Апелляционное определение № 33-3479/2025 от 9 декабря 2025 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

УИД: 18RS0002-01-2023-000614-44

Судья Владимирова А.А. 1-я инстанция: № 2-347/2024

Докладчик Шалагина Л.А. Апел. производство: № 33-3479/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

10 декабря 2025 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Питиримовой Г.Ф.,

судей Шалагиной Л.А., Фроловой Ю.В.,

при секретаре судебного заседания Стрелковой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Первомайского районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 10 декабря 2024 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Шалагиной Л.А., объяснения истца ФИО1, настаивавшего на доводах апелляционной жалобы, просившего решение суда отменить, объяснения ответчика ФИО2, ее представителя – адвоката Иванова С.В., действующего на основании ордера, возражавших против доводов жалобы, просивших решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 (далее – истец) обратился в суд с иском к ФИО2 (далее – ответчик) о признании договора дарения недействительным, мотивируя свои исковые требования тем, что между ФИО2 и ФИО3 был заключен договор дарения 2/3 доли 4-х комнатной квартиры, общей площадью 78,5 кв.м., расположенной по адресу: <адрес>. ФИО1, являясь родным сыном ФИО3, считает указанный договор недействительным, поскольку он был заключен с нарушением требований закона и/или иного правового акта. О договоре дарения истец узнал лишь в сентябре 2022 года, до этого момента думал, что квартира принадлежит ФИО4 в долях с отцом ФИО5 №1, поскольку при разделе имущества после смерти ФИО6 указанное имущество не было добавлено к разделу. Даритель (ФИО6) была больна, у нее было онкологическое заболевание, на период заключения договора дарения ей была сделана операция по удалению опухоли и прогнозы врачей по дальнейшему выздоровлению были минимальны. Зная данный факт, одаряемая (ответчик) ФИО4 манипулятивными действиями добилась, чтобы даритель заключила договор дарения и передала ей квартиру с целью не производить раздел имущества после смерти дарителя (матери). Сделка является мнимой. До заключения договора дарения даритель ФИО3 с мужем ФИО5 №1 жили в указанной 4-х комнатной квартире, а одаряемая с сожителем и двумя детьми жили в однокомнатной квартире сожителя ФИО7, по адресу: <адрес>. После заключения договора дарения даритель с мужем переехали в квартиру сожителя одаряемой ФИО7 и хотели переоформить квартиру сожителя одаряемой, зарегистрировались там, но не успели переоформить, так как ФИО3 умерла. Отец одаряемой прописан в квартире сожителя одаряемой и там же живет, по адресу: <адрес>. Фактически произошла сделка по обмену одного имущества более дорого на другое более дешевое. В связи со смертельной болезнью дарителя и ее психологической зависимостью от одаряемого даритель всецело находилась в эмоциональной и психологической зависимости от одаряемых (дочери и ее семьи), была легко им подчиняема. Данные лица являлись основными источниками связи с внешним миром, руководителями ее инициативы и волеизъявления. Учитывая, что выраженные изменения психики развились у дарителя на момент оформления договора дарения, она не могла в полной мере понимать значения своих действий и руководить ими. Даритель не получил согласия супруга/супруги/собственника на отчуждение жилого помещения, находящегося в их общей совместной собственности.

В связи с изложенным, истец просил признать договор дарения жилого помещения недействительным, применить последствия недействительности сделки, восстановить право собственности на жилое помещение, прекратить право пользования жилым помещением его приобретателем по договору.

Определением суда, занесенным в протокол судебного заседания от 31 октября 2023 года, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечена нотариус ФИО8 (том 1 л.д. 169-170).

Истец ФИО1 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал в полном объеме по доводам и основаниям, изложенным в исковом заявлении, поддержал ранее представленные возражения на возражения ответчика, в которых указал, что рассматривается нарушение (ничтожность) сделки/договора дарения о нарушении прав и свобод его матери, возможно, с применением мошеннических действий. Наследственного спора не было. Истец не являлся стороной сделки, возможности узнать о данной сделке у него не было. Мать не подразумевала, какими последствиями выльется для нее данная сделка, а именно после заключения договора дарения мать осталась без единственного жилья, будучи больной тяжелой болезнью.

О договоре дарения он узнал только в сентябре 2022 года, когда ответчиком ФИО2 ему был направлен скан договора дарения посредством мессенджера Ватсап на его номер. Просил срок течения исковой давности считать с момента, когда истец ФИО1 фактически узнал о заключении договора дарения, а именно – с сентября 2022 года.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом, ранее в ходе рассмотрения дела ФИО2 возражала против удовлетворения исковых требований. Пояснила, что истец знал, кому принадлежит спорная квартира, изначально у нее была 1/3 доля, у матери 2/3 доли, когда вступали в наследство, квартира принадлежала ей, она не входила в наследственную массу. У ФИО3 был рак матки, наркотические средства ей не кололи, она была в сознании, всех узнавала. В марте 2017 года у нее была операция, умерла она 01 мая 2018 года. ФИО3 проживала по адресу: <адрес>, у них также был дом в п.Нылга, они большую часть времени проводили там, ФИО3 сама себя обслуживала, когда была последняя операция, она была в больнице, а так до последнего она была самостоятельной.

Представитель ответчика адвокат Иванов С.В., действующий на основании ордера, в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражал, поддержал письменные возражения, согласно которым считает, что истцом пропущен срок исковой давности. Оспариваемая сделка заключена 11 апреля 2017 года. С момента заключения сделки до обращения истца с исковым заявлением прошло более 3 лет. На момент возникновения наследственных отношений истец знал, что спорная квартира выведена из собственности матери по другой сделке. С момента распределения наследственного имущества прошло более трех лет. Просил в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме. Кроме того, пояснил, что истец, заявляя о ничтожности и оспоримости сделки, не указывает, какие права и охраняемые законом интересы затрагиваются указанной сделкой. Интерес истца не является очевидным, поскольку он стороной сделки не является.

В ходе рассмотрения дела представитель третьего лица нотариуса ФИО8 – ФИО9, суду пояснила, что в 2017 году практика по сделкам была такой, первоначально приходили стороны, выясняли какую сделку нужно оформить, подавалось заявление. В материалах наряда по сделкам имеется заявление ФИО3 от 05 апреля 2017 года о том, что она в связи с намерением совершить договор дарения, просит запросить выписку на квартиру.

Нотариус не является специалистом в области психиатрии, когда возникают сомнения, нотариус предлагает пройти добровольное медицинское освидетельствование, если возникают сомнения в дееспособности гражданина, то ведется видеозапись. В данном случае видеозапись не велась, сомнений в дееспособности ФИО3 не было. Дееспособность гражданина проверяется в беседе. ФИО3 лично приходила несколько раз. Согласия супруга не требовалось, поскольку квартира была оформлена по договору приватизации. Сделка прошла, была зарегистрирована в Ресреестре, сделка совершена в соответствии с законом.

Наследственное дело после смерти ФИО10 оформлялось в их нотариальной конторе, дети пропустили срок для принятия наследства, включены в круг наследников были с согласия супруга ФИО5 №1, в наследственную массу были включены: половина земельного участка, денежные средства на счете в Сбербанке.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГПК РФ) дело рассмотрено в отсутствие ответчика, третьего лица, извещенных о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом.

Суд постановил решение, которым исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе истец выражает свое несогласие с вынесенным решением, считает его незаконным и необоснованным, указывая на то, что договор дарения заключен между ФИО3 и ответчиком с целью скрыть сделку мены/обмена имущества, а именно: обмена 4-х комнатной квартиры на однокомнатную квартиру. После заключения договора дарения родители истца ФИО3 и ФИО5 №1 фактически остались без имущества, взамен им было временно разрешено проживать в однокомнатной квартире матери сожителя ФИО2 – ФИО7. По мнению истца, его мать ФИО3, будучи в полном здравии, никогда бы не пошла на то, чтобы подарить свою квартиру и остаться без имущества. Ей пришлось пойти на предложение дочери и переехать в однокомнатную квартиру – фактически обменяться.

Истец полагает, что склонение ФИО3 к заключению договора дарения совершено под влиянием ФИО2 и других неустановленных лиц путем введения ее в заблуждение с применением обмана и/или злоупотребления доверием, о чем он просил суд первой инстанции вынести частное определение, однако суд оставил его без внимания.

Учитывая изложенное, истец в своей апелляционной жалобе просит принять по делу новое решение - признать договор дарения недействительным, а сделку - притворной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и применить последствия недействительности сделки.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО2 возражала против доводов истца, просила решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 поддержал доводы апелляционной жалобы, просил ее удовлетворить.

Ответчик ФИО2, ее представитель - адвокат Иванов С.В. возражали против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО1, ссылаясь, в том числе на обстоятельства пропуска истцом срока исковой давности на обращение с заявленными требованиями.

Третье лицо нотариус ФИО8 представила заявление о рассмотрении дела по апелляционной жалобе в ее отсутствие.

В порядке статей 167, 327 ГПК РФ дело рассмотрено судебной коллегией в отсутствие неявившихся лиц.

Исходя из предмета и оснований спора, доводов апелляционной жалобы, руководствуясь частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ, пунктом 43 разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», судебная коллегия определила дополнительно вынести на обсуждение сторон и определить обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела и распределить бремя их доказывания.

Истцу ФИО1 судебной коллегией предложено представить в суд доказательства в обоснование своих требований, доказательства в подтверждение изложенных в исковом заявлении обстоятельств, в том числе: факт заключения ФИО3 оспариваемого договора дарения от 11 апреля 2017 года под влиянием заблуждения, а также факт существенности заблуждения ФИО3 в момент совершения сделки, факт того, что ответчик ФИО2 знала или должна была знать о наличии заблуждения ФИО3, факт возникновения заблуждения ФИО3 вследствие зависящих от ответчика ФИО2 обстоятельств, факт заключения ФИО3 оспариваемого договора дарения от 11 апреля 2017 года под влиянием обмана, исходившего от ответчика ФИО2 или от третьего лица, в чем выражался обман, исходивший от ответчика ФИО2 или от третьего лица, факт нахождения обстоятельств, относительно которых ФИО3 была обманута, в причинной связи с решением ФИО3 о заключении оспариваемого договора дарения от 11 апреля 2017 года, наличие умысла ФИО2, как лица, совершившего обман, в чем заключался умысел ФИО2, как лица, совершившего обман,

Ответчику ФИО10 предложено представить в суд возражения относительно доводов истца, в том числе доказательства, подтверждающие данные возражения, в том числе: факт выражения согласие ответчика ФИО2 на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила ФИО3, действовавшая под влиянием заблуждения, факт того, что заблуждение, под влиянием которого действовала ФИО3, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству стороны истца допрошен свидетель ФИО5 №1, который показал, что ФИО1 и ФИО2 – его дети. Ранее он с супругой ФИО3 проживали по адресу: <адрес>. Данная квартира в порядке приватизации находилась в собственности ФИО3 – 2/3 доли и ФИО2 – 1/3 доли. ФИО5 №1 и ФИО1 от приватизации отказались – у ФИО5 №1 была квартира по <адрес>, которую он передал сыну ФИО1

Когда у его дочери ФИО2 родился второй ребенок, она с семьей переехали к ним, но жить так было неудобно, и ФИО5 №1 с супругой переехали в квартиру по адресу: <адрес>, принадлежащую матери сожителя ФИО5 №1 – ФИО7, где ранее проживала их дочь со своей семьей. ФИО3, как собственник жилья, решила подарить свою долю в квартире дочери ФИО2, она обговорила этот вопрос с ФИО5 №1, после чего обратилась к нотариусу. Оформление в собственность ФИО3 квартиры по адресу: <адрес> не планировалось. Сожалений о переезде в квартиру на <адрес> ФИО3 не высказывала.

В настоящее время у ФИО5 №1 с сыном плохие отношения, которые испортились после смерти ФИО3 в 2018 году из-за раздела имущества.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Выслушав объяснения сторон и их представителей, показания свидетеля, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда исходя из доводов апелляционной жалобы, возражений, судебная коллегия оснований для его отмены не усматривает.

Судами первой и апелляционной инстанции установлены и подтверждаются материалами дела следующие обстоятельства.

ФИО3 являлась собственником 2/3 доли в праве общей долевой собственности на четырехкомнатную квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, собственником 1/3 доли указанной квартиры являлась ФИО2 с 21 ноября 2007 года (том 1 л.д. 6-оборот – 7).

11 апреля 2017 года между ФИО3 (дарителем) и дочерью ФИО2 (одаряемой) заключен договор дарения данного имущества, договор удостоверен нотариусом ФИО8, переход права собственности по которому зарегистрирован в Управлении Росреестра по Удмуртской Республике 01 августа 2017 года (том 1 л.д. 32-33, (том 2 л.д.29 оборот).

С 21 июля 2017 года ФИО3 зарегистрирована по адресу: <адрес> (том 1 л.д. 130-оборот).

Как следует из имеющихся в материалах дела копий медицинских документов, в 2016 году у ФИО3 диагностировано онкологическое заболевание (том 1 л.д. 36-75).

01 мая 2018 года ФИО3 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти №, выданным 04 мая 2018 года (том 1 л.д. 91-оборот).

Из представленных суду материалов наследственного дела № от 15 ноября 2018 года следует, что после смерти ФИО3 к нотариусу ФИО8 с заявлениями о вступлении в наследство обратились: ФИО5 №1 – 15 ноября 2018 года, ФИО1 и ФИО2 – 30 ноября 2018 года (том 1 л.д. 93-95).

Согласно заявлению ФИО1 наследственное имущество состоит из 1/2 доли земельного участка и 1/2 доли жилого дома, находящихся по адресу: <адрес>; денежных средств, хранящиеся в ПАО «Сбербанк России». Сведений о наличии в составе наследственного имущества 2/3 доли в спорной квартире заявление ФИО1 не содержит (том 1 л.д. 94).

10 декабря 2018 года ФИО1 выданы свидетельства о праве на наследство по закону, в которых указано наследство, на которое выданы свидетельства:

-1/3 доли в праве общей долевой собственности на ? долю в жилом доме, находящемся по адресу: <адрес>

- 1/3 доли на ? доли земельного участка, находящегося по адресу: <адрес> (том 1 л.д. 116, 116-оборот).

Для разрешения вопроса о психическом состоянии ФИО3 в момент заключения договора дарения от 11 апреля 2017 года судом на основании статьи 79 ГПК РФ по делу была назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению психолого-психиатрической комиссии экспертов от 23 сентября 2024 года № 24/94, ФИО3 на момент заключения сделки – заключения договора дарения квартиры 11 апреля 2017 года какого-либо психического расстройства, которое могло бы повлиять на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими не обнаруживала.

Как свидетельствует анализ материалов гражданского дела, медицинской документации, свидетельских оценок в отношении состояния ФИО3, данных за существенное влияние на поведение присущих подэкспертной индивидуально-личностных особенностей, данных за возникновение в период совершения юридически значимого акта (заключение договора дарения квартиры от 11 апреля 2017 года) какого-либо психологического состояния, оказавшего существенное влияние на ее поведение, препятствующего ей осознать свои действия и руководить ими, не выявлено. Свидетельские показания, имеющиеся в материалах дела, не содержат описания каких-либо индивидуально-психологических особенностей. В материалах дела отсутствуют сведения, что оспариваемый договор дарения является продуктом повышенной зависимости, внушающего влияния на решения со стороны ответчика, также отсутствует какая-либо информация о том, что решения подэкспертной были продиктованы повышенной подверженностью внешним воздействиям. Несмотря на осложненное соматическое состояние (онкозаболевание), тем не менее, в материалах дела отсутствуют сведения о существенных нарушениях в функционировании основных психических процессов, ответственных за социальную регуляцию поведения, отсутствуют данные о нарушениях в оценках происходящего, восприятии действительности, понимании собственных действий. Согласно представленной документации, подэкспертная в этот период сохраняла ясность сознания, сохраняла навыки в социально-бытовой сфере, была ориентирована, вступала в речевой контакт, способна к самообслуживанию и самостоятельному передвижению. «Социальная ситуация развития», предшествующая оформлению договора дарения, является продуктом сложившихся отношений с одаряемым лицом (договор дарения написан в пользу родственного лица, с которым подэкспертная поддерживала близкие отношения), мотивация носила «психологически понятный», реально бытовой характер (забота о будущем своей дочери, со слов свидетеля ФИО5 №1 – «она хотела это сделать, для улучшения жилищных условий дочери»). Таким образом, анализ имеющихся материалов гражданского дела, медицинской документации, свидетельствуют о том, что ФИО3 в момент совершения сделки (заключения договора дарения квартиры 11 апреля 2017 года) не обнаруживала нарушения способности к свободному волеизъявлению, следовательно, могла осознавать свои действия и руководить ими. Сам факт наличия онкологического заболевания не является критерием несделкоспособности (том 2 л.д. 16-22).

При разрешении возникшего спора суд руководствовался пунктом 2 статьи 1, подпунктом 1 пункта 1 статьи 8, статьями 166, 167, 168, 170, пунктами 1, 2 статьи 177, статьями 181, 196, 199, 200, пунктом 2 статьи 209, статьей 218, пунктом 1 статьи 421, пунктом 1 статьи 432, статьей 572, пунктом 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГК РФ), пунктами 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», статьями 1, 6 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 года № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации».

Разрешая исковые требования, суд пришел к выводам об отсутствии оснований для признания договора дарения недействительным по основаниям, предусмотренным статьей 177 ГК РФ, поскольку достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что на момент составления и подписания договора дарения от 11 апреля 2017 года ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, не представлено.

Кроме того, по мнению суда, в рамках рассматриваемого спора истцом не представлено доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, объективно свидетельствующих о том, что договор дарения от 11 апреля 2017 года был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, а также доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что обе стороны сделки, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения, что волеизъявление каждой из сторон сделки не направлено на заключение оспариваемого договора дарения 2/3 доли квартиры, в связи с чем суд не усмотрел оснований для признания сделки мнимой и притворной.

Наряду с указанными выводами, разрешая заявление стороны ответчика о применении последствий пропуска срока исковой давности по заявленным истцом требованиям, суд, принимая во внимание дату обращения истца с заявлением о вступлении в наследство, дату получения свидетельства о наследстве, пришел к выводу о том, что именно с указанного времени истец должен был узнать и мог узнать о нарушении своих прав, тот факт, что в наследственном имуществе отсутствовала доля в спорной квартире, расположенной по адресу: <адрес>, суд счел, что истец обратился в суд за пределами срока исковой давности как для признания оспоримой сделки (1 год), так и ничтожной сделки (3 года), что является самостоятельным основанием к отказу в иске.

Все вышеуказанные выводы суда первой инстанции судебная коллегия полагает верными, поскольку они основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, соответствуют обстоятельствам дела, подтверждены исследованными доказательствами, оценка которых произведена судом первой инстанции по правилам статей 56, 67 ГПК РФ.

В соответствии с пунктом 2 статьи 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия.

Согласно статье 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с частью 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В силу пункта 1 статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии со статьей 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно статье 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии со статьей 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу пункта 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Оспаривая договор дарения от 11 апреля 2017 года по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 177 ГК РФ, истец ФИО1 ссылался на то, что ФИО3 ввиду наличия у нее тяжелого заболевания в период совершения сделки была не в состоянии осознавать характер своих действий и руководить ими.

В ходе рассмотрения дела на основании определения суда проведена комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, согласно заключению психолого-психиатрической комиссии экспертов от 23 сентября 2024 года № 24/94 ФИО3 в момент совершения сделки (заключения договора дарения квартиры 11 апреля 2017 года) не обнаруживала нарушения способности к свободному волеизъявлению, следовательно, могла осознавать свои действия и руководить ими, факт наличия у нее онкологического заболевания не является критерием несделкоспособности (том 2 л.д. 16-22).

При этом каких-либо доказательств, с достоверностью свидетельствующих о том, что ФИО3 не понимала значение своих действий и не могла ими руководить при подписании спорного договора, истцом не представлено.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 177 ГК РФ.

Кроме того, суд не усмотрел оснований для признания сделки мнимой и притворной, поскольку переход права собственности на 2/3 доли в спорной квартире к ответчику зарегистрирован в установленном законом порядке, договор сторонами фактически исполнен. ФИО11 лично подписала договор дарения, который был нотариально удостоверен, а затем зарегистрирован в Управлении Росреестра по Удмуртской Республике. При этом истцом, который не является участником сделки, не представлено относимых и допустимых доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что обе стороны сделки, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения, что волеизъявление каждой из сторон сделки не направлено на заключение оспариваемого договора дарения 2/3 доли квартиры.

Исходя из анализа исследованных судом апелляционной инстанции материалов дела, пояснений участников процесса, судебная коллегия не усматривает оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в данной части.

Разрешая заявление ответчика о применении последствий срока исковой давности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что данный срок истцом пропущен.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен годичный срок исковой давности о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности, начало течения которого в данном случае определяется с того момента, когда лицо узнало или должно было узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, пункт 2 статьи 181 ГК РФ сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми дискреционными полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 2009 года № 600-О-О и от 29 мая 2012 года № 894-О).

В пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» разъяснено, что наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки. Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с положениями статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной наследодателем, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда заинтересованное лицо (потенциальный наследник, наследник) узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной, соответственно течение рассматриваемого срока не может начаться ранее момента смерти наследодателя, поскольку до этого момента наследник не может обратиться с требованием об оспаривании таковой.

Юридически значимым обстоятельством по иску о признании недействительной сделки по основаниям, указанным в пункте 1 статьи 177 ГК РФ, при наличии ходатайства стороны ответчика о применения срока исковой давности, является определение даты начала течения срока исковой давности, а в случае его пропуска наличие уважительных причин для восстановления.

В рассматриваемом случае для истца, являющегося наследником умершей ФИО3, срок исковой давности по заявленным в рамках настоящего дела требованиям судом исчислен с даты обращения к нотариусу с заявлением о принятии наследства – 30 ноября 2018 года, то есть когда он достоверно должен был узнать об обстоятельствах выбытия предполагаемого наследственного имущества из владения наследодателя в результате совершенной сделки, а также об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной и нарушении своих прав.

Судебная коллегия отмечает, что при той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от истца, в силу своих обычных знаний, с момента обращения к нотариусу ФИО1 имел реальную возможность узнать о принадлежности 2/3 доли спорной квартиры ответчику и мог реализовать свои наследственные права, а также осуществить их судебную защиту, как лицо, имеющее с указанного времени субъективное право на обращение в суд с иском.

Таким образом, на дату обращения с иском в суд (16 февраля 2023 года) срок исковой давности по заявленным требованиям истцом пропущен.

Вопреки доводам заявителя, все представленные сторонами по делу доказательства получили должную оценку судом первой инстанции, выводы суда надлежащим образом мотивированы и в дополнительной аргументации не нуждаются.

Материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО3 порока воли на момент подписания договора дарения в пользу ответчика, отсутствия у нее свободного волеизъявления на передачу принадлежащего ей имущества. С момента составления оспариваемого договора 11 апреля 2017 года и до своей смерти ФИО3 не оспаривала данный договор. Решением суда недееспособной или ограниченно дееспособной признана не была, в юридически значимый период на учете у врача-психиатра с каким-либо диагнозом не состояла.

Наличие у ФИО3 тяжелого заболевания само по себе основанием для признания договора недействительным по пункту 1 статьи 177 ГК не является, поскольку ФИО3 на момент совершения договора дарения могла сохранять способность принимать осознанные самостоятельные решения в определенных сферах социальной жизни, направленные на удовлетворение личных потребностей, отвечающие ее интересам и не нарушающие при этом чьих-либо прав и законных интересов.

Проведенной по делу комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизой не установлено наличие обстоятельств, указывающих на неспособность ФИО3 понимать значение своих действий и руководить ими.

Кроме того, не смотря на дополнительное определение судебной коллегией обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора, и предложение истцу представить дополнительные доказательства в части оспаривания сделки по основаниям ее совершения ФИО3 под влиянием обмана и заблуждения, истцом в нарушении статьи 56 ГПК РФ не представлено в суд доказательств подписания ФИО3 договора дарения под влиянием обмана или под влиянием заблуждения.

Также в рамках рассматриваемого спора истцом не представлено доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, объективно свидетельствующих о том, что договор дарения от 11 апреля 2017 года был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия.

Как установлено в ходе рассмотрения дела, решение о дарении дочери ФИО2 доли квартиры дочери было обоюдным решением ФИО5 №1 и ФИО3, то есть у сторон было намерение именно на переход права собственности по договору дарения доли квартиры от матери к дочери, для улучшения жилищных условий последней, в связи с чем оснований для признания сделки мнимой/притворной не имеется.

С учетом изложенного доводы апелляционной жалобы о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований отклоняются судебной коллегией как необоснованные.

Судом правильно установлены юридически значимые по делу обстоятельства, выводы суда первой инстанции соответствуют требованиям законодательства и фактическим обстоятельствам дела. Нормы материального и процессуального права применены судом верно.

Доводы автора апелляционной жалобы не подтверждают нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на исход дела, и фактически повторяют позицию истца в суде первой инстанции, которым в решении суда дана надлежащая правовая оценка, а потому не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного постановления в апелляционном порядке.

Процессуальных нарушений, предусмотренных частью 4 статьи 330 ГПК РФ, являющихся основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае, судом не допущено.

Решение суда является законным и обоснованным.

Жалоба ФИО1 удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 10 декабря 2024 года – оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 24 декабря 2025 года.

Председательствующий Питиримова Г.Ф.

Судьи Фролова Ю.В.

Шалагина Л.А.