашается судебная коллегия.

Вопреки доводам жалоб, оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда не имелось. Отсутствие в обвинительном заключении в списке лиц специалиста ПИ.А. и свидетеля Л.Т.А., а также отсутствие ссылок на листы дела, где находится заключение специалиста ПИ.А., по смыслу ст. 237 УПК РФ не являются нарушением требований уголовно-процессуального закона, влекущим возвращение уголовного дела прокурору.

Судебная коллегия не может согласиться с доводами апелляционных жалоб стороны защиты о нарушении уголовно-процессуального закона в ходе судебного следствия, в том числе об ограничении стороны защиты предоставлять свою позицию присяжным заседателям, поскольку судебное разбирательство по делу проведено полно и всесторонне, с учетом требований ст. 335 УПК РФ, определяющей его особенности в суде с участием присяжных заседателей, с соблюдением принципов состязательности сторон. Председательствующий по делу создал сторонам обвинения и защиты равные условия для реализации ими их процессуальных прав и обязанностей.

Вопреки утверждениям апелляционных жалоб, версия стороны защиты о принятых ФИО2 активных действиях после физического конфликта с П.А.А., направленных и свидетельствующих о намерении сохранить жизнь и здоровье П.А.А., подробно была изложена в ходе допроса подсудимого ФИО2 при присяжных заседателях (т. 8 л.д. 62-74).

Требования, предъявляемые законом к рассмотрению дела с участием присяжных заседателей, судом первой инстанции выполнены в полной мере.

Соблюдение указанных положений закона обеспечивалось председательствующим судьей, который отклонял вопросы, направленные на выяснение обстоятельств, не имеющих отношение к рассматриваемому делу, останавливал участников процесса, когда они касались обстоятельств, не относящихся к фактическим обстоятельствам уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными статьей 334 УПК РФ.

Кроме того, председательствующий своевременно реагировал на донесение стороной обвинения и стороной защиты до присяжных заседателей сведений, которые не должны были исследоваться в присутствии присяжных заседателей, давал разъяснения присяжным заседателям и просил не принимать услышанное во внимание при вынесении вердикта, а в дальнейшем еще раз напомнил об этом в напутственном слове.

Вопреки доводам апелляционных жалоб судебной коллегией не установлено нарушений положений ст. 338 УПК РФ.

Так, в судебном заседании председательствующим оглашен проект вопросного листа, который вручен каждой стороне, после чего предоставлено время для подготовки замечаний и формулировки вопросов. Вопреки доводам жалобы, обсуждение вопросов, предложенных председательствующим судьей, и формулирование вопросного листа в окончательной редакции имело место с соблюдением установленной процедуры, подробно отраженной в протоколе судебного заседания (т. 8 л.д. 95-201).

Судья в совещательной комнате окончательно сформулировал вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, внес их в вопросный лист, после выхода из совещательной комнаты вопросный лист был оглашен в присутствии присяжных заседателей и передан старшине присяжных.

Вопреки утверждениям стороны защиты, в вопросный лист не включен вопрос о доказанности действий ФИО2 после прекращения физического конфликта с П.А.А., объективно свидетельствующих о его намерении сохранить жизнь и здоровье П.А.А., поскольку данный вопрос выходит за пределы предъявленного обвинения.

Вопросы, поставленные перед присяжными заседателями, сформулированы в соответствии с ч. 1 ст. 339 УПК РФ, исходя из предъявленного ФИО2 обвинения, поддержанного государственным обвинителем, а также результатов судебного следствия и прений сторон, после обсуждения их сторонами, в ясной и понятной форме и без использования юридических терминов.

В вопросном листе указаны все имеющие юридическое значение фактические обстоятельства предъявленного ФИО2 обвинения: время, место совершения преступления, данные о количестве, характере и локализации телесных повреждений, обстоятельства нанесения ударов, наступившие последствия. Кроме того, поставлен вопрос о причастности ФИО2 к совершению преступления, о мотивах его действий и о его виновности.

Таким образом, формулируя вопросы, председательствующий учитывал, что полномочия присяжных заседателей, согласно ч. 1 ст. 334 УПК РФ, ограничиваются решением вопросов о доказанности обстоятельств, предусмотренных пунктами 1, 2 и 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ.

Содержание вопросного листа не вызывало у присяжных заседателей неясностей и за получением от председательствующего судьи на этот счет каких-то разъяснений они, как следует из протокола, не обращались.

Напутственное слово председательствующего содержало разъяснения по всем вопросам, которые имели значение при постановлении вердикта и соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 347 УПК РФ квалификация содеянного, а, следовательно, и определение формы вины, входит в обсуждение последствий вердикта. Таким образом, выводы о наличии у подсудимого конкретной формы вины и определенной цели, как признаков субъективной стороны преступления, относится к компетенции председательствующего, который вправе делать выводы об этом на основании фактических обстоятельств, установленных вердиктом.

Исходя из установленных вердиктом коллегии присяжных обстоятельств, а именно: количества ударов (не менее двенадцати), их нанесение различными предметами (кулаками, ногами, туристическим топором, хозяйственным металлическим чайником, стеклянной бутылкой, тупыми твердыми предметами, имеющими ограниченную контактирующую поверхность соударения со значительной травмирующей силой), характера и локализации причиненных П.А.А. телесных повреждений, в том числе в область жизненно важного органа (головы), суд пришел к выводу, что действия ФИО2 были направлены на причинение смерти П.А.А. и совершены с прямым умыслом.

Правильность вердикта присяжных заседателей в соответствии с ч.4 ст.347 УПК РФ сторонам запрещается ставить под сомнение.

Доводы адвоката Безрученко Д.С. об отсутствии в приговоре мотивировки принятого решения и нарушении судом положений ст. 307, 308 УПК РФ, являются необоснованными и противоречат особенностям производства по уголовному делу, рассмотренному судом с участием присяжных заседателей. Приговор основан на вердикте присяжных заседателей и составлен с учетом требований п. 3 ст. 351 УПК РФ, в соответствии с которым в его описательно-мотивировочной части содержится описание преступного деяния, в совершении которого осужденный признан виновными коллегией присяжных заседателей.

Правовая оценка действий осужденного соответствует описанию в приговоре преступных деяний, в совершении которых ФИО2 признан виновным на основе обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей.

Учитывая установленные вердиктом коллегии присяжных заседателей обстоятельства, суд верно квалифицировал действия ФИО2 по ч.1 ст.105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Приговор суда основан на вердикте присяжных заседателей и противоречий между вердиктом и приговором не усматривается.

В силу правовой позиции, выраженной в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.11.2012 № 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции», в указанном случае достоверность доказательств, относящихся к фактическим обстоятельствам предъявленного лицу обвинения, судом апелляционной инстанции не проверяется.

С учетом изложенного доводы стороны защиты об оспаривании вердикта присяжных заседателей по фактическим обстоятельствам проверке в суде апелляционной инстанции не подлежат. Вопрос оценки доказательств, их полноты отнесен к компетенции присяжных заседателей. Мотивы принятия коллегией присяжных заседателей того или иного решения на основании исследованных в судебном заседании доказательств не подлежат обжалованию. Судебная коллегия оставляет без рассмотрения доводы адвокатов, в которых они утверждают об отсутствии умысла у ФИО2 на убийство П.А.А., а также доводы осужденного об отсутствии ударов чайником.

При назначении наказания суд применил положения ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ о его индивидуализации, учел характер и степень общественной опасности совершенного деяния, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд признал явку с повинной, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, состояние здоровья.

Учитывая, что присяжные заседатели признали ФИО2 заслуживающим снисхождения, суд при назначении наказания руководствовался требованиями ч. 1 ст. 65 УК РФ.

Суд обосновал отсутствие оснований для применения положений ст. 64, ч. 6 ст. 53 УК РФ и необходимость назначения наказания в виде лишения свободы с ограничением свободы.

Назначенное ФИО2 наказание соразмерно содеянному, отвечает целям наказания, которое нельзя признать не справедливым, оснований для снижения наказания судебная коллегия не находит.

Вид исправительного учреждения назначен верно, в соответствии с требованиями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Таким образом, нарушений норм уголовно-процессуального закона при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции не допущено, оснований для отмены постановленного с участием присяжных заседателей приговора или его изменения по доводам апелляционных жалоб не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Хасанского районного суда Приморского края от 13 ноября 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения.

Апелляционные жалобы (с дополнениями) адвокатов Заблоцкого Е.А., Безрученко Д.С. - оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в порядке и сроки, установленные главой 47.1 УПК РФ, в Девятый кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Гладких Н.З.

Судьи Яцуценко Е.М.

Лихачев С.Г.