Апелляционное определение № 22-354/2026 от 25 марта 2026 г.

Судья Кузеванов А.В. Дело № 22-354/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Томск 26 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего судьи Бульдович О.Н.,

судей Вельтмандера А.Т., Ильиной Е.Ю.,

при секретаре – помощнике судьи Д.,

с участием прокурора Кокорчук М.В.,

осужденного ФИО1 и в защиту его интересов адвоката Мелехина А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Мелехина А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Колпашевского городского суда Томской области от 11 декабря 2025 года, которым

ФИО1, /__/, судимый:

- 30 апреля 2015 года Колпашевским городским судом Томской области по п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, освобожден 13 апреля 2018 года по отбытии срока наказания;

- 05 апреля 2019 года Колпашевским городским судом Томской области по ч.1 ст.112, п. «в» ч.2 ст.115, п. «в» ч.2 ст.115, ч.2 ст.162 УК РФ на основании ч.3 ст.69 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, 30 декабря 2022 года освобожден по отбытии наказания, решением Барабинского районного суда Новосибирской области от 19 сентября 2022 года установлен административный надзор на срок 8 лет;

- 19 июля 2023 года мировым судьей судебного участка №2 Колпашевского судебного района Томской области по п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы с отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима, освобожден по отбытии наказания 15 марта 2024 года,

содержащийся под стражей с 31 августа 2024 года,

осужден по ч.1 ст.105 УК РФ к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу постановлено оставить прежней в виде заключения под стражу.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислен с момента вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч.31 ст.72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 31 августа 2024 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Постановлено взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки, связанные с участием защитника Ныркова М.В. по назначению на предварительном следствии, в размере 34040 рублей.

Исковые требования Колпашевского городского прокурора в интересах потерпевшей Т. о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей удовлетворены, постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Т. компенсацию морального вреда, причиненного в результате преступления, в размере 1000000 рублей.

В порядке ст.81 УПК РФ решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад председательствующего, выслушав осужденного ФИО1 и в защиту его интересов адвоката Мелехина А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Буэль И.В., полагавшей необходимым приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения, судебная коллегия

установила:

приговором Колпашевского городского суда Томской области от 11 декабря 2025 года ФИО1 признан виновным в совершении убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку.

Преступление совершено в ночное время, в период времени с 03 до 04 часов 10 минут 31 августа 2024 года в /__/ Томской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя в совершении убийства не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Мелехин А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным, а выводы суда о виновности – основанными на недопустимых доказательствах. Считает, что ни одно доказательство стороны защиты судом не было опровергнуто. Отмечает, что уголовное дело возбуждено 31 августа 2024 года по факту смерти Т., а не в отношении конкретного лица, однако с постановлением о возбуждении уголовного дела ФИО1 ознакомлен не был, его никто не уведомлял о возбуждении уголовного дела на протяжении всего предварительного расследования. При этом в день возбуждения уголовного дела органам предварительного расследования было известно о ФИО1, в этот же день он был задержан в порядке ст.91-92 УПК РФ, на следующий день ему предъявлено обвинение. Органами следствия не были исполнены требования закона об уведомлении лица о возбуждении уголовного дела по ч.1 ст.105 УК РФ, что причинило ущерб конституционным правам ФИО1 Обращает внимание на то, что следствие не указало на начало конфликтной ситуации, зачинщиком которой был Т. События в ночь на 31 августа 2024 года были иными, чем указано в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, в обвинительном заключении и в приговоре. Следствие умолчало о конфликте в кафе, неполно отразило конфликт на улице перед кафе, а именно то, что в вечернее время Т. со своими знакомыми (родственниками) цыганской национальности распивали спиртное в кафе «/__/». В результате распития между ними произошел конфликт, в ходе которого Т. достал нож и угрожал им, о чем поясняли Т. и Л. Спустя некоторое время на улице около кафе вновь произошел конфликт между К. и Т., в результате которого последний взял нож и размахивал им, также потерпевший угрожал К., о чем сообщила К. в судебном заседании, однако ни суд, ни следствие на данное агрессивное поведение Т. не отреагировало. Обращает внимание на то, что ФИО2 стал отводить агрессивного Т. от собравшихся на улице людей, при этом Т. стал угрожать ФИО2 убийством, размахивая перед ним ножом, прикасаясь лезвием к груди. ФИО2 испугался за свою жизнь и здоровье, когда Т. наставил лезвие ножа ему в грудь. Суд в приговоре отверг показания свидетелей Н., К., К., Б. в части того, что Т. направлял нож на ФИО1 и угрожал ему убийством. Суд не принял во внимание позицию ФИО1 и расценил ее как избранный способ защиты, поскольку она опровергается совокупностью доказательств по делу, однако эти доказательства в той или иной мере лишь подтверждают позицию ФИО2. К показаниям потерпевшей Ш. необходимо было отнестись критически, поскольку она сожительствовала с погибшим и заинтересована в исходе дела, кроме того, ее показания противоречат совокупности исследованных судом доказательств, в том числе показаниям свидетелей К., Т. При этом суд не привел показания свидетеля Т. в той части, что, находясь в помещении кафе при конфликте со своими знакомыми лицами цыганской национальности, потерпевший доставал нож и угрожал им. Кроме того, суд отнесся критически к показаниям свидетелей Б. и К. в части наставления Т. на ФИО2 ножа, а также к показаниям свидетеля Б. в части нанесения ФИО3 лишь одного удара ножом, несмотря на то что указанные свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, дали такие показания, в том числе на стадии предварительного расследования. Считает, что суд необоснованно привел в качестве доказательства показания свидетеля К., несмотря на то что он нездоровый человек, имеет заболевание /__/, обучался в /__/, программу вспомогательной школы усвоил слабо, общеобразовательные предметы даются ему с большим трудом, читает он плохо, пересказ затруднен, в изложении услышанного допускает много искажений. Изменения в /__/ К., приведшие к /__/, характеризуют /__/. При этом согласно представленному в суд экспертному исследованию № 0192/2025 речевые обороты и выражения, использованные в текстах протокола допроса свидетеля К., характерны не для лица, имеющего школьное образование в объеме 9 классов, а для лица, имеющего законченное профессиональное образование (вероятнее всего высшее) и практический опыт регулярного составления письменных текстов официально-делового характера, однако суд в удовлетворении ходатайства стороны защиты отказал. Полагает, что недопустимым должны были быть признаны и материалы ОРД в части получения CD-диска, поскольку получение CD-диска не может быть осуществлено при таком оперативно-розыскном мероприятии, как наведение справок, однако в удовлетворении соответствующего ходатайства стороны защиты суд отказал, при этом принял показания оперуполномоченного П. Протокол об изъятии CD-диска в материалах дела отсутствует, не составлялся. Ссылаясь на ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», отмечает, что, если при проведении гласных оперативно-розыскных мероприятий изымаются документы и (или) электронные носители информации, то изготавливаются копии документов, которые заверяются должностным лицом, изъявшим документы, и (или) по ходатайству законного владельца изъятых электронных носителей информации или обладателя содержащейся на них информации информация, содержащаяся на изъятых электронных носителях, копируется на другие электронные носители информации, предоставленные законным владельцем изъятых электронных носителей информации или обладателем содержащейся на них информации. Копии документов и (или) электронные носители информации, содержащие копии изъятой информации, передаются лицу, у которого были изъяты эти документы, и (или) законному владельцу изъятых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации, о чем делается запись в протоколе. Отмечает, что электронные носители информации должны изыматься в ходе производства следственных действий с участием специалиста. Специалистом, участвующим в следственном действии, в присутствии понятых с изымаемых электронных носителей информации осуществляется копирование информации. Копирование информации осуществляется на другие электронные носители информации, предоставленные законом владельцем изымаемых электронных носителей информации или обладателем содержащейся на них информации. Электронные носители информации, содержащие скопированную информацию, передаются законному владельцу изымаемых электронных носителей информации или обладателю содержащейся на них информации. Следователь в ходе производства следственного действия вправе осуществить копирование информации, содержащейся на электронном носителе информации. В протоколе следственного действия должны быть указаны технические средства, примененные при осуществлении копирования информации, порядок их применения, электронные носители информации, к которым эти средства были применены, и полученные результаты. К протоколу прилагаются электронные носители информации, содержащие информацию, скопированную с других электронных носителей информации в ходе производства следственного действия. Считает, что материалы ОРД, в частности по получению CD-диска, не могут быть признаны законными и подлежат исключению из числа доказательств как недопустимые. Считает, что амбулаторная комплексная судебно-психиатрическая экспертиза от 19 сентября 2024 года № 716 также должна была быть признана судом недопустимым доказательством. Так, в разделе «Психическое состояние» отсутствует указание на какие-либо методики определения состояния аффекта. В разделе «Заключение психолога» указаны методики, примененные при ответах на вопросы 4 и 7, при этом при ответе на 5 вопрос методики в заключении не приведены. Сведений о взятии руководителем экспертного учреждения подписи эксперта и направлении подписки в орган или лицу, назначившему экспертизу, в представленных материалах не имеется, подпись эксперта на титульном листе заключения или на втором листе заключения не является подписью на подписке, направляемой лицу, назначившему экспертизу. Кроме того, судя по сведениям на титульном листе заключения, руководитель экспертам производство экспертизы не поручал, объекты для экспертного исследования комиссии экспертов не передавал, в представленном заключении исследовательская часть, а также раздел с выводами экспертов отсутствуют, печать учреждения на титульном и втором листах в месте подписей экспертов не стоит. Фактически экспертам не были разъяснены положения ст.57 УПК РФ, они не были предупреждены об уголовной ответственности в соответствии со ст.307 УК РФ, подписка у них не отбиралась. Суд в удовлетворении ходатайства о признании данного заключения недопустимым доказательством и назначении повторной психолого-психиатрической судебной экспертизы необоснованно отказал. Полагает, что по делу не был доказал умысел ФИО1 на умышленное причинение смерти Т., в его действиях усматривается состав преступления, предусматривающий ответственность за убийство в состоянии аффекта или убийство при превышении пределов необходимой обороны. Суд необоснованно не принял во внимание при оценке наличия в действиях ФИО1 признаков превышения необходимой обороны конфликт около кафе, в ходе которого неправомерно действовали Т. и К., впоследствии в конфликт вмешались К., а затем и ФИО2. В данном столкновении Т. действовал как нападающий, руководствуясь мотивами, в которых основное место занимали чувство ненависти, злобы, обиды, гнева, мести и стремление причинить другому лицу вред, в том числе опасный для здоровья, ножом. В этой связи необходимая оборона возможна, так как один из дерущихся руководствуется мотивами и целями, характерными для нападающего, а другая сторона защищается от этого нападения. Кроме того, в дальнейшем ФИО1, пытаясь успокоить Т., отвел его от толпы, забрал у него нож, впоследствии по требованию Т. передал ему нож обратно, после чего потерпевший стал угрожать ножом ФИО2, направив его ему в грудь. В этой ситуации Т. нападал, а ФИО2 в порядке обороны вынужден был причинить телесные повреждения. При этом имела место быть наличность посягательства, так как моментом начала посягательства является не только первоначальный момент причинения вреда обороняющемуся или другому лицу, но и реальная угроза причинения вреда, то есть момент, когда посягающее лицо готово перейти к совершению общественно опасного деяния, а моментом окончания нападения – фактическое, а не юридическое прекращение общественно опасных действий. Поскольку Т. наставил нож к груди ФИО2, стал выражаться нецензурной бранью в адрес последнего, после чего ФИО2 выхватил нож, а переход оружия или других предметов сам по себе не является окончанием посягательства, признак наличности нападения имеется. Данные ситуации должны оцениваться с учетом того, осуществляются ли оборонительные действия против лица, продолжающего посягательство, или против лица, прекратившего нападение. ФИО2 был неясен момент окончания посягательства, и он не мог, исходя из фактических обстоятельств, определить момент его окончания. Считает, что в данном случае состояние необходимой обороны должно быть продлено, все действия обороняющегося должны быть оценены по правилам ст.37 УК РФ, а при нарушении правил, предусмотренных ст.37 УК РФ, обороняющийся несет ответственность по ч.1 ст.108 УК РФ. Обращает внимание суда также на то, что ФИО2 женат, имеет на иждивении дочь, /__/ г.р.. а также на то, что потерпевший Т. вел себя агрессивно и противоправно. Считает, что в исковом заявлении отсутствует указание на идентификаторы (страховой номер индивидуального лицевого счета, идентификационный номер налогоплательщика, серия и номер документа, удостоверяющего личность как истца, так и ответчика), не доказан факт нарушения личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага. Просит приговор Колпашевского городского суда Томской области от 11 декабря 2025 года в отношении ФИО1 отменить, проверить и исследовать доказательства стороны защиты, постановить иной апелляционный обвинительный приговор по ч.1 ст.108 УК РФ, гражданский иск оставить без рассмотрения.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Герасина О.В. указывает на несостоятельность изложенных в ней доводов, просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Судебная коллегия, выслушав мнения участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы адвоката и возражения на нее, приходит к следующему.

Суд в своем решении подробно изложил описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов и целей преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении убийства не признал, показал, что 31 августа 2024 года, ближе к закрытию (к 03 часам) кафе «/__/» на /__/, он увидел, что Т. с К. конфликтуют на улице у кафе. К. начал их разнимать, после чего Т. достал нож и направился с ним в сторону К., к которому в тот момент подошла К. Т., держа нож в правой руке, размахивал им, был агрессивен, кроме того, демонстрировал нож и ему (ФИО1). Он попытался увести Т. от толпы, чтобы тот никого не поранил, в сторону постамента «/__/», при этом, отводя Т., он пытался его успокоить и в конечном счете уговорил Т. отдать ему (ФИО2) нож. От «/__/» они направились к спуску, Т. увернулся и попятился от него, а он продолжал идти за ним. При этом Т. продолжал вести себя агрессивно, требовал вернуть нож, что он (ФИО2) и сделал. Затем Т. расчехлил нож и со словами: «Где он? Зарежу! И тебя зарежу.Отойди!», с нарастающей агрессией направил нож на него на уровне груди. Тогда он сказал ему: «Если достал нож, то бей», после чего дальнейшие события не помнит. Полагает, что действовал, обороняясь от нападения.

Несмотря на отрицание осужденным своей причастности к совершению убийства, вина ФИО1 в совершении преступления, за который он осужден, подтверждается иными доказательствами, приведенными в приговоре, получившими верную оценку в их совокупности.

Потерпевшая Т., сестра Т., о произошедших событиях знает лишь со слов других людей, при этом пояснила, что смерть брата причинила ей моральные страдания.

Свидетель Ш., сожительница Т., показала, что 31 августа 2024 года около 01 часа ночи встретилась в кафе «/__/» по /__/ с Т., у которого в ножнах при себе был нож. Он носил на шее на шнурке до уровня груди. В какой-то момент на улице она увидела конфликт между ФИО2 и Б., затем произошел конфликт между К. и Т., в ходе которого последний ударил К.. После этого к Т. подошел ФИО2, они стали о чем-то разговаривать, двигаясь к постаменту «/__/», при этом ФИО2 как бы вел Т., удерживая его за предплечье. Она шла за ними на расстоянии, ФИО2 просил Т. отдать ему нож. У /__/ Т. добровольно отдал ФИО2 нож в ножнах, они успокоились, стали направляться обратно, но потом между ними вновь что-то произошло, ФИО2 взял Т. за шею, однако тот увернулся, откинув руку ФИО2, и стал спиной пятиться от него, а ФИО2 шел на Т.. Нож в это время был в руках ФИО2, при этом ни Т., ни ФИО2 нож друг на друга не наставляли. Затем они ушли в темноту в сторону обрыва, о чем-то разговаривая. Затем из темноты она услышала крик, подбежав, увидела, что ФИО2 стоит над Т., а тот лежит головой к ногам ФИО2, который наносил удары ножом по телу Т. (не менее 2 ударов), пока Т. не вырвался и не убежал в сторону /__/.

Свидетель Л. в судебном заседании показала по обстоятельствам конфликта между ФИО2 и Т., согласно которым те ушли в темноту, через какое-то время она услышала крики и разговоры на повышенных тонах, она направилась в их сторону, после чего из темноты выбежал Т., упал на землю. Со слов Ш. ей известно, что ФИО2 забрал у Т. нож, которым порезал последнего.

Свидетель Б. пояснил, что в вечернее время 30 августа 2024 года он был в кафе «/__/» по /__/. В какой-то момент он вышел из кафе и увидел, что в сторону постамента «/__/» направилась толпа посетителей кафе, и пошел за толпой. Подойдя, он увидел, что Т. вышел из темноты и упал на землю. Помогая грузить Т. в автомобиль скорой помощи, он увидел на земле под ним кровь, при этом Т. сказал, что он «трехсотый».

Свидетель К. показал, что о конфликте между Т. и ФИО2 в ночь с 30 на 31 августа 2024 года ему ничего не известно, он лишь видел Т., лежащего на земле, на его одежде и под ним была кровь.

Свидетель К. пояснил, что 30 августа 2024 года находился в кафе «/__/» по /__/. Когда он вышел на улицу, к нему подошел Т. и без причины ударил его по лицу. Между ними завязалась борьба, в ходе которой Т. повалил его на землю, при этом кто-то крикнул, что у Т. нож. Затем Т. отошел от него и убежал в сторону дороги, а он пошел к своему автомобилю. Через какое-то время кто-то крикнул «Помогите», он с посетителями направился в темноту в сторону /__/, где увидел лежащего на земле Т..

Свидетель К. показал, что около 01 часа 31 августа 2024 года он с К. и ФИО2 приехали в кафе «/__/» на /__/, затем в кафе приехали Ш. и К.. Через некоторое время он вышел на улицу и увидел, что ФИО1 стал тянуть Т. в сторону постамента «/__/», удерживая его за руку и спину, как бы толкая вперед. Затем ФИО1 и Т. прошли мимо постамента и остановились на дороге рядом со спуском к паромной переправе, продолжая что-то выяснять между собой. Он увидел, что ФИО1 пытается снять с шеи Т. нож, висящий на шнурке, при этом последний руками пытался убрать руки ФИО1 В какой-то момент ФИО2 снял шнурок с ножом с шеи Т. Он пошел в направлении Т. и ФИО1, видел, как ФИО1 держал нож в левой руке. ФИО2 и Т. отходили в сторону яра, при этом цепляли друг друга за одежду. Он слышал, как ФИО1 говорил Т., что «порежет его», а Т. отвечал, что ФИО2 может попробовать это сделать, при этом говорил это так, как будто сомневался, что ФИО1 способен сделать это. ФИО1 и Т. продолжали отходить в сторону яра, а он остался на дороге возле лестницы, ведущей к реке, затем подошел к постаменту «/__/», где стояли люди. В какой-то момент он увидел, что к постаменту подошел Т., который сначала сел на землю, а потом упал. Он подошел в сторону яра, где находились ФИО1, его жена, К. и К., при этом К. плакала и спрашивала ФИО1, зачем он это сделал, а ФИО1 в грубой нецензурной форме ответил, что Т. ему надоел, и он давно хотел так сделать. Затем ФИО2 протянул ему нож, который он взял за рукоять. После К. забрал у него нож, чтобы выбросить в реку.

Свидетель Т. пояснил, что видел, как в ночь с 30 на 31 августа 2024 года Т. и ФИО2 пошли в сторону постамента «/__/». Через некоторое время он услышал крики, после чего пошел в сторону /__/, где находилась толпа посетителей кафе, и видел, что из темноты выбежал Т. и упал на землю.

Свидетель Б. показала, что в ночь с 30 на 31 августа 2024 года отдыхала в кафе «/__/» по /__/. Через некоторое время, выйдя на улицу, она увидела, что ФИО2 и Т. ушли на противоположную сторону дороги. Затем толпа посетителей кафе направилась к постаменту «/__/», она пошла за ними. Подойдя ближе к ФИО2 и Т., она увидела, как что-то сверкнуло у груди ФИО2, оказалось, Т. подставил к его груди нож. В этот момент ФИО2 сказал: «Взял нож – режь», а затем она увидела, что ФИО2 замахнулся ножом на Т.. При этом она видела лишь один удар в область плеча Т..

Свидетель К. показала, что в ночь с 30 на 31 августа 2024 года, выйдя из кафе «/__/» по /__/, видела, как Т. борется с К., а ее муж К. пытался их разнять. В этот момент она увидела, что Т. достал нож, после чего, испугавшись за жизнь супруга, встала между К. и Т., но К. оттолкнул ее, отчего она упала на колени на землю. Когда она поднялась, то увидела, как ФИО2 и Т. идут к дороге от кафе в сторону /__/ и о чем-то разговаривают. Она сказала присутствующим, что у Т. в руках нож, которым он может убить, и побежала к постаменту «/__/». Находясь вместе с Б. на расстоянии 3-5 метров от мужчин, она увидела, что Т. направил нож в сторону груди ФИО2. Она закрыла лицо руками, а когда открыла глаза, увидела, как из темноты мимо нее пробежал Т. и упал на землю.

По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции обоснованно критически отнесся к показаниям свидетелей Б. и К. в части наставления Т. на ФИО2 ножа, а к показаниям Б. также и в части нанесения ФИО3 лишь одного удара ножом, расценив их как стремление свидетелей смягчить ответственность ФИО1 за содеянное, при этом обоснованно учел дружеские отношения между свидетелями и ФИО1

Свидетель К. в судебном заседании показал, что в кафе «/__/» на /__/ в ночь с 30 на 31 августа 2024 года у него произошел конфликт с Б., поскольку он оказывал знаки внимания его супруге. После этого на улице он увидел ссору между Т. и К., начал их разнимать, причем его жена крикнула ему, что у Т. нож. Позже он увидел, что Т. уходит в темноту в сторону постамента «/__/», затем туда же направилась толпа посетителей кафе, и он пошел за людьми. Сам конфликт между ФИО2 и Т. он не видел, однако видел, что ФИО2 стоит с ножом. Он подошел к нему, забрал нож, затем спустился к бордюру и выкинул его в канаву в кусты, чтобы никто ничего не натворил. Поднявшись обратно, он увидел Т., лежащего на земле.

Вина ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления также подтверждается показаниями свидетелей Л., бармена кафе «/__/», и К., официантки кафе «/__/», по обстоятельствам, известным ей со слов других лиц, о том, что ФИО2 порезал Т.; показаниями свидетеля Ш., фельдшера СМП, по обстоятельствам приезда по вызову на пристань, где мужчина получил ножевое ранение; показаниями свидетелей К., сотрудника ОМВД России по Колпашевскому району, и П., сотрудника УФСБ России по Томской области, по обстоятельствам работы по сообщению о ножевом ранении в районе пристани /__/; показаниями свидетеля Н., пояснившего, что видел у Т. нож с ночь с 30 на 31 августа 2024 года.

Показания потерпевшей, свидетелей являются подробными, последовательными.

Каких-либо оснований для признания показаний данных лиц недопустимыми или недостоверными судом первой инстанции обоснованно не установлено, потерпевшая и свидетели допрошены в соответствии с требованиями УПК РФ. Само по себе установление в /__/ и /__/ году наличия у свидетеля К. заболевания «/__/», в связи с чем он обучался в /__/ (т.5, л.д.152, 154- 155, 159-160), не является основанием для признания показаний данного свидетеля недопустимыми, тем более что согласно ответу главного врача и врача-/__/ ОГАУЗ «Колпашевская РБ» К. на диспансерном наблюдении и учете у врача-/__/ не состоит и ранее не состоял.

Кроме того, вина осужденного в совершении преступления, за совершение которого он осужден, подтверждается письменными материалами уголовного дела, а именно: протоколом осмотра места происшествия от 31 августа 2024 года, согласно которому осмотрен участок местности по /__/, обнаружены на асфальте множественные капли вещества бурого цвета, похожего на кровь, на деревянной накладке перил лестницы – пятна вещества бурого цвета, похожие на кровь, произведен соскоб на марлевый тампон, который изымается, обнаружен мобильный телефон «TECNO Pova» в корпусе сенсорный моноблок, который был изъят; протоколом проверки показаний К. на месте от 11 декабря 2024 года, согласно которому К. показал участок местности, где в ночное время 31 августа 2024 года он забрал у ФИО1 нож, после чего спустился в реке Обь и бросил нож в сторону реки; протоколом проверки показаний Ш. на месте от 11 апреля 2025 года, в соответствии с которым Ш. показала место на проезжей части у кафе «/__/», где сначала произошел конфликт между Б. и ФИО1, затем между Т. и К., место, где Т. добровольно отдал нож ФИО1, место у лестницы сквера, ведущей к реке, где ФИО1 попытался завалить Т. на землю, но тот «скинул его руку и пошел спиной», а также место, где обнаружила лежащего Т., а также на манекене человека с использованием макета ножа продемонстрировала, как ФИО1 наносил удары Т.; протоколом осмотра места происшествия от 18 апреля 2025 года, согласно которому осмотрен участок местности на /__/, где, как показала Ш. на месте, ФИО1 причинил Т. ножевые ранения; протоколом осмотра трупа от 31 августа 2024 года, согласно которому осмотрен труп Т., /__/ г.р., зафиксированы телесные повреждения; копией карты вызова скорой медицинской помощи №/__/ от 31 августа 2024 года; сообщением в ОМВД России по Колпашевскому району УМВД России по Томской области о том, что на пристани /__/, около постамента «/__/» лежит мужчина с ножевыми ранениями; телефонограммой от 31 августа 2024 года, согласно которой З. сообщил о том, что /__/ в /__/ умер в ОГАУЗ «Колпашевская РБ» Т.; телефонограммой от 31 августа 2024 года, согласно которой Ш. сообщила о том, что 31 августа 2024 года в 04.00 на пристани /__/ ФИО1 нанес ножевые ранения Т.; протоколом выемки от 02 сентября 2024 года, в соответствии с которым изъяты образец крови трупа Т., смывы с правой кистей трупа Т., срезы ногтевых пластин с левой и правой кистей рук трупа Т.; протоколом освидетельствования от 31 августа 2024 года, согласно которому у ФИО1 изъяты смывы с левой и правой кистей рук; протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 31 августа 2024 года, согласно которому в ФИО1 получены образцы слюны и пальцев рук и ладоней; протоколом выемки от 01 сентября 2024 года, согласно которому у ФИО1 изъяты пара носков белого цвета, штаны спортивные черного цвета, кофта (толстовка) черного цвета; протоколом осмотра предметов (документов) от 02 сентября 2024 года, в соответствии с которым осмотрены результаты оперативно-розыскной деятельности, а именно: постановление о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности от 31 августа 2024 года № 24-298, протокол опроса Ш. от 31 августа 2024 года, требование ИЦ УМВД России по Томской области от 31 августа 2024 года, запрос в Администрацию Колпашевского городского поселения от 31 августа 2024 года №25-298, ответ из Администрации Колпашевского городского поселения на CD-диске №25-125 от 31 августа 2024 года; протоколом осмотра предметов от 18 мая 2025 года, согласно которому с участием свидетеля К. осмотрен CD-диск, на котором зафиксирован конфликт между ФИО1 и Т.; протоколом осмотра предметов (документов) от 04 сентября 2024 года, согласно которому осмотрены и изъяты образец крови Т., срезы ногтевых пластин с левой и правой кистей трупа Т., смывы на марлевый тампон с правой и левой кистей трупа Т., смыв на марлевый тампон с левой и правой рук ФИО1, кофта ФИО1 с пятнами вещества бурого цвета, похожего на кровь, штаны спортивного цвета ФИО1 с пятнами вещества бурого цвета, похожего на кровь, пара носков белого цвета ФИО1 с пятнами вещества бурого цвета, похожего на кровь, соскобы с грунта с каплями вещества бурого цвета, похожего на кровь, смывы вещества бурого цвета, похоже на кровь, с перил; заключениями эксперта №233 от 14 октября 2024 года, №11-М от 29 ноября 2024 года и №3-М от 18 апреля 2025 года, установившими телесные повреждения Т., степень тяжести вреда, причиненного здоровью Т., и причину его смерти; заключением эксперта №2021 от 10 октября 2024 года, согласно которому на смывах с вещества бурого цвета, соскобах с грунта с веществом бурого цвета и на одежде ФИО1 (штаны, носки) обнаружены следы крови, которые произошли от Т., на кофте ФИО1 обнаружены смешанные следы, содержащие кровь, произошедшую от трех и более лиц, одним из которых является Т.; заключениями эксперта №167 от 04 сентября 2024 года и №152-М от 15 мая 2025 года, согласно которым у ФИО1 телесных повреждений не обнаружено, покраснения кожных покровов на передней поверхности грудной клетки ФИО1 не являются телесным повреждением, при это образоваться в результате воздействия через одежду кончика клинка ножа при обстоятельствах и времени, указанных ФИО1 в ходе допроса и проверки показаний на месте, не могло; заключением комиссии экспертов №716 от 09 октября 2024 года, в соответствии с которым ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или другим болезненным расстройством психики не страдал на момент совершения инкриминируемого деяния и не страдает в настоящее время, а имеющиеся у него /__/ не лишали его в момент совершения инкриминируемого деяния способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, при этом в юридически значимой ситуации в состоянии аффекта ФИО1 не находился; протоколом проверки показаний ФИО1 на месте от 08 февраля 2025 года.

Все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были собраны и получены с учетом требований ст.73-81 УПК РФ.

Оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с требованиями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», их результаты переданы в распоряжение следственных органов в предусмотренном соответствующей инструкцией порядке и использованы в процессе доказывания без каких-либо нарушений.

Изъятие документов и предметов не относится к самостоятельным оперативно-розыскным мероприятиям, а может являться их составной частью. Вопреки доводам апелляционной жалобы, осуществленная врио главы Колпашевского городского поселения передача диска с видеозаписью с камеры видеонаблюдения фактически представляла собой ответ на соответствующий запрос врио начальника отделения в г. Колпашево УФСБ России по Томской области в рамках оперативно-розыскного мероприятия «наведение справок» и не требовала производства изъятия и, соответственно, составления на этот счет отдельного протокола.

Таким образом, суд с учетом показаний свидетеля П., оперуполномоченного отделения в /__/, располагал достаточной информацией об источнике происхождения диска с видеозаписью, который после передачи его следственным органам как результата оперативно-розыскной деятельности надлежаще был осмотрен и приобщен к делу в качестве доказательства. При этом, вопреки доводам стороны защиты, необходимости в привлечении к предоставлению диска в качестве ответа на запрос специалиста не возникло, и участие такового не относится к обязательным условиям производства оперативного мероприятия.

Изложенные в приговоре доказательства были тщательным образом исследованы судом, по итогам чего им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности исследованные доказательства признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Каждое из них получило правильную правовую оценку как самостоятельно, так и в совокупности с другими доказательствами, что надлежащим образом отражено в приговоре.

Анализ приведенных и других имеющихся в материалах дела доказательств свидетельствует о том, что суд правильно установил фактические обстоятельства дела, связанные с совершением ФИО1 убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку.

Доводы стороны защиты о том, что умысла на убийство потерпевшего Т. у ФИО1 не было, поскольку в его действиях имела место необходимая оборона (превышение ее пределов), являются несостоятельными.

Судом первой инстанции проверены и обоснованно опровергнуты в приговоре утверждения о причинении осужденным смерти потерпевшему в состоянии необходимой обороны (при превышении ее пределов), в условиях реальной угрозы жизни и здоровью ФИО1 и защиты им своей жизни. Ставить под сомнение выводы суда первой инстанции оснований не имеется.

Судом правильно истолкованы положения ст. 37 УК РФ о необходимой обороне, а также учтены разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 19 от 27 сентября 2012 года «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление».

Так, по смыслу закона в деянии обороняющегося, причинившего вред посягавшему на него лицу, отсутствует состав преступления, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 37 УК РФ).

В соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

По смыслу закона под посягательством на охраняемые законом интересы понимается преступное поведение лица, характеризующееся общественной опасностью, реальностью, наличностью, действительностью.

Проанализировав все доказательства в их совокупности, суд пришел к верному выводу о том, что в действиях ФИО1 отсутствуют признаки необходимой обороны или превышения ее пределов.

Как верно установлено судом первой инстанции, Т. при следовании с ФИО1 в сторону постамента «/__/» имел при себе нож в чехле, из чехла его не доставал, им ФИО1 не угрожал, при этом именно ФИО1 потребовал от Т. пройти с ним, вел его впереди себя, после чего потребовал передать ему нож, что и было сделано потерпевшим. При этом, как обоснованно указал суд первой инстанции, у ФИО1 имелась возможность избавиться от ножа, вместо этого он рукой схватил Т. за шею, тот освободился от захвата и стал от ФИО1 уходить, после чего ФИО1 с имеющимся при нем ножом проследовал за уходящим от него Т. и в ходе продолжающегося конфликта нанес ему множественные удары ножом по телу, от которых наступила его смерть.

Таким образом, потерпевший Т. в момент нанесения осужденным ударов ножом был безоружен, опасности для ФИО1 не представлял. Какое-либо общественно опасное посягательство, как сопряженное с насилием, опасным для жизни или здоровья, либо непосредственной угрозой такого насилия, так и не сопряженное с таким насилием со стороны Т. отсутствовало и, следовательно, нанесение не менее 11 ударов ножом в жизненно-важные органы Т. не было обусловлено необходимостью защиты ФИО1 от посягательства.

Вопреки доводам стороны защиты, характер действий ФИО1, способ совершения преступления, орудие преступления (нож) – предмет, обладающий высокой поражающей способностью, локализация ударов, степень тяжести обнаруженных на теле потерпевшего ранений, их количество, морфологические признаки, а также наличие у ФИО1 возможности избежать нанесение ударов потерпевшему свидетельствуют о направленности умысла осужденного ФИО1 именно на причинение смерти потерпевшему Т.

Исходя из изложенного, квалификация действий осужденного ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ дана верно и судом мотивирована. Оснований для переквалификации действий ФИО1 на ч. 1 ст. 108 УК РФ, не имеется.

То обстоятельство, что до момента, как осужденный с потерпевшим проследовали в сторону постамента «/__/», у Т. был при себе нож, который видели окружающие, не может служить основанием для квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 108 УК РФ, поскольку на момент нанесения ФИО1 ударов потерпевшему нож находился у осужденного. Кроме того, позиция стороны защиты о наличии угрозы жизни и здоровья близких ФИО1, которая исходила от Т., как обоснованно указано судом в приговоре, была предметом доследственной проверки, по результатам которой принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления. Объективных данных, свидетельствующих о том, что ФИО1 оборонялся от нападения Т. и реально опасался за свою жизнь, не имеется. По мнению судебной коллегии, в состоянии мнимой обороны ФИО1 также не находился.

Выдвинутая в свою защиту осужденным ФИО1 версия происшедшего о том, что он вернул нож Т., который направил лезвие ножа в его грудь, также была проверена и обоснованно отклонена судом как недостоверная. При этом суд дал надлежащую оценку показаниям осужденного ФИО1 и всем его доводам, приведенным в обоснование своей версии произошедшего, обоснованно отклонив их как несостоятельные, не соответствующие фактическим обстоятельствам дела. Мотивы принятого решения подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора. Оснований сомневаться в их правильности судебная коллегия не находит.

Вопреки доводам стороны защиты, суд обоснованно не принял во внимание показания свидетелей Б. и К. в части наставления Т. на ФИО1 ножа, должным образом мотивировав свое решение. При этом судом учтено наличие дружеских отношений между данными свидетелями и ФИО1, находившихся перед произошедшим в одной компании и распивавших спиртное.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, оснований не доверять показаниям свидетеля Ш. суд обоснованно не усмотрел, поскольку ее показания соответствуют совокупности иных исследованных судом доказательств, в том числе заключению судебно-медицинской экспертизы №152-М от 15 мая 2025 года, согласно выводам которого покраснения кожных покровов на передней поверхности грудной клетки у ФИО1 образоваться в результате воздействия через одежду кончика клинка ножа, лезвия ножа не могли.

Несостоятельными являются и доводы апелляционной жалобы о совершении ФИО1 убийства потерпевшего Т. в состоянии аффекта, учитывая, что в соответствии с заключением комиссии экспертов №716 от 09 октября 2024 года в юридически значимой ситуации в состоянии аффекта ФИО1 не находился. Основания для признания указанного заключения экспертов недопустимым доказательством, а также назначения дополнительной либо повторной экспертизы не установлено. Заключение эксперта мотивировано, выводы сделаны на основании выявленного отсутствия совокупности обязательных для установления аффекта признаков: трехфазная динамика протекания, специфические изменения в сознании и восприятии, явления постаффективной астении. При этом согласно тексту экспертного заключения комиссией учтены все материалы дела, показания допрошенных лиц, в том числе осужденного, о нахождении ФИО1 в юридически значимой ситуации в состоянии алкогольного опьянения. Допрошенная в суде первой инстанции эксперт Б. пояснила, что при проведении экспертизы использовались методы клинико-психопатологического исследования, отраженные в тексте заключения (анамнез, медицинское наблюдение, клиническая беседа описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств в сочетании с анализом данных сомато-неврологического состояния), которых было достаточно для исследования, чтобы прийти к выводу об отсутствии у ФИО1 состояния аффекта (т.6, л.д.82-об).

При этом отсутствие в материалах отдельной подписки экспертов за дачу заведомо ложного заключения, при наличии подписей экспертов о предупреждении об уголовной ответственности в самом тексте экспертного заключения, как и отсутствие печати учреждения на этих подписях экспертов, на что ссылается адвокат в своей жалобе, не свидетельствует о недопустимости данного заключения.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, подробно мотивированы и не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности.

Уголовное дело рассмотрено судом на основе состязательности и равноправия сторон полно, всесторонне и объективно. Суд создал сторонам необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались. Заявленные стороной защиты ходатайства разрешены судом с учетом мнений сторон в порядке, предусмотренном ст. 256 УПК РФ. По ним приняты законные и обоснованные решения.

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, судом установлены.

В приговоре содержится описание преступного деяния, совершенного ФИО1, с указанием обстоятельств, имеющих значение для его уголовно-правовой оценки, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие опровергнуты судом, сформулированы выводы о квалификации содеянного осужденным, а также обоснования решений по другим вопросам, подлежащим в силу закона разрешению при постановлении обвинительного приговора.

Таким образом, оснований для отмены приговора по доводам апелляционной жалобы адвоката не имеется.

При назначении ФИО1 наказания суд учел характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих ФИО1 наказание, суд учел в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ – наличие малолетнего ребенка у виновного, на основании ч.2 ст.61 УК РФ – состояние здоровья ФИО1, имеющего хроническое заболевание.

Вместе с тем, оценивая данные о личности осужденного, суд учел, что ФИО1 совершил преступление, относящееся к категории особо тяжких, по месту отбытия предыдущего наказания характеризуется как лицо, имеющее взыскания, по месту жительства также характеризуется отрицательно как лицо, периодически /__/, не реагирующее на замечания.

Обстоятельством, отягчающим ФИО1 наказание, суд в соответствии с п. «а» ч.1 ст.63 УК РФ учел рецидив преступлений.

С учетом данных о личности виновного, характера и степени общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, отнесенного законом к категории особо тяжких, направленного против жизни, а также ввиду отсутствия исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст.64, ч.3 ст.68 УК РФ и пришел к правильному выводу о том, что цели наказания могут быть достигнуты лишь при назначении наказания в виде реального лишения свободы без назначения дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией ч.1 ст.105 УК РФ.

Ввиду наличия в действиях ФИО1 рецидива преступлений, наказание ему обоснованно назначено по правилам ч.2 ст.68 УК РФ.

Оснований для применения положений ч.6 ст.15 УК РФ и ст.73 УК РФ у суда не имелось, поскольку в действиях ФИО1 имеется особо опасный рецидив преступлений.

Выводы о наказании в приговоре мотивированы.

Все имеющиеся в деле данные, влияющие на назначение наказания, в том числе указанные в апелляционной жалобе адвоката, были учтены судом в полной мере, назначенное наказание отвечает требованиям закона, является справедливым, соразмерным совершенному преступлению.

Вид исправительного учреждения судом определен на основании п. «г» ч.1 ст.58 УК РФ верно.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, размер компенсации морального вреда определен согласно ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, исходя из характера причиненных потерпевшей нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда судом учтены требования разумности и справедливости. Оснований считать размер компенсации морального вреда завышенным не имеется.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о нарушении конституционных прав осужденного в связи с тем, что ФИО1 не был ознакомлен с постановлением о возбуждении уголовного дела, судебная коллегия признает необоснованными. Из представленных материалов усматривается, что настоящее уголовное дело было возбуждено по факту смерти Т., а не в отношении конкретного лица. При этом выполнение таких процессуальных действий, как задержание ФИО1 и предъявление ему обвинения, опровергает доводы защитника о том, что ФИО1 было неизвестно о возбуждении уголовного дела на протяжении всего предварительного расследования. Само по себе то обстоятельство, что уголовное дело не было возбуждено в отношении осужденного, не является нарушением уголовно-процессуального закона и не нарушает права ФИО1 на защиту.

Таким образом, нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.38913, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Колпашевского городского суда Томской области от 11 декабря 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Мелехина А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в соответствии с главой 471УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Кассационная жалоба и представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 4017, 4018УПК РФ, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: