Решение № 2-2755/2025 2-2755/2025~М-1610/2025 М-1610/2025 от 11 декабря 2025 г. по делу № 2-2755/2025

УИД 52RS0016-01-2025-003069-43

Дело №2-2755/2025


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.о.г. Нижний Новгород

г. Кстово 9 декабря 2025 года

Кстовский городской суд Нижегородской области в составе председательствующего судьи Толкуновой Т.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Бунчеевой Е.В.,

с участием представителя истца ФИО1 – адвоката ФИО7, принимавшего участие посредством видеоконференц-связи на базе Таганрогского городского суда (адрес обезличен),

представителя ответчика ФИО2 – адвоката ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием видеоконференц-связи с Таганрогским городским судом Ростовской области гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами,

у с т а н о в и л :

истец ФИО1 в лице своего представителя по нотариальной доверенности адвоката ФИО7 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами. В обоснование требований указал, что в ноябре 2022 года между истцом ФИО1 и ответчиком ФИО2, зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя, была достигнута договоренность о целевом займе денежных средств в размере 500 000 рублей для внесения их ответчиком в качестве своей доли в инвестиционный проект под названием (данные обезличены) с целью развития бизнеса, проведения рекламных компаний, обеспечения доходности такого проекта. Полученные от истца денежные средства в виде целевого займа индивидуальный предприниматель ФИО2 должен был внести в указанный инвестиционный проект в качестве своей доли, а затем возвратить истцу полученные 500 000 рублей, после заключения с ним инвестиционного договора, по которому он, как инвестор, должен был внести от своего имени сумму в размере 620 000 рублей. Для того, чтобы предотвратить со стороны истца возможные претензии, ответчик обманным путем 29 ноября 2022 года заключил с ним договор инвестирования (номер обезличен), в соответствии с п. 4.1. которого, истец должен был, как инвестор, внести от своего имени сумму в размере 620 000 рублей на открытый индивидуальным предпринимателем расчетный счет в АО Тинькофф Банк» (номер обезличен). Ответчик требовал скорейшего перечисления ему денежных средств в размере 500 000 рублей для ускорения работы инвестиционного проекта, при этом обещал незамедлительно после получения денежных средств выдать ему расписку о займе либо заключить с ним договор займа. В течение двух дней – 2 и 3 декабря 2022 года истец ФИО1 перечислил ответчику на его личный счет, к которому привязан его номер телефона (номер обезличен), денежные средства в общей сумме 500 000 рублей (по 250 000 рублей). После получения денежных средств ответчик уклонился от заключения договора займа, но дважды перечислил часть полученных средств – 12 декабря 2022 года в размере 19 400 рублей, и 15 мая 2023 года в размере 10 600 рублей, а всего возвратил 30 000 рублей. На досудебную претензию от 22 апреля 2025 года о возврате оставшихся денежных средств в размере 470 000 рублей, ответчик ответил отказом, ссылаясь на то, что данные денежные средства являлись инвестициями по договору (номер обезличен) от (дата обезличена). Истец, в свою очередь, отрицает исполнение со своей стороны любых договорных обязательств в рамках данного договора – денежные средства в размере 500 000 рублей он перечислил на личный счет ответчика. Учитывая, что договор займа в письменном виде так и не был составлен, ссылаясь на положения ст. 1102 Гражданского кодекса РФ истец ФИО1 просит суд взыскать с ответчика денежную сумму в размере 470 000 рублей в качестве неосновательного обогащения, а также проценты за пользование чужим денежными средствами за период с 23 апреля 2025 года по 19 июня 2025 года в размере 15 542,20 рубля и далее до фактического исполнения обязательств, а также взыскать судебные расходы, состоящие из оплаты расходов по уплате государственной пошлины.

В дополнении к исковому заявлению по запросу суда сторона истца представила обоснование заявленных требований, указав, что договор инвестирования истцом был заключен, как физическим лицом для личных целей (размещения своих средств во избежание их обесценивания). Ответчиком ФИО2, как получателю инвестиций принадлежали права на бренд (данные обезличены), которые реализовывались ответчиком на различных электронных площадках (маркетплейсах). Ответчик, используя доверительные отношения и желая реализовать проект по продаже косметических товаров просил его о целевом займе в размере 500 000 рублей, требуя скорейшего их перечисления для ускорения работы проекта, после получения которых свои обещания о заключении договора займа не исполнил, частично лишь возвратил двумя платежами средства в общей сумме 30 000 рублей. Настаивает, что договорных обязательств по договору инвестирования от 29 ноября 2022 года он не исполнял (средства были перечислены в отличном от договора размере - 500 000 рублей, вместо указанных в договоре инвестирования 620 000 рублей), а также на иные реквизиты (не на счет, приведенный в договоре, а на личный счет, привязанный к мобильному телефону ответчика). Указывает, что денежные средства в размере 500 000 рублей были им переведены ответчику в счет будущей сделки по целевому займу, но от заключения договора ответчик уклонился, а средства в полном объеме не вернул. Договор инвестирования им не оспаривался, так как ФИО2 претензий к нему не предъявлял, полагает, что ответчик не приступал к исполнению данного договора инвестирования.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о дне, месте, времени судебного заседания надлежащим образом извещен, принимавший участие в судебном заседании его представитель – адвокат ФИО7, посредством видеоконференц-связи на базе Таганрогского городского суда (адрес обезличен), исковые требования поддержал в полном объеме по изложенным в исковом заявлении и дополнении к нему основаниям, просил их удовлетворить.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о дне, месте, времени судебного заседания надлежащим образом извещен, принимавший участие в судебном заседании его представитель – адвоката ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал, просил отказать в их удовлетворении пояснив следующее. Его доверитель индивидуальный предприниматель ФИО2 является знакомым индивидуального предпринимателя ФИО1 Именно последний обратился к ФИО2 с предложением вложить средства в инвестиционный проект. В данном процессе участвовали также иные лица. Спорные платежи, как указал ФИО2 своему представителю, были переведены исключительно в рамках договора инвестирования от 29 ноября 2022 года, к исполнению которого стороны приступили – истец частично внес оплату, а ответчик частично возвращал прибыль. Ввиду доверительных отношений, полной оплаты, предусмотренной договором, в размере 620 000 рублей ответчик не требовал у истца. Учитывая, что стороной истца договор инвестирования не оспаривается, сведения об исполнении взятых на себя обязательств по данному договору ФИО2 через своего представителя не конкретизировал. Принимая во внимание положения действующего законодательства, полагает, что стороной истца не доказана совокупность обстоятельств для выводов о неосновательном обогащении на стороне ответчика, так как, переводя спорные суммы, истец знал об отсутствии встречных обязательств. Ошибка либо какое-либо влияние не установлено и не доказано.

Иные участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела считаются надлежащим образом извещенными, данных, подтверждающих наличие оснований для отложения судебного разбирательства, не представлено, в связи с чем, суд на основании статей 117, 167-169 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации находит возможным рассмотреть настоящее гражданское дело по существу в их отсутствие.

Заслушав объяснения сторон, исследовав материалы дела, Кстовский городской суд Нижегородской области не находит оснований для удовлетворения заявленных требований в силу следующего.

В силу пункта 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 данного Кодекса.

В связи с этим юридическое значение для квалификации отношений как возникших из неосновательного обогащения имеет вопрос о наличии или отсутствии у ответчика указанных выше правовых оснований для приобретения или сбережения своего имущества за счет истца.

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов гражданского дела, 2 декабря 2022 года, 3 декабря 2022 года истец ФИО1 осуществил два перевода денежных средства в общем размере 500 000 рублей на счет карты ответчика ФИО2 (размер каждого платежа 250 000 рублей) по номеру телефона, привязанного к данному счету. Назначение платежей указано не было.

Из пояснений стороны истца следует, что указанные переводы были осуществлены им в качестве предоставления ответчику целевого займа, по устной договоренности, без заключения письменного договора, от заключения которого ответчик уклонился.

При этом, в последующем, 12 декабря 2022 года ФИО2 осуществил перевод в пользу ФИО1 также на банковскую карту в размере 19 400 рублей, и 15 мая 2023 года в размере 10 600 рублей без назначения, истец расценил эти платежи, как возврат по займу.

Вместе с тем, из ответа ответчика ФИО2 от 23 апреля 2025 года на досудебную претензию ФИО1 о возврате 470 000 рублей, как неосновательного обогащения ввиду не заключения договора займа, в мессенджере «WhatsApp» ответчик указал, что данные средства явились инвестициями по договора от 29 ноября 2022 года (номер обезличен).

В материалы дела изначально к исковому заявлению самим истцом представлен данный договор, не оспаривая факт его заключения, ФИО1 утверждает, что стороны к его исполнению не приступили, претензий по данному договору не выставляли.

Как следует из договора инвестирования (номер обезличен) от 29 ноября 2022 года, ФИО1 (инвестор), действующий как физическое лицо, с одной стороны, и индивидуальный предприниматель ФИО2 (именуемый как получатель инвестиций) заключили договор инвестирования.

В соответствии с п. 2.1 данного договора стороны взяли на себя обязательство совместными усилиями обеспечить реализацию инвестиционного проекта под названием (данные обезличены), где инвестор осуществляет целевое финансирование получателя инвестиций, путем предоставления инвестиционных средств, а получатель инвестиций обязуется обеспечить вложение предоставленных инвестиций в объект инвестиционной деятельности, указанный в п. 2.2 настоящего договора, и осуществлять целевое использование представленных инвестиций.

Характеристики объекта, создаваемого в результате реализации инвестиционной деятельности: наименование «Collaglife», целевое назначение – развитие бизнеса, рекламные компании, обеспечение доходности проекту (пункт 2.2).

Инвестор обязуется обеспечить финансирование в соответствии с условиями настоящего договора, а получатель инвестиций провести инвестиционную деятельность и достичь результата инвестиционной деятельности, для которой предоставляется инвестиция (пункт 2.3 договора инвестирования).

Стороны приняли все риски по развитию бизнеса, и понимают, что результат инвестиционной деятельности может быть не достигнут (пункт 2.4).

Данный договор вступает в силу с момента подписания и действует до выполнения сторонами своих обязательств (пункт 3.1).

Порядок расчетов регламентирован сторонами в разделе 4 договора инвестирования (номер обезличен) от 29 ноября 2022 года. Так, инвестор передает получателю инвестиций средства в срок до 1 декабря 2022 года, моментом передачи инвестиционных средств считается момент перечисления инвестиционных средств на банковский счет получателя инвестиции или наличными денежными средствами (пункт 4.1). Сума инвестиций составляет 620 000 рублей (пункт 4.2). Получатель инвестиций уплачивает инвестору 33 % от суммы чистой прибыли, полученной с использованием инвестиционных средств, с момента получения запроса от инвестора, но не чаще 1 раз в месяц (пункт 4.3). В случае, если получателем инвестиций не удалось извлечь прибыль от использования инвестиционных средств, полученные инвестиционные средства, не могут считаться займом и возврату не подлежат.

В случае нарушения сроков внесения инвестиций по данному договору получатель инвестиций вправе увеличить срок исполнения своих обязательств соразмерно периоду просрочки выполнения своих обязательств инвестором (пункт 7.4.1).

Стороны вправе расторгнуть настоящий договор по взаимному соглашению сторон, а также в порядке и на условиях, предусмотренных действующим законодательством (пункт 8.10 договора инвестирования).

В прочих условиях в пункте 11.1 данного договора оговорено, что стороны не имеют никаких сопутствующих устных договоренностей, содержание договора полностью соответствует действительному волеизъявлению сторон.

Место заключения данного договора указан (адрес обезличен), стороны – индивидуальный предприниматель ФИО2 и ФИО1 собственноручно пописали данный договор, указывая свои личные данные и платежные реквизиты.

Из разъяснений, данных в пункте 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора» следует, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права.

При толковании условий договора в силу абзаца 1 статьи 431 Гражданского кодекса РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

В соответствии с особенностью предмета доказывания по делам о взыскании неосновательного обогащения, на истце лежит обязанность доказать, что на стороне ответчика имеется неосновательное обогащение, обогащение произошло за счет истца и правовые основания для такого обогащения отсутствуют. В свою очередь, ответчик должен доказать отсутствие на его стороне неосновательного обогащения за счет истца, наличие правовых оснований для такого обогащения либо наличие обстоятельств, исключающих взыскание неосновательного обогащения, предусмотренных статьей 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Удовлетворение иска возможно при доказанности совокупности фактов, подтверждающих неосновательное приобретение или сбережение ответчиком имущества за счет истца.

Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Заявляя настоящие исковые требования, истец сослался на то, что денежные средства перечислены им ответчику в исполнение договоренности о заключении в будущем договора займа, а ответчик уклонился от заключения договора. Данные средства понадобились ответчику для развития его инвестиционного проекта.

При этом в юридически значимый период (29 ноября 2022 года) незадолго до осуществления денежных переводов (за 3 дня) истец подписал договор инвестирования с ответчиком, по условиям которого тому же самому ответчику должен был осуществить перевод средств к 1 декабря 2022 года, а последний должен был их вложить в проект и от прибыли выплатить проценты. Сторонами были оговорены риски невозврата сумм. В своих возражения на досудебную претензию ответчик упоминает, что заявленные в рамках настоящего иска средства (переведены 2 и 3 декабря 2022 года) были получены по данному договору инвестирования от 29 ноября 2022 года.

Возражая против заявленных требований, представитель ответчика не оспаривал получение денежных средств, указывая на договорные отношения в сфере инвестирования, о договоренностях сторон по вложению средств и получению прибыли.

Суд отмечает, что сам по себе факт перечисления денежных средств не может являться очевидным доказательством неосновательного обогащения, поскольку свидетельствует только о перечислении спорных денежных сумм.В силу какой правовой нормы переводы денежных средств на счет ответчика являются приобретением имущества без установленных сделкой оснований истцом, в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не указано.

Стороной истца не представлены допустимые доказательства, подтверждающие заявленные требования к индивидуальному предпринимателю ФИО2, которые могли бы быть приняты в качестве безусловного и достаточного подтверждения наличия возникновения у ответчика неосновательного обогащения.

Обращаясь в суд с требованием о взыскании неосновательного обогащения, истец ФИО1 указывает на договоренность с ответчиком о заключении договора займа, не подтверждая любыми сведениями данную позицию, кроме как устными договоренностями, при это сам ссылался на иные правоотношения сторон в юридически значимый период (об инвестировании).

Являясь субъектом экономической деятельности (истец зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя с (дата обезличена), (номер обезличен), основной вид деятельности – исследование конъюнктуры рынка и изучение общественного мнения), то есть профессиональным участником рынка, учитывая значительный размер переданных денежных средств (500 000 рублей) у истца имелась возможность оформить заемные правоотношения с ответчиком, как минимум, указать назначение данных переводов, что не было сделано по его воле и в его интересе. Более того, в этот же самый период стороны заключили договор инвестирования на вышеупомянутых условиях. При этом впоследствии ФИО2 также осуществил два платежа в пользу ФИО1 (12 декабря 2022 года – 19 400 рублей, 15 мая 2023 года – 10 600 рублей), также не указывая их назначение.

Из пояснений стороны истца следует, то стороны состояли в приятельских отношениях, обсуждали общие финансовые вопросы.

Истец не указывает цель договора займа, в чем для него был правовой интерес в предоставлении данных средств ответчику (срок предоставления и возврата, процент и т.д.), при этом в договоре инвестирования указано право на получение процента от прибыли от инвестиционного проекта.

В иске (и дополнении к нему) истец указывает свои противоречивые пояснения, которые в силу ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются самостоятельными доказательствами по делу, о том, что между сторонами достигнута договоренность о том, что денежные средства по целевому займу в размере 500 000 рублей он перевел ответчику для того, чтобы последний вложил их в инвестиционный проект, и после получения своей доли (ответчика) им будет осуществлен возврат данных средств истцу и последует заключение договора инвестирования. При этом договор инвестирования между сторонами был первичен (заключен в ноябре 2022 года) и после этого последовали два платежа (в начале декабря 2022 года в общем размере 500 000 рублей). В связи с чем истец расценивает данные средства в качестве будущего целевого денежного займа, и что явилось препятствием к оформление такого договора, судом не установлено и стороной истца не сообщено. Позднее в судебном заседании представитель истца стал указывать уже, что денежные средства в размере 500 000 рублей были переведены в качестве аванса по будущему займу, то есть к сделке по займу стороны приступили, но не завершили ее.

Законодатель и сложившаяся судебная практика не допускают попустительство в отношении противоречивого и недобросовестного поведения субъектов хозяйственного оборота, не соответствующего обычной честности (правило эстоппель). Таким, в частности, является поведение, не соответствующее предшествующим заявлениям или поведению стороны.

Таким образом, ФИО1 фактически добровольно и осознанно перевел свои средства ответчику, ожидая впоследствии прибыль, в отсутствии оформления взаимного обязательства по их возврату. О договоренностях по займу, о претензиях по невозврату займа в течение 2,5 лет, сторона истца надлежащих доказательств не представила, ссылаясь лишь на устные договоренности, которые ответчик опровергает.

По запросу суда представлены сведения банковскими организациями о счетах сторон, из которых усматривается взаимное движение по ним, например, незаявленные стороной истца переводы 28 октября 2022 года в размере 15 000 рублей, 15 февраля 2023 года в размере 20 000 рублей со счета ФИО2 на счет ФИО1, что опровергает позицию стороны истца об отсутствии иных правоотношений сторон.

В своих дополнениях к иску представитель истца ФИО1 - ФИО7 указал, что правоотношения между истцом и ответчиком ФИО5 по поводу будущей сделки о целевом займе сложились до заключения договора инвестирования (номер обезличен) от 29 ноября 2022 года и продолжились после его заключения при возврате части платежей. При этом, как уже было отмечено, сначала был подписан сторонами договор (его дата 29 ноября 2022 года), и уже потом последовали платежи – 2 и 3 декабря 2022 года). Кроме того, возвратный платеж осуществлен ответчиком ФИО1 через 10 дней после первого перевода – 12 декабря 2022 года.

Доводы об обмане, о том, что ответчик воспользовался доверительными отношениями, просил спешно перевести средства и т.п., не могут быть приняты во внимание, так как истец ФИО1, являясь профессиональным участником рынка, добровольно заключил упомянутый договор, осуществил денежные переводы, при этом с ноября 2022 года о своем нарушенном праве не заявлял, как в гражданском, так и уголовном судопроизводстве. Иного не доказано и суду не сообщено, несмотря на то, что в судебном заседании объявлялся перерыв для предоставление истцу возможности представить документы в обоснование своей позиции по делу, о которых было упомянуто в своих пояснениях (об обращении в полицию), однако данные документы так и не были представлены суду (не направлены лично и не переданы сотруднику суда, организующему видеоконференц-связь для перенаправления по электронной почте суду, рассматривающему дело), свое ходатайство о приобщении доказательств представитель истца не поддержал.

Следовательно, оснований для взыскания денежных средств по основаниям, предусмотренным ст. 1102 Гражданского кодекса РФ, не имеется.

В силу положений ст. 39 ГПК РФ истцу принадлежит право выбора основания иска, ФИО1 просит суд взыскать именно неосновательное обогащение.

Сторона истца в судебном заседании настаивала на взыскании заявленных сумм, именно как неосновательного обогащение ввиду предоставления денежных средств в счет будущего займа, от заключения которого ответчик уклонился, и об уточнении предмета и основания иска в силу представленного договора инвестирования не заявлял.

Вместе с тем, согласно п. 4 ст. 453 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (гл. 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.

В соответствии со ст. 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку иное не установлено данным Кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные гл. 60 этого Кодекса, подлежат применению также к требованиям: 1) о возврате исполненного по недействительной сделке; 2) об истребовании имущества собственником из чужого незаконного владения; 3) одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством; 4) о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица.

В силу части 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Исходя из принципов состязательности и диспозитивности в гражданском процессе, заинтересованное лицо, обращающееся в суд, самостоятельно избирает способ защиты нарушенного права, определяет конкретное материально-правовое требование и основание иска. Суд не наделен правом изменять требования лица или основание иска в отсутствие соответствующего ходатайства. Суд, разрешая спор, согласно ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходит из заявленных истцом требований.

Только истец определяет, защищать ему или нет свое нарушенное или оспариваемое право (часть первая статьи 4 ГПК Российской Федерации), к кому предъявлять иск (пункт 3 части второй статьи 131 ГПК Российской Федерации) и в каком объеме требовать от суда защиты (часть третья статьи 196 ГПК Российской Федерации).

Обязанность возвратить неосновательное обогащение предусмотрена гл. 60 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Содержащееся в данной главе правовое регулирование обязательств вследствие неосновательного обогащения, предусматривающее в рамках его ст. 1102 возложение на лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретателя) за счет другого лица (потерпевшего), обязанности возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 данного Кодекса, а также применение соответствующих правил независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли, по существу, представляет собой конкретизированное нормативное выражение лежащих в основе российского конституционного правопорядка общеправовых принципов равенства и справедливости в их взаимосвязи с получившим закрепление в Конституции Российской Федерации требованием о недопустимости осуществления прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц (ч. 3 ст. 17) (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 марта 2017 года № 9-П).

Исходя из содержания гл. 60 Гражданского кодекса Российской Федерации, законодателем напрямую определены случаи, в которых подлежат применению нормы о неосновательном обогащении (ст. 1102, 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как отражено в правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, требование из неосновательного обогащения при наличии между сторонами договорных правоотношений может возникнуть вследствие исполнения договорной обязанности при последующем отпадении правового основания для такого исполнения, в том числе и в случае объективной невозможности получить встречное предоставление по договору в полном объеме или в части. В силу п. 1 ст. 307.1 и п. 3 ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации к договорным обязательствам общие положения об обязательствах применяются, если иное не предусмотрено правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в названном Кодексе и иных законах, а при отсутствии таких специальных правил - общими положениями о договоре. Соответственно, материальным законом закреплена субсидиарность кондикционных исков, и положения о неосновательном обогащении подлежат применению постольку, поскольку нормами о соответствующем виде договора не предусмотрено иное (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.11.2025 № 18-КГ25-279-К4).

Кроме того, если доступен иск, вытекающий из соответствующих договорных правоотношений, материальным законом исключается применение кондикционного иска, имеющего субсидиарный характер по отношению к договорным обязательствам. Вместе с тем требование из неосновательного обогащения при наличии между сторонами обязательственных правоотношений может возникнуть вследствие исполнения договорной обязанности, если в последующем правовое основание для такого исполнения отпало (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 12.09.2023 № 51- КГ23-5-К8).

При этом сторона истца отрицает, что приступила со своей стороны к исполнению договора инвестирования, не оспаривает данный договор, о возврате по данной сделке не заявляет, настаивая на неоформленном займе.

Применение норм о неосновательном обогащении невозможно и в силу того, что истец ссылается на сложившиеся между ним и ответчиком правоотношения (по инвестированию, будущему целевому займу после получения прибыли от инвестиций и т.д.), в то время как неосновательное обогащение подлежит взысканию при установлении факта отсутствия правоотношений между сторонами.

Судом также учитывается правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в Определении от 16.04.2024 № 69-КГ24-3-К7 о необходимости проверки доводов о наличии между сторонами предшествующих договорных правоотношений.

В соответствии со ст. 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности, не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения.

Сторона истца настаивала на неисполнении со своей стороны договорных обязательств по договору инвестирования, указывая на сбережении ответчиком спорных денежных средств без законных оснований ввиду не заключения договора займа.

Суд исходит из того, между сторонами возникли правоотношения, основанные на соглашении об осуществлении инвестиционной деятельности, которое не признано незаключенным, недействительным.

При этом доводы стороны истца о том, что сумма перевода и реквизиты счета получателя отличны от тех, что приведены в договоре инвестирования, также не подтверждают совокупность обстоятельств, достаточных для вывода о неосновательном обогащении ответчика за счет истца.

Исходя из того, что истец ФИО1, действуя по своему волеизъявлению в своем интересе и по своему усмотрению, перечислил денежные средства на счет ответчика (без указания назначения платежей), при наличии исчерпывающей осведомленности о данных платежах, а также в отсутствие факта ошибочности перечислений, при этом подписав за три дня до данных событий договор с целью вложения своих средств в инвестиционный проект ответчика и получения от этого дохода, при существенном риске немотивированной утраты всех вложенных средств без какой-либо компенсации; и ответчик, в свою очередь, осуществил два платежа, то есть предполагается, что приступил к размещению средств в проект и выплате процента от прибыли, ввиду чего суд приходит к выводу о недоказанности возникновения на стороне ответчика неосновательного обогащения за счет истца, поскольку между сторонами сложились договорные отношения (вытекающие из инвестирования), при этом также отсутствуют встречные обязательства ответчика по их возврату в полном объеме.

Иные доводы ФИО1 также рассмотрены и отклоняются судом как не подтверждающие обоснованность заявленных требований.

На этом основании, а также принимая во внимание недоказанность совокупности обстоятельств, необходимых для подтверждения факта возникновения неосновательного обогащения на стороне ответчика, о которых указано в исковом заявлении, заявленные требования не могут быть признаны судом законными и обоснованными и удовлетворению не подлежат.

Поскольку основное требование истца о взыскании неосновательного обогащения удовлетворению не подлежит, то в удовлетворении и производного требования о взыскании процентов (и компенсации судебных расходов) должно быть отказано.

При таких обстоятельствах в удовлетворении исковых требований ФИО1 должно быть отказано в полном объеме.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Нижегородский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы, представления через Кстовский городской суд Нижегородской области.

Решение суда изготовлено в окончательной форме 12 декабря 2025 года.

Судья Т.И. Толкунова