Решение № 2-3007/2017 от 14 ноября 2017 г. по делу № 2-3007/2017

Дело № 2-3007/2017


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Иваново 15 ноября 2017 г.

Ленинский районный суд города Иваново в составе председательствующего судьи Уенковой О. Г., при ведении протокола секретарем Касаткиным А.М.,

с участием представителя истицы по доверенности адвоката Корнилова Эдуарда Геннадьевича,

ответчиков ФИО1, ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Ленинского районного суда г. Иванова материалы гражданского дела

по исковому заявлению ФИО3 к ФИО1, ФИО2, ФИО4 о признании сделки недействительной,

установил:

ФИО3 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО1, ФИО2, ФИО4 о признании сделки недействительной.

В окончательной редакции, попользовавшись своим правом, предоставленным ей ст. 39 ГПК РФ ФИО3 просит суд признать недействительным договор купли-продажи <адрес>, заключенный 22 сентября 2011 года между истицей и ФИО1, ФИО2, ФИО5, признать за ней – ФИО3 право собственности на <адрес>, прекратить право собственности ФИО11, ФИО4 на <адрес>, внеся соответствующую запись в ЕГРП.

Иск мотивирован тем, что 22 сентября 2011 года между истцом, как продавцом, и покупателями ФИО1, ФИО2 и ФИО5 был заключен договор купли-продажи, в соответствии с которым истец продала вышеназванным лицам принадлежащую ей ранее <адрес>, и на основании которого ФИО1 и ФИО2 стали собственниками по 1/100 долей в праве общей долевой собственности, а ФИО5 – собственником 98/100 долей.

Этот договор и переход права собственности в установленном законом порядке прошел государственную регистрацию.

Данная сделка, по мнению истицы, должна быть признана недействительной в силу того, что она совершена под влиянием обмана, то есть по основанию, предусмотренному п.1 ст.179 ГК РФ (в редакции, действующей на момент возникновения правоотношений), в связи со следующими обстоятельствами.

Истица является прихожанкой Храма, в котором на момент нахождения спорной квартиры в ее собственности, священником служил иерей отец ФИО6 (ответчик по настоящему делу ФИО1).

Во время отправления им одного из религиозных обрядов с участием истицы, он, узнав, что она одна проживает в трехкомнатной квартире, расположенной в непосредственной близости от его Храма и является ее собственницей, посетовал истице на то, что вынужден ютиться со своей большой семьей в однокомнатной квартире, в крайне стесненных условиях, откуда, к тому же, далеко и неудобно добираться до места его служения.

В этой связи ФИО1 предложил истице совершить обмен этой квартиры на ее с доплатой разницы в их стоимостях в размере 500 000 рублей, а поскольку, как он объяснил истице, наиболее распространенным на рынке недвижимости способом оформления перехода прав на нее являются именно сделки купли-продажи, то ей необходимо будет продать ее квартиру указанным им лицам (что впоследствии истица и сделала), а ей будет продана занимаемая ими ныне квартира.

Фактически речь велась о том, что предназначенные истице от продажи ее квартиры денежные суммы являлись лишь разницей между стоимостью ее квартиры (явно большей) и стоимостью квартиры, обещанной истице ответчиком ФИО1; получение в собственность иного жилья стало условием продажи истицей рассматриваемого принадлежащего ей объекта недвижимости.

Являясь глубоко верующим человеком и испытывая в этой связи особую степень доверия к священнослужителю, не имея ни малейших сомнений в чистоте помыслов ФИО1 и законности его действий, обоснованности его обещаний, а также желая помочь глубоко уважаемому и почитаемому ей на тот момент церковнослужащему, истица согласилась на его предложение, заключив, как указывалось выше, первую из оговоренных между ними сделок.

Однако причитавшаяся истице квартира продана ей не была.

Изначально неготовность заключить с истицей этот последующий договор ответчик мотивировал болезненным состоянием своей тещи – совладельца предназначавшейся истцу квартиры, которая, с его слов, страдала онкологическим заболеванием и была ограничена в этой связи в возможности заниматься этими хлопотами (со слов отца ФИО6 – сразу же после окончания длительного лечения и наступления ремиссии в ее состоянии, он незамедлительно предпримет меры к тому, чтобы она занялась этим вопросом).

Однако 25 апреля 2014 года ФИО5 умерла, в связи с чем последующий период незаключения с истицей договора купли-продажи ее квартиры ответчик мотивировал уже длительностью процедуры вступления в права наследства, открывшегося после ее смерти и оформления прав на эту квартиру.

И только ныне, спустя длительное время после этого, когда ответчик, к тому же, вообще перестал хоть как-то мотивировать свое нежелание переоформить на истца квартиру и стал скрываться от общения с ней, ей стало понятным (лишь в 2017 году, когда сомнения истца в правомерности действий (бездействия) отца ФИО6 подтвердились информацией, поступившей ей от вышестоящего духовенства), что во взаимоотношениях с ней он действовал неправомерно, всячески уклоняясь от передачи ей в собственность иного объекта недвижимости, обманул ее.

О том, что в отношении истицы имел место обман, и ответчики уже изначально не имели намерения отчуждать ей другое жилище, свидетельствуют следующие обстоятельства.

Лица, которым истица продала свою квартиру, до момента ее продажи известны ей не были, она не состояла с ними в родственных, либо еще каких-то близких отношениях, не имела перед ними никаких обязательств и т.д. Соответственно, у истицы не было никаких оснований, помимо договоренности с ответчиком о получении ей в собственность иного жилища, продавать совершенно посторонним ей людям квартиру по цене, не менее, чем в четыре раза ниже ее рыночной стоимости и нести, в этой связи, в буквальном смысле – миллионные убытки. Это тем более так, поскольку нуждаемость истца в денежных средствах очевидна, так как она является одинокой, нетрудоспособной, иных источников дохода, кроме небольшой пенсии, не имеет; имея серьезные проблемы со здоровьем, она вынуждена значительные денежные средства тратить на лечение и лекарственные препараты; оказывать ей материальную помощь некому.

Более того, ФИО1, уговаривая истицу произвести вышеуказанные операции с недвижимостью, не поставил ее в известность о том, что предназначавшаяся ей квартира, в действительности, ему не принадлежит, а потому от его волеизъявления (если таковое с его стороны все-таки имело бы место), никоим образом не зависела возможность ее отчуждения ей. Об этом обстоятельстве истице стало известно лишь после совершения сделки по продаже ее квартиры.

Кроме того, что бы хоть как-то завуалировать факт оставления истицы без жилья по результатам заключения лишь одной из двух оговоренных сделок и создать видимость наделения истицы правами на жилое помещение, с подачи ответчиков с истицей в период после продажи квартиры, были заключены формальные договора найма жилых помещений, в которых, помимо прочего, были установлены символические размеры оплаты – всего по 100 рублей в месяц (которые, при этом, не менялись на протяжении нескольких лет и являлись одинаковыми вне зависимости от того, какая квартира ей, якобы, передавалась – одно- или трехкомнатная). Да и оплаты даже этих сумм наймодатели от истицы не требовали.

При этом у истицы никогда не было намерений, желания и необходимости оставаться без собственного жилья и в таком преклонном возрасте перебираться проживать в жилище, принадлежащее посторонним ей людям, рискуя в любой момент быть выселенной оттуда и вообще, в буквальном смысле – остаться без крыши над головой, причем – без малейших перспектив заработать на приобретение нового жилья.

Помимо этого, как истице стало известно впоследствии, факт, якобы, острой нуждаемости ФИО7 в жилье не соответствовал действительности, поскольку у него в собственности, оказывается, помимо ранее принадлежавшей истице квартиры, имеется еще, как минимум, одна трехкомнатная квартира, которую он, по сведениям истца, сдает в аренду.

Факт совершения в отношении истицы неправомерных действий со стороны ФИО7 подтвержден и результатами внутрицерковного расследования, проведенного по обращениям истицы к вышестоящим иерархам Русской Православной Церкви, а также фактом привлечения его к ответственности по итогам этого расследования.

Впоследствии истица дополнила ранее заявленное основание недействительности оспариваемого договора иными основаниями – предусмотренными п.1 ст. 178 и п.1 ст. 179 ГК РФ (также в редакции, действующей на мент возникновения правоотношений), поскольку, по ее мнению, он совершен под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, а также является кабальной сделкой, поскольку заключён вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для истицы условиях, чем воспользовалась другая сторона.

Истица ФИО3, уведомленная о месте и времени судебного заседания в установленном законом порядке, в суд не явилась. Конверты с почтовой корреспонденцией возвращены в суд с пометкой «отказ от получения».

В состоявшемся 11 октября 2017 г. судебном заседании истица ФИО3 требования поддержала в полном объеме по изложенным в иске основаниям. Дополнительно пояснила, что познакомилась с ответчиком ФИО1 в апреле 2011 г. одной ее знакомой необходимо было совершить ритуал – причастие и исповедание, в итоге, истица договорилась с отцом ФИО6 (ответчиком – ФИО1) о проведении ритуала по месту проживания знакомой, так как та инвалид. После проведения ритуала, после службы, во время чаепития и общения, между истицей и ФИО1 зашел разговор на счет квартиры, истица проживала на ул. Пролетарской – рядом с Храмом, а Г-вы на ул. Земляной. Истица узнала, что Г-вы ищут размен с большей площадью, а истице, наоборот, надо было меньшую площадь. Истица сказала, что ей квартира велика, ей надо квартиру поменьше, желания просто продать квартиру у нее не было.

На вопросы своего представителя: «Вы хотели обменять квартиру с большей площадью на квартиру с меньшей площадью, предполагалось, что квартира меньшей площади будет передана Вам в собственность?» ответила: «Конкретно такого не было, ФИО8 казал ей – Вы не переживайте, не нервничайте, Вы будете здесь жить». Дополнила, что оговаривали обмен и разница в 500 000 руб. – то есть, это квартира, площадью 27 метров и плюс 500 000 руб. Обмен предполагался с получением в собственность меньшей квартиры и разницы в сумме 500 000 руб. На вопросы своего представителя ответила, что каких-либо обстоятельств (родственные отношения с Г-выми, обязательства перед ними) для того, чтобы продать квартиру за 500 000 руб. у нее не было. Истица поняла, что ее обманули (до этого предполагала, что квартира на ул. Земляной принадлежит ей) тогда, когда она стала оформлять субсидию по оплате жилого помещения – 2016 г., 2017 годы. Затем пояснила, что по факту обмана начала писать в Епархию в 2014 г., перед тем, как написать заявление в Епархию относительно действий ФИО1 истица встретилась с его женой – Мариной, на что та ей сказала: «Мы думали, что это благотворительность». Окончательно истица поняла, что ее обманули в 2017 г. в связи с получением ответов из Епархии. Когда истица переехала на ул. Земляную, она думала, что поживет последние 2 года без проблем. О том, что квартира на ул. Земляной ФИО1 не принадлежит, истица не знала, истица потом узнала, что собственником квартиры была его теща – ФИО5 Истица отмечала, что знала о том, что его теща больна, и поэтому сейчас не могут оформить квартиру, но не думала, что все может получиться таким образом. Деньги в размере 500 000 руб. истица получила 2 раза равными платежами по 250 000 руб. Впоследствии вещи истицы перевезли на ул. Земляную, вещи ответчиков на ул. Пролетарскую, истица подумала потом, «зачем он меня перевез на Пролетарскую, если у меня там ни одного метра нет, кто я там». ФИО8 предложил ей жить на ул. Земляной, а иметь регистрацию на ул. Пролетарской, и все это время – 2012 г., 2013 г., 2014 г. – до декабря, истица была зарегистрирована на ул. Пролетарской, поскольку уверовала в священника. Истица дополнила, что у нее были проблемы, площадь квартиры большая, а платить нечем, с 2005 года истица думала о размене квартиры. Истица хотела, чтобы у нее была однокомнатная квартира, ее квартира, хотела обменять квартиру с большой на маленькую, и ФИО8 предложил ей обменять его квартиру на ее плюс 500 000 руб. доплаты. Когда истица переехала на ул. Земляную, ФИО8 предложил ей жить на ул. Земляной, при этом сохранить прописку на ул. Пролетарской, их документы на субсидию будут у нее, а ее – у них. Истица была прописана на ул. Пролетарской, у нее проблем с субсидией не было, она как ее получала, так и продолжала получать, а когда ее 10 декабря 2014 г. с трудом прописали на ул. Земляную, ей перестали платить субсидию. Истица была зарегистрирована на ул. Пролетарской, проживала на ул. Земляной, думала, что так и должно быть, однако в поликлинике к ней отношение поменялось, 10 января 2014 г. истица стала звонить супруге ФИО1 – ФИО9, выяснять все обстоятельства.

Истица отмечала, что ФИО1 все сделал умышлено, все просчитал, в первый раз, когда она с ним разговаривала, ФИО1 сказал «а мы за Вами доходим лет пять».

По обстоятельствам заключения сделки пояснила, что все делали они (Г-вы), в юстиции они были два раза, договор не читала, помнит, что расписалась и все, пояснила, что ездила туда, неверное, оформить, чтобы все было официально – документы на оформление квартиры, какой – не знает.

Оплату коммунальных платежей за жилое помещение на ул. Земляной истица производила с момента заселения в нее, поскольку они (Г-вы) ей сказали, что она здесь живет и будет делать все, что требуется, она поменяла краны, смесители. Истица отмечала, что много раз звонила ФИО9, говорила – вступайте в права наследства и давайте ей (истице) – ее площадь. Звонить начала в 2014 г. В квитанциях об оплате была указана теща ФИО1 – ФИО5 Поэтому она ФИО9 «тормошила» говорила – «пропишите меня, это же моя квартира, дайте мои метры». Отмечала, что никаких двух сделок не предполагалось – обмен и квартира ее, в какой форме договорились об оформлении – не помнит. После смерти Надежды (тещи ФИО8) в 2014 г., истица стала требовать квартиру, на что ФИО1 предложил истице оформить нотариальный договор о том, что истица будет проживать в квартире на ул. Земляной и ее оттуда никто не выселит.

Представитель истицы – адвокат Корнилов Э.Г. по доверенности, исковые требования поддержал по всем трем основаниям – обмана, кабальности и заблуждения истицы в отношении сделки по отчуждению спорной квартиры, ходатайствовал о восстановлении срока исковой давности для защиты права истицы в судебном порядке, полагая, что, в том числе, срок давности не пропущен, поскольку о нарушении своих прав истце стало достоверно известно после получения результатов внутрицерковного расследования, а также получения сведений о том, что надлежащим ответчиком по делу является ФИО4 – муж умершей ФИО5, также ходатайствовал о восстановлении срока исковой давности ввиду состояния здоровья ФИО3 и ее недостаточной грамотности.

Ответчики ФИО1 и ФИО2 исковые требования не признали в полном объёме, заявили о применении срока исковой давности при подаче истицей иска, поскольку о нарушении ее права истице было известно с момента подписания договора купли-продажи 22 сентября 2011 г. и выдачи ей его на руки. Договор подписывался в присутствии специалиста юстиции, который удостоверял личность сторон сделки и их намерения. Стороны сделки подтверждали, что не лишены дееспособности, не страдают заболеваниями, препятствующими осознать суть договора. Расписки в передаче денег писались ФИО3 лично, где прямо указывалось, что деньги передаются за продажу квартиры на ул. Пролетарской, а не за обмен. Квитанции по оплате коммунальных услуг в квартире по адресу: ул. Земляная, д. 12, кв. 7 ФИО3 оплачивала лично с января 2012 г. От нее не скрывалось, что собственником квартиры была ФИО5 (ее данные указывались в квитанциях). От общения с 2011 г. ответчики и ФИО5 не уклонялись, речи об обмане не было. Поскольку уважительных причин пропуска срока у истицы не имеется, она имела возможность обратиться в суд в течение установленного срока, поэтому в удовлетворении иска следует отказать без исследования фактических обстоятельств дела. С момента подписания договора прошло более 5 лет, состояние квартиры изменилось, деньги обесценились.

Ответчик ФИО4 уведомленный о времени и месте судебного заседания в установленном порядке в суд не явился, направил ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие.

Ответчики ФИО1 и ФИО2 пояснили, что эта история началась 5 лет назад, с ФИО3 он познакомился, когда был клириком Преображенского кафедрального собора, она изредка заходила в этот храм на службу. Истица говорила, что она одинока, живет в трехкомнатной квартире одна, сообщила во время исповеди, что ей тяжело оплачивать коммунальные услуги. Он подошел к истице после службы и предложил ей обмен на квартиру, в которой они тогда проживали с доплатой в счет материнского капитала, откуда и взялась данная сумма. Во время разговора он ей сказал, что если они будут делать обмен – то они выплатят ей 250 000 рублей – это была сумма материнского капитала, но если они будут делать не обмен, а продажу, то квартира останется за ними, а она останется там жить, ее никто никогда не потревожит, то они в данном случае возьмут кредит и заплатят ей в два раза больше. «Делайте, как Вам лучше» сказала истица. Когда они подготовили документы - это было в апреле перед Великим постом, решили после Великого поста оформить сделку, но истица сказала, что ей надо подумать. Хотели оформить сделку купли-продажи, ФИО3 сказала: «Делайте, как лучше», и они взяли кредит, кредит одобрили, они стали готовить сделку, но истица вновь сказала, что ей надо подумать. Когда уже прошла Пасха, они стали просить ответа, но истица думала, советовалась, говорила: «Надо к старцу съездить, к бабушкам посоветоваться», и сделка состоялась в сентябре - более чем полгода прошло. Когда в последний раз позвонили и спросили ответ, она вдруг решительно отказала. Проанализировав к тому времени рынок недвижимости, они поняли, что продав однокомнатную квартиру, плюс эти 250 000 рублей они легко купят квартиру не 1927 года постройки со скрипучими полами, протекающей крышей, а, вложив деньги в долевое строительство, получат новую. Т.е. они поняли, что обмен с доплатой им не выгоден, и когда она им отказала, они не расстроились, а решили, что все к лучшему. Буквально через неделю позвонила истица и сказала, что она согласна на продажу квартиры. Получив ее согласие, они были готовы идти в юстицию хоть наследующий день, но она затянула заключение сделки настолько, что договор был подписан только в сентябре 2011 г. Перед этим они ей звонили, говорили «не переживайте», теща тоже звонила, говорила, он (ФИО1) также давал гарантию, что ее никто никогда не потревожит, истица говорила, давайте обмен, но они ей уже говорили, что обмен им не выгоден.

В это время была еще жива теща, подружившись с истицей, она, находясь на пенсии, часто звонила и навещала истицу. Они общались с ней очень хорошо, постоянно поздравляли с праздниками, делали подарки, приглашали на выступления в детский сад, воскресную школу. После скоропостижной смерти тещи – Надежды Васильевны от рака в 2014 году, рождения 3 и 4 ребенка, проводить много времени с истицей они не могли, но он (ФИО1) говорил истице, что если что-то необходимо, они обязательно помогут, но такого же общения и внимания они ей дать не могли, поэтому истица познакомилась с каким-то человеком, который стал на нее плохо влиять. Однажды, на очередном оформлении субсидии на квартиру, истица вдруг заявила, что они ее обманули и все из-за того, что в субсидии ей сказали, что она не собственник, хотя она об этом знала и раньше.

За все 5 лет до последнего времени, она никогда ни словом, ни в разговоре не спрашивала: «Где мои метры», сначала они не понимали, что с ней случилось и почему она решила с ними воевать, ведь ближе и благодарнее них у нее никого нет, но, со временем, они стали догадываться, что у нее появилась подруга. Истица стала вести себя как маленький ребенок, сначала она стала просить несколько метров: «дайте мне хотя бы метр, чтобы я хоть кем-то здесь была», потом стала просить всю квартиру, и пошли такие фазы: «дешево продала, мало взяла, зря доверяла, да они сдадут тебя в психушку, они от тебя избавятся, ухаживать за тобой не станут, заживо отпоют, будут ждать твоей смерти» и т.д. Они (Г-вы) понимали, что это слова не истицы, а той «темной лошадки» которая решила их обскакать. При попытке с его (ФИО1) стороны развенчать данные наветы и напомнить истице обстоятельства сделки, истица не желала ничего слушать, только лишь требовала, угрожала и опять требовала. И хотя он не раз пытался с ней все обсудить, спокойно решить, каждый раз повторяла данные слова, хотя он не раз говорил, что «Юлия Николаевна, мы за Вас молимся как за благодетеля, мы за Вами доходим, мы за Вами досмотрим…».

ФИО2 дополнительно пояснила, что в 2011 г. познакомились с ФИО3, муж рассказал, что возникла такая возможность, что у ФИО3 большая квартира, они уже на тот момент задумывались о том, чтобы увеличить площадь, все переговоры велись через мужа, непосредственно она (ФИО10) с мамой ездили смотреть квартиру, это было в июле 2011 г. На тот момент речь в основном шла о том, чтобы познакомиться и посмотреть квартиру. Встретились, поговорили о жизни, в конце разговора она (ФИО2) сообщила истице о том, что у них готов договор продажи ее квартиры, она сказала, что на данный момент ей не хочется думать и сказала, о том, что «Давайте позже», они как раз собирались в отпуск и ФИО2 сообщила, что они в августе будут в отпуске, вернутся в сентябре и поговорят об этом. В следующий раз с ней они уже встретились непосредственно на сделке в юстиции, второй раз ездили в юстицию, потому что надо было оформлять обременение – так как дом является объектом культурного наследия, потом они с истицей еще общались и переезд состоялся только в декабре месяце. По обстоятельствам сделки договаривались, что она продает квартиру по такой цене, что она благодетельствует, такое бывает, что люди жертвуют квартиру, ФИО2 к этому отнеслась осторожно, но, все-таки, поверила. Ее мать до конца своей жизни общалась с ФИО3, и никаких вопросов про какие-то метры, про квартиру, про прописку, про собственность не было и мать ФИО2 умерла, зная, что истица пожертвовала им эту квартиру в собственность. Поэтому все вопросы, которые возникли у истицы, вызвали у ФИО2 удивление, началось все с того, что они были прописаны по тому адресу – на Земляной, получали субсидию, и истица получала субсидию, ее оформляла мать ФИО2, она данную субсидию оформляла на год, потом продлевала, субсидия переоформляется каждые 6 месяцев, т.е. каждые 6 месяцев они с ней встречались, брали у нее квитанции, общались, и так было до смерти матери ФИО2, они с истицей общались, встречались, отвечали на звонки, все было доброжелательно, приглашали на все мероприятия. В мае месяце они выписались с Земляной и сразу прописались на Пролетарскую, после этого они с истицей встретились по вопросу ремонта квартиры, и истица сообщила, что ей неудобно, что она прописана на Пролетарской и в поликлинике возникают вопросы и косые взгляды, они ей сказали: «Хорошо, хотите – пропишем на Земляной». Был еще один нюанс, что субсидию она получала, будучи прописанной на ул. Пролетарской, ей так было выгодно, а им было удобно быть прописанными на Земляной и поликлиника, и остальные удобства, и в садик они там ходили. Перепрописались, и возник вопрос прописать истицу, для этого надо было вступить в права наследства, это значит – ждать два месяца, сложность была в том, что по данной квартире было два собственника и налог для них на тот момент был очень высокий, и они не смогли на двоих оформить одну квартиру, поэтому и возникли сложности в прописке для истицы, прописали они ее только в декабре, хотя изначально разговор был летом. Их намерения и воля были направлены на то, чтобы купить данную квартиру по договору купли-продажи. На момент когда совершалась сделка, квартира на Земляной принадлежала матери ФИО2, и когда они покупали квартиру, она (ФИО2) понимала, что Юлия Николаевна им благодетельствует и ее мать говорила им, чтобы они были внимательны к ней и не оставляли ее. В юстиции подписывали договор, оформляли договор купли-продажи, передаточный акт, дополнительное соглашение, приобретая себе в собственность жилое помещение на Пролетарской. ФИО3 передавалось 500 000 рублей – стоимость квартиры, потому что была такая личная договоренность о том, что она продает квартиру по заведомо заниженной цене за то, что они за ней будут присматривать, ухаживать, но это было только на словах, юридически, документально ничего, а не юридически - обещания присмотреть, помочь в случае чего.

Представитель третьего лица по делу – УФРС по Ивановской области, уведомленного о времени и месте судебного заседания в установленном законом порядке, в суд не явился, направил отзыв, в котором разрешение требований по существу оставил на усмотрение суда, просил рассмотреть дело в отсутствие представителя, направил также копии дела правоустанавливающих документов.

Выслушав представителя истицы – адвоката Корнилова Э.Г. по доверенности, ответчиков ФИО1, ФИО2, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из п. 1 ст. 9 ГК Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со ст. 209 ГК Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п. 2 ст. 218 ГК Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственник, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ) (в ред. Закона по состоянию на 22 сентября 2011 г.).

Часть 1 ст. 166 ГК РФ раскрывает понятие ничтожных и оспоримых сделок – Сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (в ред. Закона по состоянию на 22 сентября 2011 г.).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ст. 167 ГК РФ).

В силу ч.1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения (в ред. Закона по состоянию на 22 сентября 2011 г.).

По основаниям ч.1 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (в ред. Закона по состоянию на 22 сентября 2011 г.).

Исходя из вышеприведенных норм закона, бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных ст. ст. 178, 179 ГК Российской Федерации, возложено на истца.

Судом установлено, что 22 сентября 2011 г. на государственную регистрацию в УФСГРиК по Ивановской области от ФИО3, ФИО1, ФИО2 и ФИО5 поступили следящие документы: заявление на государственную регистрацию договора купли-продажи от 22 сентября 2011 г. № 01/221/2011-471, квитанции, договор купли-продажи от 22 сентября 2011 г., договор передачи жилого помещения в собственность граждан № 100291 от 5 декабря 2005 г., кредитный договор от 20 сентября 2011 г. № 72634, отчет об оценке № 3703/30.08.20011/Ц-0370/Ф-05/0380 по определению рыночной стоимости квартиры от 1 сентября 2011 г., технический паспорт жилого помещения (квартиры) от 11 мая 2005 г. (л.д. 115 т.1).

После регистрации документы выданы 28 октября 2011 г. и получены всеми участниками сделки, о чем имеются отметки на заявлении и личные подписи участников сделки (л.д. 115 т.1, см. оборот).

Как видно из заявлений ФИО3, ФИО1, ФИО2, ФИО5 документы на государственную регистрацию сделки подавались лично ее участниками (л.д. 116 – 119 т.1).

Согласно договору купли-продажи от 22 сентября 2011 г. стороны – ФИО3, с одной стороны, и ФИО1, ФИО2, ФИО5, с другой стороны, заключили договор купли-продажи недвижимого имущества: трехкомнатной квартиры, расположенной по адресу: <адрес> в жилом доме на 3 этаже, общей площадью 57, 6 кв.м., в том числе, жилой площадью 41.4 кв.м. по которому ФИО3 выступала продавцом, а ФИО1, ФИО2, ФИО5 покупателями (п.1 договора л.д. 120 т.1).

Пунктом 2 договора сторонами были оговорены существенные условия договора купли-продажи.

В пункте 2.1.2 договора стороны указали, что продавец по договору купли-продажи продает квартиру в целом, а покупатели приобретают ФИО5 – 98/100 доли, ФИО11 по 1/100 доли каждый в праве общей долевой собственности на квартиру.

Согласно п. 2.1.3 договора недвижимое имущество продавец продает покупателям за 500 000 руб. Цена является окончательной и изменению не подлежит.

В пункте п.2.1.4 договора изложено, что квартира приобретается частично за счет покупателей – 250 000 руб., частично – кредитных средств – 250 000 руб.

Как видно из дела правоустанавливающих документов, при проведении правовой экспертизы документов, представленных на регистрацию, причин и оснований для отказа в государственной регистрации в соответствии с действовавшим на тот момент ФЗ № 122-ФЗ от 21 июля 1997 г. «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» не имелось, переход права собственности на квартиру истицы к ответчикам был произведён.

Сторонами был подписан передаточный акт от 22 сентября 2011 г., согласно которому ФИО3 (продавец) передала, а ФИО1, ФИО2, ФИО5 (покупатели) приняли в собственность квартиру на основании договора купли-продажи квартиры, заключенного между ними 22 сентября 2011 г.

В пункте 4 передаточного акта указано, что цена указанной квартиры установлена по обоюдному соглашению сторон, исходя из действительных цен, с учетом технического состояния и качества указанной квартиры (л.д. 121 т.1).

Дополнительным соглашением к договору предусмотрена обязанность покупателей к переоформлению на себя охранного обязательства (л.д. 122 т. 1).

Впоследствии наследниками умершей ФИО5 в отношении долей в спорном имуществе стали ФИО4 (л.д. 137, 138 т.1) и ФИО2 (л.д. 141 т. 1).

Судом также установлено, что истицей собственноручно составлены 2 расписки в получении денежных средств в которых указано, что деньги в суммах 250 000 руб. и 250 000 руб. получены ФИО3 «за продаваемый мною объект недвижимости – квартиры, расположенной по адресу: <адрес> (л.д. 175-176 т.1).

Согласно нормам ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса (ч.1 ст. 196 того же кодекса).

Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (ст. 197 ГК РФ).

Частью 2 ст. 181 ГК РФ предусмотрено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В силу положений абз. 2 ч. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (ст. 200 ГК РФ).

Законодатель в ст. 205 ГК РФ допускает восстановление срока исковой давности исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Вопреки утверждению представителя истицы ФИО3 – Корнилова Э.Г. об обратном, судом установлено, что между сторонами действительно был заключен договор купли-продажи спорной квартиры именно по той цене и на тех условиях, которые указаны в тексте этого договора.

Данные обстоятельства подтверждаются в совокупности текстом самого договора, расписок ФИО3, действиями сторон, направленными на осуществление государственной регистрации сделки. Суд учитывает, при этом, что сделка была исполнена в 2011 г.

Доводы представителя истицы о том, что между сторонами должна была состояться вторая сделка – по отчуждению истице квартиры по адресу: <адрес> путем либо обмена, либо дарения, либо как-то иначе – не нашли своего подтверждения в ходе судебного процесса.

Правовая конструкция договора мены (ст. 567, 328 ГК РФ) подразумевает одномоментность передачи отчуждаемого и приобретаемого имущества, либо обязательную оговорку в договоре мены иных сроков передачи корреспондирующего имущества.

Ни истица, ни ее представитель – адвокат Корнилов Э.Г. не могли пояснить, в какую правовую форму должна была быть облечена вторая сделка – купля-продажа, дарение, представитель истицы утверждал, что ФИО3 было все равно, что свидетельствует о надуманности данных доводов и их ложности, поскольку воля сторон была направлена на совершение сделки купли-продажи квартиры по той цене и на тех условиях, которые отражены договоре.

Суд приходит к выводу о том, что между сторонами был заключен именно договор купли-продажи <...> а не обмен жилыми помещениями, в результате которого истица должна была приобрести в собственность квартиру <адрес>

Надуманность и необоснованность иска подтверждается также неустойчивостью правовой позиции истицы, изложенной ее представителем – адвокатом Корниловым Э.Г., которая, посредством своего представителя, в течение рассмотрения дела заявляла об увеличении оснований иска после изложения ответчиками фактических обстоятельств дела, а также после допроса судом самой истицы, которая излагала иные обстоятельства, нежели те, которыми первоначально было обосновано исковое заявление.

Фактические обстоятельства, изложенные ответчиками, истицей не опровергнуты, доказательств обратного не представлено, не смотря на то обстоятельство, что в силу ст. 1 ст. 56 ГПК РФ такая обязанность лежала на ней.

Вопреки доводами стороны истца, правовая позиция ответчиков была устойчива и на протяжении всего судебного процесса не претерпела изменений.

Ответчики последовательно утверждали, что совершения второй сделки (в любой ее форме) не предполагалось.

Доказательств того, что формирование воли истицы на отчуждение <...> происходило не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий ответчиков, умышленно создавших у истицы ложное представление об обстоятельствах, значимых для совершения сделки (под влиянием обмана) истицей не представлено.

Как не доказано истицей и того, что отчуждение квартиры истицей происходило не свободно, под воздействием внешних тяжелых обстоятельств, чем недобросовестно воспользовались ответчики.

При этом размер пенсии истицы и ее состояние здоровья сами по себе не свидетельствуют о том, что сделка является кабальной, поскольку причинно-следственной связи – обстоятельства должны влечь за собой необходимость заключения сделки на кабальных условиях, судом при рассмотрении дела не установлено.

Обстоятельств немедленного совершения сделки и на любых условиях (что подразумевает под собой правовая конструкция кабальной сделки) судом не установлено.

Анализируя материалы гражданского дела в совокупности с пояснениями ФИО3 данными суду в судебном заседании 11 октября 2017 г., суд приходит к выводу, что ФИО3 четко ориентируется в событиях, происходивших в юридически значимый период, логично и последовательно рассказывает о совершаемых ею и другими участниками правоотношений событиях, называет имена, фамилии их участников.

Анализ действий ФИО3 в юридически значимый период позволяет сделать вывод о том, что истица добровольно и сознательно совершала все юридически значимые действия по договору купли-продажи квартиры <адрес> и его последующей регистрации.

Как видно из материалов дела, ФИО3 совершает последовательные, целенаправленные, сложные юридически значимые действия в отношении защиты своих гражданских прав и законных интересов.

Доводы представителя истицы о ее заблуждении относительно природы сделки опровергаются вышеизложенными обстоятельствами.

Как уже ранее отмечалось, правовая конструкция обмена подразумевает получение объекта недвижимости одномоментно с отчуждением своего путем заключения договора мены (ст. ст. 567,569, 328 ГК РФ), в случае обмена недвижимого имущества подлежащего государственной регистрации и требующего обязательной письменной формы.

В деле правоустанавливающих документов имеются расписки ФИО3 в получении документов после государственной регистрации, следовательно, истице при совершении юридически значимых действий было известно, что она совершает отчуждение принадлежащего ей жилого помещения по цене и на условиях, указанных в договоре.

Исследовав в совокупности все юридически значимые обстоятельства, исследовав доказательства, представленные сторонами, суд не находит оснований для удовлетворения требований истицы.

Решение об отсутствии оснований для квалификации правоотношений сторон по ст. 178, 179 ГК Российской Федерации принято судом с учетом разъяснений, содержащихся в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 № 23 «О судебном решении».

Несмотря на разъяснение судом того обстоятельства, что пояснения сторон являются доказательством по делу, после допроса истицы в судебном заседании 11 октября 2017 г. по фактическим обстоятельствам дела, изложение которых существенно отличалось от указанных в иске, истица стала уклоняться от явки в суд, о чем свидетельствуют отметки на почтовых конвертах «отказ от получения». Данные действия стороны истца суд расценивает как воспрепятствование суду в установлении истинных фактических обстоятельств дела и их умышленном искажении.

Суд приходит к выводу, что истицей также пропущен срок давности для защиты своего права в судебном порядке и не находит оснований для его восстановления.

Ссылки истицы на внутрицерковное расследование не имеют правового значения, суд не принимает их во внимание.

Судом установлено, что о совершении сделки по отчуждению <...> по цене и на условиях, указанных в договоре истице достоверно было известно в сентябре 2011 г. и ее воля была направлена на совершение именно данных действий.

О том, что стороны договорились о купле-продажи спорной квартиры именно по цене и условиях, которые установлены судом, говорят также и взаимоотношения сторон по оформлению субсидий на занимаемые ими жилые помещения, а также нахождение у сторон квитанций по оплате коммунальных платежей жилых помещений (у истицы – по ул. Пролетарской, у ответчиков – по ул. Земляной), договора найма жилого помещения от 1 апреля 2012 г., от 20 июля 2016 г. (л.д. 19-20 т.1).

С учетом вышеизложенного, исковые требования удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст. ст. 196-199 ГПК Российской Федерации, суд

Решил :

исковые требования ФИО3 к ФИО1, ФИО2, ФИО4 о признании сделки недействительной оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Ивановский областной суд через Ленинский районный суд города Иваново в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Судья Уенкова О. Г.

В окончательной форме решение изготовлено 24 ноября 2017 г.