Апелляционное определение № 33-1355/2026 от 5 марта 2026 г.

Судья Сероваева Т.Т.

Дело № 33-1355/2026

УИД 59RS0004-01-2024-009381-79

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 06.03.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 12.02.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Торжевской М.О.,

судей Коневских О.В., Лапухиной Е.А.,

при ведении протокола помощником судьи Егоровой Ю.С.,

с участием прокурора Рычковой А.Б.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Б1., действующей в интересах несовершеннолетней Б2., к ФГБОУ ВО ПГМУ им.Академика Е.А. Вагнера Министерства здравоохранения России о компенсации морального вреда, взыскании штрафа,

по апелляционным жалобам Б1., ФГБОУ ВО «Пермский государственный медицинский университет имени академика Е.А. Вагнера» Министерства здравоохранения Российской Федерации на решение Ленинского районного суда г. Перми от 24.10.2025.

Заслушав доклад судьи Коневских О.В., пояснения представителя истца – ФИО1, представителей ответчика – ФИО2, ФИО3, заключение прокурора, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

Б1., действующая в интересах несовершеннолетней Б2., дата года рождения, обратилась в суд с иском к ФГБОУ ВО ПМГУ им. Академика Вагнера Е.А. о взыскании компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, штрафа 150 000 рублей.

В обоснование требований указано, что в апреле 2024 года у несовершеннолетней Б2. обнаружен синяк на верхней левой части десны, что послужило основанием для обращения в детскую городскую стоматологическую больницу ФГБОУ ВО ПМГУ им. Е.А. Вагнера. В результате обращения выявлена гемангиома верхней челюсти слева и был выдан информационный лист для плановой госпитализации с указанием диагноза гемангиома верхней челюсти слева.

23.05.2024 произведена плановая госпитализация. В 10 часов 30 минут 23.05.2024 произведен осмотр ребенка лечащим врачом, который также осмотрел гемангиому, после чего ребенка увели в операционный блок.

После хирургического вмешательства и нахождения ребенка под общим наркозом, когда ребенка привезли в палату, истец обнаружила, что у дочери удалены три родинки на лице, а гемангиома верхней челюсти слева, непосредственно с которой и поступил ребенок на операцию, была не тронута. Она незамедлительно сообщила об этом врачу и анестезиологу. Врачи забрали ребенка, сделали повторный общий наркоз и удалили гемангиому на верхней челюсти слева. При этом за 20 минут времени ребенок перенёс общий (масочный наркоз) два раза. Мать ребенка была крайне возмущена ситуацией и, опасаясь за здоровье ребенка, сообщила о случившемся супругу, который написал обращение в страховую компанию АО «Макс-Пермь», по результатам проверки нарушений не выявлено. С результатами проверки истец не согласна, поскольку направление на операцию выдано с указанием удаление гемангиомы верхней челюсти слева, никаких указаний на необходимость удаления родинок с лица в медицинском направлении не было. Учитывая, что родинки, удаленные с лица, могут иметь онкологическую направленность, их необходимо было направить на исследование, что сделано не было.

При исследовании медицинской карты, выявлено, что на повторную операцию по удалению гемангиомы верхней челюсти слева в информационном добровольном согласии пациента на анестезиологическое обеспечение медицинского вмешательства указано, что оно дано ранее, а в первоначальном согласии имеются только дописки рукой врача о том, что законный представитель дал согласие на удаление не только гемангиомы верхней челюсти слева, но и на удаление родинок, которые также называют гемангиомой. Истец полагает, что поскольку общий наркоз ребенку проводился дважды, на каждое из таких вмешательств необходимо согласие. Врачи самостоятельно изменили направление на операцию в виде изменения заболевания и провели операционное вмешательство, не предусмотренное направлением.

Данный факт подтверждается тем, что ребенок поступил на плановую операцию с одним заболеванием, а именно с гемангиомой верхней челюсти слева, а в итоге в медицинской карте ребенка указано, что заболевание, с которым поступил ребенок на плановую операцию, это не только гемангиома верхней челюсти слева, но и гемангиомы щечной области слева и ската носа справа. Истец полагает, что имели место дефекты оказания медицинской помощи несовершеннолетней Б2., в связи с чем просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда 300000 рублей, штраф в размере 150000 рублей.

Решением Ленинского районного суда г. Перми от 24.10.2025 с ФГБОУ ВО ПГМУ им. Академика Е.А. Вагнера в пользу Б1., действующей в интересах несовершеннолетней Б2., взыскана компенсация морального вреда в размере 80 000 рублей, в остальной части требований отказано. С ФГБОУ ВО ПГМУ им. Академика Е.А. Вагнера в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

В апелляционной жалобе истец Б1. указывает на безосновательное снижение размера компенсации морального вреда, поскольку судом установлены дефекты в оказании медицинской помощи, ребенок переживает по поводу удаления родинок – они ей нравились, а сейчас вместо них пигментные рубцы, из-за чего у ребенка появились комплексы, нестабильное психо-эмоциональное состояние, удаление родинок произошло без наличия на то показаний, согласия пациента и его законного представителя, в данной ситуации врачи действовали халатно, самовольно, без должного осмотра специалистами. Считает, что моральный вред должен быть взыскан в полном объеме - 300000 рублей. Выражает несогласие с выводами суда об отказе в удовлетворении требований о взыскании штрафа, поскольку штраф взыскивается не только при оказании платных медицинских услуг, оказание некачественных медицинских услуг на основании обязательного медицинского страхования также подвергается наложению потребительского штрафа.

В апелляционной жалобе ответчик полагает, что решение подлежит отмене, поскольку истцом не представлено доказательств физических и нравственных страданий, напрямую связанных с проведением оперативного вмешательства, дефекты при оказании медицинской помощи со стороны ответчика отсутствуют.

В возражениях на доводы апелляционной жалобы ФГБОУ ВО «Пермский государственный медицинский университет имени академика Е.А. Вагнера» Министерства здравоохранения Российской Федерации просят апелляционную жалобу истца Б1. оставить без удовлетворения.

По заключению прокурора оснований для отмены или изменения решения суда не имеется.

Истец Б1., действующая в интересах несовершеннолетней Б2., третьи лица: АО «МАКС-М», Г. в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, о причинах неявки не сообщили, ходатайств об отложении дела не подавали. Информация о рассмотрении дела заблаговременно размещена на официальном сайте Пермского краевого суда. Истец направила в суд своего представителя.

На основании части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность состоявшегося решения по правилам статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах, судебная коллегия пришла к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 24.04.2024 Б2. была осмотрена заведующим отделением ЧЛХ КСБ ПГМУ по поводу жалобы на наличие новообразования в области слизистой оболочки верхней челюсти слева, по результату осмотра поставлен диагноз «***», запланировано оперативное вмешательство на 23.05.2024 (116 т.1).

22.05.2024 Б2. с жалобами на наличие образования в области верхней челюсти слева обратилась в МО «ГСП №5», установлен диагноз «***», оформлено направление на госпитализацию, в котором указан диагноз «***» (л.д. 119 т.1).

Из медицинской карты №** (л.д. 166-200 т.2), судом установлено следующее.

23.05.2024 в плановом порядке несовершеннолетняя Б2. в сопровождении законного представителя своей матери Б1., поступила на стационарное лечение в ФГБОУ ВО ПГМУ им. Академика Вагнера Е.А. Проведен осмотр врачом-педиатром и врачам челюстно-лицевым хирургом Г. По результатам осмотра установлен диагноз «***». Назначено оперативное вмешательство: удаление гемангиом щечной области слева, ската носа справа, слизистой справа, слизистой альвеолярного отростка челюсти слева под общим обезболиванием (л.д. 168, 169 том 2). Индивидуальные согласия пациента на анестезиологическое пособие и оперативное вмешательство подписаны (л.д. 175 т.2).

23.05.2024 в 10 часов 35 минут Б2. под общим обезболиванием было проведено первое оперативное вмешательство: удаление гемангиом щечной области слева, ската носа справа. Ввиду малого размера материал на патогистологическое исследование не направлен.

В 11 часов 15 минут под общим обезболиванием Б2. было проведено второе оперативное вмешательство: удаление гемангиомы слизистой альвеолярного отростка верхней челюсти слева, материал направлен на патогистологические исследование (л.д. 20 т.1).

Послеоперационный период протекал без особенностей (л.д. 191, 195, 196, 197 т.2). В этот же день Б2. была выписана в удовлетворительном состоянии.

27.06.2024 по обращению Б1. поступившего из Территориального органа Росздравнадзора по пермскому краю проведено заседание врачебной комиссии по вопросу оказания медицинской помощи Б2., врачебной комиссией приняты следующие решения: 1. Лечение Б2. проведено в соответствии с клиническими рекомендациями, Порядком оказания медицинской помощи по профилю «челюстно-лицевая хирургия», утвержденного приказом Минздрава Российской Федерации от 14.06.2019 №422н. 2. За неполное информирование законного представителя Б1. об объеме планируемого оперативного вмешательства врачу челюстно-лицевому хирургу Г. вынести дисциплинарное взыскание в виде выговора.

Приказом ректора от 28.06.2024 №** Г. объявлено дисциплинарное взыскание в виде выговора.

Также истцом были направлены жалобы в страховую компанию Филиал АО «МАКС-М», Прокуратуру Ленинского района г. Перми, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования, Управление МВД России по г. Перми (л.д. 29, 30, 31,32,33, 35 т.1).

По результатам проверок, установлено нарушение заполнения медицинской документации в части отсутствия информированного добровольного согласия на проведение повторного наркоза для удаления гемангиомы альвеолярного отростка верхней челюсти (л.д. 38-45, 48-51, 152-178 т.1).

Определением Ленинского районного суда г. Перми от 21.03.2025 по делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство поручено экспертам государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Краевое бюро судебно-медицинских экспертизы и патолого-анатомических исследований» (л.д. 55-59 т.2)

Экспертиза проведена в составе врача-стоматолога С., врача патологоанатома Д., врача анестезиолога К., врача судебно-медицинского эксперта Н. По результатам экспертизы подготовлено заключение №**, содержащее следующие выводы (л.д. 105-115 т.2).

На вопрос имелись ли дефекты оказания медицинской помощи Б2. в ФГБОУ ВО ПГМУ им. Академика Вагнера 23.05.2024 на всех этапах госпитализации (в том числе в части заполнения медицинской документации), эксперт С. указала. Что при оказании медицинской помощи имели место следующие дефекты: диагноз «***» пациентке был установлен без указания типа и формы гемангиомы, без проведения полного клинического осмотра и диагностических исследований, включая биопсию, что предусмотрено клиническими рекомендациями и стандартом, является нарушением п.п. «3» «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», утвержденных приказом Минздрава РФ от 10.05.2017 №203н в части установления клинического диагноза на основании данных анамнеза, осмотра данных лабораторных и инструментальных методов обследования.

Поскольку позиция ответчика заключалась в том, что удаленные новообразования с лица пациентки не были направлены на патолого-гистологическое исследование в связи с их малым их размером, что является допустимым, в судебном заседании допрошена эксперт С., показавшая, что действительно, допустимо не направление удаленных образований на исследование в связи с их малым размером, если действительно размер образований был около 1 мм., как указано в медицинской карте, то его можно было не направлять на анализ (л.д. 235-236 т.2).

Кроме того, в заключении №** эксперт К. указал на нарушение оформления медицинской документации, а именно в протоколе предоперационного осмотра врачом анестезиологом-реаниматологом отсутствуют сведения о локализации гемангиомы и нет подписи заведующего отделением, а также не заполнено информированное добровольное согласие пациента на повторное анестезиологическое обеспечение медицинского вмешательства (л.д. 115 т.2).

Диагноз «***» был установлен Б2. только на основании наружного осмотра. Каких-либо жалоб на образования на лице в представленных медицинских документах не зафиксировано. Диагностических исследований, предусмотренных Клиническими рекомендациями – гемангиома инфантильная, утвержденными Минздравом РФ 28.06.2023 и стандартами Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», утвержденных приказом Минздрава РФ от 10.05.2017 №203н не проводилось. Операционный материал в соответствии с Правилами проведения патологоанатомических исследований на исследование не направлен. После удаления образований на левой щеке в этой области зафиксирован бородавчатый пигментный невус. Учитывая изложенное, достоверно установить по имеющимся медицинским данным являлись ли образования на лице пациента гемангиомами, не представляется возможным (л.д. 115 т.2).

На вопрос имелась ли необходимость удаления образований на лице Б2. эксперт указал, что такая необходимость отсутствовала (л.д. 115 оборот т.2).

На вопрос имеются ли негативные последствия удаления новообразований с лица Б2., а также имелись ли последствия проведения повторного общего наркоза в течение короткого промежутка времени, эксперты указали, что неблагоприятных последствий связанных с проведением повторного анестезиологического пособия пациентке не выявлено. Послеоперационный период протекал без осложнений, Б2. выписана в удовлетворительном состоянии. В дальнейшем после удаления образований каких-либо негативных последствий, а именно: нарастание или появление новых симптомов заболевания, образование рубцов не зафиксировано. На момент проведения экспертизы на месте удаленных образований в левой щечной области у Б2. имеются пигментные пятна напоминающий невусы, которые могли возникнуть вновь на месте удаленных образований (гемангиом), так и быть рецидивом имевшихся образований (пигментных невусов). Приобретенные меланоформные невусы обычно не требуют лечения, но большое их количество либо клинически атипичный вид, гистологическое подтверждение наличия дисплазии в невусе либо наличие других клинических или анамнестических факторов могут указывать на повышения риска развития меланомы (л.д. 115 оборот т.2).

Разрешая заявленный спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 151, Гражданского кодекса Российской Федерации, статей19, 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», оценив в совокупности представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обозрев медицинские документы, допросив эксперта С., установив, что при оказании медицинской помощи несовершеннолетней Б2. со стороны ответчика ФГБОУ ВО «Пермский государственный медицинский университет имени академика Е.А. Вагнера» Министерства здравоохранения Российской Федерации были допущены дефекты, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 80000 рублей.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, полагает их верными, основанными на правильном применении норм материального и процессуального права.

Проверяя по доводам апелляционных жалоб истца и ответчика решение суда в части взыскания и определения размера компенсации морального вреда, судебная коллегия не находит оснований для его отмены или изменения, полагая, что выводы суда основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, приняты в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с нормами материального права, регулирующего спорные правоотношения и при правильном распределении между сторонами бремени доказывания и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судом дана верная правовая оценка. Результаты оценки доказательств суд отразил в постановленном судебном акте. Нарушений требований процессуального законодательства, которые могли бы привести к неправильному разрешению спора, судом не допущено.

Так, к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 18 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации также разъяснено, что наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (абзацы второй и третий пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав, в сфере охраны здоровья.

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

Кроме того, задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что в случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Установив, что со стороны ответчика допущены дефекты в оказании медицинской помощи несовершеннолетней Б2., суд пришел к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда в размере 80000 рублей, суд первой инстанции учел все установленные обстоятельства по делу, степень вины причинителя вреда, фактические обстоятельства, при которых допущены дефекты медицинской помощи (несогласованное удаление новообразований, не полное дооперационное обследование, отсутствие информированного добровольного согласия законного представителя на повторный наркоз), несовершеннолетний возраст пациента (11 лет), выводы экспертов об отсутствии последствий в виде вреда здоровью в проведении повторного наркоза, послеоперационный период, который протекал без осложнений, отсутствие вреда здоровью на текущее время, требования разумности и справедливости.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции подробно обосновал, почему он пришел к выводу о том, что взысканная сумма в размере 80 000 рублей в пользу истца Б2. является достаточной и справедливой компенсацией причиненных несовершеннолетней Б2. ответчиком нравственных страданий, учитывая, что по смыслу действующего правового регулирования компенсация морального вреда по своей природе носит компенсационный характер, а степень соразмерности является оценочной категорией, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела.

Вывод суда первой инстанции о размере взыскиваемой суммы компенсации морального вреда сделан с соблюдением норм материального права об основаниях, о принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда, подробно мотивирован, в судебном акте приведены доводы в обоснование размера присужденной компенсации морального вреда со ссылкой на исследованные доказательства, к которым, в силу положений части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относятся объяснения сторон и показания свидетелей, заключения экспертов.

Доводы жалобы сторон о несогласии с размером компенсации морального вреда являются необоснованными, поскольку суд апелляционной инстанции, исходя из положений статей 150, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, учел характер причиненных истцу физических и нравственных страданий, связанных с недостатками оказания медицинской помощи, а также наличие и характер дефектов оказания медицинской помощи, фактические обстоятельства дела, индивидуальные особенности потерпевшей, а также требования разумности и справедливости. Кроме того, законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания.

Судебная коллегия считает, что размер компенсации морального вреда в сумме 80 000 рублей является соразмерным перенесенным несовершеннолетней Б2. моральных и нравственных страданий, и определен с учетом всех обстоятельств дела и не превышает разумных пределов, отвечает признакам справедливого возмещения за перенесенные ей страдания и обеспечивает баланс частных и публичных интересов, направленных на то, чтобы выплата компенсации морального вреда истцу также не нарушала права бюджетного лечебного учреждения, который должен компенсировать моральный вред за счет бюджетных средств.

Доводы жалобы ответчика о недоказанности причиненного несовершеннолетней Б2. морального вреда и как следствие об отсутствии оснований для взыскания компенсации морального вреда судебная коллегия находит подлежащими отклонению, поскольку законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Судом первой инстанции установлены дефекты оказания несовершеннолетней Б2. медицинской помощи, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда.

Указанные в апелляционных жалобах доводы относительно несогласия с размером компенсации морального вреда само по себе не может являться основанием к отмене либо изменению судебного постановления, поскольку оценка характера и степени причиненного истцу морального вреда относится к исключительной компетенции суда и является результатом оценки конкретных обстоятельств дела.

Доводы жалобы истца о несогласии с выводами суда об отказе во взыскании с ответчика штрафа в размере 50% от присужденной суммы являются несостоятельными в силу следующего.

Как следует из преамбулы Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей», этот закон регулирует отношения, возникающие между потребителем и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Согласно пункту 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Исходя из изложенного положения Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей», устанавливающие, в том числе, в пункте 6 статьи 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг. При этом основанием для взыскания в пользу потребителя штрафа является отказ исполнителя, в данном случае исполнителя платных медицинских услуг, в добровольном порядке удовлетворить названные в Законе Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей» требования потребителя этих услуг.

В данном случае основанием для взыскания компенсации морального вреда послужило установление дефектов оказания медицинской помощи. Данные правоотношения регулируются нормами гражданского права.

Отказывая в удовлетворении требований о взыскании штрафа, суд установил, что медицинская услуга оказывалась в рамках обязательного медицинского страхования, то есть бесплатно, следовательно, выводы суда об отсутствии оснований для применения к данным правоотношениям пункта 6 статьи 13 закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» являются верными, а доводы жалобы истца основаны на ошибочном толковании норм права, регулирующих спорные правоотношения.

Иных доводов, которые имели бы юридическое значение для правильного разрешения спора, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали изложенные в нем выводы, в апелляционных жалобах не содержится.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, оснований к отмене или изменению решения суда по доводам апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Перми от 24 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционные жалобы Б1., ФГБОУ ВО «Пермский государственный медицинский университет имени академика Е.А. Вагнера» Министерства здравоохранения Российской Федерации - без удовлетворения.

Председательствующий: /подпись/.

Судьи: /подписи/.