Апелляционное постановление № 22-1373/2025 от 17 февраля 2025 г.

Судья Б Дело <данные изъяты>

77RS0<данные изъяты>-61


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

<данные изъяты>

<данные изъяты> 18 февраля 2025 г.

Московский областной суд в составе:

председательствующего судьи Жуковой С.М.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Лодоевым А.Б.,

с участием прокурора апелляционного отдела управления прокуратуры <данные изъяты> ФИО1,

осужденного <данные изъяты>-М.,

защитника - адвоката Г,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного А-<данные изъяты>. и его защитника –адвоката Г на приговор Химкинского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты>, которым

А-<данные изъяты><данные изъяты> года рождения, уроженец <данные изъяты> ЧИАССР, гражданин РФ, ранее не судимый,

- осужден за совершение преступления, предусмотренного ст.296 ч.2 УК РФ к 1 году 11 месяцам лишения свободы, на основании ст.53.1 ч.2 УК РФ назначенное наказание заменено на 1 год 11 месяцев принудительных работ с удержанием из заработной платы осужденного 10% процентов в доход государства, с привлечением осужденного к труду в местах, определяемых органами уголовно-исполнительной системы,

на основании ст.47 ч.3 УК РФ назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься адвокатской деятельностью сроком на 3 года.

Мера пресечения в отношении А<данные изъяты>. оставлена в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания исчислен со дня прибытия А-<данные изъяты>. к месту отбывания наказания, куда он должен следовать самостоятельно за счет государства.

На основании п.1.1 ч.10 ст.109 УПК РФ в срок содержания под стражей зачтено время запрета определенных действий, предусмотренных п.1 ч.6 ст.105.1 УПК РФ, в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последующему зачету в срок принудительных работ из расчета один день содержания под стражей за два дня принудительных работ.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК РФ время содержания под стражей в период с <данные изъяты> по <данные изъяты>, с <данные изъяты> до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок принудительных работ из расчета один день содержание под стражей за два дня принудительных работ.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Жуковой С.М., выслушав доводы осужденного и защитника, поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

При обстоятельствах, изложенных в приговоре, А-<данные изъяты>. признан виновным в угрозе убийством в отношении прокурора в связи с рассмотрением дела в суде.

Согласно приговору преступление совершено <данные изъяты>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный А-<данные изъяты>. виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе осужденный А-<данные изъяты> просит приговор отменить, считая его незаконным и необоснованным, его признать невиновным. Полагает, что легитимность участия прокурора Потерпевший №1 в уголовном деле в отношении В, вызывает сомнение, поскольку в уголовных делах имеются поручения о поддержании обвинения, которые существенно отличаются друг от друга, в том числе по дате их вынесения. Анализируя высказанные им реплики в адрес прокурора Потерпевший №1, поддерживавшей государственное обвинение, приходит к выводу о том, что в обвинение положена вырванная из контекста реплика, сравнение им прокурора Потерпевший №1 с киногероем – комиссаром <данные изъяты>, а также сообщение о том, что его расстреляли, является лишь саркастическим замечанием о том, что прокурор не сыщик, должен выполнять свои должностные обязанности, при этом высказанное в ироничной форме, указывает, что комиссар <данные изъяты> ассоциируется как эталонный полицейский, пример для подражания. В связи с этим, полагает несостоятельными выводы заключения экспертизы <данные изъяты> от <данные изъяты>, полагая, что в его репликах не содержится угроз, также считая, что вышеуказанное заключение дано некомпетентными экспертами, не имеющими необходимого образования. Также полагает, что замечания, относительно некорректности составленных следователем вопросов и независимости других выбранных экспертных учреждений, применимы и ко всем других экспертизам, проведенным в основном учреждениями при ФСБ РФ, на которые суд ссылается в приговоре. Считает что в высказываниях потерпевшей Потерпевший №1 имеются признаки угрозы в отношении него. Обращает внимание что прокурор Потерпевший №1 после <данные изъяты> неоднократно участвовала совместно с ним в судебных заседаниях и никуда не обращалась. Считает, что следователем допущен служебный подлог, в частности его действия намерено изначально квалифицированы по ст.318 УК РФ, являющейся более тяжким преступлением, а протокол об ознакомлении потерпевшей Потерпевший №1 с материалами уголовного дела от <данные изъяты> в ФКУ СИЗО-4 <данные изъяты> не составлялся, поскольку из ответа администрации СИЗО следует, что следственных действий с Потерпевший №1 там не проводилось. Полагает, что обвинительное заключение не соответствует требованиям ст.220 УПК РФ, считая, что следователем не отражены мотивы, цели и последствия преступления, указывая, что он не преследовал цели воспрепятствовать правосудию, а неустановление умысла, мотивов и целей, а также противоречия в показаниях потерпевшей и свидетелей, является основанием для возвращения дела прокурору. Полагает, что по делу имеется противоречивая информация в части поступления сообщения в преступлении, поскольку поводом для возбуждения уголовного дела послужило сообщение, зарегистрированное <данные изъяты> при этом дата регистрации сообщения замазана корректором, однако суд отказал в удовлетворении ходатайства об истребовании сведений, а также вызове и допросе свидетелей, направленного на проверку наличия или отсутствия повода для возбуждения уголовного дела. Считает, что имелись основания для проведения почерковедческой экспертизы для проверки подлинности рапортов Р и Свидетель №1 в адрес судьи Бобкова, а также в истребовании сведений об их регистрации, однако судом было отказано в удовлетворении заявленного ходатайства. Кроме этого полагает, что председательствующим судьей в ходе рассмотрения дела были допущены грубые нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона. В частичности, полагает, что ему незаконно в его отсутствие, свыше предельных сроков, была продлена мера пресечения в виде запрета определенных действий, в частности запрета выходить за пределы жилого помещения, а впоследствии, в период нахождения его на стационарном лечении, он был объявлен в розыск, и ему изменена мера пресечения на заключение под стражу, которая также установлена свыше предельных сроков. Обращает внимание, что <данные изъяты> в судебное заседание не явились все трое его защитников, суд отказал в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания, в этот же день назначил ему защитника, в порядке ст.51 УПК РФ не предоставив 5 суток. Кроме этого, в судебном заседании были допрошены лишь 6 свидетелей со стороны защиты, в допросе остальных свидетелей было отказано, при этом полагает, что показания допрошенных в свидетелей стороны защиты были искажены в приговоре в выгодном для обвинения ключе. Полагает, что суд необоснованно удалил его из зала судебного заседания, после чего на следующий день, не известив его о дате судебного заседания, в его отсутствии перешел к прениям сторон, при этом предоставив вновь вступившему в дело защитнику П полчаса для ознакомления с делом. Также считает, что <данные изъяты> суд необоснованно отказал в возобновлении судебного следствия, несмотря на то, что стороной защиты была обеспечена явка свидетелей, а также в отложении судебного заседания для обеспечения участия его защитников по соглашению, при этом ограничил его в последнем слове, несмотря на жалобы об ухудшении состоянии здоровья и требовании вызвать скорую помощь. Также, полагает, что суд вышел за рамки предъявленного обвинения, установив в его действиях обстоятельство, отягчающее его наказание, в то время как оно не указано в обвинительном заключении, а государственный обвинитель также о нем не сообщал. Полагает, что отказы в удовлетворении заявленных стороной защиты ходатайств свидетельствуют о заинтересованности суда в исходе дела.

В апелляционной жалобе адвокат Г также просит приговор отменить, осужденного А-<данные изъяты>. оправдать. В обоснование своих доводом также полагает, что легитимность участия прокурора Потерпевший №1 в деле вызывает сомнения из-за несоответствий в поручениях заместителя прокурора Москвы Д, представленных по делу В и настоящему делу. Кроме этого, полагает, что в обвинение положена вырванная из контекста реплика осужденного в адрес прокурора Потерпевший №1, которая носила саркастический характер, высказанная в ироничной форме, при этом в высказываниях А-<данные изъяты>. отсутствуют признаки угроз, что подтверждается заключениями независимых ведущих лингвистов, которым суд при вынесении приговора не дал должной оценки, чем нарушен принцип состязательности и равенства сторон. Считает, что заключения экспертов, на которые ссылается суд в своем приговоре, вызывают сомнения в своей объективности, выводы о «скрытой угрозе» основаны на надуманной интерпретации саркастического высказывания А-<данные изъяты>., не содержащего ни прямо, ни косвенно обязательства совершить действие, или нанести потенциальный ущерб в отношении прокурора. Полагает, что выводы эксперта Е, противоречат ее же научным тезисам, изложенным в «Методике проведения судебной психо-лингвистической экспертизы материалов по делам, связанным с противодействием экстремизму и терроризму», а эксперты Ж и З не обладают нужной квалификацией, необходимой для таких исследований. Кроме этого, полагает, что невиновность А-<данные изъяты> подтверждается показаниями свидетелей <данные изъяты> и И, при этом считает, что их показания изложены в приговоре не полностью, а в выгодном для обвинения ключе, а показания потерпевшей Потерпевший №1 являются противоречивыми. Кроме этого, приводит доводы по сути аналогичные доводам, изложенным в апелляционной жалобе осужденного А-<данные изъяты>., считая, что дело содержит в себе признаки должностного преступления, также обращает внимание, что дата регистрации сообщения о преступления замазана, канцелярия СУ подтвердила отсутствие, данного обращения, при этом суд отказал в удовлетворении ходатайства об истребовании журнала учета поступившей корреспонденции в следственное управление. Помимо этого также указывает, что следователем составлен протокол ознакомления потерпевшей Потерпевший №1 с материалами уголовного дела <данные изъяты> в ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по <данные изъяты>, вместе с тем администрация данного учреждения сообщила о том, что следственных действий с участием Потерпевший №1 в данный день в учреждении не проводилось. Также указывает, что суд отказал в ходатайстве о проведении почерковедческих экспертиз по рапортам Р и Свидетель №1 в адрес судьи, как и в истребовании журнала входящей корреспонденции, для проверки заявлений о докладах Потерпевший №1 своему руководству. Также считает, что уголовное дело подлежало возращению прокурору, а при его рассмотрении судом были допущены грубые нарушения, приводя доводы, аналогичные изложенным А-<данные изъяты>., расценивая отказы в удовлетворении заявленных ходатайств, как заинтересованность суда в исходе дела.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, выслушав стороны, судебная коллегия находит вывод суда о виновности А-<данные изъяты>. в совершении инкриминируемого преступления соответствующим фактическим обстоятельствам дела и основанным на совокупности исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, которые получили надлежащую оценку в приговоре.

Выводы суда о виновности А-<данные изъяты>. в совершении указанного преступления основаны на приведенных в приговоре доказательствах, исследованных в судебном заседании всесторонне и объективно, содержание которых подробно изложено в приговоре, а именно:

показаниях потерпевшей Потерпевший №1 из которых следует, что она поддерживала государственное обвинение по уголовному делу в отношении В, К и других при рассмотрении дела Никулинским районным судом <данные изъяты>, при этом <данные изъяты>, после того, как она заявила ходатайство о получении информации о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами К, А-<данные изъяты> высказывая критику в ее адрес, несколько раз назвал ее «комиссаром Коттани», добавив, что «комиссара Каттани расстреляли», при этом высказанную угрозу убийством в свой адрес она восприняла реально,

показаниях Свидетель №1, Свидетель №2 и других,

письменные материалы уголовного дела, в том числе: приказ о назначении Потерпевший №1, на должность прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры <данные изъяты>; поручение, а также выписки из протокола судебного заседания, из которых следует, что Потерпевший №1 поддерживала обвинение по уголовному делу в отношении К, Л и других; копиями ордера и удостоверения А-М., подтверждающих факт его участия в деле в качестве защитника; протоколами осмотра предметов, в том числе видеозаписей судебного заседания; заключениями фонографических, психолого-лингвистических экспертиз, из которых следует, что А-М. сравнил прокурора Потерпевший №1 с «комиссаром Каттани», сделав уточнение, что «Каттани давно расстреляли», при этом в речи А-М. имеется совокупность лингвистических и психологических признаков угрозы убийством в адрес Потерпевший №1

В соответствии с требованиями закона суд раскрыл в приговоре содержание доказательств, изложил показания осужденного, потерпевших, свидетелей, сведения, содержащиеся в письменных доказательствах.

Оснований для оговора, осужденного потерпевшей и свидетелями, равно как и существенных противоречий в показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы суда о виновности осужденного А-<данные изъяты>., обоснованно судом не установлены.

Несогласие осужденного А-<данные изъяты>. с оценкой доказательств не может повлечь признание доказательств недопустимыми и не влияет на законность приговора.

Непризнание осужденным А-<данные изъяты>. своей вины в совершении инкриминируемого преступления, расценено судом как защитная версия, преследующая цель избежать ответственности за совершенное преступление, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Так, принадлежность высказываний, зафиксированных на видеозаписи А<данные изъяты>. не оспаривается стороной защиты, также стороной защиты не оспаривается и подтверждается показаниями А-<данные изъяты>., что причиной данных высказываний стала именно профессиональная деятельность прокурора в судебном задании при поддержании Потерпевший №1 государственного обвинения, то есть исполнение ей своих служебных обязанностей.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, уголовное дело возбуждено при наличии повода и основания, тот факт, что в указании входящего номера на обращении судьи Никулинского районного суда <данные изъяты> допущена описка, которая была исправлена, не свидетельствует о незаконности возбуждения уголовного дела, об отсутствии событий, изложенных в обращении, по которым проведена проверка в порядке ст.114-145 УПК РФ и вынесено процессуальное решение о возбуждении уголовного дела.

Доводы апелляционных жалоб о наличии сомнений в законности участия прокурора Потерпевший №1 в качестве государственного обвинителя в связи с несоответствием друг другу поручений на поддержание обвинения имеющимся в настоящем уголовном деле с поручением, имеющимся в уловном деле в отношении К, Л и других, являются необоснованными, поскольку поручение надлежащим образом оформлено, кроме этого, положения ст.246 УПК РФ не предусматривают наличие письменного поручения для поддержания в судебном заседании государственного обвинения.

Доводы А-<данные изъяты>. о том, что высказанные в адрес прокурора сравнение его с «комиссаром <данные изъяты>», а также сообщение о том, что последнего расстреляли, «вырваны из контекста», а также не содержат в себе признаков угроз, суд апелляционной инстанции считает необоснованными, поскольку из заключений фоноскопических экспертиз, воспроизводящих имевший место диалог, высказанной фразы, очевидно усматривается, что вышеуказанные угрозы в адрес прокурора Потерпевший №1, содержащие совокупность лингвистических и психологических признаков угрозы убийством, безусловно направлены на запугивание прокурора, в связи с несогласием с выполнением профессиональных обязанностей, и высказывались с целью изменения принципиальной позиции государственных обвинителей вплоть до отказа от исполнения своих должностных обязанностей, и дальнейшего участия в судебных заседаниях.

При этом следует отметить, что у потерпевшей Потерпевший №1 имелись реальные основания опасаться этих угроз с учетом категории рассматриваемого уголовного дела в отношении К, Л и других, тяжести предъявленного подсудимым обвинения.

Вопреки доводам жалобы, положенные в основу приговора доказательства, в том числе заключения экспертиз, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются между собой, поэтому обосновано признаны судом допустимыми и достоверными.

Данные доказательства суд в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ тщательно проверил, сопоставил между собой и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора.

Доводы стороны защиты о недопустимости заключения психолого- лингвистической экспертизы, установившей в высказываниях А-<данные изъяты>. психологические и лингвистические признаки угрозы в адрес государственного обвинителя(т.5 л.д.55-71), поскольку она проведена лицами, не имеющими необходимого образования, суд апелляционной считает необоснованными по следующим основаниям.

Эксперт З является кандидатом педагогических наук, эксперт Ж имеет высшее лингвистическое образование, вышеуказанная экспертиза проведена Автономной некоммерческой организацией, в соответствии с положениями ст.41 Федерального закона от <данные изъяты> № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Эксперты З и Ж были предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, экспертиза проведена специалистами, обладающими специальными познаниями, и с соблюдением установленных правил и норм уголовно-процессуального закона, и оснований сомневаться в правильности выводов экспертов у суда не имеется.

Помимо этого, аналогичные выводы о наличии в высказываниях А-<данные изъяты>. лингвистических и психологических признаков угрозы убийства в отношении прокурора, установлены заключениями психолого-лингвистической экспертизы Лаборатории деструктологии ФГБОУ ВО «Московский государственный лингвистический университет», лингвистической экспертизы Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ РФ, так и комплексной психолого-лингвистической экспертизы ФБУ РФ «Центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции РФ».

Выводы вышеуказанных экспертиз не противоречивы и дополняют друг друга.

Представленные стороной защиты заключения специалистов об отсутствии в высказываниях А-<данные изъяты>. лингвистических признаков угрозы не опровергают выводы проведенных лингвистических экспертиз, поскольку заключения были даны и проведены по инициативе одной из сторон заинтересованной в исходе судебного разбирательства, поэтому суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований доверять выводам заключений специалистов. Вместе с тем, в рамках предварительного расследования по делу проведены лингвистические судебные экспертизы, которые положены в основу предъявленного обвинения, указанные экспертизы проведены специалистами, обладающими специальными познаниями, с соблюдением установленных правил и норм уголовно-процессуального закона, в связи с чем, оснований сомневаться в правильности выводов экспертов у суда не имеется.

Представленное А-<данные изъяты>. заключение специалиста с апелляционной жалобой не содержит конкретных выводов, а содержит лишь критическую оценку выводов заключений проведенных экспертиз и никоим образом не опровергает выводов заключений лингвистических экспертиз.

Кроме того, в соответствии с ч.1 ст.58 УПК РФ, специалист - лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

Из представленного заключения усматривается, что документов, подтверждающих квалификацию М как специалиста суду не представлено, заключение подписано от имени физического лица, поэтому суд полагает, что данное лицо не обладает необходимым объемом знаний как специалист в области лингвистических экспертиз, чтобы давать оценку заключениям лингвистических экспертиз, проведенных по настоящему уголовному делу.

Мотивы и основания, почему принимаются одни доказательства и отвергаются другие, в том числе по доводам жалобы осужденного об отсутствии в его действиях состава преступления, в приговоре приведены, и с ними соглашается суд апелляционной инстанции.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно.

Вопреки доводам жалобы, рассмотрение уголовного дела судом первой инстанции проведено с соблюдением положений главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37 - 39 УПК РФ, определяющих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Судебное разбирательство судом проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а сторонам были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, которыми они воспользовались.

Вопреки доводам жалобы, сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято, либо с обвинительным уклоном, и суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Все ходатайства сторон рассматривались и разрешались судом в установленном законом порядке, по которым приняты мотивированные решения и необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств не допущено.

Неудовлетворение судом заявленных ходатайств, при их надлежащем рассмотрении судами, в соответствии с требованиями норм уголовно-процессуального закона, не может свидетельствовать о какой-либо заинтересованности суда, а также нарушении прав на защиту.

Вопреки доводам жалоб в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции право осужденного А-<данные изъяты>. на защиту нарушено не было.

Как следует из материалов уголовного дела <данные изъяты> в связи с неявкой в судебное заседание защитников А-<данные изъяты> по соглашению, подсудимому был назначен защитник в порядке ст.51 УПК РФ и рассмотрение дела было отложено на <данные изъяты>, при этом тот факт, что А-<данные изъяты>. не было предоставлено 5 суток для приглашения защитника, а судебное заседание отложено на следующий день, не нарушает его право на защиту, поскольку <данные изъяты> рассмотрение уголовного дела завершено не было, судебное заседание неоднократно откладывалось и А-<данные изъяты>. имел возможность пригласить защитника, а адвокаты по соглашению не лишены были возможности принять участие в судебных заседаниях, об этом свидетельствует и тот факт, что <данные изъяты>, 08 и <данные изъяты> судебные заседания проводились с защитником по соглашению О

В судебном заседании <данные изъяты> А-<данные изъяты>. не желая давать показания, сообщил об отказе от защитника О, который не был принят судом, однако последний самовольно покинул зал судебного заседания, в связи с чем, судебное заседание было отложено на <данные изъяты>, а А-<данные изъяты>. назначен защитник в порядке ст.51 УПК РФ.

Изложенное объективно свидетельствует о злоупотреблении своим процессуальными правами как со стороны подсудимого, так и защитников, которые создавали условия препятствующие рассмотрению уголовного дела, в связи с чем суд обосновано принял меры к назначению защитника в порядке ст.51 УПК РФ.

Принятое судом в порядке ч.3 ст.258 УПК РФ решение об удалении А-<данные изъяты>. из зала судебного заседания до окончания прений сторон, является обоснованным и соответствующим требованиям уголовно-процессуального закона, поскольку он неоднократно нарушал порядок в судебном заседании, не подчинялся распоряжениям председательствующего, препятствуя, тем самым, продолжению судебного разбирательства, в связи с чем председательствующий делал ему замечания и предупреждал о недопустимости подобного поведения.

Прения сторон проведены с соблюдением требований ст.292 УПК РФ, все стороны были поставлены в известность о времени их проведения и судом предоставлено достаточное время для подготовки к ним.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, адвокат П приняв на себя защиту <данные изъяты> и вступив в уголовно дело <данные изъяты>, был ознакомлен в полном объеме без ограничения во времени с материалами уголовного дела, о чем свидетельствует его собственноручная запись, вступая в уголовное дело после окончания судебного следствия, как профессиональный защитник был осведомлен о необходимости быть готовым к прениям сторон, при этом после выступления государственного обвинителя адвокату П было предоставлено время для подготовки к выступлению в прениях сторон, которого было достаточно.

Установив, что А-<данные изъяты> нарушил ранее избранную меру пресечения в виде запрета определенных действий, покинув жилое помещение, в котором он проживал в <данные изъяты> и убыл в <данные изъяты> Республики, вопреки доводам апелляционных жалоб судом принято обоснованное решение о приостановлении уголовного дела и объявлении А-<данные изъяты>. в розыск.

При этом, доводы апелляционных жалоб относительно избрания и продления мер пресечения, не влияют на законность и обоснованность постановленного приговора и подлежат рассмотрению в ином установленном законом порядке.

Положения, предусмотренные ст.294 УПК РФ, вопреки доводам апелляционных жалоб, судом не нарушены, поскольку выступления сторон в прениях и подсудимого в последнем слове не содержали сообщений о новых обстоятельствах, а также сведений о необходимости предъявления суду для исследования новых доказательств, имеющих значение для уголовного дела, в связи с чем оснований для возобновления судебного следствия не имелось.

Доводы апелляционных жалоб о нарушении права А-<данные изъяты>. на защиту, поскольку он был ограничен в обращении с последним словом, являются несостоятельными и противоречат данным протокола судебного заседания. Как следует из протокола судебного заседания, А-<данные изъяты> в последнем слове достаточно подробно изложил свою позицию по уголовному делу, что свидетельствует о том, что он мог участвовать в судебном заседании и активно реализовывал свои права, при этом его заявления о плохом самочувствии, очевидно были направлены на затягивание слушания дела, в связи с чем судом принято обоснованное решение об удалении в совещательную комнату.

Иные доводы апелляционных жалоб также не свидетельствуют о незаконности приговора и не вызывают сомнения в правильности выводов суда первой инстанции о доказанности события преступления, причастности к нему осужденного и его вины.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии со ст.389.15 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке, является неправильное применение судом уголовного закона, а также существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

В соответствии со ст. 18 УПК РФ, уголовное судопроизводство ведется на русском языке.

Согласно п.6 ст.1 Федерального закона от <данные изъяты> № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации» при использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка (в том числе нецензурной брани).

В нарушение приведенных требований закона суд в приговоре допустил использование ненормативной лексики при приведении заключений экспертиз, которая подлежит исключению из приговора.

Исходя из фактических обстоятельств уголовного дела в том виде, в котором они установлены судом и изложены в описательно-мотивировочной части приговора, судом дана надлежащая юридическая оценка действиям А-<данные изъяты> по ст.296 ч.2 УК РФ, как угроза убийством в отношении прокурора в связи с рассмотрением дела в суде.

Наказание А-<данные изъяты> назначено в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43 и 60 УК РФ.

При определении осужденному А-<данные изъяты>. вида и размера наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, обстоятельство смягчающее наказание, которым суд признал наличие на иждивении малолетнего ребенка.

Иных обстоятельств, предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ и смягчающих наказание А-<данные изъяты>., из материалов дела не усматривается, судебная коллегия не находит оснований для признания таковых и в порядке ч.2 ст.61 УК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд обоснованно признал обстоятельством, отягчающим наказание А-<данные изъяты> - совершение преступления из мести за правомерные действия других лиц, указав, что А-<данные изъяты> совершил преступление из мести за произведенные действия потерпевшей Потерпевший №1 во время судебного следствия, а по смыслу закона месть за правомерные действия предполагает стремление виновного причинить зло, рассчитаться за правомерные действия других лиц, которые он воспринимает как повод для отмщения.

То обстоятельство, что совершение преступления из мести за правомерные действия других лиц не указано в качестве отягчающего наказание обстоятельства в обвинительном заключении, не препятствовало суду признать его отягчающим наказание.

В приговоре приведены мотивы, по которым суд пришел к выводу о необходимости назначения А<данные изъяты> наказания в виде лишения свободы, об отсутствии достаточных данных для применения положений ст.73 УК РФ, а также о возможности применения ст.53.1 ч.2 УК РФ и замены назначенного наказания на принудительные работы. При этом оснований для назначения более мягкого вида наказания не имеется, поскольку оно не будет способствовать достижению целей наказания, указанных в ст.43 УК РФ.

Назначенное наказание является справедливым, соответствующим содеянному и сведениям, характеризующим его личность.

Решение о назначении А-<данные изъяты>. на основании ч.3 ст.47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься адвокатской деятельностью мотивировано, с этими выводами соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем А-<данные изъяты> подлежит освобождению от наказания, как основного, так и дополнительного, ввиду истечения сроков давности уголовного преследования.

В соответствии с ч.ч.1 и 2 ст.78 УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истек срок давности, который исчисляется со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу.

Преступление, предусмотренное ст.296 ч.2 УК РФ совершенное <данные изъяты>, относится к категории преступлений небольшой тяжести, срок давности за которое составляет 2 года после совершения преступления.

В связи с уклонением ФИО2<данные изъяты> от суда и его розыском, течение сроков давности было приостановлено <данные изъяты>, и возобновилось с момента задержания А-<данные изъяты>. <данные изъяты>

На момент рассмотрения дела судом апелляционной инстанции срок давности уголовного преследования истек, уже после постановления в отношении ФИО2 Т.<данные изъяты> обвинительного приговора, но до его вступления в законную силу.

Данное обстоятельство в соответствии с п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ влечет за собой освобождение ФИО2<данные изъяты>. от назначенного наказания ввиду истечения сроков давности уголовного преследования.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен судом в соответствии со ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Химкинского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> в отношении А-<данные изъяты> изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на ненормативную лексику при приведении заключений экспертиз,

А<данные изъяты>. освободить от назначенного наказания на основании п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции по правилам п.1 ч.1, п.1 ч.2 ст.401.3 УПК РФ течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу путем подачи в суд первой инстанции кассационной жалобы.

Лица, указанные в ч.1 ст.401.2 УПК РФ, имеют право участвовать в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий