Решение № 2-439/2019 2-439/2019(2-6955/2018;)~М-7393/2018 2-6955/2018 М-7393/2018 от 19 марта 2019 г. по делу № 2-439/2019

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

19 марта 2019 г. РБ, г.Уфа

Октябрьский районный суд г.Уфы Республики Башкортостан

в составе председательствующего судьи Александриной И.А.

при секретаре Кутлумбетовой В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-439/2019 по иску ФИО7 к ФИО8 о признании договоров дарения, брачного договора недействительными,

УСТАНОВИЛ:

ФИО7 обратился в суд с иском к ФИО8 о признании брачного договора недействительным, в обосновании исковых требований указал, что его сын ФИО1 скончался ДД.ММ.ГГГГ В сентябре 2018 г. он получил письмо от нотариуса о том, что произведен розыск брачных договоров, вследствие чего установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1. и ФИО8 заключен брачный договор. ФИО1. на момент заключения спорного брачного соглашения находился в крайне тяжелом, болезненном состоянии, в стрессовой ситуации, при том, что недавно узнал о состоянии своего здоровья, получал сильнодействующие препараты, влияющие на ЦНС, психическое состояние, принятие адекватных решений. 05.06.2018 года имущество принадлежавшее ФИО1. в виде квартиры, находящейся по адресу: <адрес>, а также земельного участка и жилого дома по адресу: <адрес>, перешло ответчику - пережившей супруге ФИО8 Указанные сделки являются ничтожными, т.к. на момент регистрации ФИО1 также не мог в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими. На период составления и подписания договоров умерший выявлял признаки психического расстройства в связи с эмоционально-волевыми нарушениями на фоне приема сильно-действующих обезболивающих препаратов и его эмоционально-волевая сфера была нарушена, что не нашло отражения в заключении судебной экспертизы. Считает, что ФИО1 в момент заключения спорного договора находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Просит суд признать брачный договор, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО8, недействительным; признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры, находящеюся по адресу: <адрес>, недействительным; признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ земельного участка с номером №, расположенного по адресу: <адрес>, недействительным; признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ жилого дома (кадастровый №), находящегося по адресу: <адрес>, недействительным.

ФИО7, его представитель, в судебном заседании заявленные требования поддержали, просили суд их удовлетворить по доводам изложенным в исковом заявлении.

ФИО8 действующая от своего имени и в качестве третьего лица – представителя несовершеннолетнего ФИО2., ее представитель, в судебном заседании возражали против

Третьи лица – нотариусы нотариальной палаты, нотариального округа г. Уфа РБ в судебное заседание не явились, надлежащим образом извещены о месте и времени судебного заседания.

Суд, выслушав стороны, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.

В силу п. 1 ст. 9, ст. 12 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Защита гражданских прав осуществляется, в том числе путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности.

В силу положений статьи 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно п. 1 и п. 3 ст. 154 ГК РФ сделки могут быть двух- или многосторонними (договоры) и односторонними. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонний сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

В соответствии с п. 1 ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

Двусторонние (многосторонние) сделки могут совершаться способами, установленными пунктами 2 и 3 статьи 434 настоящего Кодекса, согласно которым, договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору; письменная форма договора считается соблюденной, если письменное предложение заключить договор принято в порядке, предусмотренном пунктом 3 статьи 438 настоящего Кодекса (акцепт).

В силу ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу пунктов 1 и 3 ст. 574 ГК РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи. Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов. Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Пунктом 2 ст. 209 ГК РФ предусмотрено, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и, обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Из материалов дела следует, что умершей ДД.ММ.ГГГГ ФИО1., являлся родным сыном истца ФИО7

Истец указывает суду, что его сын в момент совершения дарения, а также при составлении брачного договора находился в состоянии, которое не позволяло ему объективно и адекватно оценивать происходящее, он принимал сильнодействующие препараты, которые оказывали влияние на его психику и волю, кроме того, в силу установленного ему диагноза, он утратил интерес к жизни, чем и воспользовалась в своих корыстных целях ответчик, поскольку фактически «сдала» больного мужа в медицинское учреждение, где тот и скончался. Считал, что ФИО8 преследуя наживу, получила все имущество умершего супруга и в случае, если бы тот не умер имела намерения оставить его без единственного жилья. Таким образом, считал, что совершенные ФИО1 сделки по дарению имущества являются мнимыми, а брачный договор в том числе подписан им в состоянии, которое не позволяло оценивать свои действия и руководить ими.

Материалами дела подтверждено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО8, был заключен брачный договор, ДД.ММ.ГГГГ договора дарения: квартиры, находящеюся по адресу: <адрес>; земельного участка с номером №, расположенного по адресу: <адрес>; жилого дома (кадастровый №), находящегося по адресу: <адрес>.

Ранее указанное имущество принадлежало умершему ФИО1 на праве собственности.

Истец полагал несправедливым такое распоряжение имуществом умершего сына.

Ответчик не отрицала, что данные сделки были заключены умершим, поскольку тот, осознавая тяжесть своего заболевания и неизвестность прогнозов по излечению, заблаговременно принял решение о передачи имущества своей семье – ей и их сыну, во избежание его раздела в дальнейшем. Вплоть до ДД.ММ.ГГГГ он работал и никаких предпосылок к его скорой кончине не имелось, в медицинское учреждение он был помещен в плановом порядке по предварительной договоренности с лечащим врачом. То, что он, так скоро умрет, не мог предвидеть никто. Таким образом, считала доводы истца не соответствующими действительности.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он был не способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, указанное выше нормативное положение предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной гражданином, чья дееспособность не была поставлена под сомнение при ее совершении. При этом, необходимым условием оспаривания сделки по указанному основанию является доказанность того, что в момент совершения сделки лицо находилось в таком состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий или руководить ими.

Истец указывает, в своем иске, что умерший находился в состоянии волнения из за диагноза, которого ему поставили, кроме того, он получал медицинские препараты, последствия применения которых, также влияли на его сознание и психику.

Ответчик в свою очередь отрицала, что умерший находился в состоянии, не позволявшем ему объективно оценивать свои действия.

Материалами наследственного дела подтверждено, что истец и ответчик являются наследниками умершего ФИО1.

В силу закона, сделка по составлению договора дарения является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 177 ГК Российской Федерации согласно положениям ст. 56 ГПК Российской Федерации обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Правильное распределение бремени доказывания между сторонами - один из критериев справедливого и беспристрастного рассмотрения дел судом, предусмотренного ст. 6 Европейской Конвенции от 04 ноября 1950 года "О защите прав человека и основных свобод".

Таким образом, исходя из требований ст. 56 ГПК Российской Федерации бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 177 ГК Российской Федерации лежит на истце.

В силу ст. 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Исходя из смысла приведенной нормы, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Для определения психического статуса умершего, суд назначил по делу судебно-психиатрическую экспертизу.

Как следует из заключения судебно-психиатрической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ анализ представленной медицинской документации и протоколов судебных заседаний свидетельствует об отсутствии у ФИО1 на момент заключения договоров дарения от ДД.ММ.ГГГГ и заключения брачного контракта от ДД.ММ.ГГГГ какого-либо психического расстройства, лишавшего его способности понимать значения своих действий и руководить ими, так как в исследуемый период времени у него не выявилось признаков ни бреда, ни галлюцинаций, ни слабоумия, ни депрессивных расстройств психиотического уровня, так как он продолжал работать, справлялся с функциональными обязанностями, действовал целенаправленно, в соответствии с ранее высказываемыми планами совершить сделку дарения и составить брачный договор в пользу жены, к которой тепло относился. В представленной медицинской документации отсутствуют сведении о приеме ФИО1 каких-либо психотропных препаратов, способных повлиять на его сознание и лишить его способности понимать значение своих действий и руководить ими, так как трамадол, карбамазепин были назначены ДД.ММ.ГГГГ в 12.30 часов, а также договоров дарения ДД.ММ.ГГГГ не выявлено каких-либо нарушений мыслительной, интеллектуальной и личностно-мотивационной сферы, которые бы в указанный период времени могли повлиять на формирование у него неправильного представления о составленных договорах и их последствиях.

Истец просил суд назначить по делу повторную судебную психолого-психиатрическуэкспертизу, поскольку считал заключение № от ДД.ММ.ГГГГ составлено с нарушением федерального законодательства.

Изучив ходатайство истца, суд отказал в назначении повторной судебной экспертизы ввиду отсутствия оснований для этого и не представления истцом каких-либо дополнительных доказательств, в том числе медицинской документации, которая ранее не была исследована судебными экспертами.

Оценив экспертное заключение, суд приходит к следующему.

В соответствии с приказом Минздрава России от 12.01.2017 г. № 3н « Об утверждении Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы» в составе комиссии экспертов, которой поручено производство судебно-психиатрической экспертизы, каждый эксперт независимо и самостоятельно проводит исследования, оценивает результаты, полученные им лично и другими экспертами, и формулирует выводы по поставленным вопросам в пределах своих специальных знаний. Один из экспертов указанной комиссии может выполнять роль эксперта-организатора.

Производство судебно-психиатрической экспертизы включает подготовку заключения, содержащего ответы на вопросы, поставленные судом.

В случаях, когда эксперт или эксперты, проводившие исследования, не смогли ответить ни на один экспертный вопрос, наряду с констатацией факта невозможности ответить на все экспертные вопросы, эксперт или комиссия экспертов обязаны также указывать, могут ли эти вопросы быть решены в иных условиях.

Общий вывод делают эксперты, компетентные в оценке полученных результатов и формулировании данного вывода. Если основанием общего вывода являются факты, установленные одним или несколькими экспертами, это должно быть указано в заключении. В случае возникновения разногласий между экспертами каждый из них или эксперт, который не согласен с другими, дает отдельное заключение.

Если по одним вопросам эксперт или комиссия экспертов могут дать ответы, а по другим имеются основания для сообщения о невозможности дать заключение, то составляется заключение, в котором наряду с экспертными ответами на вопросы, поставленные судом, приводятся основания, по которым невозможно дать ответ на некоторые из поставленных вопросов.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что представленное заключение является полноценным и составлено в нарушение вышеуказанного Приказа и положений ГПК РФ.

Описательная часть экспертного заключения, содержит суждения, выводы и пояснения специалистов, врачей экспертов, состоит из полного текста искового заявления, протокола судебного заседания, определения суда о назначении экспертизы, а также переписанного в полном объеме выписного эпикриза и содержания амбулаторной карты умершего, имеются ответов на поставленные судом вопросы.

Оснований не доверять выводам экспертов у суда не имеется, экспертиза проводилась учреждением имеющим право на проведение соответствующего вида экспертиз, при составлении заключения посмертной судебной психиатрической экспертизы, комиссия психиатров-экспертов пришла к выводу, что сведений о том, что ФИО1. имела психическое заболевание, не мог понимать значение своих действий, не осознавал последствия составления договора дарения и брачного договора – не имеется.

Согласно статье 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть первая); никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть вторая); суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть третья).

В соответствии с частью 1 статьи 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Суд не вправе самостоятельно собирать доказательства, а также проявлять инициативу в их розыске, поскольку это противоречит положениям ГПК РФ и принципу состязательности процесса.

Перед назначением судебной экспертизы суд предлагал стороне ответчика и стороне истца представить в обосновании своих возражений и доводов все, имеющиеся у них доказательства, сообщить суду все юридически значимые обстоятельства, указать суду всех свидетелей, могущих дать показания относительно жизни и состояния здоровья, представить сведения о всей, имеющейся у умершей медицинской документации.

На основании пояснений сторон, судом были истребована вся, имеющаяся у умершего медицинская документация и представлена в полном объеме в адрес экспертного учреждения. Иной документации у умершего не имелось.

Кроме того, при рассмотрении дела по существу, суд неоднократно ставил перед сторонами вопрос о необходимости представления в суд свидетельских показаний, обеспечения явки свидетелей, либо указания их, для вызова судом. Все свидетели, которых стороны обозначили для суда, были вызваны и опрошены в судебном заседании, иных свидетелей суду заявлено не было. У сторон имелось достаточно времени для бора доказательств. Судом проведены все подготовительные мероприятия перед назначением судебной экспертизы.

Суд ознакомил стороны с заключением №, предложив им представить дополнительные доказательства, иных, кроме имеющихся в материалах дела и направленных в адрес экспертного учреждения, сторонами представлено не было.

Опрошенные в судебном заседании свидетели, суду пояснили следующее:

Свидетель ФИО3. суду пояснил, что он является <данные изъяты> умершего ФИО1. В наследство не вступал, не претендует на него. О диагнозе <данные изъяты> он узнал в середине мая 2018 года со слов отца. С <данные изъяты> общался редко, видел его до болезни задолго до этого - зимой в феврале 2018 года, после этого он <данные изъяты> уже не видел и не разговаривал с ним. В онкологическом отделении он видел его 10 июня 2018 года, пришел туда вместе с <данные изъяты> не говорил, речь была невнятная нечленораздельная, глаза только открыты были, он лежал, его не узнал. Он с врачом не разговаривал, сам он не узнавал по поводу диагноза, знал, что были приступы и до этого, конкретного разговора не было. Часто общались с <данные изъяты> когда вместе работали, потом уволились и перестали общаться.

Свидетель ФИО4 суду пояснил, что умерший был его товарищ по работе, 8 июня 2018 года, тот рассказывал ему про заболевание, был в нормальном состоянии, проводил селектор с руководством. Всё было как обычно, состояние было подавленное, морально было видно что он расстроен, он был заместителем начальника котельного цеха «БашРТС», 11 числа он не приехал на работу, сказали, что он заболел, он водил машину 8 числа приехал сам за рулем, лечение он не обсуждал, говорил что выздоровеет, победит болезнь, он очень любил жену и сына, это было видно по отношению, он знал его с 90-х годов, он был полностью в здравом уме и памяти, говорил, что собирается подарить супруге имущество еще за неделю или за две, в процессе разговора он сказал, что болеет, и что скорее всего составит брачный контракт.

Свидетель ФИО5 суду пояснил, что умерший был его начальником, 8 июня 2018 года он был на работе, общались хорошо, он говорил, что были боли в животе, о его желании подарить имущество ему не было ничего известно. 9 лет вместе работали, 8 июня он заходил по работе, в больницу не собирался ложиться, видимо ему хуже стало и он не вышел, когда умер узнал в тот же день.

Свидетель ФИО6. суду пояснил, что он друг умершего, они вместе с ним долго проработали, 11 июня 2018 года он был в больнице, ФИО1 сел поздоровался с ним, поговорили, прошли вместе по коридору, до туалета дошли, больной был, его и жену узнал, но долго сидеть не мог, был вменяемый, но видно было, что ему тяжело, в больнице с ним была жена, это была счастливая семья, он очень любил жену, перед больницей видел его зимой, он лежал в 21 больнице тогда и был. В марте видел его, приходили в гости, по телефону разговаривали не так часто, потому что вышел на пенсию.

У суда нет оснований не доверять показаниям свидетелей, они предупреждены об уголовной ответственности, кроме того, согласуются с материалами дела.

Также, суд отмечает, что свидетели не обладая специальными познаниями в области психиатрии, в связи с чем, не могут давать объективную оценку о состоянии умершего.

Исходя из общей оценки доказательств, суд отмечает, что характер и последовательность действий умершего ФИО1 не свидетельствуют о мнимости сделки, поскольку действия ФИО1 были направлены на распоряжение принадлежащего ему имуществом.

Для признания сделки мнимой, суд должен установить, что ее стороны не намеревались создать соответствующие ей правовые последствия, заключенную сделку стороны фактически не исполняли и исполнять не намеревались. Правовые последствия, предусмотренные заключенной сделкой, не возникли.

Исходя из анализа действующего законодательства и совокупности установленных обстоятельств, суд приходит к выводу, что договор дарения по отчуждению спорного имущества фактически был заключен ФИО1 в целях передачи данного имущества своей супруги, оснований усматривать в действиях ФИО1 злоупотребление правом в форме заключения сделки дарения – не усматривается.

Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что они не имеют намерений исполнить её, либо требовать его исполнения.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Применительно к договору дарения недвижимости мнимость сделки исключает намерение дарителя прекратить свое право собственности на предмет сделки. Истец должен доказать мнимый характер оспариваемой сделки, что договор дарения сторонами не исполнен, и при его совершении, подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Умерший ФИО1 и ответчик ФИО10 находились в браке, имущество, которое ФИО1 передал в дар своей супруги частично принадлежало ему лично и не входило в состав совместно нажитого имущества, какие-либо доказательства того, что супруги имели намерения скрыть данное имущество от третьих лиц в силу каких либо обязательств перед ними - не имеется, кроме того указания истца на тот факт, что в будущем, он не смог бы таким образом наследовать имущество после смерти своего сына не могут служить основанием для признания сделок мнимыми, поскольку вероятность смерти ФИО1 от имеющегося у него заболевания на момент составления договоров в июне 2018 г. являлось не более чем предположением со стороны ответчика.

Показаниями свидетелей в полном объеме опровергнут тот факт, что ФИО1 знал о том, что умрет, либо, что это событие было для него столь явным, чтобы он преследовал корыстные цели – лишить своего отца наследования, доказательств обратного, либо злонамеренного поведения ответчика не представлено.

Все доводы истца носят предположительный характер и основаны исключительно на субъективном восприятии отношений своего сына с его женой, а также отсутствия между истцом, умершим сыном и его супругой теплых, и доверительных родственных связей. Кроме того, они были основаны на возможном стечении обстоятельств, которые в настоящее время не могут быть ни подтверждены, ни опровергнуты в виду смерти ФИО1, а предполагаемые негативные последствия сделок, также не основаны на доказательствах.

Суд учитывает также то обстоятельство, что ФИО1. накануне госпитализации находился на работе, выполнял свои должностные обязанности, к нотариусу также обращался самостоятельно, получал консультацию и подписывал составленные договора.

Основанием заявленных Грошенко требований, с учетом уточнения оснований иска, заявленных ходатайств, доводов и обоснований требований, являлся порок воли умершего на совершение дарения и брачного договора в силу физического и психического состояния.

К обстоятельствам, порождающим порок воли или ее дефект, в теории права относят неправильность содержания, противоречие воли нормам права, изъявление воли недееспособным лицом, изменение подлинной воли из-за неправильного представления или какого-либо давления извне.

В юридически значимый момент (момент совершения сделки) отсутствуют указания в медицинской документации на нарушения ориентировки, искаженное восприятие окружающего, бред, галлюцинации, нарушения поведения со стороны ФИО1.

Истец основывает свои требования на том факте, что у умершего было тяжелое онкологическое заболевание, однако каких –либо доказательств того, что данное заболевание повлияло на психическое состояние умершего в той степени, что не позволяло ему понимать значение своих действий не имеется, кроме того, само по себе заболевание не является однозначно свидетельствующем о поражении головного мозга у умершего.

Роль презумпции - освобождение стороны, в пользу которой она установлена, от доказывания утверждаемого этой стороной факта.

Презумпции могут быть законными, т.е. закрепленными в нормах права и фактическими - не закрепленными в нормах права. К не закрепленным в праве презумпциям можно отнести презюмирование полной дееспособности гражданина старше 18 лет.

В тех случаях, когда эксперты не смогли дать утвердительный ответ по результатам проведенного исследования о неспособности лица осознавать фактический характер своих действий (медицинский критерий), суд должен исходить из презумпции дееспособности лица или презумпции психического здоровья, закрепленной в ГК РФ и не опровергнутой в порядке, определенном ГПК РФ.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства не нашли подтверждения доводы истца о том, что в юридически значимый период (в момент составления договора дарения и брачного договора) ФИО1 находился в таком состоянии, при котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими, истцом не доказан факт того, что имущество вышло из владения ФИО1 помимо его воли.

Согласно п.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении", заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

К указанному выводу суд приходит на основании всесторонней оценки доказательств, в частности объяснений истца, ответчика, письменных доказательств, свидетельских показаниях и заключениях посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Разрешая спор, суд, оценив представленные сторонами доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь приведенными выше нормами действующего законодательства, пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных истцом требований, поскольку сделка заключена сторонами в соответствии с требованиями закона и намерением создать соответствующие условиям данной сделки правовые последствия. При этом обе стороны действовали без порочности воли, сделки исполнены сторонами в полном объеме, в связи с чем, наступили правовые последствия, предусмотренные договором дарения, что свидетельствует об отсутствии оснований для признания оспоримых сделок недействительными (мнимыми), а соответственно и применения последствий их недействительности.

Таким образом, в ходе рассмотрения спора, суд приходит к выводу о недоказанности того, что на момент составления договоров дарения и брачного договора ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, соответственно оснований для признания сделок недействительными - нет.

Поскольку на истца определением суда была возложена обязанность по оплате судебной экспертизы, согласно счета на оплату судебная экспертиза ФИО7 не оплачена, суд, руководствуясь ст.88,94 ГПК РФ, считает необходимым взыскать с истца расходы на ее проведение в размере 15 000 рублей.

Руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО7 к ФИО8 о признании договоров дарения, брачного договора недействительными - ОТКАЗАТЬ.

Взыскать с ФИО7 в пользу ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница № 1» расходы на проведение экспертизы в размере 15 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан через Октябрьский районный суд г. Уфа РБ в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Судья И.А. Александрина