Решение № 2-2136/2020 2-2136/2020~М-1784/2020 М-1784/2020 от 15 октября 2020 г. по делу № 2-2136/2020

Дело № 2-2136/2020 <данные изъяты>


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

16 октября 2020 года г. Тверь

Московский районный суд города Твери в составе

председательствующего судьи Коровиной Е.В.,

при помощнике ФИО1,

с участием помощника прокурора Тверской области Ушаковой С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области, начальнику ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области ФИО3, Министерству Финансов РФ в лице Управления федерального казначейства по Тверской области о взыскании компенсации морального вреда,

У с т а н о в и л:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФСИН России, начальнику ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области ФИО3, Министерству Финансов РФ о взыскании компенсации морального вреда в размере 250000 рублей.

В обоснование заявленных требований указал, что 11 марта 2020 года приговором Промышленного районного суда г.Смоленска истец был признан виновным в совершении преступлений и осужден к 8 годам лишения свободы в колонии строгого режима. В период с 08 апреля 2020 года по 28.05.2020 года истец содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области в камерах № (10 дней) и № (40 дней). В указанный период времени грубо нарушались права истца, гарантированные Федеральным законом от 15.07.1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», а также Конституцией Российской Федерации.

Допущенные ответчиком нарушения выразились в следующем.

В камерах № и № площадью 18,6 кв.м содержалось по 6 человек, тогда как минимальная норма на одного подозреваемого или обвиняемого в соответствии с законодательством составляет не менее 4 кв.м свободной площади в камере без учета спальных мест умывальника, санузла, стола, полок, тумбочек и скамеек.

Кроме того, истец страдает заболеваниями, в связи с чем, врачом ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области ему было назначено дополнительное питание, нормы которого утверждены Правительством РФ. Однако должностные лица ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области дополнительное питание – молоко и кисломолочные продукты не выдавали, тем самым издевались над истцом как над лицом, больным опасным и социально значимым заболеванием.

Также на протяжении всего времени нахождения в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области должностные лица уменьшали время нахождения истца на свежем воздухе (прогулки) до 30 минут, при предусмотренной законом норме нахождения на свежем воздухе не менее 1 часа в день.

Вследствие нарушения условий содержания истец испытывал физические и нравственные страдания, выраженные в постоянной головной боли, чувстве замкнутости и неполноценности, что отразилось на его общем самочувствии и способности должны образом подготовиться к пересмотру дела судом апелляционной инстанцией, чувствовал унижение, беспомощность, страх, находился в депрессии.

В ходе судебного разбирательства, учитывая характер спорных правоотношений, к участию в деле на основании определения суда в качестве соответчиков привлечены ФСИН, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области, УФК по Тверской области как лицо, наделенное правом представлять Министерство Финансов РФ.

В судебное заседание явка истца ФИО2 не представляется возможной, поскольку он является осужденным и отбывает наказание в учреждении исполнения наказания, этапирован быть не может, о рассмотрении дела уведомлен надлежащим образом, явку своего представителя не обеспечил.

Представитель ответчика ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области по доверенности ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, указав, что содержание ФИО2 во время его нахождения в Учреждении СИЗО-1 г.Твери осуществлялось в соответствии с действующим законодательством. Камеры, в которых он содержался, соответствовали по своим размерам установленным ст. 99 УИК РФ нормам площади на одного осужденного – не менее 2 кв.м. Питание и обеспечение истца производилось в соответствии с установленными нормами, истцу предоставлялось дополнительное питание, необоснованные замены продуктов не допускались. Молочные продукты предоставлялись в виде молочных каш, порционно выдавался творог, яйцо, сок. Время ежедневных прогулок ФИО2 составляло не менее одно часа. Осужденные не имеет часов, утверждение истца об уменьшении времени нахождения на свежее воздухе необоснованно. За время содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области, ФИО2 с заявлениями и жалобами на условия содержания не обращался. В удовлетворении иска ФИО2 просила отказать.

Представитель ответчика – ФСИН по доверенности ФИО5 в судебном заседании исковые требования ФИО2 не признала, указав, что приводимые им в обоснование исковых требований доводы о физических и нравственных страданиях и их выражении ничем не обоснованны. Из документов следует, что ФИО2, находясь в СИЗО, не обращался с жалобами на ненадлежащие условия своего содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области. По настоящему делу отсутствует предусмотренное статьей 1069 ГК РФ условие привлечения должностного лица к гражданско-правовой ответственности, а именно противоправное поведение, в связи с чем, в иске ФИО2 о компенсации морального вреда просила отказать.

Ответчики - начальник ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области ФИО3, представитель Министерства Финансов РФ в лице УФК по Тверской области в судебное заседание не явились, о рассмотрении дела были извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд в известность не поставили, об отложении дела не просили.

На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствии неявившихся лиц.

Выслушав представителя ответчика, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего об отсутствии оснований для удовлетворения иска, суд приходит к следующим выводам.

В силу ст.4 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее Федеральный закон № 103-ФЗ) содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (далее - подозреваемые и обвиняемые).

Согласно ч. 1 ст. 16 Федерального закона № 103-ФЗ, в целях обеспечения режима в местах содержания под стражей федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел, федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности, федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики, нормативно-правовому регулированию в области обороны, по согласованию с Генеральным прокурором Российской Федерации утверждаются Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

Правилами внутреннего распорядка в частности устанавливается порядок изъятия у подозреваемых и обвиняемых предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию; материально-бытового обеспечения подозреваемых и обвиняемых; приобретения подозреваемыми и обвиняемыми продуктов питания, а также предметов первой необходимости и других промышленных товаров; отправления подозреваемыми и обвиняемыми религиозных обрядов; медико-санитарного обеспечения подозреваемых и обвиняемых; проведения ежедневных прогулок подозреваемых и обвиняемых. Кроме того, Правилами внутреннего распорядка устанавливаются правила поведения подозреваемых и обвиняемых в местах содержания под стражей, перечень и количество продуктов питания, предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах и приобретать по безналичному расчету, а также перечень услуг, оказываемых подозреваемым и обвиняемым за установленную плату.Приказом Минюста РФ от 14 октября 2005г. №189 утверждены Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы (далее – Правила внутреннего распорядка или ПВР).

В соответствии с ч.1-2 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и ст. 151 ГК РФ. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Перечень нематериальных благ приведен в ст. 150 ГК РФ, к ним законом отнесены: жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемые и непередаваемые иным способом.

Таким образом, возможность возмещения морального вреда, предусмотрена законом не во всяких случаях несения гражданином нравственных и физических страданий, а только в случаях прямо предусмотренных законом.

Впункте 2постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно пункту 1 названного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 10994 года № 10, суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10).

При этом следует учитывать, что согласно статье 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с которой никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию, и разъяснениям, изложенным впункте 15постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», к «бесчеловечному обращению» относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания; унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности; при этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания; оценка уровня страданий осуществляется в зависимости от конкретных обстоятельств, в частности, от продолжительности неправомерного обращения с человеком, характера физических и психических последствий такого обращения; в некоторых случаях принимаются во внимание пол, возраст и состояние здоровья лица, которое подверглось бесчеловечному или унижающему достоинство обращению.

Статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества, запрещая пытки, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, независимо от обстоятельств или поведения жертвы. Для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, физические и психологические последствия. Согласно практике Европейского суда доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. Степень обоснованности, необходимой для конкретного вывода и, в этой связи, распределение бремени доказывания неразрывно связаны со спецификой фактов, природой предположений и рассматриваемым правом, предусмотренным Конвенцией.

Из приведенных правовых норм и разъяснений по их применению следует, что обязательным условием удовлетворения требования о компенсации морального вреда является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

В силу положений статей 1064, 1069, 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 56 ГПК РФ истец, предъявляя требование о возмещении вреда, причиненного действиями (бездействием) органа (должностного лица), должен доказать обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требований, а именно – факт причинения ему вреда, его размер, наличие причинной связи между действиями (бездействием) органа (должностного лица) и наступившими неблагоприятными последствиями, а также противоправность таких действий (бездействия). На ответчике лежит бремя доказывания обстоятельств, послуживших основанием для совершения таких действий (бездействия).

Таким образом, для удовлетворения требований истца о компенсации морального вреда требуется установить, что допущенное администрацией мест лишения свободы нарушение было настолько существенным, что неизбежно подвергало истца страданиям и унижениям в крайней степени, влекло угрозу его жизни, здоровью и благополучию, свидетельствовало о бесчеловечном, унижающем достоинство содержании.

Однако, каких либо доказательств, подтверждающих нарушение его личных неимущественных прав либо других нематериальных благ в результате противоправных действий (бездействия) должностных лиц ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области ФИО2 суду не представил, заявленные им требования либо не подтверждены допустимыми доказательствами, либо основаны на неверном толковании действующего законодательства.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что на основании вступившего в законную силу приговора Промышленного районного суда г. Смоленска от 11 марта 2020 года ФИО2 отбывает наказание в виде 6 лет 7 месяцев лишения свободы.

Как следует из справки, предоставленной ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области (далее СИЗО-1), ФИО2 с 08.04.2020 по 28.05.2020 года содержался в указанном учреждении в однотипных камерах №, и №.

Из текста иска следует, что моральный вред, который просит компенсировать истец, был причинен ему в результате незаконных действий должностных лиц СИЗО-1, не обеспечивших его содержание в соответствии с нормами международного права и российского законодательства, регламентирующими условия содержания под стражей.

Нарушения в частности, выразились в содержании ФИО2 в указанных выше Камерах с нарушением нормативов площади на одного заключенного.

В соответствии со ст.23 Федерального закона № 103-ФЗ подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности. Все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.

Из представленных ответчиком материалов, в частности технического паспорта помещений СИЗО-1, усматривается, что площадь камер, в которых содержался истец, составляла 18,6 кв.м. Одновременно с истцом в камерах содержалось еще 5-ть человек.

Таким образом, санитарная площадь в указанный период в камерах №№ и 427 на одного человека составляла: 18,6 / 6 = 3.1 кв.м.

При таких данных суд приходит к выводу, что в период содержания истца в камерах № и 427 имело место нарушение установленнойст. 23 Федерального закона №103-ФЗ нормы санитарной площади в камере на одного человека.

По смыслу действующего законодательства положения абз. 5 ст. 23 Федерального закона № 103-ФЗ распространяются и на осужденных в период их нахождения в следственном изоляторе, иное приводило бы к умалению прав лиц, содержащихся под стражей, исходя из их процессуального статуса, что недопустимо.

В этой связи, доводы представителя ответчика о статусе ФИО2 как осужденного в период его содержания в камерах № и №, с нормой площади на одного человека в 2 кв.м., не могут быть признаны состоятельными.

Между тем, необеспеченность санитарной площадью в 4 кв.м, сама по себе не может быть приравнена к пыткам по смыслу, вкладываемому в данное понятие ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практикой Европейского суда по правам человека.

Как отмечалось в постановлениях Европейского суда по правам человека, в частности, в пункте 122 Постановления Европейского суда по правам человека по делу «Дудниченко (DUDCHENKO) против Российской Федерации» (жалоба № 37717/05) строгая презумпция нарушения статьи 3 Конвенции прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04 ноября 1950 года) возникает тогда, когда личное пространство, имеющееся в распоряжении задержанного, составляет менее 3 кв. м в учреждениях группового размещения.

Европейский суд по правам человека в своих постановлениях также указывает, что оценка того, имело ли место нарушение требований статьи 3 Конвенции, не может быть сведена к исчислению квадратных метров, которыми располагает заключенный. Данный подход не учитывает тот факт, что практически лишь всеобъемлющий подход к конкретным условиям содержания под стражей может дать точную картину реальной жизни заключенных. Однако если личное пространство, доступное заключенному, не достигает 3 кв. м площади пола в переполненных тюремных камерах, нехватка личного пространства считается столь суровой, что возникает сильная презумпция нарушения требований статьи 3 Конвенции.

Как установлено судом при разрешении спора, с 08 апреля 2020 года в соответствии с «Комплексным планом мероприятий при угрозе распространения новой коронавирусной инфекции в учреждениях УФСИН России по Тверской области» вх. № 844 от 09.04.2020 г. в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области был введен первый уровень угрозы (профилактические мероприятия при ухудшении эпидемиологической ситуации в учреждениях и органах УИС при отсутствии случаев COVID-19). В соответствии с Планом, в учреждении был организован ряд мер, направленных на предупреждение распространения новой коронавирусной инфекции, в том числе, п. 1.3.5. – обеспечение изоляции в течение 20 дней подозреваемых, обвиняемых и осужденных в отдельном помещении (изолятор медицинской части). В связи с введением режима повышенной готовности в стране в целом, загруженность ФКУ СИЗО-1 максимально возросла.

Как было указано выше, при шестиместном содержании в камере на истца приходилось 3,10 кв. м площади личного пространства, что с учетом введенных комплексных мероприятий при угрозе распространения новой коронавирусной инфекции и кратковременности содержания истца в ФКУ СИЗО-1 не свидетельствует о причинении истцу физических и (или) нравственных страданий.

Оценивая доводы истца о не предоставлении дополнительного питания, суд исходит из следующего.

Подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются ежедневно бесплатным трехразовым горячим питанием по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации (п.44 ПВР).

Как следует из материалов дела, после осмотра врача инфекциониста 09 апреля 2020 года истцу ФИО2 была назначена антиретровирусная терапия, а также питание по норме, установленной п. 5.2 приложения № 5 Приказа Министерства юстиции Российской Федерации от 17 сентября 2018 года № 189 «Об установлении повышенных норм питания, рационов питания и норм замены одних продуктов питания другими, применяемых при организации питания осужденных, а также подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний, на мирное время».

Согласно раскладки продуктов и котловых ордеров, а также представленных справок, питание содержащихся в СИЗО-1 лиц, в том числе ФИО2, осуществлялось в соответствии с нормами положенности. Все продукты питания выдавались по норме и в полном объеме.

Лицам, получающим питание по норме Приложения № 5 к приказу Минюста России от 17.09.2018 № 189, в том числе и ФИО2, молоко выдавалось в виде молочных каш и порционно. Порционно выдавался творог, яйцо, сок.

Необоснованных замен продуктов не допускалось. Все замены продуктов производились согласно рапортам и приказам.

Пища для питания спецконтингента СИЗО-1 готовится на пищеблоке учреждения. К приготовлению пищи допущены повара прошедшие обучение по профессии «Повар» и имеющие соответствующее свидетельство. Все работники пищеблока при устройстве на работу проходят медицинскую комиссию с оформлением медицинской книжки и ежедневно осматриваются дежурным фельдшером на гнойничковые заболевания. Качество закладываемых продуктов, а также качество приготовленной пищи контролируется зав. пищеблоком и дежурным фельдшером, о чем делаются отметки в журнале снятия проб, с разрешающей резолюцией ДПНСИ к раздаче пищи.

Таким образом, доводы истца о неполучении им дополнительного питания – молока и кисломолочных продуктов в период содержания в СИЗО-1 в судебном заседании не подтвердились.

Не нашли подтверждения в судебном заседании и доводы истца ФИО2 о том, что должностные лица СИЗО-1 необоснованно уменьшали время нахождения его на свежем воздухе (прогулки) до 30 минут в день.

Федеральный закон № 103-ФЗ предусматривает, что порядок проведения ежедневных прогулок подозреваемых и обвиняемых должен быть установлен Правилами внутреннего распорядка (пункт 14 ч.2 ст.16).

Глава XV Правил внутреннего распорядка регламентирует порядок проведения ежедневных прогулок подозреваемых и обвиняемых.

В силу п.134 ПВР подозреваемые и обвиняемые, в том числе водворенные в карцер, пользуются ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа. Продолжительность прогулки устанавливается администрацией СИЗО с учетом распорядка дня, погоды, наполнения учреждения и других обстоятельств. При этом, согласно п.137 ПВР на прогулку выводятся одновременно все подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в камере. Освобождение от прогулки дается только врачом (фельдшером). Выводимые на прогулку должны быть одеты по сезону. Для досрочного прекращения прогулки подозреваемые или обвиняемые могут обратиться с соответствующей просьбой к лицу, ответственному за прогулку, который доводит ее до сведения дежурного помощника, который принимает решение по существу просьбы (п.138 ПВР).

Таким образом, ежедневные прогулки осуществляются в целях обеспечения режима в СИЗО, возложенного на администрацию, которая несет установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее выполнение служебных обязанностей (ст.ст. 15, 16 Федерального закона №103-ФЗ).

Заключенные в свою очередь обязаны соблюдать порядок содержания под стражей, установленный Федеральным законом №103-ФЗ и ПВР.

Согласно копий из журнала № учета прогулок, отбывающие наказание в камерах № и 541 лица, также как и иные лица, содержащиеся в СИЗО-1, пользовались ежедневными прогулками продолжительностью 1 час.

Доказательств, свидетельствующих о необоснованности заполнения журнала учета прогулок, свидетельствующих об уменьшении ежедневных прогулок до 30 минут, ФИО2 в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

Разрешая заявленные требования суд учитывает положения п.91 ПВР, согласно которому представители администрации ежедневно обходят камеры и принимают от подозреваемых и обвиняемых предложения, заявления и жалобы как в письменном, так и устном виде. Все поступившие предложения, заявления и жалобы регистрируются в Журнале учета предложений, заявлений и жалоб подозреваемых, обвиняемых и осужденных (п. 91).

В судебном заседании установлено, что в СИЗО-1 имеется Журнал учета предложений, заявлений и жалоб подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

Предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за СИЗО, уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, в Европейский Суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего дня за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете (п. 94 ПВР).

Сведений о том, что в СИЗО-1 истцу чинились какие-либо препятствия в приеме и отправке жалоб и заявлений исковое заявление не содержит.

Вместе с тем, за время содержания в учреждении СИЗО-1 ФИО2 с жалобами на какие-либо нарушения условий и режима содержания к администрации СИЗО-1, либо в надзирающие органы не обращался. В Журнале учета предложений, заявлений и жалоб какой-либо информации о подобных обращениях истца не зарегистрировано.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что истцом не представлено доказательств нарушения со стороны должностных лиц ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области его личных неимущественных прав, либо причинения ему физических и нравственных страданий, следовательно, отсутствуют правовые основания в пределах действия ст.ст. 151, 1099, 1100, 1101, 1069 ГК РФ к удовлетворению заявленных исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области, начальнику ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Тверской области ФИО3, Министерству Финансов РФ в лице Управления федерального казначейства по Тверской области о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в Тверской областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Московский районный суд г.Твери в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий: <данные изъяты> Е.В. Коровина

В

а
Дело № 2-2136/2020 <данные изъяты>