Решение № 2-1138/2018 2-1138/2018~М-1140/2018 М-1140/2018 от 29 октября 2018 г. по делу № 2-1138/2018

Дело № 2-1138/2018


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

29 октября 2018 г. г. Борисоглебск

Борисоглебский городской суд Воронежской области в составе:

председательствующего судьи Оленина Д.С.,

при секретаре Гринцевич И.И.,

с участием:

прокурора ФИО2,

истца ФИО3,

представителя истца Колбасиной Т.П.,

представителя ответчика ФИО4,

третьих лиц ФИО5,

ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО3 к Обществу с ограниченной ответственностью «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратился в суд с иском к ООО «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного здоровью в результате несчастного случая на производстве.

В обоснование требований истец указал, что 1 сентября 2017 г. между ним и ООО «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» был заключен трудовой договор № 9. Он был принят на работу в маслоцех производственного отдела оператором производственной линии по производству растительного масла.

06 сентября 2017 года с ним произошел несчастный случай на производстве при следующих обстоятельствах. По заданию главного инженера он совместно с другим оператором ФИО6 осуществлял работы в производственном цехе по очистке вертикального винтового конвейера от технологического мусора. Горизонтальный винтовой конвейер идет от вальцового станка в направлении технологического приямка в полу здания цеха размером 1,5 х 1,5 м. и глубиной 1,9 м. В данном приямке горизонтальный конвейер соединен с вертикальным винтовым конвейером, идущим в направлении жаровни.

По утверждению истца, во время работы ФИО6 периодически включал горизонтальный винтовой конвейер, сгоняя тем самым мусор в направлении технологического приямка, а он, находясь в приямке, удалял мусор вручную через технологическое ревизионное окно в корпусе вертикального конвейера, размером 0,3 х 0,25 м., а затем ФИО6 выносил ведра с мусором на улицу (в мусорный контейнер).

Около 10 час. 25 мин., когда истец находился в технологическом приямке, ФИО6 решил включить в работу вальцовый станок, чтобы убедиться в отсутствии поступления мусора с данного участка, но при этом он ошибочно произвел пуск (нажал кнопку на щите управления) не вальцового станка, а вертикального винтового конвейера, из технологического ревизионного окна которого ФИО3 в тот момент удалял руками мусор. В результате правая рука истца была тяжело травмирована. Испытывая невыносимую боль, он закричал. ФИО6 отключил электропитание привода вертикального конвейера и, подойдя к краю приямка, увидел, что правая рука истца находится в технологическом ревизионном окне вертикального винтового конвейера. Он предположил, что рука оказалась зажатой шнеком к корпусу вертикального винтового конвейера, и попытался высвободить ее путем вращения приводного шкива конвейера в обратную сторону. На крики истца о помощи к приямку подбежали другие работники цеха, вызвали сотрудников МЧС, которые помогли освободить руку путем разрезания «болгаркой» части корпуса конвейера. Освобождение руки заняло длительное время, около 40 минут. Прибывшие сотрудники скорой помощи сделали инъекцию противошокового препарата.

Согласно медицинскому заключению БУЗ ВО «Борисоглебская РБ» причиненное истцу повреждение здоровья отнесено к категории тяжелых.

Как указывает истец в результате несчастного случая ему причинен моральный вред. В момент получения травмы он испытал невыносимую физическую боль. Истекая кровью, он звал на помощь, так как не мог самостоятельно освободить зажатую в конвейере руку. От сильной боли и охватившего ужаса, он не мог сдержать крик. Рабочие цеха, пытались ему помочь, но безуспешно. Рука была зажата, словно в тисках. Кровь лилась безостановочно. После приезда спасателей и извлечения руки на нее страшно было смотреть. Кожа, мышцы были разодраны в клочья рука представляла собой кровавое месиво и безвольно болталась на остатках мягких тканей. По вине работодателя, не обеспечившего безопасные условия труда, не организовавшего должным образом работы на опасном оборудовании, не имеющем надлежащего блокирующего устройства, он получил трудовое увечье и стал инвалидом. Он тяжело переживает случившееся. На протяжении года он проходил лечение в различных медицинских учреждениях, перенес три хирургических операции, дважды проходил курсы реабилитации. Долгие месяцы лечения надеялся, что раны заживут и рука обретет прежнюю подвижность. Однако, несмотря на целый ряд проведенных восстановительных операций, двигательная активность правой руки не восстановлена. Движения пальцев крайне ограничены, они практически неподвижны. Рука едва сгибается в запястье. Вследствие полученной травмы он не может выполнять элементарные операции в быту, например, держать ложку в правой руке, застегивать одежду, подписывать документы.

Истец полагает, что ответчик должен выплатить ему денежную компенсацию морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве, в размере 800 000 рублей.

В судебном заседании истец на требованиях настаивал, просил их удовлетворить в полном объеме, поскольку физически и нравственно претерпел страдания, ответчик причиненный вред не загладил.

Представитель истца адвокат Колбасина Т.П. требования поддержала.

В судебном заседании представитель ответчика ООО «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» ФИО4 пояснил, что частично с их стороны вина имеется, однако, в действиях ФИО3 имеется грубая неосторожность, считает справедливой и соразмерной компенсацией морального вреда сумму в размере 100 000 рублей.

Третье лицо ФИО5 считает требования обоснованными и просил снизить размер компенсации.

Третье лицо ФИО6 решение оставил на усмотрение суда.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заслушав заключение прокурора полагавшего требования, подлежащими частичному удовлетворению, изучив материалы дела, допросив свидетелей, суд приходит к следующему.

Исходя из положений ст. 212 Трудового кодекса РФ, обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя.

В соответствии со ст. 22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса РФ, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ст.ст. 151, 1101 ГК РФ при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Как указано в разъяснениях, содержащихся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20 декабря 1994 года «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» размер компенсации зависит от характера и объема, причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ). При этом, суду следует иметь ввиду, что, поскольку потерпевший, в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Судом установлено, что ФИО3 состоял с 01.09.2017 г. по 03.10.2018 г. в трудовых отношениях с ООО «Борисоглебский маслоэкстракционный завод», что подтверждается копией трудовой книжки на имя истца.

Из акта № 1 о несчастном случае на производстве от 06.10.2017 г. следует, что 06.09.2017 г. в 10 часов 25 минут на территории ООО «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» ФИО3 находился в технологическом приямке, ФИО6 решил включить в работу вальцовый станок, чтобы убедиться в отсутствии поступления мусора с данного участка, но при этом он ошибочно произвел пуск (нажал кнопку на щите управления) не вальцового станка, а вертикального винтового конвейера, из технологического ревизионного окна которого ФИО3 в тот момент удалял руками мусор. Услышав крик ФИО3 ФИО6 отключил электропитание привода вертикального конвейера и подойдя к краю приямка увидел, что правая рука ФИО3 находится в технологическом ревизионном окне вертикального винтового конвейера, ФИО6 безуспешно пытался освободить руку ФИО3 вращением приводного шкива конвейера в обратную сторону. Услышав крики к приямку подбежали работники цеха, которые помогли высвободить руку ФИО3 путем разрезания «болгаркой» части корпуса конвейера.

После высвобождения руки был наложен жгут и истца доставили в приемное отделение БУЗ ВО «Борисоглебская РБ» с диагнозом сдавливание правого предплечья, множественные рваные раны правого предплечья с отрывом мышц, повреждением сухожилий, локтевой артерии. Артериальное кровотечение. Открытый перелом головки локтевой кости. Разрыв дистального радиоульнарного сочленения. Травматический шок 1 степени.

В период с 6 сентября 2017 г. по 25 сентября 2017 года он проходил лечение в травматологическом отделении БУЗ ВО «Борисоглебская РБ». При поступлении ему была проведена первичная хирургическая обработка ран, остеосинтез спицами, ушивание разорванных мышц предплечья под общим наркозом.

В периоды с 06 сентября 2017 г. по 25 сентября 2017 г., с 26 сентября 2017 г. по 05 октября 2017 г., с 06 октября 2017 г. по 20 октября 2017 г., с 04 ноября 2017 г. по 17 ноября 2017 г., с 18 ноября 2017 г. по 27 ноября 2017 г., с 28 ноября 2017 г. по 20 декабря 2017 г., с 21 декабря 2017 г. по 25 декабря 2017 г., с 26 декабря 2017 г. по 09 января 2018 г., с 10 января 2018 г. по 22 января 2018 г., с 23 января 2018 г. по 05 февраля 2018 г., с 06 февраля 2018 г. по 22 февраля 2018 г., с 23.02.2018 г. по 26.02.2018 г., с 27.02.2018 г. по 21.03.2018 г., с 11 июля 2018 г. по 21 июля 2018 г., с 24.07.2018 г. по 04 сентября 2018 г. истец находился на амбулаторном лечении, что подтверждается листками нетрудоспособности.

9 ноября 2017 г. после осмотра и консультации микрохирурга БУЗ ВО «Воронежская областная клиническая больница №1» истцу рекомендовано оперативное лечение в стационаре. В период с 29 ноября 2017 г. по 19 декабря 2017 года он находился на лечении в ФБУ «Центр реабилитации ФСС РФ «Волгоград».

В период с 1 февраля 2018 г. по 22 февраля 2018 г. истец находился на стационарном лечении в микрохирургическом отделении БУЗ ВО «ВОКБ № 1» с диагнозом: тяжелый несчастный случай на производстве, травматическое повреждение сухожилий сгибателей 1-5 пальцев, локтевого и срединного нервов нижней трети правого предплечья.

05 февраля 2018 г. ему была выполнена хирургическая операция: тенорафия сгибателей 1-5 пальцев, нейрорафия срединного нерва, нейропластика локтевого нерва. По окончании лечения в стационаре был рекомендован контрольный осмотр микрохирурга через месяц.

29 марта 2018 г. при осмотре врачом-микрохирургом в БУЗ ВО «ВОКБ № 1». поставлен диагноз: травматическое повреждение сухожилий сгибателей 1-5 пальцев, локтевого и срединного нервов, разгибателей 3-4-5 пальцев; состояние после тенорафии 1-5 пальцев, нейрорафии локтевого, срединного нервов правового предплечья. Рекомендовано поэтапное оперативное лечение - тенолиз сгибателей 1-5 пальцев, тенорафия разгибателей 2-3-4 пальцев правового предплечья, госпитализация в стационар с 11 июля 2018 г.

В период с 07 июня 2018 г. по 27 июня 2018 года истец находился на лечении в ФБУ «Центр реабилитации ФСС РФ «Волгоград».

В период с 11 июля 2018 г. по 20 июля 2018 г. истец находился на стационарном лечении в отделении микрохирургии БУЗ ВО «ВОКБ № 1» с диагнозом: последствия производственной травмы, теногенная контрактура правой кисти, посттравматическая нейропатия срединного и локтевого нервов; состояние после тено- и нейропластики.

12 июля 2018 г. ФИО3 проведена операция, выполнены: тенолиз глубоких сгибателей 1-5 пальцев, невролиз срединного и локтевого нервов. После выписки из стационара рекомендовано амбулаторное лечение у хирурга и невролога поликлиники, контрольный осмотр через 6 месяцев.

По заключению Бюро медико-социальной экспертизы № 16 степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО3 составляет 60 %, что подтверждается справкой серии МСЭ-2011 № 012371 от 22.03.2018 г. Вследствие трудового увечья истцу установлена третья группа инвалидности.

Комиссией по расследованию несчастного случая установлено, что причиной, вызвавшей несчастный случай явилась неудовлетворительная организация работ, выразившаяся в:

ошибочном включении оператором ФИО6 привода вертикального винтового конвейера (вместо привода горизонтального конвейера), вызванного несогласованностью в действиях работников задействованных в очистке конвейерных линий от мусора;

в эксплуатации вертикального конвейера без блокирующего устройства (концевого выключателя) на смотровом люке, отключающего привод конвейера при снятии (открытии) защитной крышки (дверцы) (п. 9 Акта о несчастном случае).

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда признаны: ФИО6 – оператор производственной линии по производству растительного масла ООО «Борисоглебский МЭЗ», который произвел ошибочное включение привода вертикального винтового конвейера вместо привода горизонтального конвейера, без предупреждения ФИО3 о предстоящем пуске оборудования; ФИО5 – главный инженер ООО «Борисоглебский МЭЗ», который допустил эксплуатацию вертикального конвейера без блокирующего устройства (концевого выключателя) на смотровом люке отключающего привод конвейера при снятии (открытии) защитной крыш (дверцы) (п. 10 Акта о несчастном случае).

Указанные лица на момент несчастного случая являлись работниками ответчика.

Таким образом, суд считает, что истцу причинен вред здоровью со стороны работодателя, его вина составляет 100 %. При этом, вина истца в случившемся не установлена.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию в пользу истца, суд учитывает его трудоспособный возраст, отсутствие его вины по причинению вреда, степень нравственных и физических страданий, тяжкий вред, причиненный здоровью, длительность нахождения на стационарном и амбулаторном лечении, в период которых ему проведены многочисленные операции, связанные с характером повреждений, необходимость претерпевать соответствующие неудобства и ограничения, необходимость дальнейшей реабилитации здоровья, а также требования разумности и справедливости.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении заявленных истцом требований и необходимости взыскания с ответчика в его пользу компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей, находя при этом заявленный им размер необоснованно завышенным, а предлагаемый ответчиком – заниженным.

Доводы представителя ответчика о том, что в действиях истца имеется грубая неосторожность, суд считает необоснованными, не подлежащими принятию во внимание, поскольку опровергаются актом о несчастном случае и не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Допрошенная в качестве свидетеля ФИО1 также не смогла указать при каких обстоятельствах она знакомила ФИО3 с должностной инструкцией и другими документами. Исходя из практики работы, пояснила, что фактически ознакомление с ведомственными актами проходило формально, без разъяснений положений этих актов.

В силу ст. 103 ГПК РФ с ответчика следует взыскать в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей 00 копеек.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требовании ФИО3 удовлетворить.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей 00 копеек.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Борисоглебский маслоэкстракционный завод» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей 00 копеек.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий: