Апелляционное определение № 33-931/2026 от 21 апреля 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БУРЯТИЯ

Судья Цыденова Н.М.

дело № 33-931/2026

(№ дела I инст. № 2-3694/2025)

УИД 04RS0018-01-2025-004238-55

поступило 27 февраля 2026 г.


Апелляционное определение

22 апреля 2026 г. г. Улан-Удэ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Бурятия в составе:

председательствующего судьи Чупошева Е.Н.,

судей коллегии Кудряшовой М.В., Рабдановой Г.Г.,

при секретаре Денисовой А.М.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании завещания недействительным,

по апелляционной жалобе ответчика ФИО2 на решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 26 декабря 2025 г., которым исковые требования удовлетворены, постановлено:

Признать завещание ФИО3 от 21 января 2025 года, удостоверенное нотариусом Улан-Удэнского нотариального округа ФИО4, в пользу ФИО2 недействительным.

Заслушав доклад судьи Кудряшовой М.В., исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, выслушав стороны, судебная коллегия

установила:

ФИО1, обращаясь в суд, просит признать завещание ФИО3 в пользу ФИО2 от 21 января 2025 г. на жилое помещение, расположенное по адресу: <...> недействительным.

Исковые требования мотивированы тем, что 24 июня 2025 г. нотариусом ФИО4 открыто наследственное дело № ... в отношении имущества ФИО3 При этом нотариус сообщила, что есть завещание, которое оформлено 21 января 2025 г. на имя ее отца (ответчика). Истец полагает, что имеются основания для признания завещания недействительным, так как на момент подписания завещания наследодатель не обладал дееспособностью, что подтверждается фактом постановки <...> по подобному факту, когда в 2014 г. наследодатель, не отдавая себе отчет, отказалась от наследства в пользу другого лица. В 2016 г. была проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО3 которая признала, что она не могла отдавать отчет своим действиям в силу своего состояния и заболевания, на основании чего она поставлена на психиатрический учет. С тех пор ее состояние еще более усугубилось, так как она не только перестала передвигаться, но и садиться и самостоятельно ухаживать за собой. На момент оформления завещания, наследодатель находилась в неадекватном, угнетенном болезненном состоянии. Уходом за ФИО5 занималась истец. С этой целью она обратилась в суд о признании ФИО3 недееспособной, чтобы оформить опеку и оказывать помощь больной. Была проведена судебная психиатрическая экспертиза, которая признала ФИО3 недееспособной и нуждающейся в опеке. ... ФИО3 умерла.

В судебном заседании истец ФИО1, её представитель ФИО6 исковые требования поддержали. Пояснили, что имеющаяся в материалах дела справка о дееспособности матери полагают, является недействительной. С ... ФИО3 состояла на учёте в <...> У неё было психическое расстройство, в какие-то периоды у неё были какие-то эмоциональные всплески, когда она была обычным человеком.

В судебном заседании ответчик ФИО2, его представитель ФИО7 исковые требования не признали, просили в удовлетворении иска отказать. Пояснили, что супруга ответчика завещала спорную квартиру, он вызывал с диспансера врача, который задавал вопросы, на которые она все отвечала. На следующий день он получил справку и пошёл к нотариусу. У нотариуса уже сидели истец с представителем с фальшивой справкой.

Третье лицо нотариус ФИО4 в судебное заседание не явилась, извещена надлежаще. Участвуя ранее в судебном заседании, третье лицо указывала, что 13 января 2025 г. к ней обратился ФИО2 для того, чтобы она выехала на дом, для удостоверения завещания. ФИО2 было разъяснено, что требуется справка с психологического диспансера. Справка была предоставлена. ФИО3 состояла на учёте, но не из-за признания недееспособной, а, вследствие, каких-либо расстройств. На момент удостоверения завещания, завещатель полностью отдавала отчёт своим действиям. Предварительно она выезжала на беседу, ФИО3 чётко выражала свою волю, что хочет составить завещание в отношении квартиры, на своего супруга ФИО2 Во время беседы она пояснила, что у неё есть двое детей. После беседы, ей позвонил представитель истца и начал препятствовать выезду для удостоверения завещания. Изначально представитель истца представился сыном завещателя. Я попросила ещё одну справку, для подтверждения дееспособности ФИО3 Далее к ней пришёл ФИО2 и сказал, что к ним домой выезжали повторно комиссия врачей, её осмотрели и справка, которую он предоставлял изначально, остаётся в силе. В связи с этим она выехала повторно, для удостоверения завещания. На все вопросы ФИО3 давала чёткие ответы. Со стороны истца имеется злоупотребление правом. Кроме того, 22 января 2025 г. ФИО1 попросила её выехать для удостоверения доверенности на дарение ? доли земельного участка. Доверенность была удостоверена от имени ФИО3, 28 января 2025 года был совершён договор дарения от имени ФИО3 в пользу ФИО1

Судом первой инстанции постановлено вышеуказанное решение, с которым не согласилась сторона ответчика, принеся апелляционную жалобу. Ответчик ФИО2 просит отменить решение суда, принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Ссылаясь на то, что суд положил в основу решения, заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы, однако не учел доказательства, которые опровергают данные выводы. Выводы суда о том, что в январе 2025 г. ФИО3 находилась в состоянии <...>, противоречит медицинским документам, составленным в юридически значимый период. 14 января 2025 г. ФИО11 была осмотрена на дому врачом-психиатром ФИО8 зафиксированный им диагноз <...> Данный диагноз не является <...> и не лишает человека недееспособности. Указан психический статус: Ориентирована во времени, месте и собственной личности, верно. Речь сохранена. Обращенную речь понимает. Поведение спокойное, адекватна». Суд не дал правовой оценки тому факту, что врач при очном осмотре зафиксировал полное ориентирование. Судебные эксперты, проводя заочную экспертизу, не имели права переквалифицировать очный диагноз <...> без наличия новых медицинских данных за этот период. Кроме того, 15 января 2025 г. ФИО3 прошла процедуру освидетельствования Врачебной комиссией с участием нескольких врачей. Выдана справка, предназначенная для совершения нотариальных действий. В справке указано, что вопрос о лишении дееспособности, не решался. Сам факт выдачи данной справки подтверждает, что у пациентки отсутствовали признаки <...>, которые препятствовали ли бы сделке. Выводы посмертной экспертизы о том, что в январе 2025 г. ФИО3 находилась в состоянии <...> и не осознавала свои действия, полностью опровергаются медицинской записью, сделанной спустя три месяца после подписания завещания. 25 апреля 2025 г., на дому, ее осматривал врач-терапевт, который указал, что ее состояние удовлетворительное, в сознании. Указанный врач, допрошенный в судебном заседании, пояснил, что пациентка разговаривала с ним, вела себя адекватно. В связи с чем, просит назначить повторную посмертную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу в ином экспертном учреждении.

В ходе рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции представители ответчика ФИО9 и ФИО10 доводы апелляционной жалобы поддержали. Ходатайствовали о проведении повторной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО3 в ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.П. Сербского». Указывая, что заключение экспертизы, проведенной экспертами ОГБУЗ Иркутский областной психоневрологический диспансер, не обладает признаками допустимого доказательства. Экспертами не были исследованы в полном объеме материалы дела, в том числе имеющаяся в материалах дела справка терапевта от 14 января 2025 г., а также аудиозапись разговора между умершей ФИО11 и нотариусом при удостоверении последней оспариваемого завещания.

Истец ФИО1 в судебном заседании возражала относительно доводов апелляционной жалобы. Высказала возражения относительно заявленного ходатайства о проведении повторной экспертизы. Полагает, что имеющихся доказательств достаточно для рассмотрения дела.

Третье лицо – нотариус ФИО4 участвуя в судебном заседании, согласилась с доводами апелляционной жалобы и полагает ходатайство о назначении экспертизы подлежащим удовлетворения. Пояснила, что при удовлетворении завещания, Ельцина ею опрашивалась, существо обращенных вопросов она понимала, на вопросы отвечала. Имея значительный опыт, сомнений в психическом состоянии ФИО11 у нее не имелось.

Изучив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав лиц, участвующих в деле, проверив в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) законность и обоснованность решения исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов гражданского дела, 25 ноября 1972 между ФИО2 и ФИО12 заключен брак.

Истец ФИО11 (ныне ФИО13) Наталья Владимировна является дочерью ФИО2 и ФИО3. Сын супругов ФИО21 – ФИО14 умер, ...

ФИО3, умерла ..., о чем произведена актовая запись.

ФИО1 и ФИО2 являются наследниками первой очереди после смерти ФИО3

При жизни ФИО3 на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: <...>.

21 января 2025 г. ФИО3 составила завещание, удостоверенное нотариусом Улан-Удэнского нотариального округа ФИО4 (зарегистрировано в реестре ...), которым завещала принадлежащую ей квартиру супругу ФИО2

После смерти ФИО3 открыто наследственное дело ... к имуществу умершей ...

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец указывала, что после смерти наследодателя ей стало известно, что при жизни наследодателем ФИО3 составлено завещание, датированное 21 января 2025 г., согласно которому указанное жилое помещение она завещала своему супругу ФИО2

Оспаривая завещание от 21 января 2025 г. истец полагает, что сделка является недействительной, поскольку на момент подписания завещания ФИО3 находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

В ходе производства по делу истец поясняла, что ФИО3 приходится ей матерью. На момент смерти ФИО11 проживала с супругом ФИО2, который не оказывал ей помощь, не проводил гигиенические процедуры, тогда как она была лежачей. На момент составления оспариваемого завещания ФИО11 состояла на учете в РПНД. Ранее в отношении нее проводили психоло-психиатрические экспертизы, которые подтверждали наличие заболевания у матери, которое лишало ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Как следует из пояснений нотариуса ФИО15, к ней обратился Ельцин ВА.А. и попросил удостоверить завещание, с выездом на дом. В ходе беседы было установлено, что ФИО3 адекватно отвечает на задаваемые вопросы, понимает сущность своих действий, самостоятельно без оказания давления со стороны третьих лиц, выразила свою волю в завещании сознательно и свободно.

Согласно справке ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» № 16 от 14 января 2025 г., ФИО3, ... г.р., по состоянию здоровья вопрос дееспособности в судебном порядке не решался (т. 1 л.д. 65).

Из справки ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» № 21 от 15 января 2025 г., ФИО3, ... г.р., по состоянию здоровья состоит на учете в <...> (т. 1 л.д. 13).

Из материалов дела следует, что, ранее в ходе рассмотрения Советским районным судом г. Улан-Удэ гражданского дела по исковому заявлению ФИО3 к ФИО16 о признании недействительным отказа на право вступления в наследство, в отношении ФИО3 была проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Согласно заключению комиссии экспертов ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» № 1254 от 28 июля 2016 г., у ФИО11 на момент совершения сделки (отказа от принятия наследства 14 ноября 2014 г.) обнаруживалась <...> Об этом свидетельствуют данные анамнеза о том, что подэкспертная в течении длительного времени страдала и страдает <...>. В дальнейшем проходила оперативное и консервативное лечение <...> с 12 марта по 28 марта 2013 г., с 22 апреля 2004 г. по 23 мая 2014 г. В последствии подэкспертная проходила лечение с 13 сентября 2014 по 03 октября 2014 г. в условиях реанимационного, неврологического отделения БСМП с выставлением диагноза: <...> В последующем была определена <...> инвалидности (...). Как показывает психолого-психиатрический анализ материалов гражданского дела, медицинской документации в сопоставлении с результатами настоящего обследования, в исследуемый период (14 октября 2014 г.) у подэкспертной отмечалось на фоне церебрастенической симптоматики (слабость, головокружение, раздражительность) и интеллектуально-мнестического снижения с конкретностью мышления, легковесностью суждений, замедленным темпом психической деятельности, а также личностные особенности в виде доверчивости, повышенной внушаемости, недостаточного понимания намерений и мотивов действий окружающих, трудности принятия решений в сочетании с недостаточностью интеллектуального контроля поведения, астенодепрессивной симптоматикой, значительным снижением критических, прогностических способностей. Указанные психические расстройства в сочетании с индивидуально-психологическими особенностями лишали ФИО11 способности понимать значение своих действий и руководить ими на момент совершения сделки (отказа от принятия наследства 14 октября 2014 г.). В период с 16 апреля 2014 года по 12 сентября 2014 года ФИО11 с наибольшей степенью вероятности была способна к свободному волеизъявлению. С 13 сентября 2014 года (с момента острого нарушения мозгового кровообращения) по 16 октября 2014 года ФИО11 не была способна к свободному волеизъявлению (острый период острого нарушения мозгового кровообращения).

При пересмотре решения Советского районного суда от 12 октября 2016 г., судом апелляционной инстанции была назначена повторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Однако на проведение данной экспертизы ФИО3 не явилась, в связи с чем, указанное расценено судом апелляционной инстанции как уклонение от проведения экспертизы.

Далее, истцом по настоящему делу ФИО1 в Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ поступило подано заявление о признании ФИО3 недееспособной. В рамках указанного гражданского дела ГБУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» проведена амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, заключение ... от 28 мая 2025 г. Согласно указанному заключению, ФИО3 страдает <...> Об этом свидетельствуют данные материалов гражданского дела, медицинской документации и результаты настоящего гражданского дела, медицинской документации и результаты настоящего обследования, выявившие грубые расстройства со стороны интеллектуально-мнестической, мыслительной, эмоционально-волевой сфер и критических способностей. Степень имеющихся у ФИО11 психических нарушений выражена столь значительно, что она понимать значение своих действий и руководить ими не может. В связи с тяжестью своего состояния ФИО11 участвовать в судебном заседании не может.

В связи со смертью ФИО3 производство по заявлению ФИО1 о признании ФИО3 недееспособной, определением Октябрьского районного суда от ..., прекращено.

В рамках рассмотрения настоящего гражданского дела по инициативе стороны истца была проведена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комплексной (психолого-психиатрической) посмертной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы от ... от 17.09.2025 г., проведенной комиссией экспертов ОГБУЗ «Иркутский областной психоневрологический диспансер» Министерства здравоохранения РФ в составе экспертов: ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, у ФИО3, ... г.р., при жизни и в день подписания завещания 21.01.2025 г. выявлялись признаки <...> в связи со смешенными <...> Об этом свидетельствуют: подэкспертная в течении длительного времени страдала и страдает <...>. В дальнейшем проходила оперативное и консервативное лечение <...>) по поводу <...>: с 12.03 по 28.03.13 г., с 22.04. по 23.05.14 г. В последствии подэкспертная проходила лечение с 13.09.14 г. по 03.10.14 г. в условиях реанимационного, неврологического отделения БСМП с выставлением диагноза: <...>», с последующим была определена <...> инвалидности(21.01.15 г.); установленный в 2016 г. психиатром диагноз: <...>»; в январе 2025 г. установлен <...>» и через четыре месяца (14.05.2025 г.) установлен диагноз: «<...>»; 28.05.2025 г. проведена СПЭ ... для решения вопроса о дееспособности в связи с оформлением опеки, комиссией судебных психиатров был установлен диагноз: «<...>» (степень имеющихся у ФИО11 психических нарушений выражена столь значительно, что она понимать значение своих действий и руководить ими не может). Как и характерно для данных заболеваний, имевшиеся у подэкспертной психические нарушения развивались постепенно, они носили неравномерный, волнообразный характер. Таким образом, как показывает анализ материалов гражданского дела и медицинской документации, в интересующий период (на момент подписания завещания 21 января 2025 г.) психическое состояние ФИО3 характеризовалось, отмечались выраженные признаки со стороны психики в виде интеллектуально-мнестического снижения, эмоционально-волевых расстройств, снижения способности к пониманию, анализу сложных проблемных ситуаций, критической оценке и прогнозированию результатов своих действий, что позволяет комиссии прийти к заключению, что ФИО3 в момент подписания завещания 21 января 2025 г. не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Поскольку ФИО3 врачами-психиатрами был выставлен <...> диагноз, то на способность к волеизъявлению оказали влияние не ее индивидуально-психологические особенности, а степень выраженности психического расстройства (способность клинических симптомов протекания болезни).

В судебном заседании суда первой инстанции допрошены эксперты ФИО19 и ФИО18, которые данное ими заключение поддержали.

Стороной ответчика представлена рецензия на заключение экспертов.

Разрешая исковые требования по существу, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, пришел к выводу, что в момент составления завещания 21 января 2025 г. ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, признал завещание ФИО3 от 21 января 2025 г., удостоверенное нотариусом Улан-Удэнского нотариального округа ФИО4, недействительным.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда и не находит оснований для отмены решения в апелляционном порядке.

Согласно положениям п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

В соответствии с положениями ст. 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Согласно ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений названного Кодекса, влекущих недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием. Оспаривание завещания до открытия наследства не допускается.

Из разъяснений, содержащихся в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

П. 1 ст. 177 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Вопреки доводам апелляционной жалобы об отсутствии у ФИО3 порока воли при составлении оспариваемого завещания, судом первой инстанции при разрешении спора правильно установлены фактические обстоятельства дела и применены нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения, при этом нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, которые привели или могли привести к принятию неправильных решения, не допущено.

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Согласно выводам судебной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы имеющееся у умершей психические расстройства лишали ФИО3 способность понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная экспертиза была проведена в соответствии с действующим законодательством, содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы. Заключение является подробным, мотивированным, согласуется с материалами дела. Выводы экспертов подтверждены в судебном заседании.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Приведенные требования закона и разъяснения в рассматриваемом случае судом первой инстанции были выполнены.

Судом дана должная оценка заключению экспертов в соответствии с вышеуказанными требованиями закона, в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами по делу. Оснований для назначения по делу повторной или дополнительной экспертизы у суда не имелось. Суд апелляционной инстанции оснований для назначения по делу повторной экспертизы также не усматривает.

Доказательств несостоятельности выводов экспертизы или некомпетентности эксперта ее проводившего и предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, суду не представлено. Результаты экспертизы согласуются с другими имеющимися в деле доказательствами, а само по себе, несогласие с заключением судебного эксперта одной из сторон по делу не является основанием для назначения повторной экспертизы.

Доводы заявителей о том, что при проведении экспертизы экспертам ОГБУЗ «Иркутский областной психоневрологический диспансер» были представлены материалы дела не в полном объеме, судебной коллегией не принимаются. Из материалов дела следует, что экспертам поступило гражданское дело в одном томе. О том, что материалы дела были подшиты к моменту направления его на экспертизу, в том числе подтверждается заявлением ФИО6 об ознакомлении с материалами дела, поступившее после назначения по делу судебной экспертизы (21 августа 2025 г.). В деле имеется расписка последнего об ознакомлении его с делом в полном объеме и получении копий протоколов судебного заседания и аудиопротоколов. Также следует отметить, что для полноты заключения, экспертами у суда истребованы также дополнительные доказательства, а именно: заключение НБУЗ Республиканского ПНД ... от ..., ... от ...; история болезни из Республиканской клинической больницы скорой медицинской помощи им. В.В. Ангапова за 2024 г., 2025 г., а также дело из Медико-социальной экспертизы.

Следует также отметить, что давая заключение в рамках дела о признании ФИО3 недееспособной, экспертами, которые в последствие дали заключение за ... от ... (т.1 л.д. 137), последними психиатрическое обследование ФИО3 проводилось 21 мая 2025 г. по месту ее жительства по адресу: <...><...> Что свидетельствует о том, что состояние, а также возможность задать вопросы и участвовать в диалоге, подэкспертная имела возможность.

Не могут быть приняты доводы стороны ответчика относительно оценки судом первой инстанции справки терапевта от 25 апреля 2025 г. В указанном случае судебная коллегия отмечает, что указанный врач не является специалистом в области психиатрии, и, осматривая пациента, описывает его состояние, в том объеме, которое касается его специализации. Аналогичной оценке подлежит и аудиозапись разговора нотариуса с ФИО3, которая также не является врачом указанной квалификации и специализации.

Также, согласно заключению судебных экспертов, справки от 14 и 15 января 2025 г., которые были получены ФИО3 из РПНД об ее состоянии, также были предметом исследования судебными экспертами.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что экспертами ОГБУЗ «Иркутский областной психоневрологический диспансер» Министерства здравоохранения РФ исследована все материалы дела, а также истребованные дополнительные доказательства, которые позволили им прийти к изложенным выше выводам.

Наличие также оформленного и удостоверенного нотариусом договора дарения между умершей ФИО3 и ФИО1, сразу после удостоверения оспариваемого завещания, не свидетельствует о злоупотреблении со стороны истца своими правами. Заинтересованными лицами указанная сделка может быть оспорена в установленном законом порядке и сроки.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что выводы суда приведены и мотивированы в решении, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, которым дана оценка на предмет их относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимной связи, и соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводы суда и не могут быть признаны основанием для отмены решения, поскольку не свидетельствуют о допущении судом при рассмотрении дела нарушений норм материального или процессуального права, не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение для рассмотрения дела по существу и влияли бы на законность решения.

Таким образом, обжалуемое решение суда является законным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 – 329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

Решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ от 26 декабря 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи коллегии

Мотивированное апелляционное определение составлено 27 апреля 2026 г.