Решение № 2-251/2018 2-3194/2017 от 6 июня 2018 г. по делу № 2-251/2018

Дело №2-251/2018


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 июня 2018 года г. Барнаул

Ленинский районный суд г.Барнаула Алтайского края в составе

председательствующего Романютенко Н.В.,

при секретаре Ватутиной Е.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО13 к ФИО14 о признании завещания недействительным, встречному иску ФИО14 к ФИО13, администрации г.Барнаула о признании права собственности на жилое помещение в порядке наследования по завещанию,

УСТАНОВИЛ:

ФИО13 обратилась в суд с иском к ФИО14 о признании недействительным завещания.

Свои требования мотивирует тем, что 15 марта 2017 года умерла ее бабушка ФИО2 Наследником первой очереди к имуществу умершей является ее сын ФИО3, который умер 09 декабря 2009 года. Наследниками по праву представления являются дочери ФИО3 – ФИО4, ФИО13 В установленный законом шестимесячный срок истец обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства. После смерти ФИО2 истцу стало известно, что 06 марта 2014 года нотариусом ФИО15 удостоверено завещание ФИО2, согласно которому квартира /// завещана ФИО14 У ФИО2 с начала 2000-х годов имелись сосудистые заболевания, которые усугубились перенесенным ею онкологическим заболеванием, она проходила лечение у невролога, после смерти сына в 2009 году под воздействием стресса усугубились проблемы, связанные с нарушением мозгового кровообращения, развилась тугоухость, слепота, на момент составления завещания она страдала расстройством личности, что лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими.

После уточнения исковых требований ФИО13 дополнительно просила признать недействительным указанное завещание и на том основании, что оно составлено в нарушение требований закона, в нем помимо фамилии, имени и отчества лица, которому завещано имущество, отсутствуют иные сведения, что лишает индивидуализировать лицо, в отношении которого была направлена воля наследодателя.

ФИО14 обратилась со встречным иском к ФИО13, администрации г.Барнаула о признании права собственности на квартиру /// в порядке наследования по завещанию. Встречные исковые требования мотивированы тем, что указанная квартира завещана ей родной тетей ФИО2 После ее смерти она обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Нотариус разъяснил, что в связи с отсутствием правоустанавливающих документов на квартиру, он не может выдать ей свидетельство о праве на наследство по завещанию. В ответ на ее обращение комитет жилищно-коммунального хозяйства г.Барнаула направил копию договора от 05 февраля 1996 года о передаче ФИО2 в собственность квартиры по ///. При жизни ФИО2 не зарегистрировала в установленном порядке свое право собственности на квартиру. Однако представленный договор свидетельствует, что спорная квартира принадлежала ей на праве собственности.

Истец ФИО13, ее представитель ФИО16 в судебном заседании настаивали на удовлетворении требований о признании завещания недействительным по основаниям, изложенным в иске, полагая, что при рассмотрении дела представлено достаточно доказательств, свидетельствующих о пороке воли наследодателя. Против удовлетворения встречного иска возражали в связи с отсутствием воли истца на распоряжение своим имуществом в пользу ФИО14

Ответчик ФИО14, ее представитель ФИО17 возражали против исковых требований, поддержали встречные требования. Настаивали на том, что в момент составления завещания ФИО2 понимала, что распоряжается своей квартирой, желала, чтобы право собственности на квартиру перешло после ее смерти к племяннице. Заявили о подложности доказательств, имеющихся в материалах дела, - осмотра врача-психиатра ФИО1 от 20 декабря 2013 года, заключения заведующего неврологическим отделением КГБУЗ <данные изъяты>» ФИО12 от 12 ноября 2013 года.

Представитель ответчика администрации г.Барнаула, представители третьих лиц Управления Росреестра по Алтайскому краю, АО «Ростехинвентаризация-Федеральное БТИ» Сибирский филиал, третье лицо нотариус ФИО18 в судебное заседании не явились, надлежащим образом извещены о дате, времени и месте судебного заседания.

С учетом положений ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, мнения участников процесса, суд определил возможным рассмотреть гражданское дело при имеющейся явке.

Выслушав объяснения сторон, их представителей, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии с п.1 ст.1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно п.п.1, 2 ст.1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Из разъяснения п.21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года №9 «О судебной практике по делам о наследовании» следует, что сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Положениями п.1 ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 06 марта 2014 года нотариусом Барнаульского нотариального округа Алтайского края ФИО18 удостоверено завещание ФИО2, +++ года рождения, зарегистрированное в реестре за №_1С-835. Согласно содержанию завещания, ФИО2 на случай своей смерти из имущества, какое ко дню смерти окажется ей принадлежащим, завещала принадлежащую ей на праве собственности квартиру /// ФИО14 (л.34, 180 т.1).

15 марта 2017 года ФИО2 умерла (л.д.28 т.1).

После ее смерти открылось наследство. 23 марта 2017 года нотариусом заведено наследственное дело ... (л.д.27-55 т.1).

23 марта 2017 года с заявлением о принятии наследства по завещанию обратилась ФИО14, указав в заявлении об отсутствии информации об иных наследниках (л.д.29 т.1). Сведения об отмене или изменении завещания отсутствуют.

07 апреля 2017 года с заявлением о принятии наследства по закону обратилась ФИО13, являющаяся внучкой умершей (л.д.30 т.1). В подтверждение своего права наследовать после смерти бабушки ею представлено свидетельство о своем рождении, в котором в качестве отца указан ФИО3, свидетельство о рождении ФИО3, являющегося сыном ФИО2, свидетельство о смерти ФИО3, который умер 09 декабря 2009 года (л.д.35-37 т.1).

В этот же день вторая внучка наследодателя ФИО4 подала заявление нотариусу об отказе от наследства (л.д.32 т.1).

Оспаривая завещание в пользу ФИО14, наследник ФИО13 указала на отсутствие воли у ФИО2 на распоряжение принадлежащим ей имуществом при оформлении оспариваемого завещания.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком споре являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, его тяжесть, степень имеющихся нарушений интеллектуального и (или) волевого уровня.

Согласно ч.1 ст.57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

В соответствии с ч.2 ст.12 этого кодекса суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

В рамках предоставленных суду полномочий были осуществлены процессуальные действия по истребованию медицинской документации, оформленной при жизни ФИО2, в том числе, медицинские карты амбулаторного больного №8145 из <данные изъяты> амбулаторного больного из МУЗ «<данные изъяты> амбулаторного больного из ГУЗ «<данные изъяты>», амбулаторная карта из ООО КДЦ «<данные изъяты>», история болезни №853 из КГБУЗ «<данные изъяты>

Представленной медицинской документацией с достоверностью подтверждается, что ФИО2, +++ года рождения, с 1996 года на приеме у врача-невролога предъявляла жалобы на головную боль, головокружение, общую слабость, ей установлен диагноз «НЦД по гипертоническому типу». В 1997 году ей установлен диагноз «Гипертоническая болезнь 2ст», в 1998 году - «Церебросклероз с АД», в 2004 году назначалось амбулаторное лечение с диагнозом «Сосудистое заболевание головного мозга, атеросклероз сосудов головного мозга 2 ст., гр.риска 4, дисциркуляторная энцефалопатия 2 ст., цефалгический, вестибулопатический синдром. Аналогичные диагнозы устанавливались при обращениях за медицинской помощью в 2008, 2009, 2011 годах. В 2005 году была осмотрена психиатром <данные изъяты>, назначено амбулаторное лечение с диагнозом «Сосудистое заболевание головного мозга, психоорганический синдром 2 ст., астенодепрессивный синдром», была направлена на лечение в дневной стационар, в 2008 году назначено амбулаторное лечение с диагнозом «Сосудистое заболевание головного мозга, психоорганический синдром 2 ст., умеренно мнестические расстройства, тревожно-депрессивный синдром».

В медицинской карте амбулаторного больного МУЗ «<данные изъяты>» ФИО2 имеется заключение к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ «<данные изъяты>» ФИО12 от 12 ноября 2013 года, и осмотр психиатра ФИО1 от 20 декабря 2013 года.

В ходе судебного разбирательства судом допрошена свидетель ФИО5, работающая старшим менеджером по обслуживанию Алтайского отделения <данные изъяты>, пояснившая, что знала ФИО2 как клиента банка в период с 2013 по 2015 годы. Пояснила, что ФИО2 приходила в банк по несколько раз в день и требовала выдать ей денежные средства, считая, что на ее сберегательной книжке размещена значительная сумма, бабушка путала графу, где отражен номер операции, полагая, что это денежные суммы. Свидетель предположила, что у ФИО2 отсутствовало понимание о денежных средствах, которые находятся в обороте, также она обвиняла сотрудников банка в хищении принадлежащих ей денежных средств.

Свидетели ФИО6, ФИО7, знавшие ФИО2 как соседку, подтвердили, что имели место случаи, когда ФИО2 по пути на дачу или обратно могла заблудиться, у нее были проблемы с памятью. На проблемы с памятью у ФИО2 указал в своих пояснениях и свидетель ФИО8

Опрошенные в качестве свидетелей ФИО9 и ФИО10, являющиеся родственниками умершей, отрицали наличие у нее каких-либо психических заболеваний, пояснив, что бабушка обслуживала себя самостоятельно, была гостеприимной, накрывала стол для гостей, помнила всех родственников, называла их на фотографиях, звонила родным, поздравляла их с праздниками.

Между тем в соответствии с ч.1 ст.69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни удостоверивший завещание нотариус, ни суд не обладают.

В соответствии с ч.1 ст.79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

При рассмотрении дела судом по ходатайству истца ФИО13 назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза с целью установления психического состояния наследодателя на момент составления завещания.

Для проведения экспертного исследования комиссии экспертов предоставлены материалы гражданского дела, подлинная медицинская документация, оформленная при жизни ФИО2

При наличии информации, полученной из КГБУЗ «<данные изъяты>», о том что ФИО2 за медицинской помощью в указанное учреждение не обращалась (л.д. 238 т.1), при отсутствии сведений о трудоустройстве врача-психиатра и иных специалистов с данными «ФИО1» в медицинских организациях, подведомственных Минздраву Алтайского края (л.д.228 т.1), судом на разрешение экспертов поставлены вопросы о соотношении двух медицинских заключений (заключение к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ <данные изъяты>» ФИО12 от 12 ноября 2013 года, осмотр психиатра ФИО1 от 20 декабря 2013 года) с иными доказательствами по делу, а также предложено ответить на вопросы о наличии либо отсутствии психических заболеваний, расстройств у наследодателя, о состоянии ее психики, индивидуально-психологических особенностей личности умершей ФИО2, как с учетом указанных документов, так и без их учета.

Согласно заключению комиссии экспертов Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «<данные изъяты>» №03/3-01 1568/1 от 30 марта 2018 года заключение к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ «<данные изъяты>» ФИО12 от 12 ноября 2013 года, и осмотр психиатра ФИО1 от 20 декабря 2013 года соотносятся с показаниями свидетелей о наличии у ФИО2 снижения памяти, нарушения осмысления различных жизненных ситуаций, неадекватности поведения, а также не противоречат и соотносятся с другими медицинскими документами, которые содержат сведения о постепенном нарастании когнитивных и эмоциональных нарушений на фоне сосудистого заболевания головного мозга.

ФИО2 с учетом указанных заключений в момент составления завещания 06 марта 2014 года страдала психическим расстройством в форме «Парциальной деменции», которая формировалась постепенно на фоне церебрального атеросклероза, гипертонии и других соматических заболеваний. Глубина имеющихся расстройств была такова, что ФИО2 на момент составления завещания 06 марта 2014 года не могла понимать значение своих действий и руководить ими. У нее сохранилась способность к совершению отдельных привычных и автоматизированных поведенческих навыков и шаблонных форм общения на бытовом уровне (могла отвечать правильно на несложные вопросы, понимать отдельные детали сложной ситуации без охвата ситуации в целом), однако не могла понимать и осознавать содержание и правовые последствия для нее подписанного завещания.

Без учета заключения к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ «<данные изъяты>» ФИО12 и осмотра психиатра ФИО1 комиссия предположила наличие у ФИО2 в момент составления завещания 06 марта 2014 года признаков психического расстройства в форме «Парциальной деменции», о чем свидетельствуют данные медицинской документации о церебрастических нарушениях, аффективной и эмоциональной неустойчивости, когнитивных нарушениях с постепенным нарастанием интеллектуально-мнестического снижения (неврологом в 1996 году выявлены церебрастенические нарушения в виде головных болей, головокружения, слабости, в 2004 году головные боли, головокружение, общая слабость, шум в голове и установлен диагноз сосудистое заболевание головного мозга, в 2007 году неврологом отмечено интеллектуально-мнестической снижение, в 2005 и 2008 годах психиатром выявлена эмоциональная лабильность, когнитивные нарушения, астено-депрессивные нарушения, в 2013 году неврологом отмечены умеренно-выраженные интелектуально-мнестические расстройства), показания свидетелей о значительных нарушениях памяти, неадекватном поведении, транзиторных галлюцинаторных и бредовых расстройствах, нарушении осмысления различных жизненных ситуаций, недостаточности критических и прогностических способностей. На основании этого ФИО2 с наибольшей степенью вероятности по своему психическому состоянию в момент составления завещания 06 марта 2014 года не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

С учетом заключения к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ «<данные изъяты>» ФИО12 и осмотра психиатра ФИО1 для установленного психического расстройства характерны такие индивидуально-психологические особенности, как внушаемость и подчиняемость, данные особенности имелись у ФИО2 и существенно снижали ее способность руководить своими действиями в момент составления завещания.

Без учета указанных медицинских заключений комиссия предполагает наличие у ФИО2 в момент составления завещания признаков психического расстройства, при котором она с наибольшей степенью вероятности по своему психическому состоянию в момент составления завещания не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, у нее предположительно имелись характерные для установленного диагноза индивидуально-психологические особенности, как внушаемость и подчиняемость, которые с наибольшей степенью вероятности существенно снижали ее способность руководить своими действиями в момент подписания завещания.

При составлении заключения экспертами приняты во внимание все материалы дела, а также медицинские документы, представленные на экспертизу, им дан надлежащий анализ, выводы экспертов обоснованы.

Допрошенный в судебном заседании врач-психиатр ФИО11 подтвердил выводы комиссии экспертов, указав на наличие у ФИО2 признаков парциальной деменции, для которой характерно сохранение фасада личности, но отсутствие возможности прогнозировать последствия действий из-за недостатка критики.

В силу ч.3 ст.86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда не обязательно и оценивается по правилам, установленным в ст.67 названного Кодекса.

В п.7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

В соответствии с ч.3 ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Разрешая заявление ответчика ФИО14 о подложности доказательств - заключения к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ «<данные изъяты>» ФИО12 и осмотра психиатра ФИО1, суд принимает во внимание следующее.

Исходя из положений ст.186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации право суда на проверку заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства вытекает из принципа самостоятельности и независимости судебной власти; при поступлении такого заявления суд оценивает его в совокупности с другими доказательствами и обстоятельствами дела, исходя из возложенной на него обязанности по вынесению законного и обоснованного решения.

Заявление стороны о подложности документов не влечет автоматического исключения такого доказательства из числа доказательств, собранных по делу, поскольку именно на сторонах лежит обязанность доказать наличие фиктивности конкретного доказательства.

В п.14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года №13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» разъяснено, что при возникновении сомнений в достоверности исследуемых доказательств их следует разрешать путем сопоставления с другими установленными судом доказательствами, проверки правильности содержания и оформления документа, назначения в необходимых случаях экспертизы.

Так, участниками спора не представлено и судом не получено достаточной, объективной информации о том, что врач-психиатр ФИО1 на момент выдачи письменного заключения (осмотра) от 20 декабря 2013 года обладала необходимой квалификацией, полномочиями по осуществлению медицинской помощи пациентам в области психиатрии. В составленном и подписанным указанным лицом документе отсутствуют сведения о том, какое лечебное учреждение посещал пациент, имеется только подпись и штамп с фамилией, именем, отчеством врача. На территории /// такого врача не имеется (л.д.228 т.1). Согласно ответу Министерства здравоохранения /// от 15 марта 2018 года отсутствуют сведения о работе врача-психиатра ФИО1 до 24 сентября 2014 года (л.д.22 т.2). Из представленной работодателем трудовой книжки ФИО1 следует, что последняя, являлась врачом-психиатром КГБУЗ «<данные изъяты>» в 2010 – 2011 годах. Однако с 01 января 2013 года по 04 апреля 2014 года она работала в должности торгового представителя по /// (л.д.66-70 т.2).

Указанные обстоятельства, а также объяснения сторон, из которых следует, что ФИО2 нуждалась в помощи сопровождающих для посещения отдаленно расположенных организаций, а также при отсутствии информации, кто из родственников посещал с ней врача-психиатра ФИО1, давал этому специалисту объяснения о состоянии ФИО2, независимо от выводов судебной экспертизы об отсутствии противоречий между информацией, изложенной в осмотре врача-психиатра ФИО1, и иными сведениями, отраженными в медицинской документации на имя ФИО2, суд приходит к выводу о наличии оснований считать недостоверным доказательством осмотр врача-психиатра ФИО1, датированный 20 декабря 2013 года.

В целях получения объективных сведений, отраженных в заключении к.м.н., заведующего неврологическим отделением КГБУЗ «<данные изъяты>» ФИО12, судом был направлен запрос в указанное медицинское учреждение о предоставлении медицинской документации, оформленной по результатам проведенного врачом неврологом приема пациента ФИО2 Согласно представленным КГБУЗ «<данные изъяты>» ответам (л.д.238, т.1, л.д.18 (34) т.2, л.д.39-43 т.2) ФИО12 работает в этом медицинском учреждении в неврологическом отделении с 1999 года по настоящее время, он осуществлял прием пациента ФИО2, однако обращение в нарушение требований не зафиксировано в журнале учета приема больных и отказов от госпитализации.

В подтверждение доводов о подложности указанного медицинского заключения ответчиком ФИО14 не представлено достаточных доказательств, бесспорно свидетельствующих о необходимости исключения этого заключения из совокупности представленных по делу доказательств.

На основании положений ст.ст.56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определение обстоятельств, имеющих значение для дела, а также истребование, прием и оценка доказательств, определение достаточности доказательств является компетенцией суда первой инстанции.

Суд, основываясь на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся и перечисленных выше доказательств, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого из них в отдельности, их достаточность и взаимную связь, полагает установленным то обстоятельство, что на момент составления завещания 06 марта 2014 года ФИО19 не могла объективно оценивать окружающую реальность, понимать значение своих действий и руководить ими.

То обстоятельство, что нотариусом была проверена дееспособность ФИО2 на момент составления завещания, на что указано в тексте завещания от 06 марта 2014 года, не может явиться основанием для опровержения данных медицинских документов, выводов заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку нотариус, выполняющий требования п.8 Методических рекомендации по удостоверению завещаний, принятию нотариусом закрытого завещания, вскрытию и оглашению закрытого завещания, утвержденных Решением Правления Федеральной нотариальной палаты от 01-02 июля 2004 года, Протокол №04/04, не обладает необходимой специальной квалификацией для оценки состояния здоровья лица, обращающегося за совершением нотариальных действий.

Доводы истца о недостатках содержания текста оспариваемого завещания в части отсутствия даты рождения, иных индивидуализирующих признаков лица, в пользу которого наследодатель составил завещание, не могут явиться основанием для признания завещания недействительным, так как действующим законодательством, регламентирующим свободу завещания, не предусмотрены обязательные требования указывать биографические данные лица, в пользу которого составляется завещание, равно как и отсутствуют положения, позволяющие нотариусу отказать в совершении нотариального действия в случае указания завещателем только имени, отчества и фамилии наследника по завещанию.

С учетом установленных обстоятельств, свидетельствующих о пороке воли ФИО2 при совершении односторонней сделки, требования истца ФИО13 о признании завещания недействительным подлежат удовлетворению.

Удовлетворение исковых требований ФИО13 исключает возможность удовлетворения встречного иска ФИО14 о признании права собственности на квартиру /// в порядке наследования по завещанию.

В соответствии с положениями ст.98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при удовлетворении иска ФИО13, понесенные ею судебные расходы на оплату судебной экспертизы 26 890 рублей, а также на уплату государственной пошлины – 300 рублей, подлежат взысканию с ответчика ФИО14 в полном объеме

Руководствуясь ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО13 к ФИО14 о признании завещания недействительным удовлетворить.

Признать недействительным завещание, совершенное ФИО2 06 марта 2014 года, удостоверенное нотариусом Барнаульского нотариального округа ФИО18, зарегистрированное в реестре за №_1С-835.

Взыскать с ФИО14 в пользу ФИО13 расходы по уплате государственной пошлины 300 рублей, по оплате судебной экспертизы – 26 890 рублей, всего 27 190 рублей.

Встречные исковые требования ФИО14 к ФИО13, администрации г.Барнаула о признании права собственности на жилое помещение в порядке наследования по завещанию оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд через Ленинский районный суд г.Барнаула Алтайского края в течение одного месяца со дня изготовления в окончательной форме.

Судья Н.В.Романютенко

Мотивированное решение составлено 11 июня 2018 года