Апелляционное определение № 33-1929/2026 от 6 апреля 2026 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0001-01-2025-001247-39 33-1929/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 7 апреля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Тюфановой И.В.

судей Никулиной Я.В., Гроицкой Е.Ю.

при секретаре Сукач А.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия

по апелляционной жалобе ФИО2 Ю,Н.

на решение Алексеевского районного суда Белгородской области от 29 декабря 2025 г.

Заслушав доклад судьи Никулиной Я.В., объяснения представителя ответчика поддержавшего доводы апелляционной жалобы и просившего решение суда отменить, объяснения представителя истца, возражавшего против доводов апелляционной жалобы ответчика, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором просила взыскать в свою пользу с ответчика возмещение ущерба причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия в размере 765000 руб., расходы по оплате услуг эксперта в размере 13000 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 11841руб.

В обоснование требований сослалась на то, что 24.09.2022 примерно в 17 час. <данные изъяты> на автодороге <данные изъяты>, она, управляя своим автомобилем Шкода Рапид р/знак №, 2021 года выпуска, двигаясь со стороны <адрес>, со скоростью 86-88 км/ч на участке дороги, где максимально разрешенная скорость составляет 90 км/ч, неподалеку от <данные изъяты>, столкнулась с одной их двух перебегавшей через проезжую часть справа налево лошадей (жеребят), принадлежащих ответчику ФИО2, находившемуся на месте происшествия, и управлявшему отдельно двигавшейся гужевой повозкой, располагавшейся на момент столкновения на левой по ходу движения автомобиля Шкода обочине. Её попытка избежать столкновения путем применения экстренного торможения не помогла. После столкновения её автомобиль изменил траекторию и остановился на полосе встречного движения.

В результате столкновения её автомобиль был поврежден, лошадь погибла.

По факту данного дорожно-транспортного происшествия сотрудниками <данные изъяты> полиции проводилась процессуальная проверка, в возбуждении дела об административном правонарушении по её результатам отказано.

С учетом судебных решений, вынесенных по её жалобам на такое постановление сотрудника полиции, виновник дорожно-транспортного происшествия до настоящего момента не установлен.

Считает, что виновником происшествия является ответчик, который, будучи в тот момент погонщиком скота, нарушил требования пунктов 25.4 и 25.6 Правил дорожного движения РФ, не обеспечил безопасный перегон его жеребят через проезжую часть, допустив их бесконтрольное перемещение, из-за чего они побежали через дорогу непосредственно перед её автомобилем.

Согласно проведенной оценочной экспертизе, размер ущерба, причиненного её автомобилю по состоянию на дату дорожно-транспортного происшествия составил 765000 руб., из которых 665900 руб. – рыночная стоимость восстановительного ремонта, 99100 руб. – утрата товарной стоимости. За проведение экспертизы истцом уплачено 13000 руб.

Представитель истца в судебном заседании суда первой инстанции иск поддержал, просил его удовлетворить по изложенным в исковом заявлении доводам. Дополнительно пояснил, что его доверитель на момент дорожно-транспортного происшествия, управляла своим автомобилем в точном соответствии с требованиями Правил дорожного движения РФ. Так, она двигалась с соблюдением скоростного режима, не допуская превышения максимально разрешенной скорости, ехала по своей полосе движения, и это соответствовало дорожным и погодным условиям, поскольку полотно дороги ровное, без уклонов, поворотов и выбоин, а видимость в условиях ясной погоды и дневного времени суток, была достаточная, чтобы видеть двигавшихся по полю лошадей и гужевую повозку, где ехал ответчик. Знает о позиции ФИО2 о том, что он в тот день перед выездом из дома привязал обоих своих жеребят к телеге, а они по дороге отвязались, он этого не увидел, а потому они перед аварией бегали самостоятельно. Однако сомневается в достоверности таких сведений, поскольку жеребята должны были не только отвязаться вдвоем, но и сделать это одновременно. Более того, сам ФИО2 предоставил суду фотографии его погибшего жеребенка. Сделанные им непосредственно после аварии. Ни веревок, ни упряжи, которые тот мог быть привязан в тот день к повозке на нем нет. В этой связи сторона истца полагает, что ответчик попросту не контролировал своих жеребят, допустил их свободное перемещение, а когда автомобиль под управлением истицы оказался недалеко от них, они бросились через дорогу. Избежать столкновения с одним из них ФИО1 не могла, что следует из результатов проведенной по делу автотехнической экспертизы. О том, что она прибегла к экстренному торможению, как только заметила опасность, в своих объяснениях, данных прибывшему на место происшествия сотруднику ГАИ, сообщал и сам ответчик, утверждавший, что самого наезда не видел, но услышал визг тормозов, а затем звук удара. Тот факт, что на схеме дорожно-транспортного происшествия не отражен след такого торможения, объясняется его не выраженностью из-за установленной на автомобиле истца системе АБС и невнимательностью инспектора ГАИ, в настоящее время уволившегося из полиции. Причиненные автомобилю истца повреждения и стоимость ущерба также установлены экспертным путем.

Представитель ответчика в судебном заседании возражал против удовлетворения иска. Заявил, что их сторона считает виновником дорожно-транспортного происшествия истицу ФИО1, которая допустила нарушение требований Правил дорожного движения РФ, ставших непосредственной причиной аварии. Их сторона не отрицает тот факт, что двое жеребят ФИО2 передвигались без привязи к гужевой повозке, а сам ответчик к тому моменту потерял их из виду. Однако это произошло в силу стечения обстоятельств и не является его виной. ФИО2 вел свою гужевую повозку по полю, жеребят дома перед выездом привязал к телеге. Как и когда они отвязались, он не заметил. На повозке он к моменту дорожно-транспортного происшествия проезжую часть пересек, переехав на другую часть поля. О том, что его жеребята полотно дороги вместе с ним не пересекли, он не видел, как и не видел момента дорожно-транспортного происшествия, а только слышал звук удара, когда автомобиль истицы столкнулся с одним из его жеребят. ФИО1, напротив, издалека могла видеть отдельно передвигавшихся жеребят и снизить скорость, что позволило бы ей избежать столкновения. Считает, что она нарушила требования пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ, в том числе, в тот момент, когда жеребята стали пересекать проезжую часть, не прибегла к экстренному торможению, о чем говорит отсутствие на проезжей части следов торможения. Вместо этого она выехала на полосу встречного движения, где и столкнулась с жеребенком. Считает, что если бы истица такой маневр не сделала, продолжив движение прямо по своей полосе, столкновения не произошло бы.

Истец и ответчик в судебное заседание суда первой инстанции не явились, обеспечив участие своих представителей.

Решением Алексеевского районного суда Белгородской области от 29 декабря 2025 г. исковое заявление ФИО1 удовлетворено в полном объеме.

В апелляционной жалобе ответчик просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым в иске отказать. Ссылается на то, что в произошедшем дорожно-транспортном происшествии виновата непосредственно истица нарушившая пункт 10 Правил дорожного движения РФ, выражает несогласие с заключением судебной экспертизы. Указывает, что судом положено в основу решения заключение судебной экспертизы без принятия во внимание иных доказательств, имеющихся в материалах дела. Просит назначить по делу повторную экспертизу в ином экспертном учреждении.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились истец и ответчик. Извещены своевременно и надлежащим образом, об уважительности причин неявки не сообщили, об отложении судебного заседания не просили. Обеспечили участие своих представителей.

С учетом изложенного, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 24.09.2022 примерно в 17 час. в <данные изъяты>, ФИО1, управляя принадлежащим ей транспортным средством Шкода Рапид р/знак №, 2021 года выпуска, двигаясь со стороны <данные изъяты>, неподалеку от <данные изъяты>, столкнулась с одной их двух перебегавшей через проезжую часть справа налево лошадей (жеребят), принадлежащих ответчику ФИО2

Согласно административному материалу по факту дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 24.09.2022, о факте дорожно-транспортного происшествия в дежурную часть отдела полиции сообщил ФИО2, проверку осуществлял инспектор ДПС М.

Из схемы места дорожно-транспортного происшествия следует, что оно произошло неподалеку от с<данные изъяты> и представляло собой столкновение автомобиля Шкода Рапид р/знак №, 2021 года выпуска, под управлением собственника ФИО1 с лошадью, принадлежащей ФИО2 (жеребенком массой около 500 кг), находившемуся на месте происшествия, управлявшему гужевой повозкой, располагавшейся на момент столкновения на левой по ходу движения автомобиля Шкода обочине.

В результате дорожно-транспортного происшествия жеребенок, с которым произошло столкновение, погиб, автомобиль Шкода был поврежден.

Осмотр места происшествия сотрудником ГИБДД произведен в тот же день в 17 час. 30 мин. (время указано на схеме ДТП, подписанной обоими участниками аварии). Участок дороги ровный, обочина без растительности (деревьев, кустарников), время суток светлое, осадков нет, дорожное покрытие – сухой асфальт, без выбоин, профиль горизонтальный, за обочинами с обеих сторон сельхозугодия (поля).

На момент осмотра, автомобиль Шкода стоял на встречной полосе проезжей части по ходу его движения (точное расстояние до края проезжей части отражено), следов торможения автомобиля не зафиксировано.

Погибшая лошадь находилась на левой по ходу движения автомобиля обочине, позади него, на расстоянии 6,1 м от края проезжей части.

Автомобиль и погибшая лошадь до приезда полиции не перемещались.

Гужевая повозка ответчика также указана в схеме, её место нахождения также позади автомобиля Шкода, на левой по ходе его движения обочине на 40 метров дальше от погибшего жеребка.

ФИО2 сделал на свой телефон фотографии поврежденного автомобиля и погибшей лошади, которые приобщены к материалам настоящего гражданского дела.

Предположительное место дорожно-транспортного происшествия на схеме обозначено знаком «круг с крестом внутри» на встречной полосе движения для автомобиля Шкода, а также траектория движения автомобиля, проходящая через это месте, с выездом со своей полосы на встречную. При этом, следов торможения, юза, осыпи стекла, ЛКП, элементов кузова автомобиля или крови животного не указано. Схема обоими участниками аварии подписана.

Согласно объяснениям, данным ФИО1 сотруднику полиции в день аварии, она двигалась по дороге со скоростью 88 км/ч. Неожиданно с поля на проезжую часть выбежали два жеребенка, которые перебегали дорогу справа налево. Чтобы избежать столкновения с ними, она прибегла к экстренному торможению и выезду на полосу встречного движения. Однако столкновения избежать не удалось. Один жеребенок успел перебежать дорогу, со вторым произошло столкновение.

Из объяснений ФИО2, данного им сотруднику полиции в день ДТП следует, что он двигался на своей гужевой повозке по полю неподалеку от <данные изъяты>. С ним были двое его жеребят, один около 100 кг, другой около 500 кг, которые передвигались без привязи позади повозки. Чтобы объехать яр, он на гужевой повозке переехал через проезжую часть на поле, расположенное с другой стороны дороги. Затем услышал позади себя визг тормозов и звук удара. Обернувшись, увидел, что больший его жеребенок лежит в кювете, а на проезжей части, на полосе встречного движения стоит поврежденный автомобиль Шкода, в котором за рулем была З.И.ИБ.

Определением инспектора ДПС в возбуждении дела об административном правонарушении было отказано, а суждения о том, что виновником дорожно-транспортного происшествия является ФИО1, нарушившая требования пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ, за что не предусмотрена административная ответственность определением судьи Белгородского областного суда от 27.02.2023 изменено. Из него исключены суждения о виновности истца в данной аварии и нарушении указанных требований Правил дорожного движения РФ.

На момент рассмотрения настоящего спора виновник дорожно-транспортного происшествия неустановлен.

Стороны на момент рассмотрения дела, частично изменили свои позиции, относительно описания обстоятельств аварии.

Так, истица в исковом заявлении указала, что принадлежащие ответчику жеребята стали перебегать через проезжую часть перед её автомобилем внезапно, когда до них было 15 метров, бежали они друг за другом и занимали обе полосы проезжей части. Она же сразу нажала на педаль тормоза, после чего её автомобиль стало заносить на встречную полосу, где и произошло столкновение с одним из этих жеребят, то есть обосновывает нахождение её автомобиля на встречной полосе не совершением ею такого маневра, а именно результатом изменения его движения после применения экстренного торможения.

Представитель ответчика, напротив, утверждал, что ФИО1 к экстренному торможению не прибегала вовсе, поскольку на схеме дорожно-транспортного происшествия не зафиксировано следов юза. Хотя его доверитель в своих объяснениях, данных сотруднику полиции, указал, что слышал сперва визг тормозов, и сразу после этого звук удара, обернувшись на который увидел, как один из его жеребят летит с дороги в кювет, полагает, что в его объяснения в этой части неверно записаны сотрудником полиции, а ФИО2, находившийся сразу после аварии в шоковом состоянии не обратил на это внимания и такие объяснения подписал.

Ввиду того, что для разрешения вопроса об определении точных обстоятельств столкновения, определения момента возникновения опасности для движения автомобиля и наличия/отсутствия возможности избежать столкновение его водителю, то есть требовались специальные познания, по делу была проведена автотехническая экспертизы.

Согласно заключению эксперта № № ООО «<данные изъяты>»:

- ситуация, в которой при имевшихся дорожных условиях водитель ФИО1, управляя автомобилем Шкода Рапид, 2021 года выпуска, оснащенного системой АБС, прибегнув к экстренному торможению, нажала педаль в пол и на проезжей части по траектории её движения не образовались следы торможения, с технической точки зрения, невозможно;

- возможно развитие ситуации, когда при осуществлении экстренного торможения на указанном автомобиле, без участия водителя траектория движения меняется так, что автомобиль выезжает на встречную полосу еще до столкновения с жеребенком;

- скорость движения автомобиля Шкода Рапид под управлением ФИО1 на момент столкновения с жеребенком составляла 49,3 км/ч;

- удаление этого автомобиля от места наезда на момент обнаружения водителем опасности для движения в виде двух свободно передвигавшихся жеребят, начавших пересечение проезжей части, и применения ею экстренного торможения составляло 50,7-54,3 м.;

- в конкретной дорожной обстановке момент возникновения опасности для движения автомобиля возник при выходе (выбегании) жеребенка на проезжую часть автодороги;

- водитель ФИО1 не располагала технической возможностью избежать наезда на жеребенка с момента возникновения такой опасности для движения применением экстренного торможения;

- определение точного места столкновения (наезда) на проезжей части невозможно по причине отсутствия фиксации в материалах проверки: следов сдвига копыт жеребенка, осыпи отделившихся от конечностей животного частиц грунта, фрагментов ТС, разрушенных деталей и др.

Представитель ответчика ФИО3 указывал, что данное заключение является недопустимым доказательством, так как оно является неполным, а ответы на постановленные вопросы противоречивыми, эксперт не выезжал на место дорожно-транспортного происшествия, сам не видел дорожную обстановку, не осматривал транспортное средство, на котором двигалась истица на момент аварии. Без этого выводы эксперта не могут являться достоверными.

По таким основаниям представитель ответчика не только ходатайствовал о проведении по делу повторной автотехнической экспертизы в другом экспертном учреждении, в чем определением суда ему было отказано, но и настаивал на признании данного доказательства недопустимым, выступая в прениях сторон.

Судом первой инстанции указанное экспертное заключение признано допустимым доказательством. Указано, что его содержание и выводы не вызывают сомнений. Оно является научно обоснованным, содержит однозначные и полные ответы на все поставленные вопросы, такие ответы даны по результатам исследований всех представленных эксперту материалов, в том числе тех, об истребовании и направлении которых ходатайствовала каждая из сторон.

Тот факт, что одна из сторон не согласна с результатами такой экспертизы, не может служить основанием для его признания недопустимым доказательством. Само экспертное заключение, как одно из доказательств, не имеет для суда заранее установленной силы, и подлежит оценке в совокупности с другими представленными сторонами доказательствами при разрешении дела по существу.

Именно, исходя из его оценки в совокупности с другими приведенными выше доказательствами, суд счел установленным, что в момент возникновения опасности для движения ФИО1 прибегла к экстренному торможению. Именно поэтому скорость автомобиля Шкода Рапид на момент столкновения снизилась до 49,3 км/ч, а ФИО2 слышал сперва визг тормозов, а затем звук удара, от которого один из его жеребят оказался в кювете.

Отсутствие на схеме дорожно-транспортного происшествия следов такого торможения объясняется ненадлежащим исполнением своих обязанностей сотрудником ДПС, который производил такой осмотр, который не отразил также указанные экспертом иные следы, которые обязательно должны были остаться на месте ДТП в указанных условия (следы сдвига копыт жеребенка, осыпи отделившихся от конечностей животного частиц грунта, фрагментов ТС, разрушенных деталей и др.), о чем указал эксперт.

Изменение траектории движения автомобиля Шкода с выездом на встречную полосу, ни при выполнении истицей такого маневра до столкновения, ни без её участия при применении экстренного торможения в результате действия физических сил, то есть ни в какой ситуации не является причиной дорожно-транспортного происшествия, не состоит с ним в причинно-следственной связи, поскольку ФИО1 не имела возможности избежать столкновения.

Опасность для её движения возникла внезапно, из-за перебегания через проезжую часть гулявших свободно и оставшихся без надлежащего присмотра жеребят ответчика.

Доводы представителя ответчика о том, что оба жеребенка отвязались от гужевой повозки так, что ФИО2 этого не заметил, судом первой инстанции признаны неубедительными.

Помимо того, что, как указывает представитель истца, на фото погибшего жеребенка нет ничего, что указывало бы на тот факт, что жеребята вообще были привязаны, даже если это было так и при выезде из дома ФИО2 их к телеге привязал, то он, пересекая проезжую часть на гужевой повозке, должен был, убеждаясь в безопасности такого маневра, оглядеться по сторонам, убедиться в том, что такой маневр не создает никому помех, и в этот момент обнаружить, что его жеребята к повозке не привязаны, а передвигаются самостоятельно, без надлежащего контроля с его стороны.

С учетом изложенного суд указал, что ФИО2 на момент аварии оставив своих погонных животных без надлежащего контроля, нарушил требования пунктов 25.4 и 25.6 Правил дорожного движения РФ, согласно которым: животных по дороге следует перегонять, как правило, в светлое время суток. Погонщики должны направлять животных как можно ближе к правому краю дороги. Водителям гужевых повозок (саней), погонщикам вьючных, верховых животных и скота запрещается: оставлять на дороге животных без надзора; прогонять животных через дороги вне специально отведенных мест; вести животных по дороге с асфальто- и цементобетонным покрытием при наличии иных путей.

Именно нарушение указанных требований Правил дорожного движения ответчиком и состоит в прямой причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием и наступившими в его результате последствиями.

При установлении размера материального ущерба судом принято во внимание экспертное заключение № № от 12.10.2022, согласно которому размер ущерба составил 765000 руб., из которых 665900 руб. – стоимость восстановительного ремонта и 99100 руб. – утрата товарной стоимости.

Данное экспертное исследование проведено компетентным незаинтересованным в исходе дела экспертом, после надлежащего осмотра автомобиля, в соответствии с утвержденными процедурами осмотра и исследования, Единой методикой оценки, является научно обоснованным и сомнений у суда не вызвало.

За проведение экспертизы истицей уплачено 13000 руб., что подтверждено платежными документами.

Данные суммы взысканы судом в полном объеме с ответчика.

В соответствии с положениями пункта 1 и абз. 1 пункта 2 статьи 15 ГК Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно абз. 1 пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу пункта 1 статьи 1079 ГК Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п.п. 2 и 3 статьи 1083 данного Кодекса.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой.

Из приведенных выше положений закона следует, что по общему правилу ответственность за причинение вреда наступает при наличии в совокупности факта причинения вреда, противоправности поведения причинителя вреда, вины причинителя вреда, наличия причинно-следственной связи между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями.

В отступление от этого правила при взаимодействии источника повышенной опасности с объектом, не являющимся таковым, ответственность их владельцев за причиненный друг другу в результате такого взаимодействия вред наступает по разным правилам - на основании статей 1079 и 1064 ГК Российской Федерации соответственно.

Данное различие в правовом регулировании обусловлено именно свойствами источника повышенной опасности.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции в части установления вины в произошедшем дорожно-транспортном происшествии только ответчика.

Так, в рассматриваемом случае, совокупность представленных в материалы дела доказательств, согласующихся между собой и фактические обстоятельства дела, достоверно подтверждают факт того, что дорожно-транспортное происшествие произошло с участием домашнего животного (жеребенка), принадлежащего И.Ю.НБ., находившегося в нарушение Правил дорожного движения РФ в светлое время суток на проезжей части автодороги без надлежащего контроля со стороны его собственника, что свидетельствует о наличии правовых оснований для возложения на ответчика ответственности по возмещению вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия.

Между тем, водитель ФИО1, управляя транспортным средством являющимся источником повышенной опасности, должна была это делать с соблюдением положений пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ устанавливающих, что водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

То обстоятельство, что истец не была привлечена к административной ответственности, не исключает вывода о причинно-следственной связи между ее действиями и произошедшим дорожно-транспортным происшествием, так как административная ответственность наступает при доказанности вины водителя, а при решении вопроса о гражданско-правовых последствиях дорожно-транспортного происшествия именно на водителе лежит обязанность доказать свою невиновность и действия в рамках Правил дорожного движения РФ, чего ею сделано не было.

При этом отсутствие постановления или решения по делу об административном правонарушении содержащих выводы о виновности лица, в отношении которого велось производство не может означать отсутствие их вины в произошедшем дорожно-транспортном происшествии, поскольку указанные вопросы, как и основания для привлечения к гражданско-правовой ответственности могут и должны быть разрешены в порядке гражданского производства в рамках настоящего дела.

При указанных обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу, что в действиях водителя ФИО1 усматривается нарушение пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ, поскольку она в светлое время суток, не избрала скорость, обеспечивающую постоянный контроль за движением транспортного средства, что расценивается судом, как грубая неосторожность.

В свою очередь, ответчик в данной дорожно-транспортной ситуации, в нарушение требований пунктов 25.4 и 25.6 Правил дорожного движения РФ, также допустил безнадзорное нахождение принадлежащего ему животного на проезжей части дороги.

Каких-либо доказательств отсутствия вины ФИО2, как этого требуют положения пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации, статьи 56 ГПК Российской Федерации, не представлено.

При установленных обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу об обоюдной вине владельца автомобиля и владельца животного.

Также следует отметить, что как указано выше и установлено материалами дела об административном правонарушении, дорожно-транспортное происшествие произошло в светлое время суток, на ровном участке дороги, обочина без растительности (деревьев, кустарников), осадков нет, дорожное покрытие – сухой асфальт, без выбоин, профиль горизонтальный, за обочинами с обеих сторон сельхозугодия (поля), из чего следует, что два жеребенка, которые выбежали с поля и начали пересекать проезжую часть в направлении справа налево, могли быть заблаговременно замечены истцом при их движении по полю справа в направлении проезжей части при условии соблюдения ФИО1 положений пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ и избрании скоростного режима соответствующего конкретной обстановке.

Отсутствие у водителя технической возможности предотвратить наезд на животное может свидетельствовать о том, что скорость движения автомобиля была избрана ею без учета дорожной обстановки. При том, что скорость движения автомобиля эксперту установить не удалось, в том числе, и по причине отсутствия следов тормозного пути.

При этом судебная коллегия учитывает, что ответчик, являясь хозяином жеребенка, допустил его безнадзорное нахождение у проезжей части с последующим выходом на нее, где последовало дорожно-транспортное происшествие, не обеспечил возможность контроля за животным и не исключил его нахождение на проезжей части, предназначенной для движения источников повышенной опасности, то есть нарушил не только обычные, очевидные для всех требования, предъявляемые к лицу, осуществляющему деятельность по выпасу животных, в то время как должен был предвидеть большую вероятность наступления вредоносных последствий своего поведения, но и легкомысленно рассчитывал, что они не наступят, тем самым пренебрег правильной оценкой ситуации в нарушение, как указывалось выше, требований пункта 25.4, пункта 25.6 Правил дорожного движения РФ.

Исходя из свойств источника повышенной опасности, использование которого не только увеличивает риск причинения вреда окружающим, но и увеличивает риск повреждения самого источника повышенной опасности и размер ущерба, причиненного его владельцу, действий собственника животного, судебная коллегия считает, что ответственность между владельцем животного и владельцем автомобиля как источника повышенной опасности должна быть распределена поровну с установлением процентного соотношения в размере 50% на 50%.

При указанных обстоятельствах решение суда подлежит изменению, сумма, взысканная с ответчика в пользу истца уменьшению и взысканию пропорционально степени их ответственности в сумме 382500 руб. (765000 руб. х 50%).

Довод жалобы, о несогласии с выводами судебной экспертизы, о необходимости назначения повторной экспертизы, проведение которой необходимо поручить иному экспертному учреждению, не свидетельствует о незаконности принятого судебного акта, поскольку отказ в назначении повторной экспертизы судом обусловлен отсутствием предусмотренных частью 2 статьи 87 ГПК Российской Федерации оснований, согласно которой повторная экспертиза назначается при возникших сомнениях в правильности или обоснованности ранее данного заключения.

Так, частью 2 статьи 87 ГПК Российской Федерации определено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 19 июля 2016 г. № 1714-О, предусмотренное частью 2 статьи 87 ГПК Российской Федерации правомочие суда назначить повторную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения либо наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение. Из содержания названных законоположений подача лицом, участвующим в деле, ходатайства о назначении экспертизы разрешается судом в каждом конкретном случае индивидуально исходя из конкретных обстоятельств данного дела, что соответствует закрепленным статьями 118 (часть 1) и 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципам независимости и самостоятельности судебной власти.

Следовательно, само по себе несогласие стороны с выводами судебной экспертизы не может быть отнесено к таким недостаткам данного вида доказательства, которые влекут его недостоверность. В силу чего доводы апелляционной жалобы о необходимости назначения по делу повторной экспертизы не могут послужить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Вопреки утверждению подателя жалобы оснований для назначения по делу повторной экспертизы не установлено и судебной коллегией.

Правила распределения судебных расходов предусмотрены главой 7 ГПК Российской Федерации.

В соответствии с положениями статей 98, 100 с ответчика в пользу истца подлежат взысканию понесенные расходы по оплате услуг эксперта и уплате государственной пошлины в размере 6500 руб. и 5920 руб. соответственно, также пропорционально размеру удовлетворяемых требований.

Руководствуясь ст.ст. 327-330 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Алексеевского районного суда Белгородской области от 29 декабря 2025 г. по гражданскому делу по иску ФИО1 (СНИЛС <данные изъяты>) к ФИО2 (СНИЛС <данные изъяты>) о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия изменить.

Уменьшить взысканную с ФИО2 в пользу ФИО1 сумму материального ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия до 382500 руб.; сумму расходов по оплате услуг эксперта до 6500 руб.; расходов по оплате государственной пошлины до 5920 руб.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Алексеевский районный суд Белгородской области.

Мотивированный текст апелляционного определения составлен 21 апреля 2026 г.

Председательствующий

Судьи