Апелляционное постановление № 22-2339/2025 22-5/2026 от 29 апреля 2026 г.

Судья: Коваль А.В. Дело № 22-5/2026 (22-2339/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

30 апреля 2026 года

г. Саратов

Саратовский областной суд в составе:

председательствующего судьи Ветчинина А.В.,

при секретарях Тарасовой Е.Ю., Зеленцовой В.Ю.,

с участием прокуроров Сапараевой О.И., Нечаева А.Е.,

потерпевшей С.,

осужденного ФИО1,

защитников Егорова В.Г., Коломийца С.В., представивших соответственно удостоверения адвокатов №№ 2777, 9135 и ордер №№ 1185, 97,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе с дополнением осужденного ФИО1, апелляционной жалобе его защитника Егорова В.Г., апелляционной жалобе с дополнением потерпевшей С. на приговор Красноармейского городского суда Саратовской области от 18 июля 2024 года, которым

ФИО1, <дата> года рождения, уроженец <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 4 года с отбыванием в исправительной колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитников Егорова В.Г., Коломийца С.В., потерпевшей С., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, мнение прокурора Нечаева А.Е. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть Е.

Преступление совершено 24 января 2022 года на территории Красноармейского района Саратовской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе с дополнением осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене, поскольку выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Указывает, что судом не приняты во внимание значимые обстоятельства, допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение норм уголовного закона, нарушен принцип справедливости. Полагает, что выводы судебно-медицинских экспертов П. и К. согласуются с выводами эксперта Т., которые тот сделал в заключение № 240 от 09 января 2024 года об отсутствии причинно-следственной связи между повреждениями, полученными Е. в ДТП и ее смертью. Анализируя показания экспертов, сообщенные в судебном заседании, осужденный выражает несогласие с выводами суда о том, что смерть Е. наступила в результате травм, полученных в ДТП, поскольку они не подтверждаются материалами дела. Считает, что было установлено отсутствие причинно-следственной связи между ДТП и смертью Е., то есть отсутствие его вины в совершении преступления. Приводя указанные в приговоре обстоятельства совершения им обгона с выездом на полосу встречного движения, обращает внимание, что суд не привёл объективных данных о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло на встречной полосе по ходу его движения. Полагает, что положенные в основу приговора показания свидетеля Р. противоречат показаниям свидетеля К., а также свидетеля А. – водителя автомобиля «МАЗ». Указывает, что место столкновения автомобилей не было установлено, поскольку неясно, каким автомобилям принадлежали находящиеся на полосе движения автомобиля МАЗ осколки; данные осколки не изымались и не исследовались, их принадлежность, а также размеры и границы осыпи этих осколков не установлены. Кроме того отмечает, что судом не были учтены показания свидетеля К. о том, что осколки были везде, по ним проезжали встречные и попутные машины, разброс деталей, фрагментов, элементов был не только строго на встречной полосе, но и на полосе попутного направления в сторону г. Саратова. Ссылаясь на экспертное заключение № 2609 указывает на невозможность точного определения места столкновения автомобилей «МАЗ» и «Toyota Auris». Отмечает, что все свидетели по делу видели автомобили только до момента столкновения или после него и не могут утверждать об их расположении на проезжей части непосредственно в момент столкновения. Полагает, что основанные на предположениях, догадках и слухах показания свидетелей не могут являться допустимыми. Полагает, что сотрудники МЧС, ГИБДД и следствия оказались на месте ДТП в связи с исполнением ими своих служебных обязанностей, в связи с чем к их показаниям нужно отнестись критически. Подробно анализируя показания экспертов автотехников полагает, что выводы экспертов о столкновении автомобилей на полосе, предназначенной для движения со стороны Саратова в направлении Волгограда, о преимуществе в движении автомобиля МАЗ сделаны только на основании постановлений о назначении экспертиз, где было отражено, что именно его автомобиль выехал на полосу встречного движения, в то время как данное обстоятельство должно было быть установлено экспертным путём. Обращает внимание, что для производства экспертизы был предоставлен только его автомобиль, несмотря на то, что в ДТП участвовало два автомобиля; все три автотехнические экспертизы были проведены одними и теми же экспертами в одном и том же учреждении, подведомственном МВД, поэтому экспертам ничего не оставалось, как подтверждать ранее данные выводы. Указывает, что сотрудники МВД при сборе административного материала подделали его подписи на постановлении о привлечении его к административной ответственности, составили схему, которую ни он, ни А. не подписывали, а затем, несмотря на недоказанность обстоятельств, на основании которых вынесено постановление, что установлено вступившим в законную силу решением суда, подгоняли доказательства под свои вымышленные обстоятельства. Факт допущенных нарушений при производстве оперативно-розыскной деятельности в части сбора и приобщения доказательств подтверждает решение Кировского районного суда г. Саратова. Заявленные им в ходе судебного заседания ходатайства о допущенных сотрудниками ОМВД должностных правонарушениях, приведших к искажению результатов оперативно-розыскной деятельности в части сбора и приобщения доказательств, не нашли своего отражения в мотивировочной части приговора суда, а также не учтена исследованная видеозапись на мобильном телефоне Е., которая находилась вместе с ним в автомобиле. Запись подтверждает, что до ДТП не было никаких машин, которые двигались с ним в одном направлении. Считает назначенное ему наказание чрезмерно суровым. Обращает внимание на то, что ему вменено неосторожное преступление, он имеет только положительные характеристики, не находился в состоянии опьянения, не имеет штрафов за нарушение ПДД, своевременно являлся на следственные действия и в суд, пытался установить истину по делу и доказать свою невиновность в смерти жены, что не является отягчающим наказание обстоятельством. Полагает незаконным постановление о продлении предварительного расследования от 12 февраля 2024 года, а все процессуальные действия, совершенные в данный период – недопустимыми, поскольку 12-ти месячный срок предварительного расследования по уголовному делу истек 10 февраля 2024 года и спустя 2 дня был незаконно продлён неуполномоченным лицом до 13 месяцев. Данное обстоятельство было установлено в суде первой инстанции, однако, не нашло отражения в мотивировочной части приговора. Считает, что исследованные доказательства не подтверждают его виновности в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ и в силу ч.3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности должны быть истолкованы в его пользу. Указывает, что судом не дана надлежащая оценка представлению о принятии мер по устранению обстоятельств, способствующих совершению преступления от 12 февраля 2024 года, вынесенному следователем в адрес начальника ОМВД России Красноармейского района Саратовской области, которое указывает на наличие причинно-следственной связи между необоснованным обвинением его в ДТП и действиями сотрудников полиции. Обращает внимание, что в представлении содержатся сведения о ненадлежащем исполнении подразделением ДПС ОГИБДД ОМВД России по Красноармейскому району Саратовской области требований ФЗ «О полиции», в том числе, что осмотр места происшествия и схема к месту происшествия составлены инспектором ДПС на низком профессиональном уровне, в документах не отражены надлежащим образом все значимые обстоятельства ДТП, не проведена фотофиксация осколков, оставленных на проезжей части от столкновения транспортных средств, осколки не были изъяты; автомобиль МАЗ с полуприцепом после осмотра места происшествия были возращены под расписку представителю собственника транспортного средства, при этом не была обеспечена сохранность следов от ДТП. Цитируя указанное представление, а также приводя доказательства нарушений, допущенных сотрудниками органа дознания и следствия, в том числе, касающиеся непринятия мер по сохранности вещественного доказательства – тахографа, установленного в автомобиле МАЗ, указывает, что составленные с нарушением материалы были положены сначала в основу административного дела, а затем и в уголовное дело, при этом вступившим в законную силу решением Саратовского областного суда от 13 мая 2022 года производство по делу об административном правонарушении в отношении него было прекращено, в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых вынесено постановление. Вывод о проведении осмотра места происшествия на низком профессиональном уровне указан и в заключении эксперта № 2609 от 14 сентября 2022 года, которое свидетельствует о невозможности определить точные координаты места столкновения автомобилей «МАЗ» и «Toyota Auris», а также траекторию и характер перемещения, указанных ТС до места столкновения. Полагает, что версия о совершении им обгона с выездом на полосу встречного движения и столкновения с автомобилем «МАЗ» является надуманной. Указывает, что во всех документах предварительного следствия изначально значились другие обстоятельства ДТП, а именно нарушение им расположения транспортного средства на проезжей части, однако, ввиду её объективной несостоятельности, следствие представило другую, более «правильную», по их мнению, версию о совершении им обгона, однако, данная версия никакими доказательствами, кроме домыслов и предположений, не подтверждается, все допрошенные свидетели говорят о том, что обгона он не совершал. Полагает, что все доказательства получены в ходе оперативно-следственных мероприятий, предварительного и судебного следствия с нарушением действующего законодательства, основаны на сфальсифицированных документах, предметах и показаниях, в связи с чем являются недопустимыми в силу ст. 75 УПК РФ, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. Указывает, что все его ходатайства о признании таких доказательств недопустимыми были незаконно отклонены. Просит приговор отменить и его оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Егоров В.Г. в интересах осужденного ФИО1 считает приговор суда незаконным, необоснованным, поскольку выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не подтверждены доказательствами по делу, основаны на предположениях, приговор постановлен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, а также неправильным применением уголовного закона. В доводах жалобы, ссылаясь на установленные судом обстоятельства совершения преступления, а также выводы заключений судебно-медицинских экспертов, указывает на показания эксперта К. в судебном заседании о том, что нельзя исключить ситуацию, что причиной смерти Е. явилась только коронавирусная инфекция, а полученные в результате ДТП телесные повреждения лишь причинили вред здоровью и не повлекли смерть. Отмечает, что судом не дана оценка данным показаниям эксперта К., показания которого не приведены в мотивировочной части приговора, однако, имеются в протоколе судебного заседания. Полагает, что в ходе судебного следствия установлено отсутствие прямой причинно-следственной связи между ДТП и смертью Е., следовательно, и отсутствие вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. Кроме того полагает, что судом в нарушение требований уголовного закона в приговоре не указано, в чем именно заключается нарушение ФИО1 пунктов ПДД РФ, которые привели к дорожно-транспортному происшествию. Подробно указывая требования пунктов Правил, нарушение которых вменено ФИО1, а также доказательства, приведённые в приговоре, указывает на их противоречивость между собой и невозможность установления на их основании обстоятельств совершения ФИО1 преступления. Считает, что вина ФИО1 в ДТП не подтверждена материалами уголовного дела, а основана на показаниях свидетеля А., заинтересованного в исходе дела, и противоречивых показаниях свидетеля Р., а также на заключениях автоэкспертов, выводы которых сделаны на основании указания сотрудником ГИБДД В. в схеме ДТП места столкновения автомобилей на полосе движения автомобиля МАЗ под управлением А., что не подтверждено другими материалами дела и не установлена принадлежность осколков стекла, обнаруженных на месте ДТП, автомобилям Е. и А., или какому-либо другому автомобилю, так как данные осколки не изымались и не исследовались. Кроме того полагает, что выводы экспертов о столкновении автомобилей на полосе движения автомобиля МАЗ, который имел преимущество в движении, сделаны лишь на основании постановлений о назначении экспертизы, в которых следователем указано, что именно автомобиль Тойота под управлением ФИО1 выехал на полосу встречного движения, где произошло столкновение. Просит отменить приговор и оправдать ФИО1 по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе с дополнением к ней потерпевшая С. считает приговор суда незаконным, необоснованным и несправедливым, постановленным с существенным нарушением норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, вынесенным с обвинительным уклоном. Указывает, что судом не дана оценка наличию существенных противоречий в показаниях свидетеля Р. и второго участника ДТП – А., каждый из которых рассказывает о разных ситуациях, предшествующих столкновению, разных транспортных средствах и временных периодах. Ссылаясь на выводы экспертиз и показания эксперта К. в судебном заседании о том, что по черепно-мозговым травмам, полученным в ДТП, у её дочери была положительная динамика, а каждое заболевание могло привести как смерти, так и обратному, указывает на отсутствие прямой причинно-следственной связи между ДТП и смертью ее дочери. Считает, что смерть ее дочери наступила в результате халатности медицинских работников, поскольку её дочь умерла от сепсиса в результате перитонита, возникшего из-за несостоятельности гастростомы и других осложнений лечения или от короновирусной инфекции, с которыми дочь в больницу не поступала. Полагает, что судом не дана оценка ее заявлениям о том, что она хоть и выступает на стороне обвинения, однако, не имеет никаких претензий к ФИО1, с которым у неё тёплые родственные отношения, и который искренне убивался и раскаивался, что не смог уговорить ее дочь отказаться от этой поездки, причиной которой была запись к врачу. Указывает, что ФИО1 полностью взял на себя расходы по захоронению и обустройству места захоронения Е.. Также судом не учтено, что у ФИО1 погибла любимая жена, что он испытывает морально-нравственные переживания и страдания. Полагает, что уголовное дело не могло быть возбуждено сразу в отношении ФИО1, так как изначально должно было возбуждаться по факту ДТП, а в ходе расследования устанавливаться виновное лицо. Указывает, что виновность второго участника ДТП – водителя автомобиля МАЗ вообще не проверялась, несмотря на то, что А. ранее судим, и после ДТП у него была шишка на лбу, которую он мог получить только при ударе о руль, если уснул или по другой причине не контролировал себя, отмечая при этом, что удариться о стойку А. не мог. Ссылаясь на заключение эксперта о том, что водитель автомобиля МАЗ для предотвращения столкновения должен был руководствоваться требованием п.10.1 Правил дорожного движения РФ, однако, автомобиль МАЗ продолжил перемещение в первоначальном направлении, то есть не тормозил, и не принял все меры для остановки транспортного средства, полагает, что судом в нарушение п.10 постановления Пленума ВС РФ № 25 от 09 декабря 2008 года не учтено в качестве смягчающего обстоятельства, что, по ее мнению, свидетельствует об обвинительном уклоне председательствующего. Приводя аналогичные доводам осужденного и его защитника обстоятельства, связанные с видеозаписью, сделанной её дочерью до столкновения, временем ДТП, указывает, что обвинение построено на предположениях и показаниях свидетелей последствий ДТП, которые аварию не видели и высказывают лишь свои домыслы. Полагает, что судом при назначении ФИО1 наказания не учтены смягчающие обстоятельства и сведения о личности последнего, который ранее не судим, к административной и уголовной ответственности в сфере безопасности дорожного движения не привлекался, является пенсионером Федеральной службы исполнения наказаний России и офицером запаса ВС РФ, имеет ведомственную награду, положительно характеризуется по месту работы и жительства, своевременно являлся по вызову следствия и суда, пытался всеми способами способствовать объективному расследованию преступления. Указывает, что ФИО1 заявлял ходатайства о проведении экспертиз в других организациях, не подведомственных МВД и Министерству здравоохранения Саратовской области, в которых ему незаконно было отказано, чем он был лишён конституционного права на защиту. Ссылаясь на представление от 12 февраля 2024 года № 123/30-23 о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления, согласно которому после осмотра места происшествия автомобиль с прицепом второго участника ДТП были возвращены под расписку представителю собственника транспортного средства, полагает, что органы предварительного расследования утаили улики и сокрыли доказательства невиновности ФИО1, не исключив виновность второго участника ДТП А., который трижды менял свои показания. Считает, что судебное разбирательство проведено с нарушением принципа объективности и беспристрастности, без соблюдения состязательности и равноправия сторон. Отмечает, что от следователя ей было известно о том, что уголовное дело поступит на рассмотрение судье Ковалю А.В., и поэтому она заявляла отвод судье, который был незаконно отклонен. Судебное слушание велось председательствующим с обвинительным уклоном, поскольку председательствующим задавались наводящие вопросы свидетелям, которые поясняли то, что не хотели пояснять, а при допросе свидетелей Х. и Р. председательствующий подсказывал нужные ответы, чтобы зафиксировать их в протоколе. Просит приговор отменить, признать ФИО1 невиновным и вынести в отношении него оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Павлов О.О. считает изложенные в них доводы несостоятельными. Просит оставить апелляционные жалобы без удовлетворения.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнениями, поданных возражений, выслушав стороны в суде апелляционной инстанции, проверив по материалам уголовного дела законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о том, что ФИО1, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что привело к дорожно-транспортному происшествию, в результате которого пассажиру Е. были причинены телесные повреждения, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, а именно:

показаний потерпевшей С. о том, что после дорожно-транспортного происшествия ее дочь – Е. была доставлена в лечебное учреждение в тяжелом состоянии, а впоследствии умерла;

показаний свидетеля А. о том, что 24 января 2022 года в дневное время в момент движения на своем автомобиле на 366 км автодороги Сызрань-Волгоград в направлении г. Волгограда неожиданно на его полосу движения со встречной полосы на незначительном от него расстоянии, пытаясь совершить обгон, выехал легковой автомобиль марки «Toyota», в результате чего произошло столкновение, на управляемом им автомобиле лопнуло переднее правое колесо и он съехал на правую обочину, кабина уперлась в снежный бруствер, а в автомобиле марки «Toyota» пострадала девушка – пассажир;

показаний свидетеля Р. о том, что следовавший за ним в попутном направлении легковой автомобиль выехал на полосу встречного движения, пытаясь его обогнать, в это же время навстречу ему из тумана по своей полосе движения выехал грузовой автомобиль «МАЗ» с полуприцепом-тралом, после чего он услышал скрежет металла. Остановившись, он увидел, что легковой автомобиль и «МАЗ» столкнулись, при этом автомобиль МАЗ остановился правой стороной в снежном валу, расположенном у правого края своей полосы движения, передней частью в сторону г. Волгограда. Легковой автомобиль, повреждённый с правой стороны, остановился левой стороной в том же снежном валу, передней частью в сторону г. Саратова;

показаний свидетеля К. о том, что во время движения на автомобиле из г. Красноармейска в г. Саратов, не доезжая до с. Луганское Красноармейского района 2-3 км, увидел тягач с полуприцепом-тралом, который стоял по направлению со стороны г. Саратова в г. Волгоград в снегу, на обочине своей полосы движения. После этого тягача по направлению в г. Саратов находился автомобиль «Toyota», с повреждениями с правой стороны. Остановив свою машину, он позвонил в экстренную службу и сообщил о ДТП. В автомобиле «Toyota» на переднем пассажирском сидении находилась девушка, которая была без сознания. У тягача повреждений он не заметил, так как его правая сторона была в снегу, а открытые стороны, видимых повреждений не имели;

показаний свидетелей К. и П., которые выезжали в составе следственно-оперативной группы на место дорожно-транспортного происшествия на 366 км автодороги Сызрань-Волгоград, где по направлению от г. Саратова в г. Волгоград у обочины в кювете находились автомобили - легковой «Toyota» и грузовой «МАЗ» с прицепом. Автомобиль «Toyota» находился в снежном валу и передней частью был направлен в сторону г. Саратова, а автомобиль «МАЗ» был направлен в сторону г. Волгограда и стоял параллельно дороге. У обоих транспортных средств были повреждены правые стороны, в автомобиле «Toyota» была пострадавшая, которая впоследствии скончалась. На правой стороне проезжей части, если смотреть в направлении г. Волгограда, были обнаружены осколки стекла и частей автомобилей, по осыпи этих осколков было установлено место столкновения, следов перемещения автомобилей после столкновения обнаружено не было;

показаний свидетелей М. и К, инспекторов ГИБДД, которые выезжали на место столкновения автомобилей МАЗ с полуприцепом - тралом и «Toyota Auris», где производили на месте происшествия сбор первоначального материала, составили схему происшествия, в которой указано примерное место столкновения транспортных средств – на полосе, предназначенной для движения со стороны г. Саратова в сторону г. Волгограда, которое было установлено, в том числе по концентрации осыпи осколков;

показаний свидетеля Р., руководителя следственного органа, о том, что от водителя автомобиля «МАЗ» ей стало известно, что он ехал по направлению в сторону г. Волгограда и ему навстречу выехал автомобиль «Toyota», который проехал за его автомобиль, уходя от столкновения, которого избежать не удалось;

показаний свидетелей К. и Ф., сотрудников пожарного поста, о том, что прибыли на место дорожно-транспортного происшествия на 366 км автодороги Сызрань-Волгоград, где из легкового автомобиля, у которого была повреждена правая сторона, они помогли извлечь пострадавшую девушку, которая была госпитализирована. На месте происшествия находился водитель автомобиля МАЗ, со слов которого, в его автомобиль въехал легковой автомобиль. По просьбе сотрудников полиции они приняли участие в качестве понятых при производстве замеров;

показаний свидетелей Х., Т., В. применительно к обстоятельствам дела;

заключений экспертов № 818 от 21 марта 2022 года, № 3234 от 19 октября 2022 года, № 2609 от 14 сентября 2023 года, а также показаний экспертов, проводивших указанные экспертизы, согласно выводам которых в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Toyota Auris» должен был действовать, руководствуясь требованиями пунктов 9.1, 9.4 Правил дорожного движения РФ; водитель автомобиля «МАЗ» в составе автопоезда с полуприцепом должен был руководствоваться требованиями п.10.1 абзац 2 Правил дорожного движения РФ. Водитель автомобиля «МАЗ» имел преимущество (приоритет) в движении, так как двигался по своей полосе движения, не создавая помех для движения другим участникам дорожного движения. Место столкновения вышеуказанных автомобилей находится на некотором расстоянии от осколков частей автомобиля, на полосе движения автомобиля «МАЗ». Рулевое управление и тормозная система автомобиля «Toyota Auris» находятся в действующем состоянии;

протокола осмотра места происшествия от 24 января 2022 года по факту осмотра места дорожно-транспортного происшествия, где зафиксирована его общая обстановка, расположение транспортных средств, следы столкновения.

Подвергать сомнению вышеизложенные доказательства у суда не было оснований, поскольку они получены в соответствии с требованиями ст.ст. 74, 86 УПК РФ, являются допустимыми, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не противоречат друг другу, а поэтому, вопреки доводам апелляционных жалоб, обоснованно положены судом в основу обвинительного приговора.

Каких-либо противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность вывода суда о нарушении ФИО1 правил дорожного движения, приведшим к дорожно-транспортному происшествию, в результате которого были причинены телесные повреждения пассажиру Е., не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания свидетелей Р., К., Х., А., изложенные в приговоре, обоснованно приняты судом во внимание и положены в основу приговора, так как они получены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, достаточно подробны и последовательны, согласуются между собой и дополняют друг друга, и не содержат в себе существенных противоречий, способных поставить под сомнение их достоверность. Указанные лица были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, неприязненных отношений, способных повлиять на достоверность их показаний, к осужденному не испытывают, а потому считать, что их показания даны в целях оговора осужденного, а также считать их недопустимыми, по делу не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб считать, что приведенные в приговоре заключения автотехнических экспертиз являются недопустимыми доказательствами, оснований не имеется, так как они проведены в установленном законом порядке, надлежащими лицами, имеющими достаточный стаж экспертной работы и предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Какой-либо неполноты или неясности указанные экспертные заключения в себе не содержат, оформлены надлежащим образом, подписаны экспертами и заверены печатями, а допрошенные в судебном заседании эксперты подтвердили свои выводы.

Доводы жалоб о заинтересованности в исходе дела экспертов, проводивших автотехнические экспертизы, в силу того, что ЭКЦ находится в структуре ГУ МВД России по Саратовской области, как и подразделение, сотрудники которого составляли административный материал в отношении осужденного, являются несостоятельными, поскольку какими-либо объективными данными не подтверждены.

Направление следователем в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 158 УПК РФ, представления в территориальный орган внутренних дел в связи с выявленными в ходе расследования уголовного дела нарушениями при документировании дорожно-транспортного происшествия сотрудниками ОГИБДД и следственно-оперативной группы, как на то указано в апелляционных жалобах, никак не влияют на правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении дорожно-транспортного происшествия.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, последующая отмена Саратовским областным судом постановления инспектора ДПС ОГИБДД ОМВД России по Красноармейскому району Саратовской области от 24 января 2022 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.15 КоАП РФ, в отношении ФИО1, на правильность выводов суда о виновности осужденного никак не влияет, поскольку указанное постановление было отменено не в связи с его фальсификацией, а из-за допущенных нарушений процедуры привлечения ФИО1 к административной ответственности и последующего направления материала по данному факту для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Вопреки доводам жалоб, исследованная в судебном заседании видеозапись, произведённая на мобильный телефон, принадлежащий Е., получила правильную оценку в приговоре суда.

Доводы стороны защиты о том, что в приговоре не указано, в чем именно заключается нарушение ФИО1 пунктов ПДД РФ, которые привели к дорожно-транспортному происшествию, являются несостоятельными, поскольку вменённые в вину ФИО1 пункты Правил дорожного движения, нарушение которых привело к столкновению управляемого им автомобиля с автомобилем МАЗ, приведены в установочной части приговора и относятся к сложившейся дорожно-транспортной ситуации, имевшей место 24 января 2022 года в период времени с 10.00 часов до 11 часов 15 минут на 366 км. двухполосной автомобильной дороги «Сызрань-Саратов-Волгоград».

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит правильными выводы суда о том, что приведенные в приговоре доказательства в совокупности подтверждают, что 24 января 2022 года в дневное время ФИО1, управляя технически исправным автомобилем марки «Toyota Auris», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, в котором в качестве пассажира находилась Е., в нарушение требований пунктов 1.3,1.4, 1.5, 8.1, 9.1, 9.4, 10.1, 11.1, 11.2 Правил дорожного движения РФ, создав помеху для движения имеющему преимущество автомобилю «МАЗ 6422А8-320-050», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, с полуприцепом «943303-0000010», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, двигаясь по встречной полосе проезжей части, совершил столкновение передней частью своего автомобиля с передней частью автомобиля «МАЗ 6422А8-320-050» с полуприцепом под управлением водителя А., что повлекло причинение Е. телесных повреждений.

В этой связи доводы апелляционных жалоб о том, что ФИО1 правил дорожного движения не нарушал, на полосу встречного движения не выезжал, а само дорожно-транспортное происшествие произошло на полосе его движения, суд апелляционной инстанции считает необоснованными, поскольку они не подтверждаются собранными по делу доказательствами.

Из обжалуемого приговора следует, что характер и тяжесть причиненных Е. телесных повреждений и причина ее смерти была установлена судом на основании заключений эксперта № 757 от 16 мая 2022 года и комиссии экспертов № 240 от 9 января 2024 года, согласно которым смерть Е. наступила в результате двух сочетанных между собой заболеваний: 1. тупой сочетанной травмы тела с переломами костей скелета, ушибом головного мозга тяжелой степени, пролежня с перфорацией дна желудка левого купола диафрагмы, эмпиемой плевры; 2. коронавирусной инфекции, вызванной вирусом COVID-19, осложнившегося сепсисом, двусторонней субтотальной пневмонии. При этом между телесными повреждениями, полученными в результате ДТП, и смертью Е. имеется прямая причинно-следственная связь (т.1 л.д. 78-83, т.3 л.д.104-117).

Вместе с тем в судебном заседании судом исследовано заключение комиссии экспертов № 143 от 23 сентября 2022 года, согласно выводам которого установлено, что непосредственной причиной смерти Е. явилась полиорганная недостаточность: сердечно-сосудистая недостаточность, дыхательная недостаточность, отек головного мозга, развившиеся в результате сепсиса, распространенного фибринозногнойного перитонита, двухсторонней нижнедолевой пневмонии, ограниченной эмпиемы плевры и абсцесса нижней доли левого легкого, возникшие в результате сочетанной травмы, полученной при ДТП, и заболевания - коронавирусной пневмонии. Между травмами, полученными в результате ДТП, и сепсисом, явившимся непосредственной причиной смерти Е., не имеется прямой причинно-следственной связи; смерть больной наступила в результате осложнений, возникших в процессе лечения тяжёлой черепно-мозговой травмы и коронавирусной инфекции и прямой причинно-следственной связи между лечением и смертью не имеется (т. 1 л.д. 190- 197).

В этой связи, ввиду наличия в деле двух экспертных заключений, выводы которых относительно наличия прямой причинно-следственной связи между травмами, полученными потерпевшей Е. в результате ДТП, и ее смертью, сделанные экспертом К., принимавшим участие в проведении этих экспертных исследований, противоречивы, судом апелляционной инстанции на основании ч. 4 ст. 283 УПК РФ по делу была назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза в отношении погибшей Е.

Из заключения № 343 от 24 апреля 2026 года комиссии экспертов следует, что у Е. имелись следующие телесные повреждения: Тупая травма головы: переломы костей свода и основания черепа в передней и средней черепных ямках черепа (лобная, теменная кость слева, височная кость слева, перелом затылочной кости), переломы костей лицевого скелета (Ле Фор 3), ушибы вещества головного мозга тяжелой степени с множественными контузионными очагами, внутрижелудочковые кровоизлияния справа, пневмоцефалия, рвано-ушибленные раны (2) лобно-височной области справа, множественные ушибы, ссадины лица, волосистой части головы, периорбитальные кровоподтеки, кровоизлияния в мягкие ткани головы. Тупая травма груди: ушибы легких с обеих сторон, перелом акромиального конца правой ключицы. Тупая травма шейно-грудного отдела позвоночника: переломы поперечных отростков 7 шейного позвонка, 1 грудного позвонков.

Все вышеуказанные повреждения образовались от действия тупых твердых предметов, в короткий промежуток времени, исчисляемый единицами часов, до момента поступления в ГУЗ СО «Красноармейская РБ» 24 января 2022 года в 12 часов 10 минут, образовались от действия выступающих частей салона автомашины, в условиях дорожно-транспортного происшествия, в механизме единой травмы, и расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Смерть Е. наступила в результате сочетанной травмы тела (основное заболевание): Тупая травма головы: переломы костей свода и основания черепа в передней и средней черепных ямках черепа (лобная, теменная кость слева, височная кость слева, перелом затылочной кости), переломы костей лицевого скелета (Ле Фор 3), ушибы вещества головного мозга тяжелой степени с множественными контузионными очагами, внутрижелудочковые кровоизлияния справа, пневмоцефалия, рвано-ушибленные раны (2) лобно-височной области справа, множественные ушибы, ссадины лица, волосистой части головы, периорбитальные кровоподтеки, кровоизлияния в мягкие ткани головы. Тупая травма груди: ушибы легких с обеих сторон, перелом акромиального конца правой ключицы. Тупая травма шейно-грудного отдела позвоночника: переломы поперечных отростков 7 шейного позвонка, 1 грудного позвонков. Осложнение основного заболевания: Сепсис. Распространенный фибринозно-гнойный перитонит. Двусторонняя пневмония. Эмпиема плевры. Абцесс нижней доли левого легкого.

Между телесными повреждениями, полученными в результате ДТП и смертью Е. имеется прямая причинно-следственная связь.

При проведении настоящей экспертизы не установлена причинно-следственная связь смерти Е. с выявленной у нее при судебно-медицинском исследовании короновирусной инфекции COVID-19.

Поскольку данная экспертиза проведена комиссией экспертов различных специальностей, имеющих достаточно длительный стаж работы в качестве экспертов, а само заключение каких-либо противоречий, недостаточной полноты или неясностей не содержит, суд апелляционной инстанции считает, что именно данное экспертное заключение необходимо положить в основу решения по настоящему уголовному делу.

В этой связи суд апелляционной инстанции находит верными выводы суда первой инстанции о наличии прямой причинно-следственной связи между травмами, полученными Е. в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего в результате нарушения осужденными вышеуказанных Правил дорожного движения, и наступившей смертью Е. Доводы апелляционных жалоб об обратном являются несостоятельными, поскольку опровергаются собранными по делу доказательствами.

При таких обстоятельствах, юридическая оценка действиям осужденного по ч. 3 ст. 264 УК РФ судом дана правильная.

Вопреки доводам жалоб приговор суда соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит четкое и подробное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, исследованных в судебном заседании доказательств и мотивы принятого решения. Показания допрошенных по делу лиц и содержание других доказательств приведены в приговоре с учетом результатов проведенного судебного разбирательства. В приговоре дана надлежащая оценка всем исследованным судом доказательствам, в том числе и тем, на которые имеется ссылка в жалобах и дополнениях к ним. Мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной защиты, в приговоре приведены, и не соглашаться с ними у суда апелляционной инстанции оснований не имеется. Оснований для иной оценки доказательств, как на то указано в апелляционных жалобах с дополнениями, суд апелляционной инстанции не находит.

Судебное разбирательство по делу проведено с необходимой полнотой и объективностью, с соблюдением требований ст.ст. 273-291 УПК РФ.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст.259 УПК РФ. Как следует из протокола судебного заседания, все представленные доказательства, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, судом были исследованы всесторонне, полно и объективно, а заявленные ходатайства рассмотрены, и по ним в установленном законом порядке судом приняты решения с указанием мотивов их принятия.

Сторонам обвинения и защиты были созданы необходимые условия для выполнения ими их процессуальных обязанностей и реализации предоставленных им прав. Судебное заседание проводилось на основе принципов состязательности и равноправия сторон. Все заявленные сторонами ходатайства, в том числе и те, на которые имеются ссылки в жалобах и дополнениях к ним, были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Необоснованных отказов в удовлетворении заявленных сторонами ходатайств, которые повлияли или могли повлиять на правильность принятого судом решения, допущено не было. В этой связи доводы апелляционных жалоб о рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции с обвинительным уклоном суд апелляционной инстанции считает необоснованными.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ у суда первой инстанции не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при продлении срока следствия по настоящему уголовному делу, как на то указано в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку срок предварительного расследования до тринадцати месяцев был установлен уполномоченным руководителем следственного органа при возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия в соответствии с требованиями ч. 6 ст. 162 УПК РФ.

Таким образом, нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не допущено.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 6, ч. 2 ст. 43, ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание, которое должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения новых преступлений.

В силу ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

Эти требования закона судом при рассмотрении дела учтены не в полной мере.

В приговоре суд обосновал свой вывод о назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с назначением дополнительного наказания и отсутствии оснований для применения к осужденному ст.ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, ч. 6 ст. 15 УК РФ. Поводов не соглашаться с этим выводом у суда апелляционной инстанции не имеется.

Однако назначенное наказание в виде лишения свободы в размере 4 лет, по мнению суда апелляционной инстанции, нельзя признать соответствующим требованиям уголовного закона и отвечающим принципу справедливости, вследствие его чрезмерной строгости.

При этом суд апелляционной инстанции полагает, что при определении размера наказания в виде лишения свободы суд первой инстанции не в полной мере учел конкретные обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1, в том числе, что в результате преступления наступила смерть близкого осужденному человека – его супруги, а также данные о личности осужденного, который ранее не судим, к административной и уголовной ответственности в сфере безопасности дорожного движения не привлекался, характеризуется положительно.

В этой связи суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что назначенное судом ФИО1 основное наказание нельзя признать соответствующим характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, данным о личности осужденного, а потому назначенное ФИО1 приговором суда наказание в виде лишения свободы подлежит смягчению, ввиду его несправедливости вследствие чрезмерной строгости.

Кроме того, суд в приговоре при определении вида исправительного учреждения не привел конкретных обстоятельств совершенного осужденным преступления, данных о его личности и убедительных мотивов необходимости назначения осужденному для отбывания наказания в виде лишения свободы исправительной колонии общего режима.

В этой связи суд апелляционной инстанции считает, что назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы последнему в силу п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ следует отбывать в колонии-поселении с зачетом в срок назначенного наказания на основании ч.ч. 3.1, 3.5 ст. 72 УК РФ времени содержания его под стражей, а также времени отбывания им наказания в виде лишения свободы до отмены приговора в кассационном порядке.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Красноармейского городского суда Саратовской области от 18 июля 2024 года в отношении ФИО1 изменить.

Смягчить ФИО1 назначенное по ч. 3 ст. 264 УК РФ основное наказание до 3 лет 2 месяцев лишения свободы.

Считать ФИО1 осужденным по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 3 года 2 месяца с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года.

В соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок назначенного ФИО1 наказания время содержания его под стражей с 18 июля 2024 года по 28 октября 2024 года включительно, а также с 02 октября 2025 года по 30 апреля 2026 года включительно из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в виде лишения свободы.

В соответствии с п. «б» ч. 3.5 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы, подлежащий отбытию ФИО1, время отбывания им лишения свободы в исправительной колонии общего режима за период с 29 октября 2024 года по 01 октября 2025 года включительно, из расчета один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима за полтора дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы с дополнениями к ним – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей в тот же срок со дня вручения ему копии данного постановления. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Первый кассационный суд общей юрисдикции. В случае обжалования данного постановления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: