Апелляционное определение № 33-10801/2025 33-464/2026 от 1 февраля 2026 г.

УИД 59RS0004-01-2025-002983-83

Дело № 2-2356/2025 (33-464/2026)

Мотивированное апелляционное

определение изготовлено 02.02.2026


Апелляционное определение

г. Пермь 19.01.2026

Пермский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Казакова М.В.,

судей Мухтаровой И.А., Бабиновой Н.А.,

при секретаре Штейниковой Н.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к негосударственной некоммерческой организации Адвокатская палата Пермского края о признании решения Совета Адвокатской палаты Пермского края незаконным, возложении обязанности отменить решение, восстановить статуса адвоката

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Ленинского районного суда г. Перми от 29.09.2025.

Выслушав доклад судьи Казакова М.В., объяснения апеллянта истца ФИО1, его представителя адвоката Кочетовой К.В., представителя ответчика адвоката Мытаревой Е.Н., суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 (далее истец) обратился в суд с иском к негосударственной некоммерческой организации «Адвокатская палата Пермского края» (далее Адвокатская палата, АППК, ответчик) о признании незаконным решения Совета АППК от 24.04.2025 о прекращении статуса адвоката, возложении обязанности отменить решение и восстановить статус адвоката. В обоснование заявленных требований указал, что решением Совета АППК от 24.04.2025 в действиях (бездействии) адвоката ФИО1 выявлены нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекса профессиональной этики адвоката, что явилось основанием для прекращения статус адвоката с 24.04.2025 и установления срока два года, по истечении которого он может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на присвоение статуса адвоката. С данным решением истец не согласен в связи с нарушением требований процедурных основ дисциплинарного производства, установленных Кодексом профессиональной этики адвоката, принятого I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003; в связи с нарушением прав истца на объективное и справедливое рассмотрение жалобы, необоснованным применением к нему самой крайней меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса, несоразмерной проступкам. Действия АППК в связи с возбуждением дисциплинарного производства считает неправомерными. 15.01.2025 по электронной почте истцом от ответчика получен запрос объяснений о причинах непрохождения профессионального обучения и повышения профессионального уровня в течение 3-х лет, датированный 14.01.2025, из которого следует, что в Совет АППК 18.12.2024 поступила докладная записка руководителя курсов профессионального обучения и повышения профессионального уровня адвокатов С. о том, что истец за последние 3 года не проходил никакого профессионального обучения. Таким образом, в декабре 2024 года дисциплинарному органу уже была известна информация о нарушении истцом требования о профессиональном обучении. 28.01.2025 истцом по электронной почте направлено письмо от 22.01.2025 с объяснением причин неисполнения им обязанности по повышению своего профессионального уровня. Пунктом 2.3 Положения о порядке рассмотрения и разрешения обращений в адвокатских образованиях и адвокатских палатах субъектов Российской Федерации, утвержденного решением Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации от 06.06.2006, предусмотрено, что письменные обращения, поступившие в адвокатские палаты, разрешаются в течение 30 дней со дня регистрации письменного обращения, при этом общий срок рассмотрения обращения не может превышать двух месяцев. В нарушение вышеуказанных Положений представление о возбуждении дисциплинарного производства в отношении истца внесено вице-президентом АППК 18.03.2025, тогда как докладная записка С. поступила в Совет АППК 18.12.2024. Таким образом, распоряжение о возбуждении дисциплинарного производства № ** от 18.03.2025 в отношении истца по факту непрохождения им профессионального обучения и повышения профессионального уровня является незаконным. В дальнейшем разбирательство дисциплинарного проступка в квалификационной комиссии 08.04.2025 состоялось без учета письменных объяснений истца от 22.01.2025, на что истец указал в письменном несогласии с заключением квалификационной комиссии. Соответственно, Совету АППК 24.04.2025 из письменных пояснений истца в связи с несогласием с заключением квалификационной комиссии стало известно о направленных истцом в январе объяснениях. При наличии дополнительных документов и новых обстоятельств Совет АППК в нарушение требований статьи 25 Кодекса профессиональной этики адвокатов (далее КПЭА) не направил дисциплинарное производство квалификационной комиссии на новое разбирательство, исключив тем самым справедливое рассмотрение сведений о проступке. При этом в соответствии с пунктом 4 статьи 24 КПЭА Совет АППК при разбирательстве не вправе пересматривать выводы квалификационной комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии. Вопреки требованиям пунктов 2 и 4 статьи 20 КПЭА жалоба адвоката К. принята ответчиком в качестве повода для возбуждения дисциплинарного производства в отношении истца. Жалоба адвоката К. фактически является обращением к Президенту АППК с описанием событий в Карагайском районном суде Пермского края, в помещении адвокатской конторы, при этом не содержит требования о привлечении истца к дисциплинарной ответственности; в обращении не приведены и к обращению не приложены доказательства, подтверждающие обстоятельства дела; не указано, в чем выразилось нарушение истцом требования законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и КПЭА. При этом КПЭА устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении им адвокатской деятельности. Совет АППК не обладает полномочиями по сбору доказательств, бремя доказывания обстоятельств возложено на заявителя, а дисциплинарный орган лишь оценивает те материалы, которые были предоставлены участниками дисциплинарного производства. После дачи квалификационной комиссией 08.04.2025 заключения по дисциплинарному производству № ** от 04.03.2025 Совет АППК 10.04.2025 самостоятельно направил в Карагайский районный суд Пермского края запрос о событиях, изложенных в жалобе адвоката К. от 03.03.2025. 15.04.2025 в адрес Президента АППК направлен ответ из суда. На заседании Совета АППК 24.04.2025 данный ответ исследовался, истцу были заданы вопросы. Таким образом, Совет АППК при наличии дополнительных документов и новых обстоятельств не направил дисциплинарное производство квалификационной комиссии для нового разбирательства, чем нарушил право истца на справедливое рассмотрение дисциплинарного дела. Запрошенные и полученные Советом АППК сведения из Карагайского районного суда Пермского края не были предметом рассмотрения в заседании квалификационной комиссии. Совет АППК, признавая в действиях истца грубое нарушение обязанности об уведомлении Совета АППК о намерении самостоятельно обратиться в правоохранительные органы в отношении другого адвоката, необоснованно и несправедливо относя к доводам истца о том, что он сразу не обратился в Совет АППК по причине душевного волнения. Из буквального толкования пункта 4 статьи 15 КПЭА не следует, в какой форме адвокат обязан уведомить Совет АППК и в какие сроки. Советом АППК при принятии решения не учтено, что о намерении обратиться в правоохранительные органы в отношении адвоката К. истец уведомил Президента АППК Я. в ходе телефонных разговоров до подачи в прокуратуру заявления о привлечении адвоката К. к административной ответственности. Примененная к истцу мера дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката явно несоразмерна обстоятельствам проступков. В решении Совета АППК при обосновании меры дисциплинарной ответственности не учтены и не отражены обстоятельства, которые должны быть приняты во внимание при вынесении решения, а именно: истец ранее к дисциплинарной ответственности не привлекался, является пенсионером, имеет заслуги в адвокатском сообществе, поощрялся почетной грамотой Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации в 2009, почетной грамотой Совета АППК в 2007 и премией, награжден медалью II степени «За заслуги в защите прав и свобод граждан» по решению Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации в 2015 году, отмечен благодарственным письмом Пермской объединенной краевой коллегии адвокатов в 2023 году. Ответчиком при применении к истцу меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката не были соблюдены конституционные принципы справедливости, равенства, соразмерности, законности и гуманизма. Кроме того, в материалах дисциплинарных дел в отношении истца № ** и № ** не имеется протоколов заседаний квалификационной комиссии с указанием членов комиссии, принимавших участие в разбирательстве, в заключении квалификационной комиссии не указаны ее члены, принимавшие участие в разбирательстве. Кроме того, Совет АППК с учетом конкретных обстоятельств дела должен был принять меры к примирению адвоката и лица, подавшего жалобу. Однако в дисциплинарном деле по жалобе адвоката К. сведения о принятии таких мер со стороны ответчика отсутствуют. Дисциплинарное производство в отношении истца не соответствует требованиям пункта 3 статьи 19 КПЭА.

Решением Ленинского районного суда г. Перми от 29.09.2025 в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано.

ФИО1 обратился с апелляционной жалобой с просьбой об отмене решения суда с принятием нового об удовлетворении заявленных им исковых требований. В обоснование заявленных требований указал, что 26.02.2025 он обратился в Карагайскую прокуратуру в соответствии с Федеральным законом «О порядке рассмотрения обращений граждан» с уведомлением об этом в этот же день по телефону Президента АППК, что подтверждается распечаткой телефонных разговоров, и с письменным уведомлением Совета АППК 27.02.2025, то есть в кратчайшие и разумные сроки. 27.02.2025 около 11 часов, не имея иного способа извещения адвоката К., истец вручил ей документы, при этом вошел в зал судебного заседания, где проходило судебное заседание, о чем истцу не было известно. Переоценка выводов судьи Карагайского районного суда Пермского края, не усмотревшего в действиях истца нарушения порядка в судебном заседании и неуважения к суду. Нарушение ответчиком процедуры привлечения истца к дисциплинарной ответственности на всех стадиях производства, а также в связи с отсутствием оснований и условий дисциплинарной ответственности, несоблюдение ответчиком прав истца на объективное и справедливое разбирательство, принципа соразмерности взыскания при наличии альтернативных мер воздействия. Недоказанность установленных судом обстоятельств дела. Заседания в квалификационной комиссии продолжались 10-12 минут, в Совете АППК – 20 минут. Нет ссылок на доказательства обстоятельств 21.02, 26.02, 27.02.2025. Дана субъективная оценка действий истца по передаче документов адвокату К. в судебном заседании 27.02.2025 иными лицами, кроме судьи Карагайского районного суда Пермского края, что незаконно. В момент вручения документов и в момент оскорблений 21.02.2025 истец не исполнял обязанности адвоката. Порядок, форма и сроки уведомления Совета АППК о намерении обратиться в правоохранительные органы не регламентированы, однако суд согласился с ошибочной позицией ответчика по этому вопросу. Об этих обстоятельствах 26.02.2025 истец уведомил Президента АППК по телефону, после этого 27.02.2025 письменно уведомил Совет АППК, однако эти действия не получили какой-либо оценки. Какие-либо меры к урегулированию конфликтной ситуации со стороны ответчика не были предприняты, мнение адвоката К. не было выяснено, в материалах производств сведения об извещении адвоката К. отсутствуют. К истцу никогда не применялись меры дисциплинарного характера, в действиях истца нет неоднократности, систематичности и злостного неисполнения, применение к истцу крайней меры взыскания свидетельствует о неправильности определения судом значимых обстоятельств дела. Ответчиком нарушен установленный частью 3 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации срок для привлечения истца к ответственности, судом данный срок также не был применен. Оценка поведения истца как недопустимого с явными признаками злоупотребления доверием как несовместимого со званием адвоката не являлась предметом разбирательства в квалификационной комиссии, что свидетельствует о выходе за пределы обвинения. Суд не отразил, в чем выражаются нарушения требований КПЭА, в чем выражается вина истца и какие негативные последствия позволили применить крайнюю меру ответственности. Необоснованными являются выводы суда о неоднократности нарушений истца, о соразмерности примененного к нему взыскания, о соблюдении процедуры дисциплинарного производства в отношении истца. Вывод об оценке ситуации в судебном заседании 27.02.2025 может быть признан субъективной оценкой суда. Отсутствие протокола при ведении заседания квалификационной комиссии является процедурным нарушением, которое суд признал, при этом не поставил под сомнение легитимность решений квалификационной комиссии и Совета АППК.

От представителя истца адвоката Кочетовой К.В. поступили письменные пояснения в поддержку апелляционной жалобы истца, считает, что основания для отмены решения суда имеются, поскольку судом не приняты во внимание положения статей 193 и 194 Трудового кодекса Российской Федерации, дисциплинарное производство в отношении ФИО1 в связи с непрохождением обучения возбуждено через три месяца после того, как Совету АППК стало известно о нарушении. Делая вывод о том, что поводом к возбуждению дисциплинарного производства в связи с обращением адвоката К. явилось представление вице-президента АППК, суд поставил поп сомнение соответствие жалобы адвоката К. требованиям пункта 2 статьи 20 КПЭА, тогда как исключение одного из поводов для возбуждения дисциплинарного производства свидетельствует о нарушении процедуры всего дисциплинарного производства. О нарушении данной процедуры свидетельствует также факт запроса Советом АППК сведений из Карагайского районного суда Пермского края. При этом не была дана оценка доводам истца о том, что судебного заседания фактически не было. Его действия при этом длились 5-7 секунд. Обстоятельства событий в Карагайском районном суде Пермского края были приняты на основании доводов обращения адвоката К. Совет АППК не вправе самостоятельно запрашивать сведения и устанавливать обстоятельства. Процедура дисциплинарного производства в отношении истца нарушена.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель адвокат Кочетова К.В. на доводах апелляционной жалобы настаивали, просили решение суда отменить.

Представитель ответчика Мытарева Е.Н. просила оставить решение суда без изменения и отказать в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО1

Судебная коллегия считает, что основания для отмены решения суда отсутствуют.

Из материалов дела следует и судом установлено, что 18.03.2025 вице-президентом АППК М1. внесено представление о неисполнении истцом ФИО1 в период с 01.01.2022 по 31.12.2024 (то есть за последние три календарных года) обязанности постоянно и непрерывно совершенствовать свои знания в установленном порядке и непрохождении обучения в требуемом минимальном объеме академических часов (том 1 л.д. 65). Распоряжением президента АППК от 18.03.2025 № ** в отношении адвоката ФИО1 возбуждено дисциплинарное производство (том 1 л.д. 67), материалы дисциплинарного производства направлены в квалификационную комиссию АППК.

Согласно заключению квалификационной комиссии АППК от 08.04.2025 адвокат ФИО1 нарушил нормы законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, а также не исполнил решения органов адвокатской палаты в связи с непрохождением им обучения в период с 01.01.2022 по 08.04.2025 (том 1 л.д. 70-71).

Также судом установлено, что 03.03.2025 в АППК поступила жалоба адвоката К. на действия истца ФИО1 (том 1 л.д. 85-87), в связи с чем вице-президентом АППК М1. внесено представление от 03.03.2025 (том 1 л.д. 98-99) о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката ФИО1 Распоряжением президента АППК от 04.03.2025 № ** в отношении адвоката ФИО1 возбуждено дисциплинарное производство, материалы дисциплинарного производства направлены в квалификационную комиссию АППК (том 1 л.д. 96-97).

Согласно заключению квалификационной комиссии АППК от 08.04.2025 адвокат ФИО1 нарушил нормы законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, а также не исполнил решения органов адвокатской палаты (том 1 л.д. 148-151). В частности, квалификационной комиссией установлено, что 25.02.2025 адвокат ФИО1 обратился в прокуратуру Карагайского района Пермского края с заявлением в отношении адвоката К., при этом в нарушение пункта 4 статьи 15 КПЭА адвокат ФИО1 не уведомил Совет АППК о своем намерении обратиться в прокуратуру Карагайского района Пермского края в отношении адвоката К., чем исключил возможность предварительного реагирования органов адвокатского самоуправления на факты, являющиеся предметом возможного обращения адвоката к прокурору района в отношении адвоката К. Кроме того, из жалобы адвоката К. следует, что 27.02.2025 адвокат ФИО1, не являясь участником по гражданскому делу, самовольно без разрешения суда вошел в зал судебного заседания, где рассматривалось гражданское дело по председательством судьи Карагайского районного суда Пермского края М2., и демонстративно положил на стол перед адвокатом К. какие-то «документы», не обращая при этом никакого внимания на замечания судьи, присутствующего прокурора, чем прервал судебное заседание и допустил нарушение установленного судебного порядка, чем грубо нарушил положения пункта 1 статьи 4, пункта 2 статьи 5, статей 8, 9 и 15 КПЭА.

Советом АППК принято решение об объединении дисциплинарных производств в одно производство.

Решением Совета АППК от 24.04.2025 в действиях (бездействии) адвоката Кочетова В.А. выявлены нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекса профессиональной этики адвоката; статус адвоката Кочетова В.А. прекращен с 24.04.2025; установлен срок два года, по истечении которого ФИО1 может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на присвоение статуса адвоката; факт непрохождения адвокатом ФИО1 обучения в 2025 году не подтвердился (том 1 л.д. 178-185).

Установив данные обстоятельства и руководствуясь положениями статей 7, 17 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», статей 1, 4, 5, 9, 15, 18, 19, 20, 21 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003, пунктами 12 и 13 Стандарта профессионального обучения и повышения профессионального уровня адвокатов, утвержденного IX Всероссийским съездом адвокатов 18.04.2019, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных истцом требований. При этом суд отклонил доводы истца о нарушении ответчиком процедуры и срока возбуждения дисциплинарного производства по факту непрохождения истцом профессионального обучения, поскольку докладная записка руководителя курсов профессионального обучения не является письменным обращением, порядок рассмотрения которого регламентирован Положением о порядке рассмотрения и разрешения обращений в адвокатских образованиях и адвокатских палатах субъектов Российской Федерации, утвержденным Решением Совета Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации от 06.06.2006. Также суд отклонил доводы истца о том, что разбирательство в квалификационной комиссии состоялось без учета письменных объяснений истца от 22.01.2025, поскольку данные объяснения имеются в материалах дисциплинарного производства, при этом ФИО1 участвовал в заседании квалификационной комиссии и имел возможность дать объяснения. Суд пришел к выводу о том, что оснований для направления Советом АППК материалов в квалификационную комиссию для повторного рассмотрения не имелось. Также суд пришел к выводу о том, что о факте обращения в прокуратуру Карагайского района с целью привлечения адвоката К. к административной ответственности ФИО1 уведомил Совет АППК лишь спустя два дня, при этом суд отклонил доводы ФИО1 о том, что о намерении обратиться в прокуратуру он уведомлял Президента АППК, поскольку представленная ФИО1 в подтверждение данного факта детализация телефонных соединений не отражает суть состоявшейся беседы. Также суд отклонил доводы ФИО1 о том, что жалоба адвоката К. не является надлежащим поводом для возбуждения дисциплинарного производства, поскольку поводом для возбуждения дисциплинарного производства явилось также представление вице-президента АППК от 03.03.2025. Суд отклонил субъективное мнение ФИО1 о ситуации в Карагайском районном суде Пермского края 27.02.2025, указав, что в данном случае истцом был нарушен порядок в судебном заседании. Факт запроса Советом АППК информации из Карагайского районного суда Пермского края о нарушении процедуры привлечения истца к дисциплинарной ответственности не свидетельствует, поскольку за пределы доводов жалобы Совет АППК не вышел, выводы квалификационной комиссии не пересматривал. Также суд отклонил доводы истца об отсутствии протокола заседания квалификационной комиссии, учитывая, что протокол имеется. Оценив обстоятельства дела, доводы сторон, представленные доказательства, суд пришел к выводу об обоснованности решений Совета АППК в отношении ФИО1, в связи с чем не нашел оснований для удовлетворения заявленных им требований.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции соглашается и не находит оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы ФИО1

В соответствии с положениями подпунктов 3 и 4 пункта 1 статьи 7 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее Федеральный закон № 63-ФЗ) адвокат обязан, помимо прочего, постоянно совершенствовать свои знания самостоятельно и повышать свой профессиональный уровень в порядке, установленном Федеральной палатой адвокатов Российской Федерации и адвокатскими палатами субъектов Российской Федерации; соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, принятые в пределах их компетенции.

За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную настоящим Федеральным законом (пункт 2 статьи 7 Федерального закона № 63-ФЗ).

Согласно подпунктам 2, 3 пункта 2 статьи 17 Федерального закона № 63-ФЗ статус адвоката может быть прекращен по решению совета адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, в региональный реестр которого внесены сведения об адвокате, на основании заключения квалификационной комиссии при нарушении адвокатом норм кодекса профессиональной этики адвоката; неисполнении или ненадлежащем исполнении адвокатом решений органов адвокатской палаты, принятых в пределах их компетенции.

Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности (статья 1).

Настоящий Кодекс дополняет правила, установленные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре (пункт 1 статьи 2 КПЭА).

Согласно пункту 1 статьи 4 КПЭА адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.

Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре (пункт 2 статьи 5 КПЭА).

В соответствии с положениями статьи 8 КПЭА при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан: уважать права, честь и достоинство лиц, обратившихся к нему за оказанием юридической помощи, доверителей, коллег и других лиц, придерживаться манеры поведения и стиля одежды, соответствующих деловому общению; постоянно совершенствовать свои знания самостоятельно и повышать свой профессиональный уровень в порядке, установленном органами адвокатского самоуправления.

Согласно статье 9 КПЭА в любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения.

В соответствии со статьей 15 КПЭА адвокат строит свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав.

Согласно пункту 4 статьи 15 КПЭА адвокат обязан уведомить Совет как о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката, так и о намерении самостоятельно обратиться в суд, правоохранительные или иные органы государственной власти в отношении другого адвоката (адвокатского образования). Такое обращение является основанием для реагирования органов адвокатского самоуправления.

Статьей 18 КПЭА предусмотрено, что нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящим Кодексом.

Пунктом 2 статьи 18 КПЭА установлено, что не может повлечь применение мер дисциплинарной ответственности действие (бездействие) адвоката, формально содержащее признаки нарушения требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, предусмотренного пунктом 1 настоящей статьи (далее - нарушение), однако в силу малозначительности не порочащее честь и достоинство адвоката, не умаляющее авторитет адвокатуры и не причинившее существенного вреда доверителю или адвокатской палате.

Меры дисциплинарной ответственности применяются только в рамках дисциплинарного производства в соответствии с процедурами, предусмотренными Разделом 2 настоящего Кодекса. Применение к адвокату мер дисциплинарной ответственности, включая прекращение статуса адвоката, является предметом исключительной компетенции Совета, за исключением случаев, когда дисциплинарное дело рассматривается в Федеральной палате адвокатов.

При определении меры дисциплинарной ответственности должны учитываться тяжесть совершенного проступка, обстоятельства его совершения, форма вины, иные обстоятельства, признанные Советом существенными и принятые во внимание при вынесении решения (пункт 4 статьи 18 КПЭА).

В соответствии с пунктом 5 статьи 18 КПЭА меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более двух лет, а при длящемся нарушении - с момента его прекращения (пресечения).

В силу пункта 6 статьи 18 КПЭА мерами дисциплинарной ответственности являются: 1) замечание; 2) предупреждение; 3) прекращение статуса адвоката.

Согласно пункту 1 статьи 19 КПЭА порядок рассмотрения и разрешения жалоб, представлений, обращений в отношении адвокатов (в том числе руководителей адвокатских образований, подразделений) устанавливается данным разделом Кодекса.

Поступок адвоката, который порочит его честь и достоинство, умаляет авторитет адвокатуры, неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, а также неисполнение решений органов адвокатской палаты должны стать предметом рассмотрения соответствующих квалификационной комиссии и Совета, заседания которых проводятся в соответствии с процедурами дисциплинарного производства, предусмотренными настоящим Кодексом (пункт 2 статьи 19 КПЭА).

Дисциплинарное производство должно обеспечить своевременное, объективное и справедливое рассмотрение жалоб, представлений, обращений в отношении адвоката, их разрешение в соответствии с законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящим Кодексом, а также исполнение принятого решения (пункт 3 статьи 19 КПЭА).

В соответствии со статьей 20 КПЭА поводами для возбуждения дисциплинарного производства являются:

1) жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом, доверителем адвоката или его законным представителем, а равно - при отказе адвоката принять поручение без достаточных оснований - жалоба лица, обратившегося за оказанием юридической помощи в порядке статьи 26 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»;

2) представление, внесенное в адвокатскую палату вице-президентом адвокатской палаты либо лицом, его замещающим;

3) представление, внесенное в адвокатскую палату органом государственной власти, уполномоченным в области адвокатуры;

4) обращение суда (судьи), рассматривающего дело, представителем (защитником) по которому выступает адвокат, в адрес адвокатской палаты.

Согласно пункту 2 статьи 20 КПЭА жалоба, представление, обращение признаются допустимыми поводами к возбуждению дисциплинарного производства, если они поданы в письменной форме и в них указаны:

1) наименование адвокатской палаты, в которую подается жалоба, вносятся представление, обращение;

2) фамилия, имя, отчество адвоката, подавшего жалобу на другого адвоката, принадлежность к адвокатской палате и адвокатскому образованию;

3) фамилия, имя, отчество доверителя адвоката, его место жительства или наименование учреждения, организации, если они являются подателями жалобы, их место нахождения, а также фамилия, имя, отчество (наименование) представителя и его адрес, если жалоба подается представителем;

4) наименование и местонахождение органа государственной власти, а также фамилия, имя, отчество должностного лица, направившего представление либо обращение;

5) фамилия и имя (инициалы) адвоката, в отношении которого ставится вопрос о возбуждении дисциплинарного производства;

6) конкретные действия (бездействие) адвоката, в которых выразилось нарушение им требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) настоящего Кодекса;

7) обстоятельства, на которых лицо, обратившееся с жалобой, представлением, обращением, основывает свои требования, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства.

Общий порядок обучения адвокатов установлен «Стандартом профессионального обучения и повышения профессионального уровня адвокатов», утвержденных IX Всероссийским съездом адвокатов 18.04.2019.

Согласно пункту 12 данного Стандарта адвокаты обязаны проходить обязательное повышение профессионального уровня. В соответствии с пунктом 13 этого же Стандарта адвокаты со стажем менее 3 лет должны ежегодно повышать профессиональный уровень в количестве не менее 40 академических часов. Адвокаты со стажем более 3 лет должны ежегодно повышать профессиональный уровень в количестве не менее 30 академических часов.

Разрешая заявленные исковые требования и отказывая в их удовлетворении, суд пришел к верным выводам о том, что ФИО1, являясь адвокатом, нарушил установленное адвокатским сообществом правило о необходимости и обязательности профессионального обучения и повышения профессионального уровня. Так, в течение 3-х лет ФИО1 не исполнял данное предписание без уважительных причин. Кроме того, суд верно установил, что в результате конфликта с адвокатом К. истец ФИО1 обратился в районную прокуратуру с целью привлечения своего оппонента к административной ответственности, при этом истец нарушил корпоративное правило о необходимости предварительного уведомления адвокатского объединения либо адвокатской палаты о намерении обратиться в правоохранительные органы. Также суд верно установил, что ФИО1 нарушил правила поведения в суде, когда вошел в зал судебного заседания, где проходило судебное заседание, и, не обращая внимания на возражения со стороны суда, принял меры к вручению документов адвокату К. Факты совершения ФИО1 данных проступков верно были установлены, прежде всего, в ходе дисциплинарного производства в квалификационной комиссии и в Совете АППК, в связи с чем Совет АППК пришел к выводу о наличии оснований для применения к адвокату Кочетову В.П. меры дисциплинарного воздействия в виде прекращения статуса адвоката с 24.04.2025 и установления срока два года, по истечении которого он может быть допущен к сдаче квалификационного экзамена на присвоение статуса адвоката. Суд первой инстанции обоснованно отклонил исковые требования ФИО1, сохранив в силе решение Совета АППК от 24.04.2025. Выводы суда первой инстанции об этом являются верными.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что 26.02.2025 он обратился в прокуратуру, о чем в этот же день по телефону уведомил Президента АППК, что подтверждается распечаткой телефонных разговоров, после чего письменно уведомил Совет АППК 27.02.2025, повторяют доводы истца при рассмотрении дела в суде первой инстанции. Данным доводам судом дана исчерпывающая оценка.

В силу пункта 4 статьи Кодекса профессиональной этики адвоката (принят I Всероссийским съездом адвокатов 31.01.2003) адвокат обязан уведомить Совет как о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката, так и о намерении самостоятельно обратиться в суд, правоохранительные или иные органы государственной власти в отношении другого адвоката (адвокатского образования). Такое обращение является основанием для реагирования органов адвокатского самоуправления.

Данное правило, прежде всего, предписывает уведомить о намерении обратиться, а не о факте обращения. Соответственно, уведомление о намерении обратиться в этом случае должно предшествовать самому обращению. Кроме того, данное правило в качестве значимого закрепляет тезис о том, что уведомление о намерении обратиться является основанием для соответствующего реагирования со стороны органов адвокатского самоуправления. Соответственно, адвокатское сообщество заинтересовано в урегулировании конфликтных ситуаций, возникающих внутри сообщества, в первую очередь своими силами и без привлечения иных органов, не относящихся к органам адвокатского самоуправления. Пренебрежение этим правилом исключает возможность реагирования органов адвокатского самоуправления на конфликтную ситуации в случае, если вопрос о разрешении конфликта передан на рассмотрение того или иного государственного органа и вышел таким образом за рамки адвокатского сообщества.

Действительно, КПЭА не содержит сведений о форме и способе уведомления о намерении обратиться в компетентные органы. Вместе с тем, избранный адвокатом способ такого уведомления должен быть очевидным, понятным и проверяемым.

Прежде всего, обращение в органы прокуратуры состоялось не 26, а 25.02.2025. Детализация телефонных разговоров представлена за период с 26.02.2025 (том 1 л.д. 55, 130-131). Таким образом, уведомление по телефону, если оно и состоялось, в любом случае состоялось по факту обращения, а не о намерении обратиться. При этом ответчик отрицает факт уведомления по телефону 26.02.2025. Ссылки истца на детализацию телефонных переговоров не свидетельствуют о том, что истец по телефону уведомил кого бы то ни было о своем обращении в органы прокуратуры за защитой своих прав или о намерении такого обращения, поскольку, как правильно указал суд первой инстанции, детализация звонков не отражает содержание беседы. Кому звонил истец 26.02.2025, о чем говорил и разговаривал ли вообще, детализация не свидетельствует (том 1 л.д. 55, 130-131). При этом следует обратить внимание на непоследовательность и противоречивость позиции истца в вопросе о том, когда же именно он уведомил по телефону Президента АППК о своем обращении в прокуратуру. Так, в апелляционной жалобе истец указывает, что сделал это 26.02.2025, а в объяснениях от 20.03.2025 (том 1 л.д. 103) указывает, что сделал это 25.02.2025. Кроме того, уведомление Президента АППК не является уведомлением Совета АППК. Письменное уведомление о факте обращения в органы прокуратуры состоялось лишь 27.02.2025, при этом истец уведомил органы адвокатского сообщества о состоявшемся уже факте обращения истца в органы прокуратуры в связи с конфликтом с другим адвокатом, а не о намерении предпринять такое обращение. Суд первой инстанции при оценке этих обстоятельств пришел к верным выводам. При этом уведомление 27.02.2025 по факту уже состоявшегося обращения и по прошествии 2 суток с момента такого обращения, по сути, приобрело характер соблюдения формальности, поскольку такое уведомление нивелирует возможность органов адвокатского сообщества отреагировать на конфликтную ситуацию, поскольку конфликт уже передан на рассмотрение в правоохранительные органы.

Данные действия свидетельствуют о пренебрежении со стороны истца корпоративными правилами, регулирующими в том числе взаимодействие адвокатов друг с другом.

Доводам истца об этом суд первой инстанции дал верную оценку, оснований не согласиться с которой по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о том, что 27.02.2025 около 11 часов, не имея иного способа извещения адвоката К., истец вручил ей документы, при этом вошел в зал судебного заседания, где проходило судебное заседание, о чем истцу не было известно, подлежат отклонению. Аналогичные доводы являлись предметом оценки дисциплинарных органов АППК и суда первой инстанции.

Действительно, истец ФИО1 мог не знать о проведении судебного заседания в определенное время в определенном зале, но лишь до тех пор, пока не вошел в зал судебного заседания. После этого истец, являющийся профессиональным юристом, не мог не понимать, что фактически ворвался в судебное заседание. После этого истцу следовало немедленно прекратить свои действия, а истец вместо этого продолжил совершение намеченных им действий по вручению документов адвокату К., не обращая внимания на судебное заседание и его участников. Объяснения истца о том, что он не знал о проведении судебного заседания, являются лишь попыткой оправдать свое поведение, что не выдерживает никакой критики. В данном случае истец продемонстрировал пренебрежение правилами поведения в суде, что обоснованно было истолковано как проявление неуважения к суду. Объяснения истца свидетельствуют не об осознании того, что поступил неправильно, ворвавшись в зал судебного заседания, а об оправдании своего поведения, что свидетельствует о том, что истец, будучи адвокатом, считает приемлемым и допустимы врываться в судебное заседание и, не обращая внимания на его участников, решать свои проблемы, общаться с участниками судебного заседания, вручать им документы и прочее. При этом, строго говоря, доводы истца о том, что он не знал о проведении судебного заседания, достоверными не являются. Так, истец знал, что адвокат К. находится в помещении суда в зале судебного заседания, что можно объяснить только одним: адвокат К. является участником судебного разбирательства, связи с чем она и явилась в суд и прошла в зал судебного заседания. Находиться там с любыми иными целями просто невозможно, даже для адвоката. Занимаясь поисками адвоката К., истец не мог не выяснить, где и в связи с чем она будет находиться, поэтому входил в зал судебного заседания во время проведения судебного заседания истец намеренно, а последовавшие после этого объяснения истца являются лишь попыткой оправдать поведение, которое является неприемлемым, особенно для адвоката.

Доводы апелляционной жалобы о переоценке выводов судьи Карагайского районного суда Пермского края, не усмотревшего в действиях истца нарушения порядка в судебном заседании и неуважения к суду, подлежат отклонению.

Судья Карагайского районного суда Пермского края не давала оценку действиям истца. Она лишь сообщила о том, что в действительности произошло в ходе судебного заседания, описав при этом действия истца, а также действия суда и участников судебного заседания (том 1 л.д. 163). Оценку же действиям истца дали дисциплинарные органы АППК, а затем суд при рассмотрении иска ФИО1 Оснований не согласиться с такой оценкой судебная коллегия не усматривает, учитывая изложенное выше. Доводы же истца о переоценке выводов судьи Карагайского районного суда Пермского края обоснованными не являются, сделаны лишь с целью оправдать свои действия как способ защиты своих прав.

Доводы апелляционной жалобы истца о нарушении ответчиком процедуры привлечения истца к дисциплинарной ответственности на всех стадиях производства, а также в связи с отсутствием оснований и условий дисциплинарной ответственности, несоблюдении ответчиком прав истца на объективное и справедливое разбирательство, принципа соразмерности взыскания при наличии альтернативных мер воздействия; недоказанности установленных судом обстоятельств дела, обоснованными не являются. В данном случае истец акцентирует внимание на том, что заседания в квалификационной комиссии продолжались 10-12 минут, в Совете АППК – 20 минут; ссылки на доказательства обстоятельств 21.02, 26.02, 27.02.2025 отсутствуют; дана субъективная оценка действий истца по передаче документов адвокату К. в судебном заседании 27.02.2025 иными лицами, кроме судьи Карагайского районного суда Пермского края.

Вместе с тем, сама по себе констатация сведений о длительности разбирательств в дисциплинарных органах АППК не свидетельствует о том, что разбирательство носило формальный характер. Из протоколов заседаний квалификационной комиссии и Совета АППК следует, что у истца была возможность дать объяснения по существу разбирательства. События 21.02.2025, когда случился конфликт между истцом и адвокатом К., не были предметом исследования, поскольку оценивались действия истца в связи с обращением в органы прокуратуры и в связи с вручением документов в судебном заседании. Данные действия были совершены истцом в период с 25.02.2025, а не 21.02.2025. 26.02.2025 истец якобы звонил Президенту АППК, чтобы сообщить об обращении в органы прокуратуры, однако факт такого сообщения не подтвержден, что отражено в документах, посвященных дисциплинарному производству, а также в решении суда. 27.02.2025 истец вошел в судебное заседание, участником которого не являлся, с целью вручения документов адвокату К. Данные обстоятельства были установлены как Советом АППК, так и судом, который дал этим обстоятельствам надлежащую оценку. При этом истец ФИО1 и не отрицал, что входил в зал судебного заседания для вручения документов адвокату К., преуменьшая значимость этих действий, но не отрицая сам факт. Таким образом, все доказательства были получены и исследованы надлежащим образом.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в момент вручения документов и в момент оскорблений 21.02.2025 истец не исполнял обязанности адвоката, подлежат отклонению как необоснованные и направленные на искажение сути спорных правоотношений.

Истец, имея статус адвоката, обладал этим статусом постоянно, а не только в рабочее время. Соответственно, свое поведение истец должен был выстраивать с учетом наличия у него данного статуса. Попытки истолковать отдельные поступки как совершенные вне профессиональной деятельности при отсутствии статуса адвоката обоснованными не являются, учитывая наличие у истца постоянно статуса адвоката, но лишь свидетельствуют об избранной истцом линии защиты своих прав.

Доводам апелляционной жалобы о том, что порядок, форма и сроки направления уведомления в Совет АППК о намерении обратиться в правоохранительные органы не регламентированы, дана надлежащая оценка. Уведомление о намерении обратиться указывает на то, что уведомление должно быть ранее обращения, тогда как в данном случае это условие не было соблюден. Кроме того, факт направления уведомления должен быть очевидным и неоспоримым. Например, факт уведомления 27.02.2025 о том, что истец обратился в органы прокуратуры, подтвержден письменными доказательствами, которые не оспариваются лицами, участвующими в деле. Факт уведомления по телефону 26.02.2025 ничем не подтвержден, о чем сказано выше, в том числе с учетом детализации и ее оценки, непризнания данного обстоятельства со стороны ответчика. Таким образом, рассуждения истца о форме и сроках уведомления в данном случае носят обобщенный характер и не свидетельствуют о том, что истец уведомил Совет АППК о намерении обратиться в правоохранительные органы до момента такого обращения и способом, который может быть подтвержден неоспоримыми доказательствами.

Доводы апелляционной жалобы о том, что меры к урегулированию конфликтной ситуации со стороны ответчика не были предприняты, мнение адвоката К. не было выяснено, в материалах производств сведения об извещении адвоката К. отсутствуют, не свидетельствуют о наличии оснований для отмены решения суда. Истец, прежде всего, сам пренебрег возможностью урегулировать спор с адвокатом посредством вмешательства органов адвокатского сообщества. Как было указано выше, уведомление истца об обращении в органы прокуратуры состоялось уже после самого обращения. Тем самым истец лишил органы адвокатского сообщества самой возможности урегулировать конфликт до обращения истца в правоохранительные органы. Кроме того, уведомление истца носило формальный характер, на что также указано выше и что также обесценило какие-либо усилия со стороны органов адвокатского сообщества по урегулированию конфликта. Сам истец таких мер не предпринимал. Наоборот, именно истец инициирует привлечение адвоката К. к разным видами юридической ответственности, что указывает на то, что сам истец не склонен к примирению, что он и подтвердил в ходе дисциплинарных производств, сообщив, что намерен добиваться привлечения адвоката К. к ответственности. В связи с этим говорить о том, что другие не приняли меры к примирению истца, необоснованно, учитывая, что сам истец при обсуждении этого вопроса от примирения уклонился. О нежелании адвоката К. урегулировать конфликт с истцом сообщал представитель АППК в ходе разбирательства дела в суде первой инстанции, а также и при рассмотрении апелляционной жалобы ФИО1

Доводы апелляционной жалобы о том, что к истцу никогда не применялись меры дисциплинарного характера, в действиях истца нет неоднократности, систематичности и злостного неисполнения, применение к истцу крайней меры взыскания свидетельствует о неправильности определения судом значимых обстоятельств дела, подлежат отклонению. Тот факт, что ранее не применялись к истцу меры дисциплинарного взыскания, не свидетельствует об отсутствии оснований в данный момент для применения таких мер. Оценка самим истцом значимости своих проступков и стремление преуменьшить их значение не свидетельствует о необоснованности примененного к истцу взыскания, равно как и не свидетельствует о необоснованности решения суда первой инстанции.

Доводы апелляционной жалобы о нарушении ответчиком установленного частью 3 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации срока для привлечения истца к ответственности подлежат отклонению как необоснованные.

Согласно части 3 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Вместе с тем, в силу части 1 статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Истец и АППК связаны между собой не трудовыми правоотношениями, а корпоративными. Истец претендует не просто на возвращение ему статуса адвоката, а на возможность снова стать частью адвокатского сообщества, которое самостоятельно определяет порядок и сроки привлечения к дисциплинарной ответственности. При указанных обстоятельствах ссылки истца на положения Трудового кодекса Российской Федерации обоснованными не являются. Порядок и сроки привлечения истца к дисциплинарной ответственности, подробно регламентированные КПЭА, не нарушены.

Доводы апелляционной жалобы о том, что оценка поведения истца как недопустимого с явными признаками злоупотребления доверием как несовместимого со званием адвоката не являлась предметом разбирательства в квалификационной комиссии, что свидетельствует о выходе за пределы обвинения, подлежат отклонению. Адвокатское сообщество отреагировало на проступки истца и признало эти проступки несовместимыми со званием адвоката, выразив свое отношение и свои оценки в соответствующем решении, с которым согласился суд первой инстанции. Без оценки действий истца как соответствующих или несоответствующих определенным правилам невозможно решение вопроса о привлечении к ответственности, поэтому оценка действий истца в данном случае не свидетельствует о выходе за пределы некоего обвинения, а является элементом квалификации деяния с точки зрения норм профессиональной этики. Несогласие же истца с тем, как адвокатское сообщество оценило его поведение, не свидетельствует о несправедливости примененных к нему мер взыскания либо решения суда первой инстанции.

Доводы о том, что суд не отразил, в чем выражаются нарушения требований Кодекса профессиональной этики адвоката, голословны, учитывая, что действия истца получили подробную оценку со стороны суда, отразившего сами действия и в чем они выразились со ссылкой на нормы Кодекса профессиональной этики адвоката.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд не отразил, в чем выражается вина истца, какие негативные последствия наступили, что позволило применить к истцу крайнюю меру ответственности, подлежат отклонению как необоснованные, учитывая, что, прежде всего, органы адвокатского сообщества подробно оценили поведение истца и указали, в чем заключается проступок истца и почему к истцу следует применить меры ответственности в виде прекращения статуса адвоката с установлением срока, лишь по истечении которого возможна сдача квалификационного экзамена. Решение адвокатского сообщества проверено в порядке судебного контроля, при этом суд не нашел оснований для отмены этого решения по иску ФИО1 Оснований для пересмотра решения суда по доводам его апелляционной жалобы, которые в значительной мере повторяют его позицию в суде первой инстанции, также не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о необоснованности выводов суда о неоднократности нарушений истца, о соразмерности примененного к нему взыскания, о соблюдении процедуры дисциплинарного производства в отношении истца заслуживают аналогичной оценки.

Довод о том, что оценка ситуации в судебном заседании 27.02.2025 может быть признана субъективной оценкой суда, не свидетельствует об ошибочности решения суда, в котором суд первой инстанции отразил результаты оценки им доказательств по делу и изложил свои выводы относительно спорной ситуации. Отношение истца к этой оценке как к субъективной не отменяет ее значения как судебной. Об отводах истец не заявлял.

Доводы об отсутствии протокола при ведении заседания квалификационной комиссии подлежат отклонению, учитывая, что протоколы были представлены суду.

Доводы представителя истца о том, что судом не приняты во внимание положения статей 193 и 194 Трудового кодекса Российской Федерации, дисциплинарное производство в отношении ФИО1 в связи с непрохождением обучения возбуждено через три месяца после того, как Совету АППК стало известно о нарушении, обоснованными не являются. Это касается возможности применения к спорной ситуации положений статей 193 и 194 Трудового кодекса Российской Федерации, учитывая, что истец являлся частью сообщества адвокатов Пермского края, то есть определенной корпорации, правоотношения между членами корпорации регулируются не нормами трудового права, а правилами, установленными самим этим корпоративным сообществом. В данном случае речь идет о Кодексе профессиональной этики адвоката, положения которого и были применены при решении вопроса о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности. Что касается вопроса о том, что Совету АППК стало известно о непрохождении ФИО1 курсов, то докладная записка руководителя курсов еще не свидетельствовала о проступке, она лишь свидетельствует о том, что ФИО1 в течение трех лет не проходил предписанное обучение и повышение квалификации, что дало возможность запросить у него объяснения по этому поводу. Но и объяснения ФИО1 – это еще не свидетельство совершения им проступка, поскольку эти объяснения в совокупности с докладной запиской дали основания для обращения вице-президента АППК с представлением о возбуждении дисциплинарного производства, по итогам которого квалификационная комиссия смогла дать заключение о наличии в действиях ФИО1 дисциплинарного проступка, что далее явилось основанием для привлечения ФИО1 к ответственности. Ни сроки, ни процедура привлечения к ответственности не нарушены, при этом речь в данном случае идет о применении правил, добровольно принятых ФИО1 для исполнения и с этого момента обязательных для исполнения им.

Довод о том, что суд поставил под сомнение соответствие жалобы адвоката К. требованиям пункта 2 статьи 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, тогда как исключение одного из поводов для возбуждения дисциплинарного производства свидетельствует о нарушении процедуры всего дисциплинарного производства. подлежат отклонению, учитывая, что поводами в данном случае явились и жалоба, и представление, на что обоснованно обратил внимание суд первой инстанции.

Факт запроса Советом АППК сведений из Карагайского районного суда Пермского края не свидетельствует о нарушении процедуры дисциплинарного производства в отношении ФИО1

В силу пункта 4 статьи 24 Кодекса профессиональной этики адвоката Совет при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии.

Запрос сведений из Карагайского суда Пермского края о событиях 27.02.2025, когда ФИО1 ворвался в судебное заседание для вручения документов адвокату Кикало О.В., не привел к пересмотру выводов комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, не явился основанием считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства и не свидетельствует о выходе за пределы жалобы, представления, обращения и заключения комиссии. Обстоятельства данного происшествия были установлены квалификационной комиссией и они не пересматривались Советом. Совет же дал оценку самому проступку, что и является прерогативой Совета АППК.

Доводы о том, что не была дана оценка доводам истца о том, что судебного заседания не было фактически, свидетельствуют о непоследовательной позиции истца, который в свое оправдание говорил о том, что не знал о том, что проводится судебное заседание, не отрицая самого факта проведения судебного заседания. Данные доводы указывают на избранную истцом линию защиты, целью которой является уклонение от ответственности любыми способами. При этом суд подтвердил, что ФИО1 вошел в зал судебного заседания в момент проведения судебного заседания и не реагировал на замечание суда и участников судебного процесса. Соответственно, после входа в зал судебного заседания, где проходит судебное заседание, ФИО1 не мог не понимать, что он ворвался в судебное заседание и нарушает порядка в нем. Аналогичной оценки заслуживают доводы о том, что действия ФИО1 при этом длились 5-7 секунд. Эти доводы, как и доводы самого ФИО1, направлены на оправдание подобного поведения, которое, учитывая, что не было очень длительным, по оценкам истца и его представителя, можно считать и несущественным и не влекущим применение мер ответственности, что явно не выдерживает критики, учитывая изложенное выше.

Иных доводов апелляционная жалоба не содержит.

Руководствуясь статьями 199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда

определила:

решение Ленинского районного суда г. Перми от 29.09.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в соответствии с главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в кассационном порядке в течение трех месяцев в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (город Челябинск) через суд первой инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи