Решение № 2-1568/2019 2-1568/2019~М-1143/2019 М-1143/2019 от 20 ноября 2019 г. по делу № 2-1568/2019

Дело № 2-1568/2019

39RS0004-01-2019-001607-56


РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

21 ноября 2019 года г. Калининград

Московский районный суд г. Калининграда в составе

председательствующего Тимощенко Р.И.

при секретаре Ковалевой В.И.

с участием представителя истца ФИО1, ответчика ФИО2, представителя ответчика ФИО3, 3-го лица ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ООО «Торговый дом «Суворовский» к ФИО2, 3-и лица ФИО5, ФИО4 о признании соглашения об отступном недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ООО «Торговый дом «Суворовский» (далее – общество) обратилось в суд с вышеназванным иском, указав, с учетом уточнения , что общество являлось собственником нежилого помещения с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес> 23 апреля 2019 года из выписки из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости № КУВИ-001/2019-9332500 обществу стало известно, что право на указанное нежилое помещение 29 января 2019 года на основании соглашения об отступном было зарегистрировано за ФИО2 Общество намерений на отчуждение кому-либо данного нежилого помещения не имело, соглашения об отступном с ФИО2 не заключало, каких-либо действий в учреждении Росреестра, направленных на проведение государственной регистрации перехода права собственности на нежилое помещение с общества на ФИО2, не совершало. На основании соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года, представленного на регистрацию 19 января 2019 года (то есть спустя почти 4 года с даты, указанной на соглашении об отступном), государственным регистратором ФИО6 29 января 2019 года была произведена государственная регистрация права собственности на вышеуказанное нежилое помещение за ФИО2 Представленное 19 января 2019 года для государственной регистрации права собственности за ответчиком соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года является недействительной сделкой. Соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года истцом не заключалось, не подписывалось, намерений на его заключение также не имелось. В связи с тем, что в Арбитражном суде Калининградской области рассматривались иски бывших участников ООО «Торговый дом «Суворовский» В.С.П. (дело № А21-1246/2013) и Ч.И.Э. (дело № А21-11051/2014) о взыскании действительной стоимости доли, участником общества ФИО7 в целях увеличения кредиторской задолженности общества, а также с целью вывода активов общества были подготовлены многочисленные договоры займа и соглашение о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения от 06 февраля 2015 года. Однако создать кредиторскую задолженность общества не удалось. Решениями Московского районного суда г. Калининграда от 26 января 2015 года по делу № 2-42/2015 и от 02 февраля 2015 года по делу № 2-46/2015 о взыскании с общества в пользу ФИО8 денежных средств по договорам займа было отказано. 06 февраля 2015 года между истцом и ответчиком было подписано соглашение о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения. Согласно п. 1 данного соглашения стороны договорились о прекращении всех взаимных обязательств, вытекающих из договора займа от 07 сентября 2000 года, заключенного между кредитором и должником в силу предоставления должником отступного в соответствии со ст. 409 ГК РФ и условиями настоящего соглашения, взамен исполнения обязательств по возврату денежных средств в сумме 140 000 руб. В соответствии с п. 2 данного соглашения взамен обязательств по возврату денежных средств должник передает, а кредитор принимает в собственность отступное в пределах суммы задолженности должника по договору займа в виде нежилого помещения (литер I из литер «А») общей площадью 139,5 кв. м, расположенного по адресу: <адрес>. Данное соглашение действительно было подписано между истцом и ответчиком в трех экземплярах, оригиналы которых 06 февраля 2015 года были сданы в Управление Росреестра по Калининградской области. Согласно расписке в получении документов на государственную регистрацию от 06 февраля 2015 года ФИО8 и обществом в лице его представителя ФИО9 для государственной регистрации права собственности были представлены, в том числе три подлинных экземпляра соглашения о предоставлении отступного от 06 февраля 2015 г., один подлинный экземпляр протокола общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года. Поскольку в отношении недвижимого имущества были вынесены судами обеспечительные меры, Управлением Росреестра по Калининградской области государственная регистрация права собственности была приостановлена. После чего ФИО7 18 марта 2015 года сначала обратилась в Управление Росреестра по Калининградской области с заявлением о приостановлении государственной регистрации права на недвижимое имущество, а затем 23 марта 2015 года - с заявлением о прекращении государственной регистрации. После этого все документы из Управления Росреестра по Калининградской области были возвращены. Поскольку из-за имеющихся обеспечительных мер не удалось переоформить помещение, учитывая, что это делалось с целью вывести имущество с общества, то необходимость в переоформлении отпала. Из копий всех трех оригиналов соглашения о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения от 06 февраля 2015 года усматривается, что это совсем иное соглашение с другим содержанием нежели то, на основании которого было зарегистрировано право собственности за ответчиком. Оспариваемое соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года на тех условиях, которые в нем изложены, общество не подписывало, это не то соглашение, которое было подписано истцом и ответчиком и сдано в Росреестр в 2015 году. Из оспариваемого соглашения усматривается, что оно составлено на двух листах, не прошито, имеются подписи только на втором листе, где отсутствуют существенные условия договора, печать общества также отсутствует, подпись от имени общества совершена неустановленным лицом. В соглашении, которое в действительности подписывалось обществом в 2015 году, имеются подписи сторон на каждом листе, на каждом листе имеется печать общества, на втором листе соглашения содержится подпись генерального директора общества с полной рукописной расшифровкой фамилии, имени, отчества. В своих возражениях на иск ответчик указывает, что 19 января 2019 года ею, как представителем общества, были повторно поданы на регистрацию соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года и протокол общего собрания участников от 05 февраля 2015 года. Также в судебном заседании 29 июля 2019 года представитель ответчика ФИО3 пояснила, что соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года было изготовлено в трех экземплярах. В судебном заседании 09 сентября 2019 года представитель ответчика ФИО3 пояснила, что ФИО10 в 2019 году повторно подала документы на регистрацию, что в 2015 году ФИО3 подготовила три экземпляра соглашения, что в 2019 году они вместе с ФИО10 сдавали в Росреестр один оригинал и две заверенные копии соглашения, что это тот же самый экземпляр, который был возвращен в 2015 году. ФИО2 в судебном заседании 09 сентября 2019 года пояснила, что соглашение об отступном готовилось в 2015 году, что поданное в 2019 году соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года - это то же самое соглашение, которое подписывалось 06 февраля 2015 года, что никаких других документов в Росреестре не оформляла, что оригиналы документов лежат в сейфе в офисе на ул. Можайской. Таким образом, вышеуказанные обстоятельства доказывают тот факт, что регистрация права собственности за ФИО2 была совершена не на основании соглашения, которое было в действительности подписано в 2015 году, а на основании другого документа, происхождение которого не установлено. О сомнительном происхождении спорного соглашения указывает и тот факт, что оно изготовлено в одном экземпляре. Это свидетельствует о том, что генеральный директор общества осознанно не подписала бы спорное соглашение. Учитывая, что оспариваемое соглашение составлено на двух листах в одном экземпляре, не прошито, имеются подписи только на втором листе, где отсутствуют существенные условия договора, печать общества также отсутствует, подпись от имени общества совершена неустановленным лицом, не соблюдена простая письменная форма сделки. Ответчиком также было подменено и подано 19 января 2019 года в Управление Росреестра по Калининградской области другое решение об одобрении сделки, отличное от того которое принималось в действительности 05 февраля 2015 года. Как указывалось выше, 06 февраля 2015 года истцом и ответчиком были сданы в Управление Росреестра по Калининградской области, в том числе один подлинный экземпляр протокола общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года, в котором содержится одобрение о заключении отступного в счет исполнения обязательств по возврату денежных средств в размере <данные изъяты> руб. по договору займа от 07 сентября 2000 года. Иного собрания участниками общества 05 февраля 2015 года не проводилось. Доказательством того, что было именно данное одобрение, является факт его подачи истцом и ответчиком 06 февраля 2015 года Управление Росреестра по Калининградской области. Поданное же 19 января 2019 года ответчиком в Управление Росреестра по Калининградской области одобрение сделки - протокол внеочередного общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года отличается по своему содержанию и названию от того, которое подавалось истцом и ответчиком на регистрацию 06 февраля 2015 года. Таким образом, данные обстоятельства опровергают доводы ответчика и его представителя о том, что 19 января 2019 года на государственную регистрацию права были повторно поданы те же документы, которые подавались истцом и ответчиком 06 февраля 2015 года, а затем возвращены. Отсутствие волеизъявления общества на совершение оспариваемой сделки подтверждается тем, что ни общество, ни уполномоченный обществом представитель в Управление Росреестра по Калининградской области с заявлением и документами о государственной регистрации права собственности за ФИО7 не обращался. Документы от имени общества на государственную регистрацию права, а также заявление о государственной регистрации права были подписаны и поданы неуполномоченным лицом. Из текста доверенности серии № от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что полномочия у ФИО8 от имени общества на подачу заявления о проведении государственной регистрации права на спорное нежилое помещение, а также на представление документов, в частности, соглашения об отступном, необходимых для проведения государственной регистрации перехода права собственности, отсутствуют. Отсутствует и надлежаще оформленное согласие участников общества на совершение крупной сделки. На дату проведения государственным регистратором государственной регистрации перехода права собственности было представлено согласие на совершение сделки, датируемое 05 февраля 2015 года, срок действия которого истек 05 февраля 2016 года. Более того, с 21 декабря 2018 года участником общества с размером доли в уставном капитале 50 % стала ФИО4, которого своего согласия об одобрении сделки не давала. Ответчик, являясь участником общества, подавая документы на регистрацию 19 января 2019 года, не могла не знать, что отсутствует одобрение оспариваемой сделки со стороны участников общества (ФИО5 и ФИО4). Учитывая конфликт, произошедший 15 января 2019 года между ФИО7 и ФИО5, в результате которого ФИО7 нанесла ФИО5 телесные повреждения (01 июня 2019 года по данному факту возбуждено уголовное дело), ответчик понимала и знала, что другие участники общества не одобрили бы оспариваемое соглашение. Несмотря на это, ответчик, злоупотребляя правом, в отсутствие у него необходимых полномочий от имени общества, подала на регистрацию оспариваемое соглашение. Факт отсутствия полномочий ответчика на подачу документов от имени общества для проведения государственной регистрации, факт отсутствия необходимого количества оспариваемого соглашения для проведения государственной регистрации, а также факт отсутствия одобрения оспариваемого соглашения, как крупной сделки, подтверждается письмом Управления Росреестра по Калининградской области № 17-10/16151 от 26 августа 2019 года. В тексте оспариваемого соглашения не указано, какое обязательство и по какому договору прекращается, что свидетельствует об отсутствии в соглашении об отступном от 06 февраля 2015 года существенных условий договора. Соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года недействительно в силу отсутствия прекращающегося предоставлением отступного обязательства. Сделка по предоставлению отступного в погашение несуществующего обязательства является недействительной сделкой в силу статьи 168 Гражданского кодекса РФ как не соответствующая статье 409 ГК РФ. В п. 1 оспариваемого соглашения указано несуществующее обязательство общества перед ответчиком. Ответчик не представил доказательства предоставления займа обществу на сумму 3 677 642,43 руб. Срок исковой давности для подачи искового заявления об оспаривании соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года не пропущен. Права истца стали нарушены 29 января 2019 года, когда право собственности на спорное имущество было зарегистрировано за ответчиком. Истец узнал о нарушении своих прав в апреле 2019 года, а ознакомился с условиями оспариваемого соглашения 25 июня 2019 года, после того как регистрационное дело было представлено в материалы настоящего судебного дела. Довод ответчика о том, что срок исковой давности нужно исчислять с даты оспариваемого соглашения является неверным, поскольку как было указано выше, обществом оспариваемое соглашение не подписывалось, а 06 февраля 2015 года было подписано иное соглашение о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения на других условиях, отличных от условий оспариваемого соглашения. Оспариваемое соглашение истец в Управление Росреестра по Калининградской области не подавал. До апреля 2019 года истец считал себя собственником спорного имущества, оплачивал налоги, нес расходы по содержанию данного имущества, что подтверждается приложенными к настоящему заявлению документами. То обстоятельство, что ответчик фактически пользуется и владеет спорным имуществом, не свидетельствует о возникновении у ответчика права собственности на данное имущество. Действительно ответчик пользуется данным помещением, но он начал использовать данное помещение под магазин задолго до 06 февраля 2015 года и пользуется им по настоящее время. Поэтому ответчик и несет бремя расходов по содержанию данного имущества, как пользователь данного помещения. Ссылаясь на изложенные обстоятельства, ООО «Торговый дом «Суворовский» просит признать недействительным соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года, на основании которого 29 января 2019 года было зарегистрировано право собственности на нежилое помещение с кадастровым номером №, расположенное по адресу: <адрес>, за ФИО2, и применить последствия недействительности сделки в виде возврата нежилого помещения с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес> из собственности ФИО2 в собственность ООО «Торговый дом «Суворовский».

Определением суда от 25 июня 2019 года к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены ФИО4 и ФИО5.

Представитель истца ООО «Торговый дом «Суворовский» по доверенностям <данные изъяты> ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просил исковые требования удовлетворить. Указал, что ответчик не представила оригиналы договоров займов. У общества не было долга перед ФИО5 Из представленных договоров не получается сумма указанная в соглашении, а выходит сумма <данные изъяты> руб. В то время якобы уступается право требования на сумму большую. В представленных ответчиком договорах отсутствует договор от 01 июня 2008 года и неизвестно, какая там была прописана сумма займа, отсутствует также договор займа от 28 ноября 2011 года. ФИО5 пояснял, что у него таких средств для передачи обществу не было. С 2012 года ФИО5 является пенсионером и был трудоустроен в ООО «Багира», исходя из чего у ФИО5 не было средств для предоставления займов. Суммы, указанные в бухгалтерском отчете и в договорах займа, которые были представлены стороной ответчика, не совпадают. Основная сумма долга общества была перед ФИО9, а не перед ФИО5

Ответчик ФИО11 в судебном заседании просила в иске отказать. Представила письменные возражения, в которых указала, что генеральный директор ООО «Торговый дом «Суворовский» ФИО9 оформила на нее (ФИО2) доверенность 03 августа 2018 года и передала лично для переоформления магазина весь пакет документов 04 августа 2018 года вместе с доверенностью. Ее отец ФИО5 знал о том, что она будет переоформлять магазин летом 2018 года, при этом он при ней обратился к адвокату К.А.В. о снятии арестов именно по этой причине и оплачивал лично услуги адвокату пока ее мать ФИО9 находилась на лечении. 30 января 2019 года она позвонила бухгалтеру Р.Е.Е. и сообщила, что налог на имущество по данному объекту по <адрес> не нужно считать, в связи с чем отцу и сестре стало известно о переоформлении помещения 30 января 2019 года, а не в апреле 2019 года. Ч.И.Э. подала заявление о выходе из состава учредителей 23 сентября 2014 года, при этом просила выплатить ей действительную стоимость доли. Для подсчета доли Ч.И.Э. к выплате были подготовлены ФИО9 все бухгалтерские документы в декабре 2014 года для бухгалтера и переданы бухгалтеру Р.Е.Л. Она (ФИО2) планировала выйти из общества, при этом было согласовано переоформление помещения на нее. После оформления имущества она должна была написать заявление о выходе из состава учредителей общества. После того, как бухгалтером были сделаны документы по выплате доли Ч.И.Э., в декабре 2014 года генеральный директор ФИО9 и учредитель ФИО5 наняли для переоформления на нее магазина «и.» по <адрес> адвоката К.Д.К., которая и оформляла собрание и соглашение об отступном, в котором указана только сумма <данные изъяты> руб., и именно она подавала все документы для переоформления в органы юстиции. Пакет документов, в котором указана только сумма <данные изъяты> руб., готовился ею (К.Д.К.) заранее и подписывался всеми до 05 и 06 февраля 2015 года: в декабре 2014 года вместе со всеми документами по выходу из состава учредителей Ч.И.Э. Документы готовились по передаче ей имущества заранее, поскольку это было связано с онкологическим заболеванием ФИО9 Данные даты были удобны по бухгалтерскому учету общества и обсуждались заранее с ФИО9 и бухгалтером. После того как адвокат общества К.А.В. ознакомился с данным пакетом документов, которые готовила К.Д.К., после консультации ФИО9 с адвокатом и было принято решение всеми участниками общества о том, чтобы переделать данные документы, в которых имеется техническая ошибка. Как объяснила тогда К.Д.К. ФИО12, это было удобнее на тот момент для переоформления самого имущества и проще, так как на руках были квитанции на <данные изъяты> руб. Какие именно документы подавались К.Д.К. и ФИО9 она не видела, поскольку, приехав в юстицию, документы К.Д.К. были уже поданы и ей дали только бланк для подписи. Само имущество ей полностью было передано 06 февраля 2015 года по документам, которые ею были представлены в 2019 году в юстицию и подписаны всеми участниками в 2015 году у адвоката в кабинете. С этого момента она начала делать капитальный ремонт данного помещения, поскольку помещение делится на две части и вторая часть из-за судебных процессов находилась без отопления, без пола и без капитального ремонта с момента его приобретения. В данном ремонте ей помогал лично ФИО5 и его работники по ремонту, которых он рекомендовал. Замена вывески стоила только <данные изъяты> руб. Весь пакет документов, в том числе протокол внеочередного собрания учредителей от 05 февраля 2015 года, соглашение от 06 февраля 2015 года, которые ею представлены в юстицию в 2019 году, подписывались в 2015 году всеми в присутствии адвоката общества К.А.В. и его сотрудника ФИО3 по адресу: <адрес>, в адвокатском кабинете № «Защита вашего права», которая и готовила данные документы по заказу ФИО9 Ее мама была заказчиком данных документов, которые ею предоставлялись в юстицию в 2019 году и в суд, именно в этой редакции они подписывались всеми участниками по данному адресу в присутствии представителя общества К.А.В. До подписания каких-либо документов ФИО9 и ФИО5 консультировались у адвоката К.А.В. и только после этого ставили свои личные подписи. Поскольку могли возникнуть какие-то юридические вопросы, было и согласовано время, чтобы адвокат был на месте. Для того, чтобы оформить сам протокол собрания, представленный ею в суд, ФИО3 необходимо было время и бухгалтерские документы, которые хранились только у генерального директора, которая их копии Боровковой представила заранее через адвоката К.А.В. Помимо этого бухгалтер общества Р.Е.Л. по просьбе ФИО9 помогала ФИО3 с информацией по бухгалтерии. О данных всех действиях ФИО5 было известно, поскольку за оказание этих услуг ФИО3 оплачивало общество в лице генерального директора ФИО9 При подсчете действительной доли Ч.И.Э. бухгалтером учитывалась стоимость магазина «и.», поскольку на момент выхода Ч.И.Э. данный объект находился на балансе общества. Ч.И.Э. никогда на имущество по <адрес> не претендовала. Если бы доля Ч.Н.Э. не была бы выплачена, имелась угроза продажи имущества по <адрес>. Поскольку общество долго не выплачивало ФИО13 долю, приставы наложили на данное имущество арест и назначили экспертизу для оценки, готовились выставить на аукцион. Генеральные доверенности от ФИО5 и ФИО9, действующие с 14 августа 2014 года, противоречат информации о недоверии к ней (ответчику) со стороны родителей.

Представитель ответчика по доверенности <данные изъяты> ФИО3 в судебном заседании просила в иске отказать, представила письменные возражения , в которых указала, что ООО «Торговый дом «Суворовский» создано и зарегистрировано в качестве юридического лица 27 декабря 2002 года. Участниками по состоянию на 14 сентября 2012 года являлись ФИО7 - 12,5 % доли в уставном капитале, ФИО5 - 25 % доли в уставном капитале, ФИО9 - 37, 5 % доли в уставном капитале, итого 75 % доли в уставном капитале. 25 % доли в уставном капитале принадлежало обществу (нераспределенные доли вышедших участников). ООО «Торговый дом «Суворовский» имело в собственности два магазина по <адрес>, КН №, площадью <данные изъяты> кв. м, и по <адрес>, КН №, площадью <данные изъяты> кв. м. На основании протокола общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года, подписанного всеми участниками общества, было заключено соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года, в соответствии с которым в счет погашения задолженности ООО «Торговый дом «Суворовский» перед ФИО12 (П.С.А.) И.В. было передано нежилое помещение литер <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенное по адресу: <адрес>. Протокол соответствует требованиям ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», является полноценным подтверждением воли всех участников общества на совершение сделки. Протокол никем из участников общества оспорен не был и не оспаривается. Согласно указанного выше соглашения (п. 11) оно являлось одновременно актом приема-передачи, что означало фактическую передачу магазина ФИО14 Отсутствие печати общества на соглашении не является нарушением действующего законодательства. В соответствии со ст. 160 ГК РФ достаточно подписи лица, совершившего сделку. При этом указанное соглашение было заключено в срок, предусмотренный ч. 3 ст. 46 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Ни протокол общего собрания участников, ни само соглашение не содержат срока для регистрации перехода права собственности. 06 февраля 2015 года ООО «ТД «Суворовский» подало документы в Росреестр на регистрацию, о чем сделана запись в книге входящих документов №. Уведомлением Росреестра регистрация была приостановлена на срок до 18 марта 2015 года в связи с наличием запрета на отчуждение указанного объекта и запрета на регистрационные действия. Определением Московского районного суда от 26 декабря 2018 года с участием представителя ООО «ТД «Суворовский» обеспечительные меры отменены, определение сдано в Росреестр для снятия обременения. 19 марта 2015 года определением Арбитражного суда Калининградской области по делу № А21-11051/2014 приняты обеспечительные меры в виде запрета на отчуждение спорного помещения. Определением Арбитражного суда Калининградской области от 06 декабря 2018 года обеспечительные меры отменены. 19 января 2019 года ФИО8, действуя по доверенности от ООО «ТД «Суворовский» серия №, повторно подала на регистрацию соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года и протокол общего собрания участников от 05 февраля 2015 года. Указанная сделка совершена лично всеми участниками общества, действовавшими в своих интересах и в интересах общества. В соответствии с указанным соглашением ФИО2, начиная с 06 февраля 2015 года, приняла помещение в свое пользование и несла и несет все расходы по содержанию и обслуживанию спорного помещения, о чем истец не мог не знать. Фактическая передача имущества произведена в 2015 году, что является моментом начала исполнения и совершения сделки по распоряжению имуществом. Истец не мог не знать о том, что подписал указанные документы и совершил сделку по передаче имущества в 2015 году, в связи с чем имеет место пропуск срока для оспаривания протокола общего собрания участников от 05 февраля 2015 года, соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года, на которых имеется подпись истца и всех участников общества. Из соглашения об отступном следует, что в результате исполнения указанного соглашения обязательства ООО «ТД «Суворовский» перед ФИО2 по возврату заемных средств в сумме <данные изъяты> руб. прекращаются полностью.

В возражениях на уточненное исковое заявление <данные изъяты> ФИО3 указала, что истец не отрицает того, что им 06 февраля 2015 года было подписано соглашение (далее - соглашение-1), в результате которого стороны договорились о прекращении всех взаимных обязательств, вытекающих из договора займа от 07 сентября 2000 года, заключенного между ФИО2 и ООО «ТД «Суворовский» в силу предоставления ООО «ТД «Суворовский» отступного в соответствии со ст. 409 ГК РФ взамен исполнения обязательств по возврату денежных средств в сумме <данные изъяты> руб. Соглашение-1 в трех экземплярах и протокол общего собрания участников от 05 февраля 2015 года были сданы в Росреестр для регистрации перехода права собственности. В связи с имеющимся в Росреестре запретом на регистрационные действия, по заявлению сторон 23 марта 2015 года регистрация была прекращена, документы возвращены сторонам. В материалах дела имеется также соглашение об отступном от той же даты между теми же сторонами (далее - соглашение-2), но зарегистрированное в установленном законом порядке. Следовательно, в соответствии со ст. 433 ГК РФ указанное соглашение-2 является заключенным, то есть по всем условиям соглашения между сторонами достигнута договоренность. Разница указанных соглашений в размере подлежащих прекращению обязательств. Соглашение-2 исполнено, сторонами ранее не оспаривалось, сфальсифицированным не признано. При этом ФИО2 представлены документы, подтверждающие наличие обязательства ООО «ТД «Суворовский» в размере <данные изъяты> руб. Указанный в соглашении-2 размер отступного <данные изъяты> руб. соразмерен действительной и рыночной стоимости переданного имущества, подтверждается его кадастровой стоимостью на сегодняшний день и материалами дела. Истец ошибочно считает указанные соглашения разными договорами. Это один и тот же договор, во втором варианте которого сторонами устранены недостатки первого: изменена стоимость прекращаемого обязательства в сторону его увеличения, что свидетельствует о соблюдении интересов всех сторон. Фактическое исполнение сделки, начатое еще в 2015 году, а также все доказательства в совокупности (договоры займа, договор уступки права требования, письмо-требование ФИО5 о возврате займов, письмо уведомление о состоявшейся переуступке права требования) позволяют сделать однозначный вывод о выполнении сторонами условий соглашения-2. Ответчиком представлены в материалы дела доказательства наличия прекращающегося обязательства: соглашение об уступке права (требования) (цессия) от 31 января 2015 года, акты сверки расчетов между ООО «ТД «Суворовский» за период с 2002 по 2014 год, подтверждающие наличие указанной задолженности, требование к ООО «ТД «Суворовский» о возврате сумм займа от 01 января 2015 года, уведомление об уступке прав по договору займа на сумму <данные изъяты> руб. от 31 января 2015 года. Договоры займа никем не оспорены, в том числе и самим ООО «ТД «Суворовский», о содержании договоров истцу было известно, как и совершенной уступке права требования. Сроки исковой давности для оспаривания договоров займа пропущены. Довод истца о том, что сделка совершена без необходимого согласия третьих лиц (ФИО8, ФИО5, ФИО4), несостоятелен. Доказательством наличия согласия является протокол общего собрания участников от 05 февраля 2015 года, подписанный всеми участниками общества, имеющими право голосовать на собрании. Учитывая, что истцом представлены в материалы дела 3 экземпляра оригинала соглашения-1, о содержании и последствиях которых истцу было известно, истцом также пропущен срок исковой давности и по требованию о признании соглашения-2 незаключенным. В случае признания соглашения-2 недействительным у ФИО2 возникает право взыскать с ООО «ТД «Суворовский» денежные средства. Действия ООО «ТД «Суворовский» подлежат признанию недобросовестными (п. 2 ст. 10 ГК РФ) и в заявленных требованиях должно быть отказано. Первоначально истец отрицал существование соглашения-1, утверждая, что стороны его порвали, но в последующем сам представил в суд все три экземпляра незаключенного соглашения-1. На протяжении всего времени с 2015 года истец не предъявлял никаких претензий к ФИО2 по вопросам пользования спорным нежилым помещением.

В дополненных письменных возражениях <данные изъяты> ФИО3 указала, что в материалы дела представлена бухгалтерская отчетность ООО «ТД «Суворовский» за 2013-2017 гг., подтверждающая наличие у общества займов. Наличие обязательств ООО «ТД «Суворовский» перед ФИО5 и возможность переуступки указанных обязательств ФИО2 (ФИО8) в сумме <данные изъяты> руб. подтверждается не только договорами, но и отражением данной задолженности в бухгалтерской отчетности ООО «ТД «Суворовский». Согласно имеющейся в материалах дела расписки в получении документов на государственную регистрацию от 06 февраля 2015 года, в Росреестр также был сдан договор беспроцентного займа от 07 сентября 2000 года между ФИО8 и ООО «ТД «Суворовский» на сумму <данные изъяты> руб. Наличие указанного обстоятельства не оспаривается и истцом. 14 августа 2014 года ФИО5 выдал ФИО8 нотариальную доверенность (№) сроком действия на 5 лет с правом быть представителем учредителя (участника) ООО «Торговый дом «Суворовский» во всех учреждениях и организациях. Аналогичная доверенность была выдана и ФИО9 (№), также не была отменена, прекращена в связи с истечением срока, на который была выдана. Указанные доверенности подтверждают полномочия ФИО2 действовать в интересах учредителей, подписывать протоколы собраний и совершать иные действия. У ФИО8 имелись полномочия на подачу документов на государственную регистрацию перехода права собственности на спорное помещение.

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил, с ходатайством об отложении судебного заседания не обращался. Ранее в судебном заседании поддержал письменный отзыв , в котором указал, что с иском согласен. ООО «Торговый дом «Суворовский» не имело намерений отчуждать данный объект недвижимости ФИО11 Соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года ООО «Торговый дом «Суворовский» не заключало, как представителя ФИО2 для переоформления права собственности не направляло, доверенности, содержащей полномочия на переоформление недвижимости, никому не выдавало. Полномочия по переоформлению объектов недвижимости общества имелись только у генерального директора и него на основании нотариальной доверенности от 03 августа 2018 года. ФИО2 незаконно, вопреки воле общества и воле действующих участников общества, в январе 2019 года переоформила на себя имущество, принадлежащее обществу. ФИО9 решила выдать ФИО2 доверенность, не являющуюся генеральной и без права на отчуждение имущества, которая подходит для решения вопросов по снижению кадастровой стоимости. Одновременно была сделана нотариальная доверенность на него, но уже с более широкими полномочиями. Окончательно их семейные отношения с дочерью ФИО2 испортились 15 января 2019 года. В апреле 2019 года ему с супругой стало известно, что объект недвижимого имущества, находящийся по адресу: <адрес>, с общества был переоформлен на ФИО2 В ходе настоящего судебного разбирательства стало известно, что имущество было переоформлено на основании соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года и что поданы были документы на государственную регистрацию 19 января 2019 года. Указанная в соглашении об отступном от 06 февраля 2015 года сумма задолженности ООО «Торговый дом «Суворовский» перед ФИО2 в размере <данные изъяты> руб. отсутствует, данной задолженности никогда у общества не было. Представленные ФИО2 договоры займов между ним и обществом за период с 1998 года по 2012 год, договор цессии, по которому он якобы уступил права требования по договорам займа, были подготовлены ФИО10 с целью создать у общества несуществующую задолженность перед другими кредиторами, поскольку со стороны бывших участников общества В.С.П. и Ч.И.Э. были поданы иски о взыскании с общества действительной стоимости доли. Денежные средства в размере <данные изъяты> руб. в качестве займов по вышеуказанным договорам он обществу не предоставлял. Данные договоры были сделаны по задумке дочери ФИО2 с целью создания несуществующей задолженности общества перед другими лицами. Поскольку он отказался в дальнейшем участвовать в схеме, предложенной ФИО2, она подготовила соглашение об уступке прав от 31 января 2015 года. Однако, как он не предоставлял обществу займов, так и его дочь ФИО2 не передавала ему денежные средства за уступленные права, не смотря на то, что в соглашении указано на получение им от нее денежных средств. Все данные договоры были сделаны для вида для создания у общества задолженности. До момента разлада отношений с ФИО2 в феврале 2015 года по ее задумке с целью вывода имущества с общества, чтобы не допустить его принудительную продажу в пользу бывших участников общества В.С.П. и Ч.Н.Э., было подписано соглашение о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения от 06 февраля 2015 года. Данное соглашение было подписано в трех экземплярах, оригиналы которых в феврале 2015 года подавались в органы юстиции на регистрацию. Однако регистрация права собственности по данному соглашению не состоялась из-за наличия обременений и все документы были возвращены. Более данные соглашения на регистрацию не подавались, так как от намерений по переоформлению права собственности они отказались. В ходе рассмотрения дела оригиналы всех трех экземпляров соглашения были найдены им в сейфе. Содержание представленных обществом и ФИО2 соглашений существенно отличается. 05 февраля 2015 года состоялось только одно собрание участников общества по вопросу одобрения сделки. Содержание этого протокола отличается от протокола, представленного ФИО2 и поданного ею в органы юстиции 19 января 2019 года. Подтверждением того, что в действительности 05 февраля 2015 года было принято именно то решение участников общества, которое оформлено протоколом общего собрания участников общества, а не протоколом внеочередного общего собрания, является сдача его в органы юстиции 06 февраля 2015 года. Происхождение второго протокола внеочередного общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года, представленного ФИО2 в органы юстиции 19 января 2019 года, объяснить не может. Возможно данный протокол был подписан им и его супругой не вникая в его суть, думая, что ФИО2 был представлен протокол в той редакции, которую действительно они согласовывали, подписывали и подавали в феврале 2015 года в органы юстиции.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании поддержала исковое заявление по изложенным в нем основаниям, просила исковые требования удовлетворить.

Заслушав объяснения участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу п. 1 ст. 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО2 с 29 января 2019 года на праве собственности на основании соглашения об отступном принадлежит нежилое помещение с кадастровым номером <данные изъяты> по адресу: <адрес>, площадью <данные изъяты> кв. м.

Согласно свидетельству о перемене имени № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, переменила фамилию на ФИО10.

Из выписки из ЕГРЮЛ следует, что 26 августа 1993 года зарегистрировано ООО «ТД «Суворовский» (<данные изъяты>, <данные изъяты>) по адресу: <адрес>. Генеральным директором общества является ФИО9 Основным видом деятельности общества является аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом. Учредителями общества являются ФИО5, с ДД.ММ.ГГГГ ФИО4, ФИО2 Установлено, что ФИО9 и ФИО5 являются супругами, а ФИО4 и ФИО2 – их дочери.

Из оригинала регистрационного дела, поступившего из Управления Росреестра по Калининградской области видно, что 19 января 2019 года ФИО8, являясь представителем общества на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ, подала в Управление Росреестра по Калининградской области заявление, в котором просила осуществить государственную регистрацию перехода права на нежилое помещение площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес> от ООО «Торговый дом «Суворовский» к ней (ФИО8 С аналогичным заявлением обратилась в Управление Росреестра по Калининградской области и сама ФИО8, которую по доверенности представляла ФИО3

В материалах регистрационного дела имеется соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года , заключенное между ФИО8 (кредитор) и ООО «Торговый дом «Суворовский» (должник) в лице генерального директора ФИО9, по которому в связи с невозможностью погашения задолженности по договорам займа кредитору в размере <данные изъяты> руб. стороны, руководствуясь ст. 409 ГК РФ, договорились о прекращении обязательств должника перед кредитором путем предоставления должником кредитору отступного на условиях и в порядке, предусмотренных настоящим соглашением.

Пунктом 2 соглашения об отступном предусмотрено, что в качестве отступного кредитору предоставляется принадлежащее должнику на праве собственности недвижимое имущество – нежилое помещение <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенное по адресу: <адрес>. Нежилое помещение расположено на земельном участке площадью <данные изъяты> га с кадастровым номером № по <адрес>.

Стороны пришли к соглашению и определили стоимость нежилого помещения в <данные изъяты> руб. (п. 4 соглашения.) В п. 5 соглашения указано, что кредитор приобретает право собственности на нежилое помещение в соответствии с действующим законодательством после государственной регистрации перехода права собственности и с этого момента обязательства должника перед кредитором по возврату заемных средств в сумме <данные изъяты> руб. прекращаются полностью. Согласно п. 11 соглашения настоящее соглашение является одновременно актом приема-передачи нежилого помещения.

Соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года подписано лично ФИО8 и ФИО9

В материалах регистрационного дела имеется также протокол внеочередного общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года, в котором приняли участие ФИО9, ФИО5, ФИО8, обладающие 75 % уставного капитала. Протоколом постановлено одобрить сделку (цена сделки <данные изъяты> руб.), которая является крупной для общества между ФИО8 и ООО «Торговый дом «Суворовский» по передаче по отступному нежилого помещения литер <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенного по адресу: <адрес>

Имеющийся в материалах регистрационного дела протокол внеочередного общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года в установленном законом порядке не оспаривался. Доказательств того, что подписи в названном протоколе совершены не лицами в нем указанными, суду не представлено.

01 января 2015 года ФИО5 предъявил требование ООО «Торговый дом «Суворовский» о погашении перед ним задолженности на сумму <данные изъяты> руб., которая подтверждена актом сверки взаимных расчетов № 9 от 31 декабря 2014 года.

31 января 2015 года между ФИО5 (первоначальный кредитор (цедент)) и ФИО8 (новый кредитор (цессионарий)) было заключено соглашение об уступке права (требования) (цессия), в соответствии с п. 1.1 которого первоначальный кредитор (цедент) уступает, а новый кредитор (цессионарий) принимает право (требование) по договорам займа, заключенным между первоначальным кредитором (цедентом) и ООО «Торговый дом «Суворовский», именуемым в дальнейшем должник, на общую сумму <данные изъяты> руб. В соответствии с условиями договора, указанного в п. 1.1 соглашения, согласия должника на передачу прав первоначального кредитора (цедента) к новому кредитору (цессионарию) не требуется (п. 1.2 договора цессии).

Первоначальный кредитор (цедент) в момент подписания настоящего соглашения передает новому кредитору (цессионарию) все документы, удостоверяющие уступаемое право (требование), указанные в п. 2.1 соглашения, в том числе договоры беспроцентного займа, заключенные между ООО «ТД «Суворовский» в лице генерального директора ФИО9 (заемщик) и ФИО5 (займодавец) на сумму <данные изъяты> руб.

В договоре цессии имеется расписка ФИО5 о том, что денежные средства в сумме <данные изъяты> руб. он получил, претензий не имеет.

Уведомление об уступке прав (требований) генеральный директор ООО «Торговый дом «Суворовский» ФИО9 получила 31 января 2015 года, что подтверждается ее личной подписью.

Довод представителя истца о том, что оспариваемое соглашение об отступном не подписывалось генеральным директором ФИО9, своего подтверждения не нашел. Судом представителю истца разъяснялось право заявить ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы, предлагалось обеспечить явку в судебное заседание ФИО9 для отбора образцов подписи, представить свободные образцы подписи ФИО9 Однако ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы представителем истца так и не было заявлено.

Кроме того, как следует из объяснений ФИО2, в оспариваемом соглашении стоит ее подпись и подпись ее матери ФИО9 Соглашение подписывалось ими 06 февраля 2015 года.

Представитель ответчика ФИО3 указала, что это она в 2015 году готовила оспариваемое соглашение и протокол общего собрания. К-ны приехали к ней в офис и подписывали соглашение при ней.

Суд принимает во внимание также то, что подпись ФИО9 в оспариваемом соглашении визуально похожа на подписи в других документах, имеющихся в материалах дела, в том числе в нотариально удостоверенных доверенностях.

Поскольку надлежащих доказательств того, что подпись в оспариваемом соглашении не принадлежит ФИО9, в материалах дела не имеется, суд исходит из того, что данное соглашение подписано ФИО9

Довод представителя истца о том, что оспариваемое соглашение было составлено на двух листах и подпись ФИО9 имеется только на последнем листе, на котором не отражены существенные условия договора, несостоятелен. Оригинал соглашения из материалов регистрационного дела составлен на одном листе, текст соглашения напечатан с двух сторон, в связи с чем ФИО9 было известно о содержании соглашения при его подписании.

Вопреки утверждению представителя истца отсутствие печати общества на оспариваемом соглашении об отступном не свидетельствует о несоблюдении простой письменной формы сделки.

Согласно п. 1 ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные требования, которым должна соответствовать форма сделки (совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.п.), и предусматриваться последствия несоблюдения этих требований. Если такие последствия не предусмотрены, применяются последствия несоблюдения простой письменной формы сделки (п. 1 ст. 162 ГК РФ).

Следовательно, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или соглашением сторон, проставление печати на договоре не является обязательным требованием, несоблюдение которого влечет последствия, предусмотренные п. 1 ст. 162 ГК РФ. В данном случае соглашения сторон об обязательном проставлении печати на договоре не имелось.

Довод представителя истца о том, что отсутствует надлежащим образом оформленное согласие участников общества на совершение крупной сделки, не может быть принят во внимание в силу следующего.

В соответствии с ч. 3 ст. 46 (в ред. Федерального закона от 30.12.2008 № 312-ФЗ) Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» решение об одобрении крупной сделки принимается общим собранием участников общества.

В решении об одобрении крупной сделки должны быть указаны лица, являющиеся сторонами, выгодоприобретателями в сделке, цена, предмет сделки и иные ее существенные условия. В решении могут не указываться лица, являющиеся сторонами, выгодоприобретателями в сделке, если сделка подлежит заключению на торгах, а также в иных случаях, если стороны, выгодоприобретатели не могут быть определены к моменту одобрения крупной сделки.

Изменения в часть 3 статьи 46 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», в которой определен срок действия согласия на совершение крупной сделки, были внесены Федеральным законом от 03.07.2016 № 343-ФЗ, вступившим в силу с 01 января 2017 года.

Поскольку согласие учредителей общества на совершение оспариваемой сделки было дано 05 февраля 2015 года, отсутствуют основания для применения к данному согласию положений ч. 3 ст. 46 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в редакции Федерального закона от 03.07.2016 № 343-ФЗ.

В протоколе внеочередного общего собрания участников ООО «Торговый дом «Суворовский» от 05 февраля 2015 года срок, в течение которого действительно такое решение, не указан.

На дату совершения оспариваемой сделки (06 февраля 2015 года) ФИО4 не являлась участником общества, в связи с чем ее согласия на совершение крупной сделки не требовалось. Участником общества ФИО4 стала только 21 декабря 2018 года.

Довод представителя истца о том, что оспариваемое соглашение об отступном не содержит существенных условий, то есть не указано, какое обязательство и по какому договору прекращается, не может быть принят во внимание, так как не влечет за собой недействительность данной сделки.

В силу ст. 409 ГК РФ (в редакции закона на дату заключения соглашения) по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением взамен исполнения отступного (уплатой денег, передачей имущества и т.п.). Размер, сроки и порядок предоставления отступного устанавливаются сторонами.

По смыслу ст. 409 ГК РФ, существенными условиями соглашения об отступном являются указание на обязательство, прекращаемое предоставлением, предмет отступного (его наименование и другие характеристики).

В соглашении об отступном указано, что прекращаются обязательства общества по договорам займа в размере <данные изъяты> руб. В качестве отступного указано нежилое помещение литер <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес>.

Кроме того, отсутствие в договоре любого из существенных условий приводит к тому, что договор признается незаключенным (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Однако требования о признании соглашения об отступном незаключенным не заявлялось.

Довод представителя истца о том, что соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года недействительно в силу отсутствия прекращающегося предоставлением отступного обязательства, не нашел своего подтверждения в ходе рассмотрения дела.

Как установлено выше, право требования от общества задолженности по договорам займа в размере <данные изъяты> руб. у ФИО2 возникло из договора цессии от 31 января 2015 года, который был исполнен, не расторгался, недействительным не признавался. ФИО5 данный договор цессии не оспаривался.

Копии договоров займа, указанные в договоре цессии, представлены ответчиком и находятся в материалах дела.

В оригинале отчета инв. № 01/02/2015 ИП Б.Т.В. об определении рыночной стоимости 25 % доли уставного капитала ООО «Торговый дом «Суворовский» от 15 июня 2015 года имеются представленные обществом бухгалтерские документы, в том числе оборотно-сальдовая ведомость по счету 66 за 9 месяцев 2014 года, которая подписана ФИО9 и заверена печатью общества. Согласно данной оборотно-сальдовой ведомости сальдо на конец периода по кредиту счета составляет <данные изъяты> руб., из которых задолженность общества перед ФИО5 составляет <данные изъяты> руб., что соответствует сумме указанной в договоре цессии.

Согласно бухгалтерскому балансу общества на 30 сентября 2014 ода в строке 1510 «Краткосрочные заемные средства» отражена сумма <данные изъяты>., на ДД.ММ.ГГГГ – <данные изъяты>., на ДД.ММ.ГГГГ – <данные изъяты>., что соответствует представленному МИФНС России № 9 по г. Калининграду бухгалтерскому балансу общества.

Кроме того, наличие задолженности общества перед ФИО5, право требования которой по договору цессии передано ФИО2, в размере <данные изъяты> руб. подтверждается актами сверки расчетов, подписанными генеральным директором общества ФИО9 и ФИО5

Доводы представителя истца об отсутствии в настоящем деле договоров займа от 01 июня 2008 года и от 28 ноября 2011 года, которые указаны в договоре цессии, об отсутствии оригиналов договоров займа, о несоответствии суммы задолженности в договорах займа и оспариваемом соглашении, не свидетельствуют об отсутствии задолженности общества перед ФИО5 на сумму в размере <данные изъяты> руб. Как установлено, наличие этой задолженности подтверждается не только договором цессии, копиями договоров займа, но бухгалтерской отчетностью общества, которая изготовлена обществом до возникновения конфликта между сторонами (январь 2019 года). По этой причине суд не может принять во внимание оборотно-сальдовые ведомости, представленные представителем истца в последнем судебном заседании.

Как указывала представитель ответчика ФИО3, в сумму <данные изъяты> руб. входила также задолженность общества перед ФИО2 на <данные изъяты> руб. по договору займа от 07 сентября 2000 года и которая была указана в первоначальном соглашении об отступном. Таким образом, размер неисполненных обязательств общества перед ФИО2 составлял <данные изъяты> руб. Задолженность общества перед ФИО2 на <данные изъяты> руб. истцом не оспаривалась.

Не может быть принят во внимание и довод представителя общества о том, что у общества не было намерений заключать с ФИО2 оспариваемое соглашение об отступном.

В обоснование данного довода указано, что общество подготовило другое соглашение об отступном от 06 февраля 2015 года и протокол общего собрания общества от 05 февраля 2015 года, которые действительно подписывались сторонами, с целью того, чтобы спорное нежилое помещение не учитывалось при оценке действительной стоимости доли выходящих из общества участников В.С.П. и Ч.И.Э.

Как следует из трех экземпляров соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года , 06 февраля 2015 года между ФИО8 (кредитор) и ООО «ТД «Суворовский» в лице генерального директора ФИО9 (должник) заключено соглашение о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения, по которому стороны договорились о прекращении всех взаимных обязательств, вытекающих из договора займа от 07 сентября 2000 года, заключенному между кредитором и должником в силу предоставления должником отступного в соответствии со ст. 409 ГК РФ и условиями настоящего соглашения, взамен исполнения обязательства по возврату денежных средств в сумме <данные изъяты> руб. Из п. 2 данного соглашения следует, что взамен исполнения обязательств по возврату денежных средств должник передает, а кредитор принимает в собственность отступное в пределах суммы задолженности должника по договору займа в виде нежилого помещения <данные изъяты> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенного по адресу: <адрес>. Нежилое помещение расположено на земельном участке площадью <данные изъяты> с кадастровым номером № по <адрес>. Пунктом 4 соглашения предусмотрено, что стороны определили стоимость нежилого помещения в <данные изъяты> руб.

Протоколом общего собрания участников ООО «ТД «Суворовский» от 05 февраля 2015 года постановлено передать в собственность ФИО8 нежилое помещение <данные изъяты> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенного по адресу: <адрес>, путем заключения и регистрации в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Калининградской области соглашения о предоставлении отступного передачей должником кредитору нежилого помещения взамен исполнения обязательств по возврату денежных средств в размере <данные изъяты> руб. по договору займа от 07 сентября 2000 года.

Как видно из расписок, составленных в Управлении Росреестра по Калининградской области (далее – Управление), 06 февраля 2015 года, в Управление ФИО8 и ФИО9 были сданы документы, в том числе соглашение о предоставлении отступного от 06 февраля 2015 года, протокол общего собрания участников общества от 05 февраля 2015 года, договор беспроцентного займа от 07 сентября 2000 года.

18 марта 2015 года ФИО7 обратилась с заявлением в Управление, в котором просила приостановить государственную регистрацию права до 23 марта 2015 года по причине оформления документов <данные изъяты> и 23 марта 2015 года – с заявлением о возврате представленных документов без проведения государственной регистрации. Поданные документы были получены ФИО7 27 мая 2015 года.

ФИО2 в судебном заседании следующим образом объяснила наличие двух соглашений об отступном от 06 февраля 2015 года и двух протоколов общего собрания участников общества от 05 февраля 2015 года с разными суммами прекращающихся обязательств общества.

Так, как указала ФИО2, пакет документов, в котором указана сумма <данные изъяты> руб., готовился представителем ФИО12 заранее и подписывался всеми до 05 и 06 февраля 2015 года: в декабре 2014 года вместе со всеми документами по выходу из состава учредителей Ч.И.Э. Документы по передаче ей имущества готовились заранее, поскольку это было связано с онкологическим заболеванием ФИО9 Данные даты были удобны по бухгалтерскому учету общества и обсуждались заранее с ФИО9 и бухгалтером. После того как адвокат общества К.А.В. ознакомился с данным пакетом документов, которые готовила К.Д.К., после консультации ФИО9 с адвокатом и было принято решение всеми участниками общества о том, чтобы переделать данные документы, в которых имеется техническая ошибка. Как объяснила тогда К.Д.К. ФИО12, это было удобнее на тот момент для переоформления самого имущества и проще, так как на руках были квитанции на <данные изъяты> руб.

ФИО2 также указывала, что ею с родителями было согласовано переоформление спорного помещения на нее. Эти объяснения согласуются с объяснениями 3-го лица ФИО5, который указал в судебном заседании, что в 2015 году был согласен с тем, чтобы ФИО7 стала собственником помещения, так как она его дочь, но через 4 года он передумал.

Определением Московского районного суда г. Калининграда от 26 декабря 2018 года по делу № 2-91/2010, отменены меры обеспечения иска, принятые на основании определения Московского районного суда г. Калининграда от 14 декабря 2009 года, в виде запрета П.С.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения отчуждать нежилое помещение <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес> общей площадью <данные изъяты>, расположенное по адресу: <адрес> Из указанного определения видно, что определением от 14 декабря 2009 года Московским районным судом г. Калининграда приняты меры по обеспечению иска по гражданскому делу № 2-91/2010 в виде запрета П.С.А., ДД.ММ.ГГГГ года рождения отчуждать нежилое помещение <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенное по адресу: <адрес>, а также в виде наложения запрета на совершение регистрационных действий в органах, осуществляющих государственную регистрацию (Управление федеральной регистрационной службы по Калининградской области) в отношении нежилого помещения <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес>; и в отношении нежилого помещения <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м, расположенного по адресу: <адрес>.

Определением Московского районного суда г. Калининграда от 22 января 2015 года меры обеспечения иска, принятые на основании определения Московского районного суда г. Калининграда от 14 декабря 2009 года в виде наложения запрета на совершение регистрационных действий в органах, осуществляющих государственную регистрацию (Управление федеральной регистрационной службы по Калининградской области) в отношении нежилого помещения <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес>; и в отношении нежилого помещения <адрес> общей площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес>, были отменены, в остальной части в отмене мер обеспечения иска отказано.

Определением Арбитражного суда Калининградской области от 06 декабря 2018 года по делу № А21-11051/2014 отменены обеспечительные меры, принятые определением Арбитражного суда Калининградской области от 19 марта 2015 года по делу № А21-11051/2014 в виде запрещения ООО «Торговый дом «Суворовский» отчуждать нежилое помещение <адрес> с кадастровым номером № по адресу: <адрес>, площадью <данные изъяты>

Таким образом, совершению регистрационных действий по переходу права собственности на спорное нежилое помещение ФИО2 от общества препятствовало не только определение Арбитражного суда Калининградской области от 19 марта 2015 года, но и определение Московского районного суда г. Калининграда от 14 декабря 2009 года, о чем не могли не знать представители общества, соответственно, в любом случае данное помещение должно было учитываться при оценке действительной доли общества.

Из постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 10 октября 2017 года и решения Арбитражного суда Калининградской области от 23 мая 2018 года видно, что при определении действительной стоимости доли В.С.П. и Ч.И.Э. учитывалась, в том числе стоимость нежилого помещения площадью <данные изъяты> кв. м по адресу: <адрес>

Изложенные обстоятельства, по мнению суда, опровергают довод представителя истца об оформлении спорного нежилого помещения на ответчика с целью уменьшения активов общества.

По общему правилу, установленному в части 1 статьи 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Достоверных и убедительных доказательств мнимости заключенного соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года истцом представлено не было и судом не установлено.

Таким образом, к возникшим по данному делу отношениям нормы п. 1 ст. 170 ГК РФ применены быть не могут.

Наличие соглашения об отступном, в котором было указано на прекращение долговых обязательств общества на <данные изъяты> руб., также свидетельствует о намерении общества передать ФИО7 спорное нежилое помещение, что подтвердил в судебном заседании ФИО5, указав, что данное соглашение им подписывалось. При этом ФИО5 в судебном заседании не смог пояснить, почему им был подписан протокол общего собрания на прекращение обязательств у общества на <данные изъяты> руб. и не был подписан такой же протокол, но с прекращением у общества обязательств на <данные изъяты> руб.

Кроме того, из определения Московского районного суда г. Калининграда от 26 декабря 2018 года по делу № 2-91/2010 видно, что в обоснование заявления об отмене мер по обеспечению иска общество указывало на имеющиеся меры как препятствие в распоряжении объектами недвижимости, что свидетельствует о наличии воли общества на исполнение совершенной сделки и достижения соответствующих ей правовых последствий.

Доводы представителя истца, связанные с подачей документов в Управление Росреестра по Калининградской области 19 января 2019 года на государственную регистрацию перехода права собственности на нежилое помещение (отсутствие полномочий ФИО2 в доверенности, наличие только одного оригинала соглашения), правового значения для разрешения настоящего спора о признании сделки недействительной не имеют.

При этом суд отмечает, что в нотариально удостоверенной доверенности от 03 августа 2018 года общество уполномочило ФИО8 быть представителем в различных учреждениях, организациях, в том числе Управлении Росреестра по Калининградской области с правом подачи заявления на внесение изменений в реестр прав на недвижимое имущество, получения подлинников документов в связи с завершением государственной регистрации права или отказом в государственной регистрации права, для чего предоставлено право расписываться, распоряжаться принадлежащими обществу денежными средствами, а также выполнять все действия и формальности, связанные с данным поручением.

Согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ и разъяснениям, приведенным в пункте 70 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25, сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Как следует из объяснений сторон, нежилое помещение фактически было передано ФИО2, в котором всегда находился принадлежащий последней магазин «и.». Не оспаривалось сторонами и то, что ФИО2 несла бремя содержания нежилого помещения, ею также осуществлялся ремонт нежилого помещения, при этом ей помогал ФИО5

Таким образом, в течение длительного времени в период с февраля 2015 года по май 2019 года общество никаких мер к возврату нежилого помещения не предпринимало.

Такое поведение истца после заключения сделки давало основание ФИО2 полагаться на действительность сделки, а сами по себе действия истца, выразившиеся в оспаривании соглашения об отступном с приведением доводов, о которых обществу было известно на момент совершения сделки, свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении истца.

Учитывая, что оспариваемое соглашение об отступном совершено в надлежащей форме, с наличием согласия других участников общества на совершение данной сделки, без нарушения прав и интересов сторон сделки, а также третьих лиц, оснований для признания оспариваемого соглашения об отступном недействительным не имеется.

В ходе рассмотрения дела ответчиком было заявлено о применении срока исковой давности.

Учитывая, что основания заявленных истцом требований не подтверждают ничтожности оспариваемой им сделки, а сводятся к обоснованию ее недействительности, как оспоримой, срок исковой давности по такому основанию следует исчислять в соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ.

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Таким образом, срок исковой давности по настоящему иску начинает течь со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания соглашения об отступном недействительным.

Об обстоятельствах, на которые ссылался истец в обоснование настоящего иска, истцу было известно с даты заключения соглашения об отступном, то есть с 06 февраля 2015 года. Поскольку истцом не доказан факт неподписания оспариваемого соглашения ФИО9, не может быть принято во внимание указание представителя истца о том, что общество узнало о нарушении своих прав в апреле 2019 года.

Абзацем 2 пункта 2 статьи 199 ГК РФ установлено, что истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

С настоящим иском истец обратился только 17 мая 2019 года, то есть со значительным пропуском срока исковой давности. Таким образом, пропуск срока давности является самостоятельным основанием для принятия решения об отказе в иске.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

Исковые требования ООО «Торговый дом «Суворовский» к ФИО2 о признании недействительным соглашения об отступном от 06 февраля 2015 года, заключенного между ООО «Торговый дом «Суворовский» к ФИО2, применении последствия недействительности сделки в виде возврата нежилого помещения с кадастровым номером №, расположенного по адресу: <адрес>, в собственность ООО «Торговый дом «Суворовский» оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд через Московский районный суд г. Калининграда в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 28 ноября 2019 года.

Судья