Решение № 2-490/2017 2-6/2018 2-6/2018 (2-490/2017;) ~ М-490/2017 М-490/2017 от 7 февраля 2018 г. по делу № 2-490/2017

к делу № 2-6/2018 г.


Решение

Именем Российской Федерации

«08» февраля 2018 года а. Хакуринохабль

Шовгеновский районный суд, Республики Адыгея в составе:

председательствующего – судьи Воитлева А.Н.

при секретаре - Хажоковой А.В.,

с участием представителя истцов по доверенности – ФИО1

представителя ответчика ГБУЗ РА «АРКДБ» по доверенности – ФИО2

представителя ответчика ГБУЗ РА «АРКДБ» по доверенности – главного врача ГБУЗ РА «АРКДБ» - ФИО3

представителя ответчика ГБУЗ РА «АРКИБ» по доверенности – главного врача ГБУЗ РА «АРКИБ» – ФИО4

представителя ответчика ГБУЗ РА «АРКИБ» по доверенности – заместителя главного врача ГБУЗ РА «АРКИБ» - ФИО5

третьего лица на стороне ответчика ГБУЗ РА «АРКДБ» - ФИО6

третьего лица на стороне ответчика ГБУЗ РА «АРКИБ» - ФИО7

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 к ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» о компенсации морального вреда, причиненного родителям и близким родственникам, в результате смерти ребенка, штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, и понесенных по делу судебных расходов,

установил:

Истцы ФИО8 и ФИО9 обратились в суд с иском к ответчику ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» о компенсации морального вреда, причиненного родителям, в результате смерти ребенка, штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, и понесенных по делу судебных расходов.

В обоснование своих исковых требований истцы ФИО8 и ФИО9, указали, что 28.01.2015 года их несовершеннолетнему сыну ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, поступившему в ГБУЗ РА «АРДКБ» ДД.ММ.ГГГГ, была проведена операция, а ДД.ММ.ГГГГ его состояние ухудшилось, и он умер.

Согласно Акту проверки № – д/р от ДД.ММ.ГГГГ Министерства здравоохранения Республики Адыгея, непосредственной причиной смерти ФИО13 явилась полиорганная недостаточность в результате выраженного интоксикационного синдрома на фоне гангренозного перфоративного аппендицита, некроза брыжейки тонкого кишечника и участка тонкой кишки, разлитого фибринозного перитонита, оментита, множественных межкишечных абсцессов, осумкованного поддиафрагмального абсцесса слева.

Лечение, проводимое малолетнему ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не соответствовало имеющемуся у него основному заболеванию (было неправильным), не предотвратило развитие опасных для его жизни осложнений (перитонита), усугубило тяжесть состояния, что на фоне тяжелой хирургической патологии привело к смерти.

ДД.ММ.ГГГГ следственным отделом следственного управления Следственного Комитета Российской Федерации по <адрес> возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по которому родители несовершеннолетнего ФИО13 – ФИО8 и ФИО9 признаны потерпевшими.

В ходе расследования уголовного дела была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой, все проведенные тактические, технические и лечебно-диагностические дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРДКБ» находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО14

Согласно выводам экспертизы, заведующий хирургическим отделением ГБУЗ РА «АРДКБ» ФИО15 не организовал оказание лечебно-профилактической помощи больному ФИО13

ФИО15 не обеспечил надлежащий уровень обслуживания и лечения больных в соответствии с современными достижениями науки и техники при дежурстве врача ФИО6 в вечернее время и выявлении во время операции ФИО6 аппендицита с разлитым перитонитом, требующего участия двух хирургов, не обеспечил выезд и консультацию тяжелого больного, и техническую помощь при проведении оперативного вмешательства.

Подобное стало возможным ввиду ненадлежащего исполнения своих должностных обязанностей заведующим хирургическим отделением ГБУЗ РА «АРДКБ» ФИО15

В ходе допроса эксперта ФИО16 установлено, что тактические и технические ошибки, которые состоят в прямой причинной связи со смертью ФИО13, были допущены врачом детским хирургом ФИО6

Совершенное ФИО6 квалифицируется по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, которое предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до трех лет и относится к категории преступлений средней тяжести, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ.

Таким образом, смерть несовершеннолетнего ФИО13 наступила в результате халатного отношения к своим обязанностям сотрудников ГБУЗ РА «АРДКБ», в частности ФИО6, причастность которого к совершению преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, доказана в установленном законом порядке.

Постановлением следователя следственного отдела по г. Майкопу следственного управления Следственного Комитета по Республике Адыгея от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело, возбужденное по ч. 2 ст. 109 УК РФ, прекращено по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, вследствие акта об амнистии.

При таких обстоятельствах, детский врач-хирург ГБУЗ РА «АРДКБ» - ФИО6 освобожден от уголовной ответственности по не реабилитирующим основаниям.

Поскольку материалами уголовного дела установлено, что в прямой причинно-следственной связи со смертью несовершеннолетнего ФИО14 находятся проведенные тактические, технические и лечебно-диагностические дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРДКБ», истцы считают, что непосредственно на это учреждение должна быть возложена гражданско-правовая ответственность по выплате компенсации морального вреда, в порядке ст. ст. 151, 1101 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда, причиненного родителям в результате смерти их ребенка ФИО13, истцы ФИО8 и ФИО9 определили в сумме 2 000 000 (два миллиона) рублей.

ДД.ММ.ГГГГ истцы ФИО8 и ФИО9 обратились в ГБУЗ РА «АРДКБ» с претензией, в которой просили в добровольном порядке выплатить им компенсацию морального вреда, причиненного родителям в результате смерти их малолетнего сына – ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в размере 2 000 000 (двух миллионов) рублей. Однако, ответчик ГБУЗ РА «АРДКБ» в добровольном порядке требования истцов о выплате компенсации морального вреда в указанном размере исполнить отказался, оставив их претензию без удовлетворения.

Истцы ФИО8 и ФИО9 просят суд взыскать с ответчика ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» в их пользу в счёт компенсации морального вреда по 1 000 000 (одному миллиону) рублей каждому из них, а всего 2 000 000 (два миллиона) рублей. Кроме того, на основании п. 6 ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей» за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя истцы просят взыскать с ответчика в их пользу штраф в размере 50% (пятьдесят процентов) от суммы, присужденной судом в пользу потребителя. Помимо этого, просят взыскать с ответчика в их пользу понесенные по настоящему делу судебные расходы по оплате услуг представителя в общей сумме 25 000 (двадцать пять тысяч) рублей, и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в размере 2 400 (две тысячи четыреста) рублей.

В возражениях на исковое заявление представитель ответчика ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» - главный врач ФИО3 просит суд отказать в удовлетворении исковых требований в части взыскания с ГБУЗ РА «АРДКБ» в пользу ФИО8 и ФИО9 штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя; провести независимую судебно-медицинскую экспертизу по вопросу качества оказания медицинской помощи; возложить солидарную ответственность по выплате компенсации морального вреда на ГБУЗ РА «АРКИБ». При этом, ссылается на то, что признавая тактические ошибки, допущенные врачебной комиссией ГБУЗ РА «АРДКБ» в ходе оказания медицинской помощи ребенку ФИО13, не считает их фатальными, так как значимую роль, в данном случае, сыграла несвоевременная постановка вопроса об острой хирургической патологии в ГБУЗ РА «АРКИБ», при наличии характерных клинических симптомов и, соответственно, позднее привлечение детских хирургов к лечению ребенка. Поздняя диагностика острой хирургической патологии и как следствие позднее оперативное лечение послужили решающими факторами в исходе заболевания. Задержке установления диагноза способствовали отступления от стандартов обследования на всех этапах стационарного лечения ребенка (в «АРКИБ» ребенок находился 8 дней, в тяжёлом состоянии дважды поступал в реанимационное отделение, при этом не был проведен врачебный консилиум, при наличии болей в животе не была назначена консультация врача – детского хирурга; в «АРКДБ» - ребенок оперирован через 29 часов 15 минут после поступления, осмотр в медикаментозном сне сразу после поступления мог ускорить оперативное лечение больного). Считает необоснованным, что выводы следствия сделаны в соответствии с заключением экспертной комиссии, в составе которой не было ни одного профильного специалиста (врач – детский хирург, врач-педиатр, врач-инфекционист). Для установления причинной связи между неоказанием помощи и вредом здоровью, надо учитывать характер болезни, состояние больного и другие обстоятельства. Настаивает на проведении независимой судебно-медицинской экспертизы по вопросу качества оказания медицинской помощи ребенку ФИО13, с оценкой медицинской документации на всех этапах оказания медицинской помощи ребенку, а также имеющихся биологических препаратов, с привлечением в состав комиссии профильных специалистов.

Вместе с тем, в уточнённых возражениях на исковое заявление главный врач ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» ФИО3 просит не рассматривать требование о проведении независимой судебно-медицинской экспертизы по вопросу качества оказания медицинской помощи ребенку ФИО13, в связи с тем, что причиной смерти ребенка оказалось неадекватное оказание медицинской помощи, а дополнительная экспертиза приведет к затягиванию рассмотрения дела и дополнительным моральным переживаниям, что негуманно. Кроме того, просит привлечь соответчиком по делу ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница», а в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора врача – детского хирурга ГБУЗ РА «АРДКБ» - ФИО15, как принимавшего непосредственное участие в лечении ребенка, и занимавшего должность заведующего хирургического отделения.

В качестве соответчика по делу привлечено ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница», а в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора врача – детский хирург ГБУЗ РА «АРДКБ» - ФИО15

В возражениях на исковое заявление представитель ответчика ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» - главный врач Долинный С.В. исковые требования ФИО8 и ФИО9 о выплате компенсации морального вреда не признаёт, считает их необоснованными и просит суд отказать в их удовлетворении. В обоснование ссылается на то, что диагноз ФИО13 был поставлен правильно, и, в соответствии с ним правильно назначены обследование и лечение. ФИО13 тактически правильно был переведен в хирургическое отделение ГБУЗ РА «АРДКБ». Все указанные обстоятельства установлены в рамках комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ. Согласно указанному заключению, смерть ФИО13 находится в прямой причинно-следственной связи с дефектами оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРДКБ». Причинно-следственной связи оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРКИБ» со смертью ФИО14 не установлено, напротив, согласно выводам комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РА «АРКИБ» диагноз ФИО13 выставлен правильно, и, в соответствии с ним правильно назначены обследование и лечение, ФИО13 тактически правильно был переведен в хирургическое отделение ГБУЗ РА «АРДКБ». Также согласно экспертной оценке качества оказания медицинской помощи ГБУЗ РА «АРКИБ» от ДД.ММ.ГГГГ, лечебно-диагностические мероприятия больному ФИО13 с острой кишечной инфекцией проведены своевременно и в полном объёме, в соответствии с утвержденными стандартами оказания медицинской помощи. Смерть ФИО13 наступила вследствие халатного отношения к своим обязанностям ФИО6, являвшегося сотрудником ГБУЗ РА «АРДКБ». Указанное обстоятельство установлено постановлением следователя следственного отдела по г. Майкопу СУ СК по РА от ДД.ММ.ГГГГ, которым уголовное дело, возбужденное в отношении ФИО6, по ч. 2 ст. 109 УК РФ, прекращено, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, что не является реабилитирующим основанием. ФИО6 вину в содеянном признал, против прекращения уголовного дела, вследствие акта об амнистии не возражал, постановление следователя следственного отдела по г. Майкопу СУ СК по РА от 23.10.2015 года, не обжаловал. Таким образом, лицом, причинившим вред, является сотрудник ГБУЗ РА «АРДКБ» - детский врач-хирург ФИО6 Следовательно, компенсация морального вреда, причиненного работником ГБУЗ РА «АРДКБ» ФИО6, подлежит возмещению за счёт работодателя лица, причинившего вред, то есть за счёт ГБУЗ РА «АРДКБ». Причинно-следственной связи оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРКИБ» со смертью ФИО14 не установлено.

В возражениях на исковое заявление третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора – врач-хирург ГБУЗ РА «АРДКБ» (на тот момент заведующий хирургическим отделением) ФИО15 указал, что считает необоснованным привлечение его в качестве третьего лица, так как с его стороны нарушений должностных инструкций заведующего хирургическим отделением в отношении комплекса проведенного лечения и обследования больного ребенка ФИО13, не допущено. ДД.ММ.ГГГГ проведено необходимое диагностическое исследование – УЗИ органов брюшной полости и органов мочевыделительной системы, из заключения которого следовало, что патологических изменений брюшной полости в ходе исследования выявлено не было. Им был созван консилиум врачей-хирургов хирургического отделения, на котором было принято решение об оперативном лечении данного больного с соответствующей записью в истории болезни. Оперативное лечение им было поручено лечащему врачу высшей квалификационной категории ФИО6, ассистентом была назначена врач-хирург ФИО17 На операции был выявлен гангренозно-перфоративный аппендицит, осложненный развитым фибринозно-гнойным перитонитом с некрозом участка тонкого кишечника. Согласно пояснениям патологоанатома ФИО18, проводившей впоследствии вскрытие трепа ребенка ФИО13, о предположительных сроках давности патологического процесса, следовало, что данный процесс был продолжительностью не менее 10-12 дней. Считает, что смерть ребенка ФИО13 наступила в результате тяжелого гнойного заболевания органов брюшной полости, во время не диагностированного на этапе лечения в ГБУЗ РА «АРКИБ» г. Майкопа, где ребенок находился более семи дней с неустановленным диагнозом и жалобами, при которых необходимо было провести безотлагательную консультацию детского хирурга. Из истории болезни ФИО13 в ГБУЗ РА «АРКИБ» г. Майкопа следовало, что последний ежедневно жаловался на боли в животе, повышение температуры, периодическая рвота и т.д. Больной получал антибактериальную терапию, инфузионную терапию, дважды с ухудшением состояния переводился в реанимационное отделение инфекционной больницы, что привело к сглаживанию клинических проявлений хирургического заболевания, с последствиями которого столкнулись врачи хирургического отделения ГБУЗ РА «АРДКБ», а некоторые их последствий данного заболевания оказались необратимыми (такие как некроз участка тонкого кишечника). Считает, что вины детских врачей-хирургов хирургического отделения ГБУЗ РА «АРДКБ» г. Майкопа, включая его самого, как заведующего хирургическим отделением, в смерти больного ФИО13, не имеется.

В возражениях на исковое заявление третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора – детский врач-хирург хирургического отделения ГБУЗ РА «АРДКБ» ФИО6 указал, что имеет стаж работы детским хирургом 44 года. Он признаёт и признавал, что показания к операции были поставлены не сразу, но не по его вине, а по причине смазанной, искаженной и атипичной клинической картины болезни, которая явилась следствием залеченности больного в ГБУЗ РА «АРКИБ». И все равно они уложились в допустимые сроки постановки диагноза (по последним нормативным данным 2016 года ЦОЛИУВ кафедры детской хирургии заведующий профессор ФИО19 – допустимо динамическое наблюдение до суток). Такого тяжелого аппендикулярного перитонита он за годы своей работы ни разу не встречал и за 1-2 суток, как утверждает эксперт ФИО16 он возникнуть никак не мог, о чём он многократно утверждал и пытался доказать следователю, для которого решающее значение имело заключение эксперта. Считает, что перитонит был очень давним, возможно, даже он возник до поступления ребенка в ГБУЗ РА «АРКИБ» - 12 суточный (что соответствует при сопоставлении анамнеза заболевания и увиденной картины живота на операции). Считает, что сделал для больного всё, что мог.

Определением Верховного Суда Республики Адыгея от ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело № передано для дальнейшего рассмотрения в Шовгеновский районный суд Республики Адыгея.

ДД.ММ.ГГГГ истцы ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 обратились с исковым заявлением к ответчикам ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» о компенсации морального вреда, причиненного близким родственникам, в результате смерти ребенка, и понесенных по делу судебных расходов.

В обоснование своих исковых требований истцы пояснили, что они являются близкими родственниками умершего по вине ответчиков несовершеннолетнего ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Так, истица ФИО10 – родная бабушка умершего ребенка, которая совместно проживала с ним в одном доме, со дня его рождения и до дня смерти, принимала непосредственное участие в его воспитании. Более того, на момент его смерти он являлся её долгожданным, первым и единственным внуком.

Истица ФИО11 – его родная тётя, которая также принимала участие в его воспитании и которая непосредственно находилась с ним в больнице весь период его болезни, вплоть до его смерти, которая произошла фактически на её глазах.

Истцы ФИО12 и ФИО12 – родные дедушка и бабушка умершего ребенка, которые хотя и не проживали с ним совместно в одном доме, тем не менее, принимали активное участие в его воспитании и развитии.

Все они, являясь близкими родственниками ребенка, горячо любили его и принимали близко к сердцу всё, что с ним связано, в частности, очень сильно переживали по поводу его тяжелейшего состояния в период болезни.

Гибель родного им ребенка в столь юном возрасте стала для них ударом и глубоко потрясла их. Его смерть является для них невосполнимой утратой, которую в нравственном смысле невозможно оценить.

На основании ст. ст. 151, 1064, 1101 ГК РФ, истцы просят взыскать с ответчиков ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» в их пользу в счёт компенсации морального вреда по 500 000 (пятьсот тысяч) рублей каждому из родственников, а всего в размере 2 000 000 (двух миллионов) рублей. Кроме того, просят взыскать с ответчиков в их пользу понесенные по делу судебные расходы по оплате услуг представителя и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в общей сумме 5 700 рублей. Также истцы ходатайствуют объединить в одно производство их исковое заявление с находящимся в производстве суда гражданским делом № по иску ФИО8 и ФИО9 к ответчикам о компенсации морального вреда, причиненного родителям, смертью ребенка, штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 50% от присужденной судом в пользу потребителя суммы, и судебных расходов, для совместного рассмотрения.

Определением Шовгеновского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело № по исковому заявлению ФИО8 и ФИО9 к ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» о компенсации морального вреда, причиненного родителям смертью ребенка, штрафа за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя и судебных расходов объединено в одно производство для совместного рассмотрения и разрешения с гражданским делом по исковому заявлению ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 к ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» о компенсации морального вреда, причиненного близким родственникам, в результате смерти ребенка, и понесенных по делу судебных расходов.

В судебном заседании представитель истцов ФИО1 уточнила исковые требования в части взыскания судебных расходов и пояснила, что истцами ФИО8 и ФИО9 понесены расходы по оплате услуг представителя в общей сумме 40 000 (сорок тысяч) рублей, которая включает в себя: изучение документов и материалов дела, подготовку искового заявления, и участие в суде первой инстанции, в том числе, в Верховном Суде Республики Адыгея, с учётом сложности и длительности рассмотрения дела и количества судебных заседаний. Кроме того, они понесли расходы по оформлению доверенности у нотариуса в размере 2 400 (две тысячи четыреста) рублей. Истцами ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 также понесены расходы на представителя в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей, который складывается из: изучения документов, материалов дела, подготовки искового заявления и участия в суде первой инстанции, исходя из категории, сложности настоящего дела, длительности его рассмотрения и количества судебных заседаний. Помимо этого, ими понесены расходы по оплате услуг нотариуса в общей сумме 5 700 рублей. Указанные расходы просила взыскать с ответчиков в пользу истцов в полном объёме.

Исковые требования в части компенсации морального вреда, и штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 50% от присужденной судом в пользу потребителя денежной суммы, поддержала и просила суд удовлетворить их в полном объёме. При этом, пояснила суду, что проведенной в рамках настоящего гражданского дела комиссионной судебно-медицинской экспертизой подтверждена прямая причинно-следственная связь между виновными действиями обоих ответчиков и наступившими последствиями в виде смерти малолетнего ребенка. Имеющимися в деле доказательствами вина ответчиков доказана в полном объёме, в связи с чем, компенсация морального вреда подлежит возмещению в полном объёме, с учётом причинённых истцам нравственных и физических страданий, в результате потери их любимого сына и внука. Считает, что из Заключения проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы следует, что в наступлении для ребенка неблагоприятного исхода в равной степени виноваты оба ответчика, как ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница», так и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница», в связи с чем, считает необходимым распределить обязанность по выплате компенсации морального вреда в равной мере между обоими ответчиками. Кроме того, полагает, что непосредственно Заключением судебно-медицинской экспертизы, проведенной по делу, подтверждается оказание ответчиками некачественных медицинских услуг, что, в соответствии с нормами Закона РФ «О защите прав потребителей» правомерно влечет за собой последствия в виде взыскания штрафа, за отказ в добровольном порядке удовлетворить требование потребителя медицинских услуг.

В судебном заседании главный врач ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» ФИО3 признала исковые требования в части компенсации морального вреда, не согласившись с заявленным истцами размером компенсации морального вреда, полагая его завышенным. При этом пояснила, что, несмотря на то, что её подчиненные при поступлении малолетнего Шовгенова Махмуда во вверенную ей больницу, следуя стандартам оказания медицинской помощи, выполнили в основном весь комплекс необходимых медицинских манипуляций для установления ему правильного диагноза и его дальнейшего излечения, включая диагностические мероприятия и проведение сложнейшей операции, однако при этом, врачи ГБУЗ РА «АРКДБ» действительно допустили дефекты оказания медицинской помощи. Считает, что в неблагоприятном исходе заболевания ребенка помимо их вины, имеется также вина ГБУЗ РА «АРКИБ», что подтверждается, в том числе, и проведенной по делу судебно-медицинской экспертизой, в связи с чем, полагает, что размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию, должен быть распределен между ответчиками в равных долях, т.е. взыскан по 50% с каждого ответчика. Также считает завышенным размер судебных расходов, понесенных истцами по делу, который просила снизить до разумных пределов.

Представитель ответчика ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» по доверенности – ФИО2 исковые требования в части компенсации морального вреда признала, не согласилась лишь с заявленным истцами размером. Просила также снизить размер судебных расходов по оплате услуг представителя, считая его завышенным.

В судебном заседании главный врач ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» Долинный С.В. исковые требования о компенсации морального вреда признал частично, пояснив, что оценивает вину сотрудников вверенной ему больницы всего в размере 10% от общего размера причинённого вреда здоровью и жизни ребенка, полагает, что действия его подчиненных по оказанию медицинской помощи малолетнему ФИО13 были последовательными и правильными, они действовали исключительно в рамках стандартов оказания медицинской помощи, в целом, не нарушая их, единственным дефектом оказания ими медицинской помощи он может назвать то, что они не сделали ему УЗИ, хотя, считает, что это бы не изменило ситуацию, поскольку в детской больнице ему сделали УЗИ и ничего не обнаружили. В остальном же алгоритм их действий точно соответствовал установленным стандартам оказания медицинской помощи, и первоначально установленному диагнозу – «кишечная инфекция», который считает поставленным верно. Как только они заподозрили острую хирургическую патологию, они сразу же перевели ребенка в детскую больницу с подозрением на кишечную непроходимость. Как только они заподозрили у ребенка кишечную непроходимость, они сразу в это же день направили его на консультацию хирурга в ГБУЗ РА «АРКДБ». Кроме того, поскольку перитонит развивается в течение двух-трех дней, считает, что перитонит развился у ребенка намного позднее, не более, чем за один день до перевода ребенка в ГБУЗ РА «АРКДБ», в связи с чем, они уложились в срок, и не нарушили стандартов оказания медицинской помощи. Полагает, что основная вина лежит на ГБУЗ РА «АРКДБ», что подтверждается проведенной в рамках уголовного дела судебно-медицинской экспертизой, самим уголовным делом, а также признанием своей вины хирургом ФИО6 В связи с этим, считает, что ГБУЗ РА «АРКИБ» должна возместить истцам лишь 10% от общего размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию. Кроме того, не согласен с заявленным истцами размером компенсации морального вреда, полагая его чрезмерно высоким, не соответствующим нравственным страданиям и переживаниям истцов, и подлежащим снижению. Считает также, что судебные расходы, понесенные ФИО8 и ФИО9, подлежат возмещению в полном объёме, в то время как расходы, понесенные ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12, необоснованно и не подлежат удовлетворению.

Представитель ответчика ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» по доверенности – ФИО5 также признала исковые требования о компенсации морального вреда в части, полностью поддержав доводы главного врача больницы ФИО4.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора – ФИО15 в судебное заседание не явился, письменно ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие.

В соответствии с ч. ч. 3 и 5 ст. 167 ГПК РФ, суд считает возможным дело рассмотреть в отсутствие третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

В судебном заседании третье лицо на стороне ответчика ГБУЗ РА «АРКДБ», не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора – детский врач-хирург ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая детская больница» ФИО6 стаж работы детским хирургом у которого 45 лет, пояснил, что аппендицит далеко не безопасное болезнь. Она даёт всегда смертность. По его словам, ежегодно в стране умирает 5 000 больных с аппендицитом. Он хочет привести цифры этой смертности. У этого ребёнка даже при правильном лечении, на его взгляд, не имелось шансов чтобы выжить. Общая летальность у нас в стране 0-2% у взрослых и детей. Если аппендицит лопается, ещё нет перитонита, летальность или смертность увеличивается до 4-6%, это статистика Москвы. При диффузном локальном перитоните ограниченном, это если аппендицит только лопнул и перитонит только сутки идёт, одни сутки процесс ещё ограничен, уже смертность повышается от 5 до 10%. А на фоне диффузного распространенного тяжелейшего перитонита, смертность достигает 25-30%. Это при лечении этого больного. То есть получается, что смертность от начального 2 и 30% составляет где-то в 130 раз выше, смертность больше, чем в 100 раз. Настолько это опасная болезнь. Поэтому ещё неизвестно, на его взгляд, если бы они вылечили его даже и всё сделали, как говорится вовремя, что этот ребёнок бы выжил. У него таких, три случая в его практике было, те двое детей поправились, конечно, через несколько операций, потому что такие аппендициты одной операцией не вылечиваются, всегда имеются осложнения, которые требуют повторных операций, иногда и двух операций. Если бы ребёнка ФИО13 перевели к ним не 28 или 29 января, а, к примеру раньше, сразу 22, 23 января у ребёнка был шанс остаться живым, шанс всегда есть, но статистика такая, что даже если при правильном лечении такая высокая смертность, что просто человеческий организм не выдерживает такого тяжёлого процесса. Операция была проведена 28 января, через 27 часов, после поступления ребенка в детскую больницу, началась операция в 15:15 часов плюс 4 часа в 19:15 часов – закончилась, 4 часа длилась операция. После операции ребёнок был ещё жив, 6 суток, на 6-е сутки ребенок умер. Во-первых, до операции не было уверенности, что у ребенка аппендицит, или кишечная непроходимость. Просто они заподозрили острый гнойный процесс. Но когда его посмотрели под симбиозом, он больше реагировал с правой стороны. Поэтому и подумали, скорее, всего, аппендицит, но 100% уверенности, что это – аппендицит, у них не было. Может быть и другая патология, которая может давать такую картину. Гнойный мезаденит может давать, может давать первичный перитонит, может быть такая патология, как врожденный порок развития, который также как аппендицит протекает, перфорируется, потом возникает перитонит. Они пошли на операцию, просто аппендицит под вопросом, исключить нельзя было. Такая была тактика. После того, как посмотрели ребенка под симбиозом, они собрали консилиум, все врачи-хирурги, и решили, что нужно брать и оперировать. Хотя мнение такое было, что может быть аппендицит, скорее всего аппендицит. Вот такой был диагноз. Считает, что если бы раньше ребенок к ним попал, то шансы выжить у него были, чем раньше бы попал, тем больше шансов было у него поправиться. На операции был тяжелейший гнойный процесс выявлен, затронул гнойный процесс весь тонкий кишечник, множественные гнойники, петли кишечника они из-за давности процесса были склеены, перепалены, спайки были, спайки были грубые, то есть ни одного-двух-трёх-дневного процесса, спайки недельные грубо говоря, смело можно сказать, которые все приходилось разделять, между ними были гнойники, между ними был гнойный сальник, то есть недельный перитонит. Его личное мнение, что ребёнок с аппендицитом поступил в инфекционную больницу уже, но, когда лопнул аппендицит, он точно не может сказать, но, конечно, до 27 числа он лопнул. Ведь эксперты на вскрытии были, представители обоих больниц, ФИО18 Со слов участвующих на вскрытии ему известно, что был перитонит 7 - 10 дневный. Это было сказано на вскрытии, а в протоколе ФИО16 написала 1 - 2 дня, хотя она не присутствовала на вскрытии, она только гистологический материал смотрела. Все коллеги, которые были на вскрытии, они тоже с ним согласны, что перитонит давний, минимум неделя, а, возможно, и больше. Потому что ребёнок поступил в инфекционную больницу с типичной клиникой острого аппендицита для этого возраста, жалобы такие же. Конечно, и при кишечной инфекции могут быть такие симптомы, но они очень типичны и для аппендицита. Считает, что, безусловно, консультация хирурга должна была быть проведена, в момент поступления ребенка в инфекционную в больницу, в тот же день. У них есть такая установка, если у матери были жалобы до поступления маленьких детей в больницу на боли в животе, что всех детей они консультируют хирургу, стараются, по крайней мере, консультировать хирургу.

В судебном заседании третье лицо на стороне ответчика ГБУЗ РА «АРКИБ», не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора - врач ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница», стаж работы в районе 24 лет – ФИО7 пояснила, что при поступлении ребенка ФИО13 в инфекционную больницу, она была его лечащим врачом. Она начала лечить ему кишечную инфекцию, ему была назначена антибактериальная инфузионная терапия, в связи с тем, что были признаки интоксикации, ему поставили катетер. Улучшений не было, на третий день перевели ребёнка в реанимацию. За всё время наблюдения пока ребёнок находился у них, признаков острого живота, доскообразного живота у ребёнка не было, поэтому хирург не привлекался. Из реанимации он был переведён в отделение, и в понедельник, в связи с тем, что у него сохранялись признаки интоксикации, периодические подъёмы температуры, ухудшение его анализов крови, снова был переведён в реанимацию. В связи с этим же было заподозрено, что у ребёнка какие-то проблемы, сделана рентгенография грудной клетки. Ребёнок поступил к ним ДД.ММ.ГГГГ, а рентген был сделан ДД.ММ.ГГГГ. Рентген делается при подозрении на хирургическую патологию. Они заподозрили это только 27 числа спустя 8 дней после его поступления в больницу, после чего, ему был сделан рентген, и на основании того, что показал рентген, его с подозрением на кишечную непроходимость перевели в детскую больницу. Если в первые три дня после поступления ребенку лучше не становится, и его состояние не улучшается, а ухудшается, они должны созвать консилиум врачей, но они его не созывали. Ребёнок осматривался тремя разными врачами, в том числе, дежурными. Она прислушивалась к своему мнению, и к мнению заведующей отделения, и рентгенолог его осматривал. У него была интоксикация, ему проводилась антибактериальная инфузионная терапия, в связи с тем, что не было улучшения, завотделения ФИО21 осмотрела и перевела его в реанимацию. В реанимации ребёнка расценили как средней тяжести, и он был спущен назад в отделение. Признаки интоксикации у него были, понос был. Она не признаёт свою вину по оказанию лечения непосредственно данному ребёнку ФИО13 Считает, что делала всё правильно. Для исключения не только аппендицита, но и другой возможной хирургической патологии сделали рентген брюшной полости 27 января через 8 дней после поступления в больницу. С хирургом до 27 января она не консультировалась. Не было доскообразного живота у ребёнка, поэтому хирургической патологии не подозревалось у ребёнка. Симптомы доскообразного живота – это симптомы раздражения, признаки острой хирургической патологии. Рентген решили сделать 27 января, потому что ему лучше не становилось, потому что анализы крови ухудшались. Улучшения не было, и до 27 января рентген не делали, а не сделали раньше, потому что при кишечной инфекции может присутствовать и интоксикация, могут присутствовать боли в животе. Если исключить кишечную инфекцию, других предположений у неё не было. Да, длительный период времени кишечная инфекция у ребёнка может быть без улучшений. Подозрения, что это не кишечная инфекция, что это другой диагноз, у неё не возникало. Она считала, что это кишечник болит и всё, и надо лечить только в этом направлении. Других возможных заболеваний она не предполагала.

Свидетель ФИО22 в судебном заседании пояснила, что она подруга истицы ФИО8, а с её золовкой истицей - ФИО11, они вместе работали. Они с семьёй истцов дружат семьями уже пять-шесть лет, плотно общаются, каждый день практически они виделись с ребёнком и с родителями ребёнка. Трагедия произошла в январе месяце 2015 года. Ребёнок был первым ребёнком в семье, тем более поженились они поздновато, поэтому ребёнок был долгожданный. Ребёнок был здоровый, весёлый. В январе месяце ребёнку стало плохо, он заболел, и его положили в больницу. Его мать ФИО8 тогда была уже на 8 месяце беременности, она ждала второго ребёнка на тот момент, поэтому, в силу своего положения, с ребёнком в больнице она находиться не могла, и поэтому с ним находилась её золовка ФИО11. С Людой они созванивались каждый день, она постоянно по телефону рыдала, переживала. ФИО8 была вообще не в себе, никакая, тоже плакала всё время. Потом, произошло это ДД.ММ.ГГГГ, утром рано ей позвонила сама Л. и сообщила о трагедии, которая случилась, что ребёнка уже нет. Она рыдала, в слезах вся была. Они поехали в Майкоп, забирать ребенка. Она в этот момент находилась в машине с ФИО8, когда они подъехали к моргу ребёнка забирать. На словах не передать, это трагедия была для всей семьи. Муж Славик тоже никакой был, ведь это – их первый ребёнок. ФИО8 находилась в ужасном состоянии. Слёзы лились, не в себе она была, ей было плохо. Она опасалась как за состояние здоровья ФИО8, так и за состояние ребёнка, которого она ждала. И физические, и нравственные страдания ФИО8 переживала. Когда уже привезли домой тело ребёнка, во время похорон, она сидела с ней рядом, держала её за руку, она вся дрожала, белая совсем была, плохо ей становилось. Предобморочное состояние у неё было. Целую неделю они были там с мужем. ФИО9 мужчина, но она, наверное, первый раз видела его слёзы в тот момент, особенно вовремя похорон, он не в себе был никакой, рыдал, таблетки принимал какие – то. Она лично ему несколько раз успокоительные таблетки давала. Это трагедия не только для семьи Ш-вых, но и для её семьи тоже.

Свидетель ФИО23 в судебном заседании пояснил, что истец ФИО9 – его близкий друг. В тот момент, когда их ребенок заболел, он с ним постоянно был и в больницу с ним вместе ездил. Славик ему рассказывал, что врачи говорят, когда операцию делали, он там был с ним в больнице. Он даже стоял когда из операционной ребенка переводили в реанимацию. Это трагедия, которую словами не передать. Отец рыдал как маленький мальчик. Он его никогда раньше не видел в таком состоянии до этого. Это был их первый ребёнок, как раз больше месяца оставалось, второго ждали. Они постоянно вместе, он, как любой нормальный человек, мечтал, что у сына ФИО13 появится брат, и будет всё по-другому, планы ставил, а потом вот так случилось, все планы рухнули. Когда ребенку операцию сделали, он уже больше настроился на лучшее, обнадёживал себя, ему сказали, что всё будет хорошо, может годик инвалидом будет, сказали, что кишку укоротили что ли, надеялись на лучшее. Смерть ребенка была неожиданной для него. Он ему под утро позвонил, так поздно, что он уже понял, что что-то не то, когда поднял трубку, он попросил его поехать с ним в город и привезти мальчика, сердце не выдержало, мальчик скончался. Состояние здоровья, конечно, плохо было ему, вообще он со дня в день что-то причитал, говорил, плакал как ребёнок, успокаивали его, естественно, и матери плохо было, она на 7 или на 8 месяце беременности была, ей тоже тяжело было. Конечно, он переживал за состояние жены в этот момент. И мать у него уже в возрасте, говорил, что, наверное, моя мать не выдержит такого удара, она тоже чуть не умерла, всё время плакала, успокаивали её. Они сами тоже плакали как дети, потому что этого ребёнка хорошо знали, на руках носили, вообще видели, как он рос с рождения.

Свидетель ФИО24 в судебном заседании пояснил, что истец ФИО9 – его близкий друг. Он переживал, так как могут переживать родители, если своего ребёнка потеряют. Любой родитель переживает очень сильно. Он видел, что Славик был в неадекватном состоянии, ничего не понимал, что происходит вокруг него. У него этот ребёнок был первым, он всегда мечтал о сыне. Факт в том, что он очень сильно переживал, нервничал. Это был большой удар для него, и для его семьи, для родителей, для сестры. Он их изначально возил в больницу в Майкоп. Он рядом постоянно находился со Славиком, видел, как он переживал. Его жена была беременна на 7-8 месяце, её не пускали в хирургию, когда оперировали ребенка. Сестра тоже вся измотанная ходила, ничего не понимала, а матери ФИО25 несколько раз скорую помощь вызывали, она в возрасте. Все, и он, в том числе, очень сильно переживали, и для них это был большой удар, как лично для его друга и его семьи, так и для друзей и родственников.

Свидетель ФИО26 в судебном заседании пояснила, что она соседка родителей ФИО8 – ФИО12 и ФИО12. Она была свидетелем трагедии, которая произошла в этой семье, это было большое потрясение для нас всех. Слышали, что ребёнок просто заболел, потом через какое-то время, 10 дней где-то прошло, и услышали, что его уже нет в живых. Конечно, для всех это было шоком, все не ожидали, все были в шоковом состоянии. Она по-соседски общается с П-выми, они уже пожилые, в возрасте. Они очень плохо переживали, это был их первый внук, единственный на тот момент. Они очень плохо его смерть перенесли, все плакали, все в шоке были, очень плохо было всем. Моральное состояние, понятно, что это удар для них. Физическое состояние тоже ужасное было, бабушка плакала всё время, дедушка всё время ходил по углам плакал, весь расстроенный. Бабушке очень плохо было, она всё время на таблетках, на успокоительных, давление у неё повышалось. Конечно, это их единственный внук, и они его потеряли. Состояние здоровья у них ухудшилось после этого, давление часто повышалось. Я ходила лично и давление мерила бабушке. У ФИО8, есть сёстры, они все в разных местах живут, приезжают к родителям. В это время она конечно, их видела, они все были в плохом состоянии, все плакали, испытывали сильнейшие переживания. Это словами даже не передать, что было. Все были в шоке, всем было очень плохо. Она как соседка, знала этого мальчика, ей было очень горестно, он играл с её сыном, они были ровесники. Этот ребенок приходил к ним домой. Словами не передать, как ей больно, очень больно, что так произошло.

Свидетель ФИО27 в судебном заседании пояснила, что истица ФИО11 – её невестка, которая лежала с ребенком в больнице, когда он заболел. Как она плакала, когда он умер, она не может этот момент передать. Истица ФИО10 – это мать невестки, и её соседка. В семье Ш-вых произошла трагедия, умер ребёнок. Они переживали очень сильно, бабушка так кричала, что приступы были. Она всё время плакала, давление поднималось, скорую помощь вызывали. У З.М., на тот момент, это первый и единственный внук был. З.М. 76 лет, ей было плохо, скорую вызывали, уколы делали, всё время давление поднималось. Как не плакать, они тоже плакали, они тоже нервничали, это был первый внук в доме, единственный. Они неожиданно узнали, у ребенка заболел животик, и его сразу направили в Майкоп. В Майкопе он лежал несколько дней в больнице. ФИО11 всё время плакала. ФИО8 беременна была, хотели другого ребёнка сохранить, и её в больницу не пустили вообще. Её невестка Люда с ним всё время была. Такой здоровый ребёнок был вообще, никто не ожидал. Врачи должны знать, должны найти же, что болит, где болит.

Свидетель ФИО28 в судебном заседании пояснила, что она близкая подруга истицы Люды ФИО20. Эту семью она знает уже 20 лет. Получилось так, что она явилась непосредственно свидетелем трагедии, поскольку они все у неё находились, все у неё жили в Майкопе. ФИО8 была на 8 месяце беременности, когда ребенка положили в больницу. Они все приезжали из аула Шовгеновского в <адрес>, и останавливались на ночь у неё. В инфекционную больницу она не приходила, просто была на телефоне, в общих чертах знала обо всём происходящем. А вот именно, когда в детскую больницу попал ребёнок, потом уже и она подъехала, проведать. У ребёнка болел животик, он показывал, что болит здесь. На следующий день или через день, он умер. Она поехала в больницу, когда уже шла операция, после которой Люду и ФИО8 на 8 месяце беременности пригласили в кабинет, и сказали, что уже всё как бы. После операции никаких шансов не давали, выживет или не выживет. Сказали, если что готовьтесь. И Люда легла с ребенком в реанимацию вместо матери, потому что боялись, что ФИО8 второго ребёнка потеряет из-за этого. ФИО8 была у неё дома, а Люда была с ними на телефоне. Люда с ребёнком была в реанимации с первого и до последнего дня, и он умер у неё на руках. Как только он умер, она ей первой позвонила и сказала, что он умер. Дальше была истерика, дальше просто всё. У ФИО8 было полуобморочное состояние, они не знали, что с ней делать. Люда переживала, кричала, плакала, орала, не знала, что ей делать, в ужасном состоянии была, сильно похудела. Физически она не в состоянии была работать, то есть она просила отпуск, ничего не могла, ни работать, ничего. Очень тяжело все это пережили. Все приезжали к ней до похорон и во время похорон и после. Славик – брат Люды от горя сильно сдал, он весь седой стал. Естественно, он плакал, естественно, кричал, единственный сын на тот момент был у него, поздний и долгожданный ребенок, он так хотел сына. Так получилось, что не стало его. Глубочайшая трагедия.

Свидетель ФИО18 в судебном заседании пояснила, что она является заведующей централизованным патологоанатомическим отделением ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая больница», общий стаж работы 19 лет, на руководящей должности 11 лет. Она присутствовала на вскрытии ребенка ФИО13, которое проводилось ДД.ММ.ГГГГ<адрес> работают не только с аутопсиями, к ним поступает операционный материал из стационаров РА, то есть из хирургических стационаров, гинекология и т.д. То есть перед этим, ДД.ММ.ГГГГ, её пригласила доктор, которая тоже обслуживает детскую больницу, т.к. к ним поступил материал на вырезку операционного материала – это была часть тонкого кишечника с брыжейкой, кажется червеобразный отросток с частью слепой кишки. То есть, они сначала исследовали послеоперационный материал – червеобразный отросток, и участок тонкой кишки от больного ФИО13 ещё при его жизни, до вскрытия. Конкретно на этот материал она давала гистологическое заключение – острый гангренозный перфоративный аппендицит. Гистологическое исследование № от ДД.ММ.ГГГГ. Некроз брыжейки тонкого участка кишечника и участка тонкой кишки. Гистологическое исследование № от ДД.ММ.ГГГГ. Протокол прижизненного патологоанатомического исследования состоит из 2 разделов – это описательная часть и заключение, она читает только заключение. Описательную часть вы можете поднять и посмотреть. Доктор пригласила её и говорит, смотри какой аппендицит, явно, что это гангренозный перфоративный аппендицит, омертвление самого аппендикса, и ещё из-за того, что был некроз кишечника, то есть части кишечника, он был резерцирован и поступил к ним на гистологическое исследование. Уже там было видно, что катастрофа достаточная, что катастрофе где-то несколько дней, то есть там процессу не одни сутки. За сутки такой вот процесс не развивается. Острый гангренозный перформативный аппендицит, который они поставили, так как к ним поступил тот материал, который ещё был у живого ребёночка. Они пишут, какая операция была проведена обязательно, потому что это имеет большое значение, то есть срединная лапаротомия, аппендэктомия, резекция участка тонкой кишки, наложение энтеростомы, резекция сальника; санация, дренирование брюшной полости. И осложнения основного заболевания: некроз брыжейки тонкого кишечника и участка тонкой кишки. Это по гестаисследуемому материалу, то есть это при жизни ребенка было проведено. Теперь следующее, разлитой фибринозно – гнойный перитонит. Оментит – это воспаление сальников. Спайки брюшной полости. То есть были уже сформированы спайки брюшной полости. Спайки – это когда фибрин, который выходит из сосудов, он в дальнейшем превращается в соединительную ткань, должно пройти какое-то время. Множественные межкишечные абсцессы левого брыжеечного синуса и между петлями тонкого кишечника. Осумкованый поддиафрагмальный абсцесс слева и периспленит. Диафрагмит, то есть это воспаление диафрагмы особенно слева и справа, как раз над печенью находится. Интоксикационный синдром: глубокая дистрофия миокарда, то есть это сердце, печень и почек, и отёк серозный внутренних органов и головного мозга. Это, как раз говорит об интоксикационном синдроме, который развился в результате перитонита. Какое время, этот перитонит развивался. Аппендицит находится справа, доктора, которые видели ребёнка, описывали, что есть отграниченные гнойные абсцессы слева. Даже если обычно это перпендикулярный абсцесс, то справа должен находиться гнойный очаг, и только потом это всё переходит в другие какие-то места. Чтобы образовались уже спайки, которые трудно отделяемые, это нужно не меньше 12-14 дней от начала заболевания. Потому что всё происходит стабильно. Если интересно, за сколько дней до поступления в детскую клиническую больницу из инфекционной больницы сформировался перитонит, то это где-то от 3 до 5 дней. Гангренозный аппендицит – это омертвление, поэтому клиника у ребёночка бывает соответствующая, то есть отмерли все нервные окончания. Поэтому не типичная клиника бывает для аппендицита. От 3 до 5 дней, чтобы сформировался перитонит до поступления в детскую больницу. Но это её мнение, по тому материалу, который поступил ещё прижизненно у ребёнка. Получилось так, что они ещё исследовали и операционный материал. Если бы этого не было, может она бы не могла об этом говорить. Бывает такое, что сначала к ней поступает операционный материал, потом они уже видят умершего больного, то есть это не первый раз. Конечно, они видят аппендициты, со всей республики к ним поступает, и с городской больницы к ним поступает, и с районной, то есть они уже насмотрелись очень много. Развитие аппендицита у ребёнка может быть, допустим, первичное – это жидкий стул и повышение температуры, интоксикационный сидром, должна быть произведена дифференциальная диагностика, которая, как она думает, совсем не была проведена. То есть развитие перитонита могло быть. Понимаете, могло ещё в Шовгеновской ЦРБ, потому что при поступлении в инфекционную больницу, всё равно проводилось достаточно адекватная хорошая антибактериальная терапия, потом дизинтоксикационная, и сроки допустим развития перитонита, они могли удлиняться. Потому что оцинкованный абсцесс, здесь она сказать не может точно. Ребенку продляли жизнь, естественно. То есть антибактериальная терапия не во вред ему пошла, во вред пошло то, что не было консультации хирурга, потому что дифференциальная диагностика должна быть проведена, это есть во всех руководствах, особенно для детей от 3 лет. Без операции – продлевают. Если антибактериальная терапия не проводилась, то вот эта катастрофа была бы раньше. Это её мнение. Согласно Практическому руководству по перитонитам, под редакцией ФИО25, все дети до 5 лет, с болями в животе с подозрением на острое хирургическое заболевание госпитализируются в хирургическое отделение. Но у ребенка превалировали не боли в животе, а всё-таки интоксикационный синдром, то есть температура, и плюс понос. Но здесь не было подозрения на острое хирургическое заболевание, но и не была проведена дифференциальная диагностика. Она вспоминала материалы дела, что ребенок достаточно долго находился в инфекционной больнице, с ДД.ММ.ГГГГ, и состояние ребёнка оставалось тяжёлым. У него был, достаточно выраженный лейкоцитоз. Как ей кажется, не было сделано УЗИ органов. Опять же она не может судить, это не в пределах её компетенции. Для того, чтобы настал гангренозный некроз кишечника, сколько времени нужно вообще, думает, двое, трое суток, если это вторичное поражение. Аппендицит с перитонитом мог начаться ещё на этапе Шовгеновской больницы. Ребёнок, который ест, пьёт и испражняется, может жить с перитонитом и с некрозом кишечника, так как некроз кишечника может развиться намного позже, чем возник перитонит. Перитонит развивается поэтапно, сначала серозный перитонит, он же не изначально гнойный или серозно-фибринозный. Они же ещё бывают разные, здесь мы видим перитонит, который развивается стадиально. Тот перитонит, который они нашли, то есть некроз кишечника тонкой кишки – это фибринозно-гнойный с некротичным компонентом. Это не стандарты, это морфология, а она судит по морфологии. Она морфолог, она не рассуждает, это то, что она видела. Например, когда прооперировали ребёнка, удалили ему аппендикс, резецировали часть кишечника, потом его лечат. А на вскрытии они видят, межкишечные, межпетлевые абсцессы. Время формирование которых – ещё до операции, это её мнение. Ревизия это не её компетенция. У ребенка всё было в плотных спайках, там даже описано. То есть ревизия, когда вы отделяете даже рыхлый инфильтрат, рыхлые спайки, то происходит десерозирование тонкой кишки, то есть здесь уже вопросы не к ней, а к хирургу. Здесь она тоже не рискнула бы судить, она же не знает, что видел хирург. То есть время формирования межпетлевых абсцессов, по её мнению, то, что она увидела на вскрытии, она уже сказала, от 12-14 суток. Также как и поддиафрагмальных абсцессов – это всё одного генеза – 12-14 дней. Тот перитонит, который они на вскрытии увидели, по её мнению, – это разлитой гнойный перитонит. Есть первичный перитонит, который развился, как следствие аппендицита, осложнившийся в перитонит. Есть вторичный постоперационный перитонит. Думает, что это был первичный, потому что справа ничего не было. Справа санация была проведена адекватно. Это не вторичный перитонит. Вот такие абсцессы не формируются за 7 дней, которые лежал ребёнок в детской больнице. Не могли плотные спайки за это время образоваться. Хирург подтвердит, что не могут образоваться такие плотные спайки, как те, которые описаны в протоколе. Точно не может сказать, был ли аппендицит у ребенка в инфекционной больнице с первого дня.

Выслушав доводы сторон, третьих лиц, свидетелей, исследовав материалы дела, суд считает, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Статей 25 Декларации прав и свобод человека и гражданина (принята Постановлением Верховного Совета РСФСР от ДД.ММ.ГГГГ №) провозглашено право каждого на квалифицированную медицинскую помощь в государственной системе здравоохранения.

Согласно ст. 41 Конституции РФ, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Оно включает в себя возможность получения гарантированного объема бесплатной медицинской и лекарственной помощи, а так же платных медицинских услуг сверх гарантированного объема.

В соответствии с п. 3, 4 ст. 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, а медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Согласно ст. 21 Федерального Закона № 323-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно ч. 1 статьи 37 Федерального закона РФ № 323-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

В силу п. 2 статьи 79 Федерального закона РФ № 323-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская организация обязана осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе, порядками оказания медицинской помощи и стандартами медицинской помощи.

Право граждан на охрану здоровья предоставлением доступной медико-социальной помощи, включающей, в том числе, лечебно-диагностическую помощь, гарантируется и обеспечивается государством (статьи 17, 20 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от ДД.ММ.ГГГГ №).

Гарантированный объем бесплатной медицинской помощи предоставляется гражданам в государственной и муниципальной системах здравоохранения в соответствии с Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи (части 3, 4 статьи 20 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан).

Оказание медицинской помощи финансируется за счет средств обязательного медицинского страхования в соответствии с базовой программой обязательного медицинского страхования, а также средств бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации, в соответствии с Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи (Статья 37.2 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан).

В силу п.п., 4, 5 ст. 10, п.п. 1-3 ст. 11 Федерального Закона РФ № 323-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Согласно п.9, 10 ст. 16 Федерального Закона РФ № 2326-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об обязательном медицинском страховании», застрахованные лица имеют право на возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ею обязанностей по организации и оказанию медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации; защиту прав и законных интересов в сфере обязательного медицинского страхования.

В соответствии с п.п. 2, 3 ст. 98 Федерального Закона РФ № 323-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленными законодательством Российской Федерации.

В силу положений статьи 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно п.1 ст. 1068 ГК РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии со ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица, вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Применительно к медицинской помощи вопрос о качестве оказанных пациенту (потребителю) услуг ставится не сам по себе, а, как правило, в связи с наступлением тех или иных неблагоприятных последствий, как платного, так и бесплатного лечения.

Соответственно, в этом случае, спор переходит в плоскость возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью пациента (ст. 1084 ГК РФ).

Кроме того, поскольку по рассматриваемому спору установлено, что ребенок истцов имел в любом случае право на получение медицинских услуг, как в ГБУЗ РА «АРКДБ», так и в ГБУЗ РА «АРКИБ», в рамках обязательного страхования, то к спорному правоотношению также подлежат применению положения Закона РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О защите прав потребителей».

В данном случае, договор заключается между соответствующим отделением Фонда обязательного медицинского страхования и медицинским учреждением об оказании медицинских услуг, оказываемых по программе ОМС.

При этом, учитывая, что отношения между пациентом и лечебным учреждением регулируются еще и Законом РФ «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации», то есть признаны действующим законодательством договорными и возмездными, что подтверждается страховым полисом, и должны соответствовать стандартам качества, то на эти отношения распространяется Закон РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О защите прав потребителей».

Письмом №.1-и от ДД.ММ.ГГГГ Федеральный Фонд обязательного медицинского страхования установил основные понятия и критерии оценки качества медицинских услуг. Одним из пунктов основных понятий и критериев оценки качества медицинских услуг является оказание застрахованному медицинской помощи ненадлежащего качества: невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.).

Согласно позиции Верховного Суда РФ, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № от ДД.ММ.ГГГГ, к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

С учетом положений статьи 39 Закона «О защите прав потребителей», к отношениям, возникающим из договоров об оказании отдельных видов услуг с участием гражданина, последствия нарушения условий которых не подпадают под действие главы III Закона, должны применяться общие положения Закона «О защите прав потребителей», в частности, о праве граждан на предоставление информации (статьи 8 - 12), об ответственности за нарушение прав потребителей (статья 13), о возмещении вреда (статья 14), о компенсации морального вреда (статья 15), об альтернативной подсудности (пункт 2 статьи 17), а также об освобождении от уплаты государственной пошлины (пункт 3 статьи 17), в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 14 Закона РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О защите прав потребителей», вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме.

Изготовитель (исполнитель, продавец) освобождается от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил использования, хранения или транспортировки товара (работы, услуги).

Согласно ст. 15 Закона РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О защите прав потребителей», моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Названная норма, действительно, одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда прямо предусматривает наличие вины причинителем вреда (исполнителя услуги).

Из системного анализа вышеуказанных правовых норм следует, что ответственность за вред, причиненный недостатками оказанной медицинской помощи, наступает при совокупности следующих условий: наступление вреда, противоправность поведения причинителем вреда, причинная связь между этими двумя элементами.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению в рамках рассматриваемого спора, являются: факт причинения истцам морального вреда и его размер; противоправность действий (бездействий) работников ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ» (невыполнение или ненадлежащее выполнение ими своих должностных обязанностей при оказании медицинской помощи ребенку истцов); причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) работников ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ» и причиненным истцам моральным вредом; в чем выразились нравственные страдания истцов.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих доводов и возражений.

В порядке ст. ст. 12, 56 ГПК РФ, обязанность доказывания вышеуказанных обстоятельств возложена судом на истцов.

Как установлено в судебном заседании, не оспаривалось сторонами и подтверждается свидетельством о рождении, свидетельством о заключении брака, паспортами, ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлся сыном истцов ФИО8 и ФИО9.

Судом установлено, что ребенок истцов ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлся застрахованным лицом, что подтверждено Полисом обязательного медицинского страхования № серии 01 04 7240165 от ДД.ММ.ГГГГ, выданным ФЗАО МСК «Солидарность для жизни» в РА а. Хакуринохабль.

Соответственно, ФИО13 имел право на бесплатное медицинское обслуживание в рамках программы ОМС.

В соответствии со ст.38 Конституции РФ, забота о детях – обязанность родителей.

В силу ст. 56 Семейного кодекса РФ, ребенок имеет право на защиту своих прав и законных интересов, которые осуществляют родители или законные представители.

Согласно ст. 28 ГК РФ, и ст. 64 Семейного кодекса РФ, законными представителями несовершеннолетних, не достигших 14-ти лет (малолетних), являются родители, усыновители, опекуны.

Гражданский Кодекс Российской Федерации устанавливает, что определенные сделки малолетние могут самостоятельно совершать не с момента рождения, а по достижении 6 лет. Следовательно, до достижения 6 лет дети не могут совершать никаких юридически значимых действий, т.е. признаются полностью недееспособными.

На основании ст.20 Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», медицинские вмешательства несовершеннолетним без согласия родителей (законных представителей) допускаются только по экстренным показаниям, для устранения угрозы жизни человека и если его состояние не позволяет выразить свою волю.

Таким образом, из системного анализа вышеприведенных правовых норм следует, что ФИО13, будучи недееспособным, в силу своего малолетнего возраста, не мог осуществлять свои права, в частности, на бесплатное медицинское обслуживание, а обязанность по их осуществлению, в силу закона возложена на его родителей.

Соответственно, потребителями медицинских услуг в рамках программы обязательного медицинского страхования, в данном случае, являются его родители – ФИО8 и ФИО9

Судом установлено, что ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, заболел 16.01.2015г. Родители обратились по месту жительства в Шовгеновскую ЦРБ, где он был осмотрен. Затем он амбулаторно получал лечение в соответствии с выставленным диагнозом: «острая кишечная инфекция».

19.01.2015г., в 16 часов 50 минут, то есть на 4-е сутки от начала заболевания, по направлению Шовгеновской ЦРБ ФИО13 поступил в ГБУЗ РА «АРКИБ» в <адрес> Республики Адыгея, госпитализирован с диагнозом: «острая кишечная инфекция, синдром гастроэнтерита».

22.01.2015г. совместно с заведующим отделением ФИО13 выставлен клинический диагноз: «Острая кишечная инфекция неуточненной этиологии, синдром гастроэнтерита среднетяжелая форма. Осложнение: токсикоз 1 ст., эксикоз 1 ст.».

23.01.2015г. на 4-е сутки нахождения в стационаре и на 7-е сутки от начала заболевания, состояние ФИО13 ухудшилось. В 9 часов 40 минут ФИО13 переведен в реанимационное отделение. При этом, в 17 часов 30 минут того же дня ФИО13 необоснованно переведен из реанимационного отделения обратно в инфекционное отделение.

26.01.2015г. ФИО13 повторно переведен в отделение реанимации, в связи с тяжестью состояния обусловленного лихорадкой, токсикозом и эксикозом.

27.01.2015г. в ГБУЗ РА «АРКИБ», в связи с тяжестью состояния, лихорадкой, вздутием и болезненностью живота, ФИО13 впервые выполнено рентгенологическое исследование органов брюшной полости, по результатам которого установлено наличие признаков кишечной непроходимости (наличие в тонком и толстом кишечнике единичных горизонтальных уровней – «чаш Клойбера»).

В этот же день 27.01.2015г. на 11 сутки от начала заболевания, при дальнейшем ухудшении состояния ребенка, появлении признаков кишечной непроходимости, ФИО13 был консультирован хирургом и переведен в хирургическое отделение ГБУЗ РА «АРКДБ» в г. Майкопе Республики Адыгея с диагнозом: «Острая кишечная инфекция. Острая кишечная непроходимость».

28.01.2015г. в 13 часов 15 минут консилиумом врачей ГБУЗ РА «АРКДБ» ФИО13 выставлен предварительный диагноз: «острый аппендицит? перитонит?».

В этот же день 28.01.2015г. в 15 часов 15 минут, через 28 часов после поступления в хирургическое отделение, ФИО13 поднят в операционную для выполнения хирургического вмешательства.

В этот же день 28.01.2015г. в период времени с 15 часов 15 минут по 19 часов 15 минут ФИО13 проведена операция «Срединная лапаротомия. Аппендектомия. Разделение спаек. Резекция участка тонкой кишки. Наложение энтеростомы. Резекция некротизированного сальника. Санация и дренирование брюшной полости». Выставлен послеоперационный диагноз: «острый гангренозно-перфоративный аппендицит. Разлитой фибринозно-гнойный перитонит. Множественные межкишечные абсцессы. Некроз брыжейки тонкого кишечника и участка тонкой кишки. Тифлит. Оментит.».

После операции ФИО13 переведен в реанимационное отделение, где состояние оставалось тяжелым с отрицательной динамикой, и 03.02.2015г. в 07.00 часов констатирована его смерть.

Как следует из экспертного заключения экспертной оценки качества оказания медицинской помощи заведующей 1 отделением ГБУЗ РА «АРКИБ» - ФИО5 от 10.03.2015г., проведенной в ГБУЗ РА «АРКИБ», лечебно-диагностические мероприятия больному с острой кишечной инфекцией проведены своевременно и в полном объёме, в соответствии с утвержденными стандартами оказания медицинской помощи. Рекомендации врачам ГБУЗ РА «АРКИБ»: привлекать руководство больницы к участию в осмотре, обследованию и лечению тяжелых и диагностически неясных больных в профильных отделениях.

Как следует из протокола № патологоанатомического вскрытия трупа ФИО13 от 24.02.2015г., вскрытие проведено в ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая больница» 03.02.2015г. Паталогоанатомический диагноз. Основное заболевание: Острый гангренозный перфоративный аппендицит (гистологическое исследование № от 29.01.2015г.) Операция: Срединная лапаротомия, аппендектомия, резекция участка тонкой кишки, наложение энтеростомы, резекция сальника, санация, дренирование брюшной полости (28.01.2015г.). Осложнение основного заболевания: Некроз брыжейки тонкого кишечника и участка тонкой кишки (гистисследование № от 29.01.2015г.). Разлитой фибринозный перитонит. Оментит. Спайки брюшной полости. Множественные межкишечные абсцессы (левого брыжеечного синуса, между петлями тонкого кишечника). Осумкованный поддиафрагмальный абсцесс слева, периспленит. Диафрагмит. Интоксикационный синдром: гемморагический перикардит, глубокая паренхиматозная дистрофия миокарда, печени, почек; серозный отёк внутренних органов и головного мозга… Совпадение клинического и патологоанатомического диагнозов… Причина смерти: интоксикационный синдром.

Согласно выводам Протокола заседания врачебной комиссии по разбору случаев смерти в ГБУЗ РА «АРКДБ» № от ДД.ММ.ГГГГ, при разборе случаев смерти ребенка ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, выявлены дефекты качества оказания медицинской помощи, повлиявшие на исход заболевания:

-при поступлении ребенок не осмотрен в состоянии медикаментозного сна;

-в день поступления хирургическая патология органов брюшной полости ошибочно исключена;

-при УЗИ и рентгенологическом обследовании не выявлены изменения в брюшной полости;

-недооценка тяжести состояния ребенка, из-за чего, он не был сразу госпитализирован в РАО.

Согласно выводам рецензента на историю болезни № больного, находящегося на лечении в хирургическом отделении, непосредственной причиной смерти является полиорганная недостаточность, в результате выраженного интоксикационного синдрома. Длительно проводимая антибактериальная интенсивная терапия в ГБУЗ РА «АРКИБ», смазала клиническую картину заболевания, что послужило поздней диагностике. Смерть условно предотвратима.

На этапе лечения в ГБУЗ РА «АРКИБ» были отмечены замечания главным внештатным хирургом Министерства здравоохранения Республики Адыгея, Актом проверки Министерства здравоохранения РА №-д/р от ДД.ММ.ГГГГ:

-за всё время лечения в ГБУЗ РА «АРКИБ» ни разу не был проведен консилиум врачей;

-не пересмотрена антимикробная терапия;

-не назначена и не проведена консультация врача – детского-хирурга, как тяжелому больному;

-не выполнена обзорная рентгенография органов брюшной полости, при выявлении болевого синдрома ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно Акту проверки № – д/р от ДД.ММ.ГГГГ Министерства здравоохранения Республики Адыгея, непосредственной причиной смерти ФИО13 явилась полиорганная недостаточность в результате выраженного интоксикационного синдрома на фоне гангренозного перфоративного аппендицита, некроза брыжейки тонкого кишечника и участка тонкой кишки, разлитого фибринозного перитонита, оментита, множественных межкишечных абсцессов, осумкованного поддиафрагмального абсцесса слева.

Лечение проводимое малолетнему ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не соответствовало имеющемуся у него основному заболеванию (было неправильным), не предотвратило развитие опасных для его жизни осложнений (перитонита), усугубило тяжесть состояния, что на фоне тяжелой хирургической патологии привело к смерти.

Судом исследованы также материалы уголовного дела в отношении ФИО6, из которого следует, что ДД.ММ.ГГГГ следственным отделом следственного управления Следственного Комитета Российской Федерации по Республике Адыгея возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по которому родители несовершеннолетнего ФИО13 – ФИО8 и ФИО9 признаны потерпевшими.

Постановлением следователя следственного отдела по г. Майкопу следственного управления Следственного Комитета по Республике Адыгея от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело, возбужденное по ч. 2 ст. 109 УК РФ, прекращено по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, вследствие акта об амнистии, то есть по не реабилитирующим основаниям.

Указанное постановление следователя не обжаловано, ни потерпевшими, ни обвиняемым, и, соответственно, вступило в законную силу.

В ходе расследования уголовного дела была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой, все проведенные тактические, технические и лечебно-диагностические дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРДКБ» находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО14

Как следует из заключения № комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 07.08.2015г., проведенной в ГБУЗ РА «Адыгейское Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы», с учётом клинических данных, результатов повторного гистологического исследования операционного материала, экспертная комиссия приходит к выводу, что на момент поступления ФИО13 в ГБУЗ РА «АРКДБ» 27.01.2015г. в 10 часов 00 минут у него был острый аппендицит, с волнообразным течением, которое можно объяснить проводимой в ГБУЗ РА «АРКИБ» антибактериальной терапией, воздействующей на микрофлору, с непродолжительным периодом благополучия и ухудшением состояния здоровья ребенка, вызванной генерализацией гнойно-воспалительного процесса.

При этом необходимо отметить, что с учётом степени выраженности воспалительно-клеточной реакции в червеобразном отростке (стенка аппендикса с резко выраженной лейкоцитарной инфильтрацией во все слои и прилежащие ткани, фибринозно-гнойные наложения на серозной оболочке, в прилежащей клетчатке воспалительная инфильтрация, местами скопление лейкоцитов в виде мелких очагов без формирования трехслойной стенки), давность начала воспаления в последнем составляет около 2 суток до момента оперативного вмешательства.

При изучении представленной медицинской документации в ГБУЗ РА «АРКДБ» выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи ФИО13:

- при выставлении диагноза «перитонит?» в качестве оперативного доступа должна была быть избрана срединная лапаротомия, а не стандартный аппендикулярный доступ, с последующим переходом к лапаротомии;

- в протоколе оперативного вмешательства отсутствуют сведения об объеме и характере стерильных растворов, которыми промывалась брюшная полость;

- при установленном диагнозе разлитого фибринозно-гнойного перитонита не созданы условия для полноценной санации брюшной полости в послеоперационном периоде и проведения внутрибрюшного диализа (в протоколе оперативного вмешательства указано на дренирование малого таза через один разрез в левой подвздошной области перчаточной резиной);

- в послеоперационном периоде отсутствует полноценный контроль лабораторных показателей витальных функций организма, которые позволили бы выявить явления полиорганной недостаточности и дать оценку изменениям в общих анализах крови как вторичной анергии (снижение защитных функций организма и провести программированную релапаротомию.

Все указанные выше тактические, технические и лечебно-диагностические дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРКДБ» находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО13

В соответствии с ч.ч. 1, 2 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Согласно ст. 86 ГПК РФ, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Руководствуясь нормами ст.ст. 67, 86 ГПК РФ, суд не принимает выводы вышеуказанного заключения № комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 07.08.2015г., проведенной в ГБУЗ РА «Адыгейское Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы», в качестве доказательств отсутствия нарушений при оказании медицинской помощи ФИО13 со стороны ГБУЗ РА «АРКИБ», поскольку они противоречат представленным суду и всесторонне исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам, в том, числе материалам уголовного дела, показаниям специалистов, свидетелей и третьих лиц, кроме того, полностью опровергаются заключением проведенной по настоящему делу комиссионной судебно-медицинской экспертизы «Российского центра судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ. Помимо этого, суд учитывает то обстоятельство, что экспертиза № от 07.08.2015г., проведена комиссией, в составе которой не было ни одного профильного специалиста, а именно: детского врача-хирурга, врача-педиатра, врача-инфекциониста, которые могли бы дать квалифицированную оценку медицинской документации на всех этапах оказания медицинской помощи ребенку, а также имеющимся биологическим препаратам.

В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Суд, учитывая вышеуказанные нормы закона, отмечает, что доказанность вины врача детского-хирурга ГБУЗ РА «АРКДБ» ФИО6, никем не оспаривается, а, наоборот, подтверждается имеющимися в материалах дела доказательствами, но, при этом, необходимо учитывать также и нельзя исключать наличие вины врачей ГБУЗ РА «АРКИБ», доказанность которой подтвердилась в ходе разбирательства по настоящему делу.

Исковые требования основаны на том, что ответчики оказали малолетнему ФИО13 медицинскую услугу ненадлежащего качества, что выразилось в запоздалом диагностировании имеющегося у него заболевания.

Эти доводы суд признает обоснованными, поскольку они нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, в том числе, подтверждаются выводами проведенной по настоящему делу комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

В рамках рассматриваемого дела определением Майкопского городского суда Республики Адыгея от ДД.ММ.ГГГГ была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено Федеральному государственному бюджетному учреждению «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Согласно выводам Заключения эксперта № комиссионной судебно-медицинской экспертизы «Российского центра судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти ФИО13 явился острый гангренозный перфоративный аппендицит, осложнившийся развитием разлитого фибринозного перитонита, некрозом стенки тонкой кишки и брыжейки тонкого кишечника, оментита, множественными межкишечными абсцессами, осумкованным поддиафрагмальным абсцессом слева с периспленотом, диафрагмитом, интоксикационным синдромом и полиорганной недостаточностью.

Из представленных комиссии экспертов медицинских документов известно, что ФИО13 поступил в ГБУЗ РА «АРКИБ» 19.01.2015г. на 4-е сутки от начала заболевания, по направлению Шовгеновской ЦРБ с диагнозом: «Острая кишечная инфекция. Синдром гастроэнтерита». Согласно имеющимся данным, заболевание началось 16.01.2015г.

В ГБУЗ РА «АРКИБ» выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи ФИО13:

- за всё время пребывания ФИО13 в стационаре не проведена дифференциальная диагностика, не проведена консультация хирурга;

- не проведены инструментально-диагностические исследования (ультразвуковое, рентгенологическое);

- не учтены и интерпретированы лабораторные показатели, указывающие на ухудшение состояния ребенка и не адекватность проводимого лечения.

У детей до 3-х лет при отсутствии положительной динамики на проводимое лечение (течение трех суток) следует проводить диагностического мероприятия (УЗИ, рентген, лапораскопию) для исключения острого воспалительного процесса в брюшной полости.

Таким образом, отсутствие дифференциальной диагностики, недооценка тяжести состояния, не проведение дополнительных методов исследования (ректальное исследование, рентгенография, УЗИ органов брюшной полости) привели к неверному лечению и ведению ФИО13, неправильной диагностике имевшегося заболевания, несвоевременному оказанию медицинской помощи (хирургической).

Согласно представленной комиссии экспертов медицинской документации, ФИО13 поступил в ГБУЗ РА «АРКДБ» из ГБУЗ РА «АРКИБ» 27.01.2015г. (на 11-й день болезни) с диагнозом: «Острая кишечная инфекция. Острая кишечная непроходимость».

В ГБУЗ РА «АРКДБ» выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи ФИО13:

Учитывая возраст ребенка, отсутствие врожденных пороков развития желудочно-кишечного тракта, хирургического вмешательства в анамнезе, наиболее вероятной причиной возможной кишечной непроходимости являлось воспаление червеобразного отростка и перитонит. Согласно федеральным клиническим рекомендациям по диагностике аппендицита у детей раннего возраста, в случаях затруднений диагностики необходимо проведение ректального исследования с целью верификации диагноза. Данное исследование проведено не было.

В послеоперационном периоде ФИО13 находился в отделении реанимации, где проводилось совместное наблюдение реаниматологов и хирургов. При этом, выявлен ряд недостатков в оформлении медицинской документации, что затрудняет анализ и оценку как состояния ФИО13, так и качество проводимого лечения, а именно:

- не определен план обследования и лечения, а также изменений в терапии в соответствии с результатами лабораторного и инструментального обследования;

- нет записей ежесуточного баланса жидкости, подсчёта почасового диуреза, количества и характер отделяемого по дренажу;

- описание ультразвукового исследования в виде «реактивные изменения печени, желчного пузыря и поджелудочной железы» неинформативны и не могут быть использованы для анализа состояния ребенка, определения тактики дальнейшего обследования и лечения;

- отсутствие протокола проведенных реанимационных мероприятий с указанием наименований и доз вводимых препаратов.

Необходимо учитывать нетипичное течение заболевания у ФИО13, что могло быть вызвано назначенной в ГБУЗ РА «АРКИБ» антибактериальной терапией и объективно затруднить диагностику острого хирургического заболевания.

В ГБУЗ РА «АРКИБ» комиссией экспертов выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи ФИО13:

- за всё время пребывания ФИО13 в стационаре (8-мь суток) не проведена дифференциальная диагностика, не проведена консультация хирурга;

- не проведены инструментально-диагностические исследования (ультразвуковое, рентгенологическое);

- не учтены и не интерпретированы лабораторные показатели, указывающие на ухудшение состояния ребенка и не адекватность проводимого лечения.

Учитывая возраст ребенка, отсутствие врожденных пороков развития желудочно-кишечного тракта, хирургического вмешательства в анамнезе, наиболее вероятной причиной возможной кишечной непроходимости являлось воспаление червеобразного отростка и перитонит. Согласно федеральным клиническим рекомендациям по диагностике аппендицита у детей раннего возраста, в случаях затрудненной диагностики необходимо проведение ректального исследования с целью верификации диагноза. Ни на одном из этапов лечения данное исследование проведено не было. У детей до 3-х лет при отсутствии положительной динамики на проводимое лечение (в течение 3-х суток), следует проводить диагностические мероприятия (УЗИ, рентген, лапароскопию) для исключения острого воспалительного процесса в брюшной полости, что также не было проведено. Данные недостатки являются упущением и могли повлиять на сроки диагностики острой хирургической патологии у ФИО13

Комиссия экспертов отмечает, что по данным судебно-гистологического исследования патологические изменения, обнаруженные в интраоперационном материале (тонкая кишка – слизистая оболочка кишки местами некротизирована, с выраженной нейтрофильной инфильтрацией, поверх нее наложения некротических масс; аппендикс – слизистая оболочка густо инфильтрирована лейкоцитами, в том числе, нейтрофилами; лимфоидные фолликулы крупные. Подслизистая мышечная и серозная оболочки с диффузной полиморфноклеточной инфильтрацией с преобладанием нейтрофилов, с участками разрастания фиброзной ткани; в серозной оболочке и прилежащей клетчатке также очаговые кровоизлияния, тромбы в сосудах, наложения фибрина, скопления нейтрофилов с расплавлением подлежащей ткани и формированием микроабсцессов), взятых 28.01.2015г. во время операции («Срединная лапоратомия. Аппендектомия. Разделение спаек. Резекция участка тонкой кишки. Наложение энтеростомы. Резекция некротизированного сальника. Санация и дренирование брюшной олости») образовались в срок не менее 3-5 дней до оперативного вмешательства. Следовательно, воспаление червеобразного отростка и перитонит, вероятнее всего развились в период с 23.01.2015г. по 26.01.2015г.

Таким образом, отсутствие дифференциальной диагностики, недооценка тяжести состояния, не проведение дополнительных методов исследования (ректальное исследование, рентгенография, УЗИ органов брюшной полости) привели к неверному лечению и ведению ФИО13, неправильной диагностике имевшегося заболевания, несвоевременному оказанию медицинской помощи (хирургической).

Выявленные недостатки оказания медицинской помощи ФИО13 в ГБУЗ РА «АРКИБ», в совокупности с недостатками оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРКДБ» состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО13

Однако, установить, какие из недостатков оказания медицинской помощи ФИО13 (в какой медицинской организации) оказали большее влияние на наступление неблагоприятного исхода не представляется возможным.

В ГБУЗ РА «АРКДБ» комиссией экспертов выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи ФИО13:

- при поступлении и оперативного вмешательства (до 28.01.2015г.) не проведено ректальное исследование с целью верификации диагноза;

- необоснованно увеличен срок наблюдения (27 часов), что привело к дальнейшему распространению процесса в брюшной полости, и ухудшению состояния ФИО13;

- выполнены клизмы с гипертоническим раствором (для стимуляции кишечника), которые противопоказаны при не исключенном диагнозе острого воспалительного процесса в брюшной полости;

- неадекватное дренирование брюшной полости.

В послеоперационном периоде ФИО13:

- нет записей ежесуточного баланса жидкости, подсчёта почасового диуреза, количества и характер отделяемого по дренажу;

- описание ультразвукового исследования в виде «реактивные изменения печени, желчного пузыря и поджелудочной железы» неинформативны и не могут быть использованы для анализа состояния ребенка, определения тактики дальнейшего обследования и лечения;

- отсутствие протокола проведенных реанимационных мероприятий с указанием наименований и доз вводимых препаратов.

Недостатки оказания медицинской помощи ФИО13 в ГБУЗ РА «АРКДБ» допущены по ряду объективных причин, которые связаны с нетипичным течением заболевания у ФИО13 в результате антибактериальной и обезболивающей терапии, проводимой в ГБУЗ РА «АРКИБ», что затруднило диагностику острого хирургического заболевания, а также поздним переводом ФИО13 в хирургическое отделение.

Выявленные недостатки оказания медицинской помощи ФИО13 в ГБУЗ РА «АРКДБ» в совокупности с недостатками оказания медицинской помощи в ГБУЗ РА «АРКИБ» состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО13

Однако, установить, какие из недостатков оказания медицинской помощи ФИО13 (в какой медицинской организации), оказали большее влияние на наступление неблагоприятного исхода не представляется возможным.

Согласно ч. 3 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Заключение экспертизы № комиссионной судебно-медицинской экспертизы «Российского центра судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ, на основании которого достоверно установлено наличие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания ребенку медицинской помощи и наступившим летальным исходом, суд находит допустимым и достоверным доказательством по настоящему гражданскому делу, и считает необходимым положить его в основу решения суда, в совокупности с другими доказательствами по делу в их взаимосвязи.

В соответствии со ст. 321 ГК РФ, если в обязательстве участвуют несколько кредиторов или несколько должников, то каждый из кредиторов имеет право требовать исполнения, а каждый из должников обязан исполнить обязательство в равной доле с другими постольку, поскольку из закона, иных правовых актов или условий обязательства не вытекает иное.

Ввиду того, что по результатам проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы, установить, какие из недостатков оказания медицинской помощи ФИО13 (в какой медицинской организации), оказали большее влияние на наступление неблагоприятного исхода, не представляется возможным, то при разрешении настоящего спора, суд, руководствуясь ст. 321 ГК РФ, исходит из того, что в наступлении неблагоприятного исхода в виде смерти ребенка установлена вина обоих ответчиков, и, соответственно, как ГБУЗ РА «АРКИБ», так и ГБУЗ РА «АРКДБ» должны нести равную ответственность перед истцами по возмещению им компенсации морального вреда.

Доводы представителя ответчика ГБУЗ РА «АРКИБ» - главного врача больницы ФИО4 о том, что вина данного медицинского учреждения составляет лишь 10% от общей ответственности перед истцами, суд считает необоснованными, поскольку они опровергаются исследованными в ходе судебного разбирательства материалами настоящего гражданского дела, и заключением судебно-медицинской экспертизы, из которых следует, что ГБУЗ РА «АРКИБ», также как и ГБУЗ РА «АРКДБ», допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, в конечном итоге, приведшие к летальному исходу пациента.

Таким образом, на основании представленных суду доказательств, материалов гражданского дела, материалов уголовного дела, всесторонне исследованных в ходе судебного разбирательства, судом установлена противоправность действий (бездействий) работников двух медицинских организаций – ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ», а именно: невыполнение или ненадлежащее выполнение ими своих должностных обязанностей при оказании медицинской помощи ребенку ФИО13

Кроме того, судом установлена прямая причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) работников обоих лечебных учреждений – ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ» и наступлением смерти ФИО13

Как подтверждается показаниями свидетелей, опрошенных в судебном заседании, указанными противоправными действиями ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ», повлекшими за собой смерть ребенка, родителям ФИО13 причинены глубокие нравственные и физические страдания, то есть причинен моральный вред.

При таких обстоятельствах, исковые требования истцов ФИО8 и ФИО9 о компенсации морального вреда, причиненного родителям, в результате смерти ребенка, суд считает законными, обоснованными, однако, подлежащими частичному удовлетворению, по следующим основаниям.

В соответствии с абз. 11 ст. 12 ГК РФ, одним из способов защиты гражданских прав является взыскание компенсации морального вреда.

Согласно ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье относятся к нематериальным благам, принадлежащим человеку от рождения.

В силу ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

Согласно ст. 151, 1101 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, при этом размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а так же степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда; при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (ст. 1101 ГК РФ).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Пленум Верховного Суда РФ в п.п. 2, 3, 8 Постановления № от ДД.ММ.ГГГГ «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснил, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная (...) и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Жизнь и здоровье человека бесценны, и не могут быть возвращены выплатой денежной компенсации, независимо от её размера.

Гражданский кодекс РФ лишь в максимально возможной степени обеспечивает определенную компенсацию понесенных потерпевшим или его близкими имущественных (неимущественных) потерь.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ №-П, Определении от ДД.ММ.ГГГГ №-О, когда речь идет о смерти человека, не ставится под сомнение реальность страданий членов его семьи. Указанное, тем более существенно в ситуации, когда близкий родственник имеет подозрение, что к гибели его близкого человека привела несвоевременная или некачественно оказанная учреждением здравоохранения медицинская помощь.

Оценивая степень физических и нравственных страданий истцов ФИО8 и ФИО9, обусловленных смертью ребенка, необходимо учитывать, что даже спустя значительный период времени после смерти ребенка у истцов отмечаются признаки посттравматического стрессового расстройства, возникшего в связи с его смертью, характеризующиеся повторными эпизодами переживания обстоятельств этой ситуации, снижением уровня эмоционального реагирования. Также необходимо учитывать, что утрата родителями малолетнего ребенка является для них невосполнимой утратой, что, безусловно, определяет значительную степень их нравственных страданий и предполагает необходимость их адекватного возмещения.

С учетом конкретных обстоятельств настоящего дела, индивидуальных особенностей истцов ФИО8 и ФИО9, характера и степени причиненных им страданий в результате смерти сына, невосполнимости понесенной утраты, иных заслуживающих внимание обстоятельств, в том числе требований разумности и справедливости, суд считает, что сумма денежной компенсации должна быть соразмерна вышеуказанным обстоятельствам, и позволит в должной мере компенсировать причиненный истцам моральный вред, размер которого, в действительности, не может быть выражен и определен в денежном эквиваленте.

Исходя из вышеизложенного, учитывая принцип разумности и справедливости, принимая во внимание характер и степень нравственных страданий, полученных истцами ФИО8 и ФИО9 в результате смерти сына, наступившей вследствие некачественного оказания медицинской услуги, суд определяет взыскать с каждого ответчика компенсацию морального вреда в размере по 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей в пользу каждого из родителей, а всего по 300 000 (триста тысяч) рублей в пользу каждого из родителей.

Судом установлено, что истцы ФИО8 и ФИО9 в досудебном порядке обращались с письменной претензией к главному врачу ГБУЗ РА «АРКДБ» о компенсации морального вреда.

Согласно ответу главного врача ГБУЗ РА «АРКДБ» ФИО3 № ДД.ММ.ГГГГ, требования истцов ФИО8 и ФИО9 о компенсации морального, изложенные в претензии, в добровольном порядке не подлежат удовлетворению.

Кроме того, судом установлено, что с момента привлечения ГБУЗ РА «АРКИБ» к участию в деле в качестве соответчика, и до разрешения судом спора по существу, им также не выполнены исковые требования истцов в добровольном порядке.

Согласно п. 6 ст. 13 Закона РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О защите прав потребителей», при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

В соответствии с п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при удовлетворении судом требований потребителя, в связи с нарушением его прав, установленных Законом «О защите прав потребителей», которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду ( пункт 6 ст. 13 Закона).

Ввиду того, что требования истцов ФИО8 и ФИО9, изложенные в досудебной претензии, не были выполнены ответчиками в добровольном порядке, исходя из требований п. 6 ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей», суд считает, что с ответчиков в пользу истцов подлежит взысканию штраф в размере 50 % от суммы, присужденной судом в их пользу.

При таких обстоятельствах, с ответчика ГБУЗ РА «АРКДБ» в пользу истцов ФИО8 и ФИО9 подлежит взысканию штраф в сумме 150 000 рублей, из расчета: 300 000 рублей (сумма присужденная судом) Х 50 % = 150 000 рублей.

Аналогичный размер штрафа в сумме 150 000 рублей подлежит взысканию с ГБУЗ РА «АРКИБ» в пользу истцов ФИО8 и ФИО9, исходя из расчёта: 300 000 рублей (сумма присужденная судом) Х 50 % = 150 000 рублей.

Исковые требования истцов ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 о взыскании с ответчиков в их пользу компенсации морального вреда, причиненного близким родственникам, в результате смерти ребенка, суд также считает подлежащими частичному удовлетворению, по следующим основаниям.

Как установлено в судебном заседании, не оспаривалось сторонами и подтверждается свидетельствами о рождении, свидетельствами о заключении брака, паспортами, ФИО13, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, приходился внуком истцам: ФИО10, ФИО12 и ФИО12, и родным племянником ФИО11.

Таким образом, судом установлено, что истцы приходятся близкими родственниками умершему ФИО13

В судебном заседании также установлено наличие прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) работников обоих лечебных учреждений – ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ» и наступлением смерти ребенка ФИО13

Судом установлено, и подтверждается показаниями свидетелей, что указанными противоправными действиями ГБУЗ РА «АРКИБ» и ГБУЗ РА «АРКДБ», повлекшими за собой смерть ребенка, его близким родственникам: ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 причинены глубокие нравственные и физические страдания, то есть причинен моральный вред.

Утрата близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние эмоционального расстройства, в связи с чем, факт причинения морального вреда предполагается, а установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Принимая во внимание, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью потерпевшего, факт причинения им морального вреда сам по себе не оспорим, и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Определяя размер компенсации причиненного истцам морального вреда, суд учитывает характер и степень причиненных им физических и нравственных страданий, а также степень их родства с умершим ребенком ФИО13

Кроме того, разрешая настоящий спор, суд исходит из равной (одинаковой) ответственности обоих ответчиков по возмещению компенсации морального вреда истцам, поскольку в результате проведенной по делу экспертизы, не удалось установить, какие из недостатков оказания медицинской помощи ФИО13 (в какой медицинской организации), оказали большее влияние на наступление неблагоприятного исхода.

Принимая во внимание тяжесть перенесенного истцами психологического стресса и эмоциональных переживаний, обстоятельства причинения вреда, и их индивидуальные особенности, а также требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о взыскании с каждого ответчика компенсации морального вреда в сумме по 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей в пользу каждого из близких родственников, а всего по 100 000 (сто тысяч) рублей в пользу каждого из близких родственников.

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу п. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно представленным доказательствам, истцами ФИО8 и ФИО9 по настоящему делу понесены следующие расходы: по оплате услуг представителя в общей сумме 40 000 рублей (25 000 рублей + 15 000 рублей), что подтверждается квитанциями № от ДД.ММ.ГГГГ и 016048 от ДД.ММ.ГГГГ, а также по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в размере 2 400 рублей.

С учётом вышеприведенных норм ст.ст. 98, 100 ГПК РФ, пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, суд считает необходимым взыскать с ответчиков в пользу истцов ФИО8 и ФИО9 в счёт оплаты услуг представителя в размере по 5 000 рублей с каждого ответчика, а всего в размере 10 000 рублей, и в счёт оплаты услуг нотариуса в размере по 300 рублей с каждого ответчика, а всего в размере 600 рублей.

Истцами ФИО29, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 по настоящему делу понесены следующие судебные расходы: по оплате услуг представителя в общей сумме 30 000 рублей (15 000 рублей + 15 000 рублей), что подтверждается квитанциями № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в общей сумме 5 700 рублей (2 700 рублей + 3 000 рублей).

С учётом норм ст.ст. 98, 100 ГПК РФ, пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, суд считает необходимым взыскать с ответчиков в пользу истцов ФИО29, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 в счёт оплаты услуг представителя в размере по 3 750 рублей с каждого ответчика, а всего в размере 7 500 рублей, и, в счёт оплаты услуг нотариуса в размере по 712 рублей с каждого ответчика, а всего в размере 1424 рубля.

Согласно ч. 3 ст. 17 Закона РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «О защите прав потребителей», потребители, иные истцы по искам, связанным с нарушением прав потребителей, освобождаются от уплаты государственной пошлины в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах.

Поскольку исковые требования истцов основаны, в том числе, и на нормах Закона РФ «О защите прав потребителей», они освобождены от уплаты государственной пошлины.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ, государственная пошлина, от уплаты которой истцы освобождены, взыскивается с ответчиков.

При таких обстоятельствах, с каждого из ответчиков подлежит взысканию государственная пошлина в доход государства, исходя из суммы удовлетворенных требований в размере по 3100 (три тысячи сто) рублей, а всего 6200 (шесть тысячи двести) рублей.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 к ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» о компенсации морального вреда, причиненного родителям и близким родственникам, в результате смерти ребенка, штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, и понесенных по делу судебных расходов, удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» в пользу ФИО8 и ФИО9 в счёт компенсации морального вреда в размере по 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей в пользу каждого из них, а всего 300 000 (триста тысяч) рублей, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей, понесенные по делу судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 5 000 (пять тысяч) рублей, и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в размере 300 (триста) рублей.

Взыскать с ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» в пользу ФИО8 и ФИО9 в счёт компенсации морального вреда в размере по 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей в пользу каждого из них, а всего 300 000 (триста тысяч) рублей, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей, понесенные по делу судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 5 000 (пять тысяч) рублей, и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в размере 300 (триста) рублей.

Взыскать с ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» в пользу ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 в счёт компенсации морального вреда по 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей в пользу каждого из них, а всего 200 000 (двести тысяч) рублей, понесенные по делу судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 3 750 (три тысячи семьсот пятьдесят) рублей, и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в размере 712 (семьсот двенадцать) рублей.

Взыскать с ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» в пользу ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 в счёт компенсации морального вреда по 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей в пользу каждого из них, а всего 200 000 (двести тысяч) рублей, понесенные по делу судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 3 750 (три тысячи семьсот пятьдесят) рублей, и по оплате услуг нотариуса по оформлению доверенности в размере 712 (семьсот двенадцать) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО12 к ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» и ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» о компенсации морального вреда, причиненного родителям и близким родственникам, в результате смерти ребенка, отказать за необоснованностью.

Взыскать с ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская Клиническая Детская Больница» государственную пошлину в доход Муниципального образования «<адрес>» в размере 3100 (три тысячи сто) рублей.

Взыскать с ГБУЗ РА «Адыгейская Республиканская клиническая инфекционная больница» государственную пошлину в доход Муниципального образования «<адрес>» в размере 3100 (три тысячи сто) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Верховного суда Республики Адыгея через Шовгеновский районный суд в течение месяца со дня его вынесения.

Резолютивная часть оглашена 08.02.2018г

Мотивированная часть решения изготовлена 13.02.2018г

Судья А.Н. Воитлев