Апелляционное определение № 33-905/2026 от 15 апреля 2026 г.

Судья: ФИО4 07RS0№-50

Дело №2-1018/2026 Дело № 33-905/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 апреля 2026 года г. Нальчик

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики в составе:

Председательствующего Тогузаева М.М.,

Судей Шашева А.Х. и Табуховой А.А.,

при секретаре: Кишевой А.В.,

с участием: истца ФИО1 и его представителя - адвоката Ремизовой М.С., действующей на основании ордера №59 от 24 марта 2026 года,

ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Табуховой А.А. гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о возмещении морального и материального ущерба, причинённого в результате незаконного уголовного преследования,

по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Нальчикского городского суда КБР от 29 января 2026 года,

установила:

14 ноября 2025 года ФИО1 обратился в суд с иском к Т.А.ВБ. о взыскании суммы причинённого ущерба в результате необоснованного обвинения в размере 606900 руб., из которых 95000 руб. – расходы на оплату услуг адвоката, 11900 руб. – расходы на оплату стоимости нотариального удостоверения доказательств по уголовному делу, 500000 руб. – компенсация морального вреда.

Исковые требования были мотивированы тем, что ФИО2 обратился к мировому судье с заявлением о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности в порядке частного обвинения по ч.1 ст. 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Приговором мирового судьи судебного участка № Нальчикского судебного района Кабардино-Балкарской Республики от 22 июля 2024 года ФИО1 оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Данный приговор вступил в законную силу, поскольку апелляционная жалоба была впоследствии отозвана самим частным обвинителем. Таким образом, установлен юридический факт необоснованности уголовного преследования.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец указывал, что в период рассмотрения уголовного дела им понесены расходы на оплату юридической помощи, на оплату стоимости услуг нотариуса за удостоверение доказательств по уголовному делу, которые он просил взыскать с ответчика, как с частного обвинителя, поскольку эти расходы документально подтверждены и находятся в прямой причинно-следственной связи с уголовным преследованием, что делает их подлежащими взысканию как убытки.

Кроме того, ФИО1 ссылался на то, что ему причинён моральный вред, который выразился в длительных нравственных страданиях, вызванных самим фактом привлечения к уголовной ответственности, необходимостью участия в судебных заседаниях в статусе подсудимого, переживаниями за свою репутацию, чувством унижения и дискомфорта, а также негативными последствиями на работе. Подчёркивалась длительность преследования (более полутора лет), что усиливает степень причинённого вреда.

Будучи несогласным с доводами искового заявления, ответчиком ФИО2 были представлены возражения, в которых он просил полностью отказать в удовлетворении исковых требований, как необоснованных.

Решением Нальчикского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 29 января 2026 года исковые требования ФИО1 к ФИО2 о возмещении морального и материального ущерба, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, удовлетворены частично; постановлено: взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 сумму причиненного ущерба в результате необоснованного обвинения в размере 71 900 руб., из которых 50 000 руб. расходы на оплату услуг адвоката; 11 900 руб. расходы по оплате стоимости нотариального удостоверения доказательства по уголовному делу; 10 000 руб. компенсация причиненного морального вреда.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Будучи несогласным с вынесенным решением суда, считая вынесенным с нарушением норм материального процессуального права, ФИО2 подал апелляционную жалобу, в которой просит отменить решение Нальчикского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 29 января 2026 года и прекратить производство по делу.

В обоснование жалобы заявитель указывает, что суд первой инстанции неправильно определил юридически значимые обстоятельства, прежде всего необоснованно признал наличие оснований для гражданско-правовой ответственности частного обвинителя.

Заявитель настаивает, что сам факт оправдания истца по делу частного обвинения не свидетельствует о незаконности его действий, поскольку обращение в суд с заявлением о привлечении к уголовной ответственности является реализацией конституционного права на судебную защиту и не может влечь негативных последствий лишь из-за того, что обвинение не подтвердилось.

Далее в жалобе последовательно проводится мысль о том, что ответственность частного обвинителя возможна только при наличии его вины, выраженной в злоупотреблении правом. Заявитель ссылается на положения гражданского законодательства (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) и правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которым принцип добросовестности является базовым, а потому вред подлежит возмещению лишь в случае доказанности недобросовестного или злонамеренного поведения. Отсюда делается вывод, что суд первой инстанции необоснованно возложил на него ответственность, не установив надлежащим образом факт злоупотребления правом.

Особое внимание в жалобе уделено тому, что по делам частного обвинения не действует режим безвиновной ответственности, характерный для случаев незаконного уголовного преследования со стороны государства. Подчеркивается, что частный обвинитель не может быть поставлен в равное положение с государственными органами, а значит, не несёт ответственность за сам по себе факт возбуждения дела. Следовательно, для взыскания вреда необходимо установить именно противоправность и вину, чего, по мнению заявителя, сделано не было.

Существенным аргументом является ссылка на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, согласно которым неподтверждение обвинения не является достаточным основанием для взыскания процессуальных издержек, а вопрос должен решаться с учётом наличия добросовестного заблуждения либо злоупотребления правом. Апеллянт утверждает, что его действия соответствовали добросовестному поведению, поскольку он исходил из наличия фактических оснований для обвинения.

Автор жалобы ссылается на то, что обстоятельства, положенные в основу обвинения, фактически имели место и, более того, были подтверждены в ходе судебного разбирательства. Указывается, что сам истец не отрицал определённые факты (в частности, направление сведений в государственные органы), однако дал им иную правовую оценку. По мнению заявителя, это исключает вывод о злоупотреблении правом, так как свидетельствует о наличии реального повода для обращения в суд.

Отдельно подчёркивается значение основания оправдания: заявитель делает акцент на том, что оправдательный приговор был вынесен в связи с отсутствием состава преступления, а не события преступления. Из этого он делает вывод, что сами фактические действия имели место, а значит, его обращение в суд не было заведомо необоснованным. Таким образом, по его логике, отсутствует ключевой элемент гражданско-правовой ответственности - противоправность поведения.

Также в жалобе проводится мысль о том, что суд первой инстанции проигнорировал различие между деятельностью частного обвинителя и органов государственной власти. Указывается, что на частного обвинителя не возлагается обязанность по установлению всех элементов состава преступления, как это происходит в публичном обвинении, а потому его ошибка в юридической оценке не может автоматически влечь ответственность.

В жалобе также указывается на конкретные фактические обстоятельства, которые, по мнению апеллянта, подтверждают его добросовестность. В частности, он ссылается на поведение истца, который якобы продолжал утверждать о наличии неправомерных действий со стороны заявителя (например, подозрения в слежке), несмотря на проведённые проверки. Это, по мнению апеллянта, свидетельствует о том, что конфликт имел под собой объективную основу, а не был искусственно создан с целью причинения вреда.

Кроме того, заявитель указывает на наличие отказного материала по заявлению о заведомо ложном доносе и на то, что, несмотря на это, он всё же обратился в суд с частным обвинением, считая свои права нарушенными. Это представляется им как проявление добросовестного убеждения, а не злоупотребления.

17 марта 2026 года в Верховный Суд Кабардино-Балкарской Республики от истца ФИО1 поступило возражение на апелляционную жалобу, в котором он просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, а жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Изучив материалы дела, заслушав доклад судьи Табуховой А.А., обсудив доводы апелляционной жалобы, поддержанной ответчиком – ФИО2, возражения истца ФИО1 и его представителя адвоката Ремизовой М.С., судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2 обратился к мировому судье с заявлением о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности в порядке частного обвинения по ч.1 ст. 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Приговором мирового судьи судебного участка № 3 Нальчикского судебного района Кабардино-Балкарской Республики от 22 июля 2024 года, вступившим в законную силу, ФИО1 оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В суде защиту прав и интересов оправданного ФИО1 по делу частного обвинения осуществляла адвокат Ремизова М.С. по ордеру №98 от 24 января 2024 года. В рамках рассмотрения уголовного дела ФИО1 понесены расходы на оплату юридической помощи в размере 95000 рублей в качестве стоимости оплаты услуг адвоката и в размере 11900 рублей в качестве оплаты стоимости услуг нотариуса за удостоверение доказательств по уголовному делу.

В подтверждение понесенных расходов, истцом представлены: квитанция к приходному кассовому ордеру №2 от 24 января 2024 года за участие по уголовному делу в порядке частного обвинения по ч. 1 ст. 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в суде первой инстанции, квитанция к приходному кассовому ордеру №9 от 02 сентября 2025 года за длительность и положительный исход по уголовному делу в порядке частного обвинения по ч. 1 ст. 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в суде апелляционной инстанции и протокол осмотра доказательств от 24 июня 2024 года нотариуса Нальчикского нотариального округа ФИО3, содержащий сведения об уплате за совершение нотариальных действий в размере 11900 рублей.

Суд первой инстанции, установив, что ФИО1 был оправдан по предъявленному ФИО5 частному обвинению в совершении преступления в связи с отсутствием в его действиях соответствующего состава, пришел к выводу, что истец имеет право на возмещение расходов на оплату юридической помощи и расходов на оплату услуг нотариуса за составление протокола осмотра доказательств, однако, указав на несоразмерность заявленных истцом требований в части оплаты услуг адвоката, удовлетворил их частично.

Кроме того суд первой инстанции также пришел к выводу о наличии у ФИО1 права на компенсацию морального вреда, частично удовлетворив данные требования.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания с ответчика расходов на оплату юридической помощи и расходов на оплату услуг нотариуса, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции в части удовлетворения исковых требований о возмещении морального ущерба, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 10000 рублей, и находит доводы апелляционной жалобы ФИО2 заслуживающими внимания.

В силу части 9 статьи 132 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при оправдании подсудимого по уголовному делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу. При прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон процессуальные издержки взыскиваются с одной или обеих сторон.

При этом в статье 131 названного Кодекса расходы лица, в отношении которого имело место обращение в порядке частного обвинения, на юридическую помощь и специалиста в качестве судебных издержек не указаны.

Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 2 июля 2013 г. N 1057-О по жалобе гражданина ФИО6 на нарушение его конституционных прав пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации указал, что отсутствие в уголовно-процессуальном законодательстве прямого указания на возмещение вреда за счет средств частного обвинителя и независимо от его вины не может расцениваться как свидетельство отсутствия у государства обязанности содействовать реабилитированному лицу в защите его прав и законных интересов, затронутых необоснованным уголовным преследованием.

В названном определении также указано, что в системе действующего правового регулирования, в том числе в нормативном единстве со статьей 131 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, расходы на оплату услуг представителя могут расцениваться как вред, причиненный лицу в результате его необоснованного уголовного преследования по смыслу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2).

Общие основания ответственности за вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, устанавливаются статьей 1064 названного Кодекса.

Согласно конституционно-правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2013 г. N 1059-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО7 на нарушение ее конституционных прав пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 части второй статьи 381 и статьей 391.11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обращение к мировому судье с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке частного обвинения само по себе не может быть признано незаконным лишь на том основании, что в ходе судебного разбирательства предъявленное обвинение не нашло своего подтверждения. В противном случае ставилось бы под сомнение конституционное право каждого на судебную защиту, выступающее, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, гарантией всех других прав и свобод человека и гражданина, в том числе права на защиту своей чести и доброго имени, гарантированного статьей 23 Конституции Российской Федерации.

В этом же определении указано, что недоказанность обвинения какого-либо лица в совершении преступления, по смыслу части 1 статьи 49 Конституции Российской Федерации, влечет его полную реабилитацию и восстановление всех его прав, ограниченных в результате уголовного преследования, включая возмещение расходов, понесенных в связи с данным преследованием. Взыскание в пользу реабилитированного лица расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности. При этом, однако, возложение на частного обвинителя обязанности возместить лицу, которое было им обвинено в совершении преступления и чья вина не была доказана в ходе судебного разбирательства, понесенные им вследствие этого расходы не может расцениваться как признание частного обвинителя виновным в таких преступлениях, как клевета или заведомо ложный донос. Принятие решения о возложении на лицо обязанности возместить расходы, понесенные в результате его действий другими лицами, отличается от признания его виновным в совершении преступления как по основаниям и порядку принятия решений, так и по их правовым последствиям и не предопределяет последнего.

Соответственно, частный обвинитель не освобождается от обязанности возмещения оправданному лицу как понесенных им судебных издержек, так и причиненного ему необоснованным уголовным преследованием имущественного вреда (в том числе расходов на адвоката), а также компенсации морального вреда. Что же касается вопроса о необходимости учета его вины при разрешении судом спора о компенсации вреда, причиненного необоснованным уголовным преследованием, то, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 28 мая 2009 г. N 643-О-О, реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не является основанием для постановки его в равные правовые условия с государством в части возмещения вреда в полном объеме и независимо от наличия его вины.

Статью 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, не исключающую обязанность частного обвинителя возместить оправданному лицу понесенные им судебные издержки и компенсировать имущественный и моральный вред, следует трактовать в контексте общих начал гражданского законодательства, к числу которых относится принцип добросовестности: согласно статье 1 указанного Кодекса при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3); никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4). Иными словами, истолкование статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации в системе действующего правового регулирования предполагает возможность полного либо частичного возмещения частным обвинителем вреда в зависимости от фактических обстоятельств дела, свидетельствующих о добросовестном заблуждении или же, напротив, о злонамеренности, имевшей место в его действиях, а также с учетом требований разумной достаточности и справедливости.

Также согласно конституционно-правовой позиции, изложенной в указанном выше определении от 2 июля 2013 г. N 1059-О, положения гражданского права, действующие в неразрывном системном единстве с конституционными предписаниями, в том числе со статьей 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц и которая в силу статьи 15 (часть 1) Конституции Российской Федерации, как норма прямого действия, подлежит применению судами при рассмотрении ими гражданских и уголовных дел, позволяют суду при рассмотрении каждого конкретного дела достигать такого баланса интересов, при котором равному признанию и защите подлежит как право одного лица, выступающего в роли частного обвинителя, на обращение в суд с целью защиты от преступления, так и право другого лица, выступающего в роли обвиняемого, на возмещение ущерба, причиненного ему в результате необоснованного уголовного преследования (пункт 3).

Из изложенного следует, что реабилитированное лицо имеет право на возмещение понесенных в связи с производством по уголовному делу расходов с лица, по заявлению которого начато производство по уголовному делу, и в возмещении ему таких расходов не может быть отказано полностью только на том основании, что ответчик своим правом не злоупотреблял. Такие фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о добросовестном заблуждении частного обвинителя или о злоупотреблении им правом, могут быть приняты во внимание при определении размера подлежащих возмещению расходов, но не могут выступать в качестве критерия обоснованности либо необоснованности заявленных требований. Иное привело бы к невозможности реализации права реабилитированного лица на компенсацию причиненных убытков (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 09.04.2024 N 56-КГ24-1-К9).

Учитывая изложенное, выводы суда первой инстанции о частичном удовлетворении требований ФИО1 о взыскании судебных расходов с ответчика, представляются правильными, в связи с чем доводы апелляционной жалобы в указанной части подлежат отклонению.

Проверяя законность вынесенного решения в части взыскания компенсации морального вреда, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 2 ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

С учетом изложенного требования о компенсации морального вреда, причиненного необоснованным предъявлением частного обвинения в совершении уголовного преступления, в тех случаях, когда должностными лицами органов предварительного следствия и дознания уголовное дело не возбуждалось, обвинение не предъявлялось и обвинительный приговор судом не выносился, подлежат разрешению в порядке гражданского судопроизводства по правилам ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации с обязательным установлением состава гражданского правонарушения и с учетом того, что причинителем вреда является не государственный орган или должностное лицо, а частный обвинитель.

Пунктом 1 статьи 1099 ГК РФ установлено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 этого же кодекса.

В силу статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст. 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 40 вышеприведенного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 также разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда, причиненного необоснованным возбуждением уголовного дела частного обвинения (ст. 318 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), в случаях, если мировым судьей не выносились обвинительный приговор или постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, отмененные впоследствии вышестоящим судом, может быть возложена судом на причинителя вреда - частного обвинителя, выдвинувшего необоснованное обвинение, при наличии его вины (например, при злоупотреблении со стороны частного обвинителя правом на обращение в суд, когда его обращение в суд с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой каких-либо оснований и не обусловлено необходимостью защиты своих прав и охраняемых законом интересов, а продиктовано намерением причинения вреда другому лицу).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 октября 2011 г. N 22-П по делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО8, ФИО9 и И.Н. Сардыко, применимость специального порядка возмещения государством вреда предрешается не видом уголовного преследования, а особым статусом причинителя вреда, каковым могут обладать лишь упомянутые в части 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации государственные органы и должностные лица - орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд - независимо от занимаемого ими места в системе разделения властей (пункт 3).

Специфика правовой природы дел частного обвинения, уголовное преследование по которым осуществляется частным обвинителем, ограничивает применение к ним положений главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Вынесение мировым судьей оправдательного приговора в отношении подсудимого по такому делу не порождает обязанность государства возместить причиненный ему вред (если он не был причинен иными незаконными действиями или решениями судьи), поскольку причинителем вреда в данном случае является частный обвинитель, выдвинувший необоснованное обвинение (пункт 5).

В названном выше постановлении Конституционного Суда Российской Федерации также указано, что при оправдании подсудимого по делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному делу (часть 9 статьи 132 УПК РФ). Взыскание в пользу реабилитированного расходов, понесенных им в связи с привлечением к участию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей необоснованное уголовное преследование подсудимого, является неблагоприятным последствием ее деятельности. Возмещение же иного вреда за счет средств частного обвинителя главой 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не предусматривается. Реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не меняет публично-правовой сущности уголовной ответственности и не является основанием для постановки его в равные правовые условия с государством в части возмещения вреда в полном объеме и независимо от наличия его вины (пункт 5).

В отличие от уголовного преследования, осуществляемого в публичном и частно-публичном порядке (части 1, 3, 5 статьи 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), привлечение к уголовной ответственности по делам частного обвинения, за исключением случаев, предусмотренных частью 4 статьи 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, является следствием обращения частного обвинителя в суд с заявлением о привлечении к уголовной ответственности конкретного лица. Такое обращение является одной из форм реализации конституционного права граждан на обращение в государственные органы (статья 33 Конституции Российской Федерации) и конституционного права каждого на судебную защиту (часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации). При этом в отличие от органов дознания, предварительного следствия и государственного обвинения на частного обвинителя не возлагается юридическая обязанность по установлению события преступления и изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (часть 2 статьи 21 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Приведенные правовые нормы устанавливают общий принцип наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред только при наличии вины причинителя, исключения из которого при строго определенных случаях должны быть прямо закреплены в законе. При этом реализация потерпевшим его процессуальных прав по делам частного обвинения не является предпосылкой для безусловного применения в отношении него специального, характерного для такого субъекта как государство, порядка возмещения вреда, в том числе морального в полном объеме и независимо от наличия вины (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2022 N 4-КГ21-57-К1).

С учетом изложенного, при разрешении требований о взыскании компенсации морального вреда с частного обвинителя необходимо исходить из общих оснований и порядка компенсации причиненного морального вреда, предусмотренных статьями 151 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, в части установления условия о вине причинителя такого вреда как основания для его возмещения.

По данному делу, суд первой инстанции, придя к выводам об отсутствии вины причинителя вреда и злоупотребления правом, в то же время частично удовлетворил требования истца о взыскании с него компенсации морального вреда.

Так, в обжалуемом решении суд указал, что доказательств, свидетельствующих о злоупотреблении ответчиком ФИО2, предусмотренным статьей 22 УПК РФ правом на обращение к судье в порядке частного обвинения, что обращение в частном порядке не имело под собой никаких оснований, об изложении им ложных сведений с целью причинить истцу вред, в материалы дела не представлено; что обращаясь в суд с заявлением частного обвинения в отношении ФИО1, ФИО2 не преследовал цели необоснованного привлечения его к уголовной ответственности и не имел намерений причинить ФИО1 вред; что действующим уголовно-процессуальным законодательством предусмотрено право гражданина обратиться в суд с заявлением в порядке частного обвинения о совершении преступления, которое было реализовано ФИО2, так как он полагал свои требования законными.

Исходя из того, что подача ФИО2 заявления мировому судье имела под собой определенные основания, принимая во внимание отсутствие доказательств наличия в действиях ответчика признаков злоупотребления правом и умысла на причинение вреда истцу, то есть, исходя из отсутствия его вины, судебная коллегия приходит к выводу о том, что у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для взыскания с ответчика в пользу истца денежной компенсации морального вреда.

При указанных обстоятельствах, учитывая, что обращение Т.А.ВГ. к мировому судье с заявлением частного обвинения в отношении ФИО1 является реализацией конституционного права ответчика на обращение в государственные органы и права на судебную защиту прав и свобод, гарантированных Конституцией Российской Федерации, выводы суда первой инстанции в части взыскания компенсации морального вреда противоречат действующему законодательству, что в силу положений статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены судебного постановления в указанной части, с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 о компенсации морального вреда.

Поскольку судебная коллегия пришла к выводу об отмене решения суда в части взыскания компенсации морального вреда, то подлежит изменению и размер взысканных с ответчика расходов по оплате государственной пошлины с их снижением до 2436 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 328 - 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Решение Нальчикского городского суда КБР от 29 января 2026 года отменить в части удовлетворения исковых требований ФИО1 к ФИО2 о возмещении морального ущерба, причинённого в результате незаконного уголовного преследования, в размере 10000 рублей, приняв в отменной части новое решение, которым указанные исковые требования оставить без удовлетворения.

Решение Нальчикского городского суда КБР от 29 января 2026 года изменить в части взыскания с ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, (паспорт гражданина РФ серии ФИО24) в доход бюджета г.о. Нальчик государственной пошлины, снизив её размер с 4000 рублей до 2436 рублей.

В остальной части решение Нальчикского городского суда КБР от 29 января 2026 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24 апреля 2026 года.

Председательствующий М.М.Тогузаев

Судьи А.Х. Шашев

А.А. Табухова