Апелляционное определение № 33-227/2026 33-7846/2025 от 13 января 2026 г.

Председательствующий: Рерих Ю.С. № 33-227/2026

(№ 33-7846/2025)

55RS0007-01-2024-010080-57


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Омск 14 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Омского областного суда в составе

председательствующего Магденко И.Ю.,

судей Мезенцевой О.П., Савчук А.Л.,

при секретаре Павленок Е.И.,

с участием прокурора Даниловой А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2580/2025

по апелляционным жалобам ответчиков ФИО1, индивидуального предпринимателя ФИО5

на решение Центрального районного суда г. Омска от 9 июля 2025 года

по иску ФИО2, ФИО4 ча и ФИО3 к индивидуальному предпринимателю Шмидту С. А., ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Магденко И.Ю., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2, ФИО4 и ФИО3 обратились в суд с иском к индивидуальному предпринимателю Шмидту С.А. (далее – ИП ФИО5), ФИО1, в обоснование указав, что 16 мая 2024 года около 15-05 часов в районе <...> произошло дорожно-транспортное происшествие с участием водителя ФИО6, управлявшего автомобилем марки <...>, государственный регистрационный знак <...>, принадлежащим на праве собственности ИП Шмидту С.А., а также с участием автомобиля марки «<...>», государственный регистрационный знак <...> под управлением его собственника ФИО1 В результате столкновения указанных транспортных средств <...> являвшаяся пассажиром автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <...>, умерла. В результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия в отношении ФИО7 было возбуждено уголовное дело, в ходе предварительного следствия установлено, что последний в момент дорожно-транспортного происшествия управлял автомобилем, исполняя трудовые обязанности, являлся работником ИП ФИО5, гражданская ответственность которого по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств застрахована не была. Погибшая <...> приходилась им матерью, до настоящего времени они испытывают нравственные и душевные страдания в связи с её гибелью.

Просили взыскать в свою пользу с ответчиков в солидарном порядке компенсацию морального вреда в сумме 3 000 000 рублей.

В судебном заседании истцы ФИО2, ФИО4 и ФИО3 участия не принимали, просили рассмотреть дело в их отсутствие, ранее в судебном заседании поясняли, что заявленный размер компенсации морального вреда в сумме 3 000 000 рублей они просят взыскать с ответчиков солидарно. Дополнительно пояснили, что в мае 2023 года их мать <...> переехала на постоянное место проживания <...>. До этого момента она проживала в г. Омске. Они помогли <...> приобрести в <...> дом, в котором она проживала, вела подсобное хозяйство. Также их мать <...> неофициально работала на виноградниках, на которые подвоз рабочих осуществлял ИП ФИО5 Со слов <...> им известно, что к месту работы, в том числе ее привозили на автомобилях марки «<...>», техническое состояние которых было неудовлетворительным. Полагают, что дорожно-транспортное происшествие <...> произошло из-за ненадлежащего технического состояния транспортного средства, в которой находилась их мать в качестве пассажира. Также указали, что ФИО6 после дорожно-транспортного происшествия принес им свои извинения, в качестве материальной помощи в добровольном порядке выплатил 200 000 рублей, которые они поделили между собой.

Ответчик ФИО1, а также третье лицо ФИО6 в судебном заседании участия не принимали, о дате, времени и месте его проведения извещены надлежащим образом, о причинах своей неявки не сообщили.

Ответчик ИП ФИО5 в судебном заседании участия не принимал, направил в адрес суда письменные возражения, в которых исковые требования не признал, полагал, что при причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть по принципу ответственности за вину. Указал, что ФИО6 по факту данного дорожно-транспортного происшествия привлечен к уголовной ответственности приговором Щербиновского районного суда Краснодарского края. В настоящее время обстоятельства совершения дорожно-транспортное происшествие, причинно-следственная связь между дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями, как и виновность кого-либо из его участников не установлена.

Российской Союз Автостраховщиков, привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица, в судебном заседании участия не принимал, о дате, времени и месте его проведения извещен надлежащим образом.

Помощник прокурора Центрального АО г. Омска ФИО8 в своем заключении полагала, что заявленные истцами исковые требования подлежат удовлетворению.

Судом постановлено решение о частичном удовлетворении исковых требований: с ИП ФИО5 и ФИО1 в пользу ФИО2, ФИО4 и ФИО3 в солидарном порядке взыскана компенсация морального вреда в сумме 1 500 000 рублей, по 500 000 рублей в пользу каждого, в удовлетворении остальной части исковых требований отказано; со ИП ФИО5 и ФИО1 взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета.

В апелляционной жалобе ответчик ФИО1 выражает несогласие с постановленным решением, просит его отменить. Указывает, что приговором Щербиновского районного суда Краснодарского края от 27 февраля 2025 года по уголовного делу <...> установлено, что смерть <...> наступила не от столкновения транспортных средств, а от съезда автомобиля «<...>», под управлением водителя ФИО6, в кювет и его опрокидывания. При этом контакт между его автомобилем и автомобилем «<...>», пассажиром которого являлась <...> был минимальным, не изменившим траекторию движения. С учетом изложенного, считает вывод суда о том, что смерть <...> наступила в результате взаимодействия источников повышенной опасности ошибочный, ответственность за причиненный вред должна быть возложена только на владельца автомобиля «<...>» ИП ФИО5

В апелляционной жалобе ответчик ИП ФИО5 также просит отменить решение суда, в удовлетворении исковых требований отказать. Указывает, что в связи с проживанием на территории Краснодарского края он не имел возможности ознакомиться с материалами настоящего дела, заявлять ходатайства, в том числе об истребовании уголовного дела <...> из Щербиновского районного суда Краснодарского края. Обращает внимание на то, что 6 ноября 2024 года истцу ФИО2 Российским Союзом Автостраховщиков в связи со смертью <...> была произведена выплата в сумме 475 000 рублей, а также виновником дорожно-транспортного происшествия ФИО6 в добровольном порядке в счет компенсации морального вреда выплачено 200 000 рублей, которые истцы поделили между собой. Считает, что компенсация морального вреда, взысканная с него в пользу истцов, с учетом указанных обстоятельств, а также того факта, что он виновником дорожно-транспортного происшествия не является, выступает исключительно в качестве владельца источника повышенной опасности, является чрезмерно завышенной. Также считает необоснованным взыскание с ответчиков в солидарном порядке государственной пошлины в доход местного бюджета, тогда как в соответствии с подпунктом 4 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации истцы от её уплаты по данной категории спора освобождены.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного разбирательства были извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд не известили, в связи с чем судебная коллегия, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сочла возможным рассмотрение дела в их отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав заключение прокурора, полагавшего постановленное решение законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 327? Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся в соответствии с положениями статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены (изменения) судебного постановления, судом первой инстанции не допущено.

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункты 1, 2).

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, установлена статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и тому подобное, осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего (пункт 1).

Как следует из положений пункта 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи.

При солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, при том как полностью, так и в части долга (пункт 1 статьи 323 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2, 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину, причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Компенсация морального вреда по правилам, установленным положениями статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 16 мая 2024 года около 15-05 часов на <...> произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <...> под управлением водителя ФИО6, который, двигаясь со стороны <...> в направлении <...>, допустил выезд на встречную полосу движения, где допустил столкновение с автомобилем марки <...>, государственный регистрационный знак <...>, под управлением водителя ФИО1, и съехал с автомобильной дороги с последующим опрокидыванием.

В результате указанного дорожно-транспортного происшествия, пассажир автомобиля марки <...> от полученных телесных повреждений скончалась на месте.

Собственником автомобиля марки <...> является ФИО1, автомобиля марки <...> – ФИО5 (т. 1 л.д. 196-197).

16 мая 2024 года по обстоятельствам указанного дорожно-транспортного происшествия старшим следователем СО ОМВД России по Щербиновскому району Краснодарского края в отношении водителя ФИО6 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, (т. 1 л.д. 36).

В ходе предварительного следствия по делу установлено, что ФИО6 является работником ИП ФИО5, занимающегося грузовыми и пассажирскими перевозками, работает водителем, в момент дорожно-транспортного происшествия исполнял трудовые обязанности, осуществлял перевозку пассажиров (доставлял рабочих в <...> на плантации винограда) на автомобиле марки <...> принадлежащем Шмидту С.А. (т. 1 л.д. 102-114, 154-156)

Вступившим в законную силу приговором Щербиновского районного суда Краснодарского края от 27 февраля 2025 года по делу <...>, ФИО6 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, смерть человека), ему назначено наказание в виде лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами (т. 2 л.д. 110-131).

Погибшая <...> является матерью ФИО2 <...> года рождения, ФИО3 <...> года рождения и ФИО4 <...> года рождения (т. 1 л.д. 11-20).

Причинение нравственных страданий в результате утраты ими близкого человека послужило основанием для обращения указанных выше лиц в суд с настоящим иском.

Разрешая спор, суд первой инстанции, установив изложенные выше обстоятельства, пришел к выводу о необходимости частичного удовлетворения требований истцов о компенсации морального вреда.

Суд обоснованно исходил из того, что ответчики ФИО5 и ФИО1, являясь владельцами транспортных средств, то есть источников повышенной опасности, должны солидарно возместить моральный вред независимо от отсутствия их вины, поскольку доказательства, свидетельствующие о том, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла погибшей, в материалах дела отсутствуют.

С учетом изложенного, в рамках полномочий, предоставленных статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции определил ко взысканию с ответчиков в солидарном порядке компенсацию морального вреда в пользу ФИО2, ФИО4 и ФИО3 в размере 1 500 000 рублей, по 500 000 рублей в пользу каждого.

Судебная коллегия соглашается с такими выводами суда первой инстанции.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных положений именно на ответчике лежит обязанность представить доказательства отсутствия своей вины в причинении вреда здоровью истца.

В своей апелляционной жалобе ответчик ФИО1 указывает на недоказанность причинно-следственной связи между его действиями и смертью матери истцов – <...> которая фактически наступила не от столкновения транспортных средств, а от съезда автомобиля «<...>», под управлением водителя ФИО6, в кювет и его опрокидывания.

Между тем, указанная позиция опровергается материала дела.

Так, из приговора Щербиновского районного суда Краснодарского края от 27 февраля 2025 года по уголовному делу № <...> о признании ФИО6 виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, следует, что преступление совершено последним при следующих обстоятельствах: ФИО6, управляя технически исправным автомобилем «<...>», в салоне которого в качестве пассажиров находились <...> двигаясь на <...>, в нарушение пунктов 1.3, 1.5 и 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации проявил преступную небрежность, а именно, управляя автомобилем, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих преступных действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, на прямом участке дороги, не выполнил требования правил дорожного движения, создал опасность для движения, не выбрал безопасную скорость, обеспечивающую водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, при возникновении опасности для движения, которую он в состоянии был обнаружить в виде двигающегося во встречном направлении автомобиля «<...>», под управлением ФИО1 со стороны г. <...> в направлении г. <...>, потеряв управление транспортным средством, выехал на встречную полосу движения. В результате чего левой передней боковой частью автомобиля «<...>» допустил столкновение с левой боковой частью автомобиля «<...>», с последующим съездом с проезжей части автодороги и опрокидыванием автомобиля «<...>».

В результате дорожно-транспортного происшествия пассажиру заднего пассажирского сиденья автомобиля <...> причинены телесные повреждения, от которых она скончалась на месте происшествия. Пассажиру заднего пассажирского сиденья автомобиля «<...>. причинены телесные повреждения, с которым она была госпитализирована в медицинское учреждение. Нарушения требований вышеуказанных пунктов Правил дорожного движения Российской Федерации находятся в прямой причинной связи с совершенным ФИО6 дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью <...> и причинения смерти <...> (т. 2 л.д. 110-131).

При этом выводов о том, что смерть <...> наступила не в результате столкновения транспортных средств (взаимодействия источников повышенной опасности), а уже после и по причине съезда автомобиля «<...>», под управлением водителя ФИО6, в кювет и его опрокидывания, указанный судебный акт, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1 не содержит.

В рамках расследования указанного уголовного дела в период с 17 мая по 14 июня 2024 года была произведена судебная медицинская экспертиза трупа <...> из заключения № 91/2024 ГБУЗ «Бюро СМЭ» следует, что смерть последней наступила в результате полученных трав <...>, которые состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти при обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, описанных в постановлении о возбуждении уголовного дела.

В данном заключении также содержится прямое указание на то, что <...> находящая в автомобиле «<...>» пострадала при его столкновении с автомобилем «<...>». В совокупности все повреждения составили единую травму и причинили тяжкий вред здоровью истца и состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти (т. 1 л.д. 38-46).

С учетом изложенного, доводы ФИО1 о том, что смерть <...> наступила не в результате взаимодействия источников повышенной опасности, а по иным не зависящим от него обстоятельствам, состоятельными быть признаны не могут.

Таким образом, ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия указанных источников повышенной опасности, правомерно возложена судом и на ответчика ФИО5 в солидарном порядке.

Как уже было указано ранее, вступившим в законную силу приговором Щербиновского районного суда Краснодарского края от 27 февраля 2025 года по уголовному <...> ФИО6 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 2 л.д. 110-131).

При этом ФИО6 являлся работником ИП ФИО5, работал водителем, в момент дорожно-транспортного происшествия исполнял трудовые обязанности, осуществлял перевозку пассажиров (доставлял рабочих в <...> на плантации винограда) на автомобиле марки <...>, принадлежащем Шмидту С.А.

Указанное обстоятельство в рамках рассмотрения уголовного дела подтверждено самим Шмидтом С.А (т. 1 л.д. 154-156).

По сведениям Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей ответчик ФИО5, действительно, является индивидуальным предпринимателем, основным видом деятельности которого является техническое обслуживание и ремонт автотранспортных средств, имеет лицензию на осуществление деятельности по перевозке пассажиров и иных лиц автобусами (т. 1 л.д. 102-107).

Согласно карточке учета транспортных средств ФИО5 является собственником автомобиля марки <...>, государственный регистрационный знак <...> (т. 1 л.д. 197).

В материалы дела также представлены путевые листы автобуса ИП ФИО5 марки <...>, государственный регистрационный знак <...> водителем указан ФИО6 (т. 1 л.д. 64-88).

При этом согласно статье 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Таким образом, в указанной случае ИП ФИО5 несет ответственность за вред причиненный истцам в связи со смертью их матери не только как владелец источника повышенной опасности в соответствии со статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, но и как работодатель лица по вине, которого, установленной вступившим в законную силу приговором суда, был причинен такой вред.

Следовательно, доводы указанного ответчика о том, что причинителем вреда является водитель ФИО6, который должен нести ответственность за причиненный вред, правового значения не имеют.

Судебная коллегия также полагает также необходимым отметить, что в силу пункта 1 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

С учетом изложенного в совокупности, заявленные истцами требования о солидарном взыскании с ответчиков ИП ФИО5 и ФИО1 компенсации морального вреда правомерно удовлетворены судом.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу установленного правового регулирования определение суммы, подлежащей взысканию в качестве компенсации морального вреда, принадлежит суду, который, учитывая обстоятельства дела, характер причиненных физических и нравственных страданий и другие заслуживающие внимания обстоятельства в каждом конкретном случае, принимает решение о возможности взыскания конкретной денежной суммы с учетом принципа разумности и справедливости (пункт 2 статьи 151, пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, а взыскивается с учетом конкретных обстоятельств дела с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, денежная компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения за перенесенные страдания.

В пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" приведено следующее: учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (абзац 1).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда (абзац 2).

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзац 4).

Как указано в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни(пункт 27 приведенного выше постановления).

Разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать). Тяжелое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда (пункт 29).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30 постановления).

Так, при определении размера денежной компенсации морального вреда районный суд правомерно учел, что очевидно потеря матери стала для истцов потрясением и горем, они испытали и испытывают нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях, моральной травме, чувстве потери и горечи утраты близкого человека, необратимости нарушенных семейных связей, относящихся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом неимущественных благ, безусловно подлежащие определенной денежной компенсации.

Кроме того, районным судом обоснованно учтены иные заслуживающих внимания обстоятельства, в частности финансовое и материальное состояние ответчиков, их трудоспособный возраст, отсутствие сведений о наличии у них хронических заболеваний, инвалидности, иных обстоятельств, при которых возмещение морального вреда будет для них обременительным.

Так, ответчик ФИО5 является индивидуальным предпринимателем, имеет лицензию на осуществление деятельности по перевозке пассажиров и иных лиц автобусами, имеет в собственности жилые и нежилые помещения, земельный участок, транспортные средства, женат, имеет на иждивении троих несовершеннолетних детей (т. 1 л.д. 102-107, т. 2 л.д. 85-89, 133-134, 139-144, 167-168).

Ответчик ФИО1 имеет в собственности два транспортных средства, недвижимое имущество отсутствует, в зарегистрированном браке не состоит, имеет на иждивении двоих несовершеннолетних детей, работает, средний размер заработной платы по состоянию на 2024 год составлял более 35 000 рублей (т. 2 л.д. 90-91, 135, 139-144, 154-155, 158-164, 169, 193).

С учетом изложенного в совокупности, суд первой инстанции определил ко взысканию с ответчиков в пользу истцов в солидарном порядке компенсацию морального вреда в сумме 1 500 000 рублей, по 500 000 рублей.

Доводы апелляционной жалобы ФИО5 о том, что суд первой инстанции не учел факт выплаты ФИО6 в пользу истцов компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей в добровольном порядке, состоятельными не являются, поскольку из протокола судебного заседания от 6 февраля 2025 года следует, что указанные денежные средства были переданы последним истцу ФИО2 в счет возмещения расходов на погребение, а не компенсации морального вреда (т. 1 л.д. 185-186).

То обстоятельство, что при определении размера компенсации морального вреда районный суд не учел выплату Российским Союзом Автостраховщиков в связи со смертью <...> в пользу ФИО2 страховой суммы 475 000 рублей, оснований для снижения компенсации морального вреда не является, поскольку данная компенсационная выплата в силу действующего законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств не направлена на возмещение морального вреда.

Указанный размер компенсации морального вреда в полной мере отвечает требованиям справедливости и разумности, оснований для его уменьшения судебная коллегия, вопреки позиции ответчика ФИО5 об обратном, не усматривает.

Доводы данного ответчика о том, что в связи с проживанием на территории Краснодарского края он не имел возможности ознакомиться с материалами настоящего дела, заявлять ходатайства, в том числе об истребовании уголовного дела <...> из Щербиновского районного суда Краснодарского края, судебной коллегией отклоняются, поскольку ФИО5 посредством системы «ГАС Правосудие», а также почтовой связи неоднократно направлялись возражения на иск, заявления о рассмотрении дела в его отсутствие, ходатайства, в том числе об истребовании приговора суда по указанному уголовному делу, которое районным судом было удовлетворено, соответствующие документы по запросу последнего представлены Щербиновским районным судом Краснодарского края, при этом об истребовании самого уголовного дела ФИО5 суд не просил (т. 1 л.д. 8, 45, 109).

Также не является состоятельным и довод апелляционной жалобы ФИО5 о необоснованном взыскание с ответчиков государственной пошлины в доход местного бюджета, тогда как в соответствии с подпунктом 4 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации истцы от её уплаты по данной категории спора освобождены.

Вместе с тем, вопреки указанной позиции в силу части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

С учетом изложенного, судебная коллегия в полной мере соглашается с приведенными в решении суда выводами, поскольку они основаны на правильном применении норм действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения, при верном определении обстоятельств, имеющих значение для дела, решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы ответчиков не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Центрального районного суда г. Омска от 9 июля 2025 года оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, путем подачи кассационной жалобы через Центральный районный суд г. Омска.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 28 января 2026 года.

Председательствующий

Судьи