Решение № 2-3216/2025 2-3216/2025~М-2376/2025 М-2376/2025 от 11 декабря 2025 г. по делу № 2-3216/2025

Дело № 2-3216/2025

64RS0045-01-2025-003561-28


Решение

Именем Российской Федерации

28 ноября 2025 года город Саратов

Кировский районный суд города Саратова в составе:

председательствующего судьиСуранова А.А.,

при секретаре судебного заседания Меджидовой Э.В.,

с участием истца ФИО1 и ее представителя ФИО2, ответчика ФИО3 и ее представителя ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, су четом уточнений, просит признать договор дарения от 06 февраля 2025 года, заключенный между П. и ФИО3, зарегистрированный в реестре № недействительным, применить последствия недействительности сделки, аннулировав запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, номер государственной регистрации права №, вернув стороны в первоначальное положение, взыскать с ответчика в пользу истца расходы по уплате государственной пошлины за подачу искового заявления в размере 21421 руб. 84 коп., расходы по уплате государственной пошлины за подачу заявления о принятии обеспечительных мер в размере 10000 руб., расходу на оплату услуг представителя в размере 30000 руб., расходы на оплату услуг эксперта в размере 42000 руб., расходы на оплату услуг специалиста в размере 30000 руб.

Требования обоснованы тем, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является старшей дочерью П., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, заключившей 06 февраля 2025 года договор дарения 1/2 доли права собственности принадлежащей ей квартиры с ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являющейся ее младшей дочерью, единокровной родной сестрой истца. ДД.ММ.ГГГГ года, спустя 7 недель после заключения договора дарения, в возрасте 85 лет, мать истца умерла вследствие необратимых последствий тяжелого онкологического заболевания.

ФИО1 является наследницей первой очереди наследодателя наравне с ФИО3 Указанный договор дарения нарушает права истца, так как уменьшил наследственную массу в два раза.

На момент совершения сделки мать истца не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, была введена в заблуждение и находилась в состоянии обмана в силу возраста, тяжелого состояния здоровья и доверия, испытываемого к близкому родственнику (дочери).

В подтверждение этих фактов представлены необходимые медицинские документы и аудиозаписи разговоров с П. от февраля 2024 года (1 запись), ноября 2024 года (1 запись), 26 марта 2025 года (2 записи), результаты фоноскопической экспертизы указанных аудиозаписей и идентификацией голоса ФИО5

На момент совершения сделки 06 февраля 2025 года дарителю – П. исполнилось 85 полных лет. С 22 мая 2024 года результатами проведенного МРТ исследования и позднее исследованиями и консилиумом врачей <данные изъяты>, установлен диагноз <данные изъяты>

Из дословного содержания разговоров, зафиксированных на фонограммах из представленных файлов с именами «16 нояб., 13.03_.аас», «_unknown_ - 022414331800.wav», «_unknown_ - 032612250400.wav», «_unknown_ - 032612370200.wav» и «AUDIO-2024-03-26-11- 34-28.т4а», следует, что П. в ноябре 2024 года сообщает в разговоре своей внучке Б., что с ответчиком ФИО3 у них были скандалы и драки, обвиняет последнюю в своем <данные изъяты> заболевании, на фоне испытываемого стресса и злоупотребления ответчиком алкогольными напитками (стр. 4 акта экспертного исследования № 007/2025), о том что не собирается и не планирует отписывать квартиру, принадлежащую ей, ответчику (стр. 5 акта экспертного исследования № 007/2025), П. в феврале 2024 года в разговоре с истцом ФИО1 сообщает о том, как ответчик со своим сожителем хотели разменять квартиру принадлежащую П., для того чтобы жить раздельно, для чего разместили объявление о размене, а также ФИО1 напоминает П., как ее с детьми не впускали в квартиру принадлежащую П. в отсутствии последней дома (стр. 7 акта экспертного исследования № 007/2025), П. 26 марта 2025 года в разговоре с истцом сообщает, что квартира в которой она проживает, была мертвой, что председатель сообщает оформить квартиру на себя, что в квартире она просто прописана, а квартиры у нее нет, что за оформление квартиры отдали 700000 руб., что оформили квартиру на двоих, о том что болеет <данные изъяты>, что был учет квартир, что прежняя приватизация и собственность липовые и т.д. Таким образом, учитывая, что кроме истца и ответчика, П. прибывая в тяжелом состоянии, связанном с течением <данные изъяты> заболевания, ни с кем общения не поддерживала, вся информация ей предоставлялась ФИО3, которая для достижения своих не добросовестных намерений, используя доверие матери и ее болезненное состояние внушила ей мысль о недействительности приватизации ранее проведенной в соответствии с законодательством Российской Федерации, учете мертвых квартир каким-то ведомством, ссылаясь на информацию председателя ТСЖ, под угрозой остаться без квартиры (без места жительства), что для П. на фоне ее заболевания казалось страшным фактом, ответчик обманула П. и под видом необходимости приватизации квартиры, на совместно проживающих в квартире лиц, оформила договор дарения на 1/2 долю права собственности. Данный договор никем не читался, то есть П. не знала о его содержании. Более того, П. о данном факте самостоятельно не сообщала другой дочери, что может свидетельствовать о давлении, оказываемом на П. со стороны ответчика ФИО3

06 февраля 2025 года между П., именуемой в договоре «даритель», и ФИО3, именуемой в договоре «одаряемый», заключен договор дарения 1/2 доли в праве собственности на недвижимость, расположенную по <адрес>.

Квартира принадлежала дарителю на основании справки ЖСК «Пионер» при Саратовском машиностроительном заводе и государственной регистрации права собственности от 14 января 2008 года, запись регистрации в Едином государственном реестре недвижимости №.

Квартира, являющаяся предметом спора, приобретена П. в браке с П., была выдана супругу П. как рабочему Саратовского машиностроительного завода (первый платеж за указанную недвижимость был внесен в 1973 году, имеется справка-ордер на заселение на имя П.), умершим ДД.ММ.ГГГГ года.

Истцу 26 марта 2025 года стало известно, что ее мать П., находящуюся в состоянии лишающем возможности осознавать и руководить своими действиями, обманным путем, под угрозой лишиться принадлежащей ей квартиры, повезли к нотариусу и под видом оформления приватизации принадлежащей ей с 25 августа 1982 года квартиры, дали подписать договор дарения 1/2 части права собственности на указанный выше объект недвижимости, с ФИО3 (родной сестрой истца).

Содержание договора дарения от 06 февраля 2025 года, заключенного в присутствии нотариуса ФИО6, подтверждает факты незаконности его заключения. Так в пункте 7 указанного договора указано, что «ФИО3 заверяет, что на момент приобретения отчуждаемой ею доли квартиры в зарегистрированном браке не состояла, по настоящее время в зарегистрированном браке не состоит, и что отчуждаемая доля квартиры не является общим имуществом, на долю которого в силу закона имеется право супруга», таким образом, из смысла написанного следует, что дарителем является ответчик ФИО3 Между тем не установлен факт приобретения в собственность искомой недвижимости П. в браке и факт смерти мужа, что свидетельствует не о технической опечатке, а намеренном сокрытии фактов, ввиду отсутствия свидетельства о смерти супруга П. Состояние здоровья П. было настолько тяжелым, что получение дубликата свидетельства о смерти ее мужа, отца ответчика, требующее временных затрат, было не возможным с позиции интересов ответчика, так в случае смерти ФИО5, свои намерения она реализовать бы не смогла. Помимо нарушения требований закона, из выше перечисленного значит, что никто этот договор не читал/не зачитывал, не понимал, и не знал, что именно в нем содержится. Пункт 13 указанного договора дарения от 06 февраля 2025 года содержит следующую формулировку «Стороны заверяют в присутствии нотариуса … по состоянию здоровья могут самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанность, не страдают заболеваниями, препятствующими осознавать суть подписываемого договора и обстоятельств его заключения …», учитывая возраст дарителя 85 лет, исходя из обычая делового оборота и состояния здоровья (а П. на момент заключения договора дарения 06 февраля 2025 года оказывалась уже исключительно паллиативная медицинская помощь, поддерживающая и обезболивающая, предсмертная терапия) в договоре должен быть упомянут акт освидетельствования соответствующим специалистом (врачом <данные изъяты>), не закон, а сами обстоятельства заключения сделки (возраст, <данные изъяты>), ее законности обязывали бы стороны подтвердить свои истинные намерения. Сама П. считать себя здоровой не могла, или нарушения функционирования центральной нервной системы не позволяли адекватно оценивать происходящее и понимать его смысл.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

В момент заключения рассматриваемой сделки (договора дарения), в условиях вышеуказанных обстоятельств (85-летний возраст, тяжелое <данные изъяты> заболевание, введение в заблуждение о том, что квартиру нужно приватизировать, о дарении речи не шло, постоянный контроль и психологическое давление со стороны ответчика), а также заверений ответчика о том, что происходит учет мертвых квартир, и можно лишиться места жительства, если срочно квартиру не оформить, П. не осознавала и не могла осознавать цели и последствий своих действий.

Вышеперечисленное, безусловно, указывает на незаконность перехода права собственности по договору дарения в отношении 1/2 доли права собственности на недвижимость, расположенную по <адрес>.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Ответчик ФИО3 знала о болезни матери, о проблемах с памятью, об отсутствии возможности самостоятельно принимать решения и осознавать их последствия, внушила ей мысль, что принадлежащая ФИО5 квартира является «мертвой», «не учтенной», нуждается в оформлении. Таким образом, под видом приватизации П. повезли к нотариусу подписывать договор дарения.

Истец ФИО1 и ее представитель ФИО2, в судебном заседании просиди удовлетворить исковые требования.

Ответчик ФИО3 и ее представитель ФИО4, в судебном заседании просили в удовлетворении иска отказать.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о рассмотрении дела извещены надлежащим образом.

Информация о времени и месте рассмотрения настоящего гражданского дела размещена на официальном сайте Кировского районного суда городаСаратова (http://kirovsky.sar.sudrf.ru/) (раздел судебное делопроизводство).

Руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, с учетом наличия сведений об их надлежащем извещении о времени и месте слушания дела.

Оценив предоставленные сторонами доказательства в совокупности и каждое отдельно, заслушав объяснения участников процесса, исследовав материалы данного гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено и подтверждается материалами гражданского дела, что ДД.ММ.ГГГГ года умерла П.

Наследниками П. первой очереди по закону являются дочери: ФИО3 и ФИО1

С 14 января 2008 года на праве единоличной собственности П. принадлежало жилое помещение площадью 61,3 кв.м с кадастровым номером №, расположенное по <адрес>.

По сведениям Единого государственного реестра недвижимости жилое помещение площадью 61,3 кв.м с кадастровым номером №, расположенное по <адрес>, принадлежит на праве общей долевой собственности П. (1/2 доли в праве с 07 февраля 2025 года) и ФИО3 (1/2 доли в праве с 07 февраля 2025 года).

06 февраля 2025 года по договору дарения 64АА4511167, удостоверенному нотариусом города Саратова Саратовской области ФИО6, П. (даритель) подарила ФИО3 (одаряемый) из принадлежащей ей по праву собственности целой квартиры, расположенной по <адрес>, безвозмездно в собственность 1/2 долю.

Содержание настоящего договора прочитано сторонами лично и зачитано им вслух нотариусом (пункт 18 договора дарения).

Своими подписями стороны договора (П. и ФИО3) подтвердили, что как участники договора, понимают разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемого договора. Условия договора соответствуют их действительным намерениям. Информация об условиях договора, юридически значимых сообщений, заявлениях, заверениях об обстоятельствах, установленная нотариусом со слов П. и ФИО3, внесена в текст договора верно.

Определением Кировского районного суда города Саратова от 05 августа 2025 года с целью установления юридически значимых обстоятельств по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница» от 13 октября 2025 года № 3-0953-25, психологического расстройства, которое сопровождалось бы выраженным снижением интеллекта, памяти, неспособностью к организации самостоятельной деятельности, нарушением критических способностей, наличием психотической симптоматики, явлением социальной дезадаптации, нарушением способности понимать значение своих действий и руководить ими у П. при подписании договора дарения квартиры, расположенной по <адрес>, от 06 февраля 2025 года, не выявлено. Судебно-психиатрическими экспертами не выявлено у П. при подписании договора дарения квартиры, расположенной по <адрес>, от 06 февраля 2025 года диагностических критериев (в соответствие с МКБ-10), достаточных для диагностики какого-либо психического расстройства. Поскольку на исследуемый юридически значимый период врачами судебно-психиатрическими экспертами не выявлено однозначных, убедительных данных за наличие какого-либо психического расстройства, то экспертами не выявлено однозначных убедительных данных, свидетельствующих о том, что П. не могла понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения квартиры, расположенной по <адрес>, от 06 февраля 2025 года.

На основании пункта 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Согласно пункту 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу положений статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Стороной истца в нарушение требований статьи 56 ГПК РФ не было представлено доказательств, подтверждающих его доводы.

Так, при заключении спорного договора не было нарушено норм гражданского законодательства, доказательств, подтверждающих давление со стороны третьих лиц при подписании договора на П., суду не представлено.

П. не заблуждалась относительно природы сделки. Волеизъявление П. на заключение договора дарения объекта недвижимости соответствовало в момент заключения договора ее действительной воле, действия П. свидетельствуют о намерении заключить именно договор дарения. Оспаривая сделку, истец не представил допустимые и относимые доказательства заблуждения П. относительно природы сделки и совершения сделки под влиянием заблуждения.

Согласно статье 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

Так, в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 ГК РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной.

Вместе с тем, исследование и оценка представленных в материалы дела доказательств, позволили сделать суду вывод о том, что оснований полагать о наличии заблуждения П. в отношении природы заключаемой сделки, о наличии обмана со стороны ответчика, не имеется.

Заключая оспариваемый договор, П. согласилась с его условиями, не допускающими неоднозначного толкования, о чем свидетельствует собственноручная подпись П. и ее последовательные действия по обращению к нотариуса за оформлением сделки, в регистрирующий орган с заявлениями о государственной регистрации перехода права собственности, подтвердивших тем самым, что понимает природу совершаемой сделки и ее правовые последствия в виде перехода права собственности к одаряемой, что свидетельствует об отсутствии заблуждения относительно природы данной сделки.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Содержание текста оспариваемого договора дарения не позволяет двояко толковать его условия.

При указанных обстоятельствах воля сторон при заключении спорного договора была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки. После заключения договора наступили соответствующие договору дарения правовые последствия.

Факты оказания какой-либо физической, психологической силы на П., обмана со стороны дочерни ФИО3 при принятии дарения, в ходе судебного заседания не нашли своего подтверждения.

При этом заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

На основании изложенного, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, в связи с отсутствием доказательств, свидетельствующих о наличии условий, предусмотренных для признания договора дарения недействительным по основаниям его заключения под влиянием существенного заблуждения относительно природы заключаемой сделки, под влиянием обмана, на крайне невыгодных условиях, вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а также доказательств совершения иной сделки под видом договора дарения. При этом, суд исходит из того, что текст договора дарения изложен в простой письменной форме, подписан сторонами сделки, в договоре перечислены все существенные условия сделки, каких-либо неясностей договор не содержит, заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной; П. самостоятельно по собственному усмотрению подарила свою квартиру ответчику.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Саратовский областной суд через Кировский районный суд города Саратова в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья А.А. Суранов

Мотивированное решение суда в окончательной форме изготовлено 12 декабря 2025 года.

Судья А.А. Суранов