Решение № 2-1719/2020 2-1719/2020~М-1246/2020 М-1246/2020 от 6 июля 2020 г. по делу № 2-1719/2020

Дело № 2-1719/2020

22RS0011-02-2020-001451-59


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

07 июля 2020 года г. Рубцовск

Рубцовский городской суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Алонцевой О.А.

при секретаре Ген О.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к Министерству финансов РФ в лице Управления федерального казначейства по Алтайскому краю о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ в лице Управления федерального казначейства по Алтайскому краю о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, указывая в обоснование требований, что в12.12.2013 в отношении него было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса РФ. В последующем, ему было предъявлено обвинение по данной статье, а также по ч. 3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ. С самого начала предъявления обвинения по ч. 3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ, он был не согласен с данным обвинением, заявлял, что не совершал такого особо опасного преступления. В связи с тяжестью предъявленного ему незаконного обвинения по ч. 3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ ему была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, под которым он находился один год. 26.12.2018 в отношении него был вынесен приговор, которым он был оправдан по ч. 3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ, и за ним было признано право на реабилитацию, следовательно, у него возникло право на возмещение ему морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Моральный вред выразился в сильных душевных переживаниях, он утратил возможность продолжать активную личную жизнь, поскольку был ограничен в свободе передвижения; также ему постоянно приходилось оправдываться на работе, и доказывать коллегам, что он не виновен в этом страшном преступлении, на протяжении всего времени он успокаивал себя и своих близких, что всё будет хорошо; стал раздражительным, появились посттравматические стрессовое и психологическое расстройства, навязчивые воспоминания, бессонница, апатия; напряжение, страх, гнев, импульсивность, стыд, и др. эмоции. Причиненный ему моральный вред он оценивает в 1 000 000 рублей, который просил взыскать в свою пользу с Министерства финансов РФ.

В судебном заседании истец ФИО1, его представитель ФИО2 требования поддержали в полном объеме, по основаниям изложенным в иске, дополнительно истец указал, что на фоне переживаний у него также возникло заболевание - сахарный диабет. Кроме того, в средствах массовой информации описывали ход следствия по предъявленному ему обвинению, хоть и без указания фамилий, однако, учитывая, что Рубцовск - город маленький, полагают, что все знали, что речь идет и о нем, в том числе.

Представитель ответчика - Министерства финансов РФ в лице УФК по Алтайскому краю ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, пояснив суду, что считает требования истца необоснованными и в иске просит отказать. При этом ссылалась на то, что презумпция морального вреда не вытекает из действующего законодательства. Законом не предусмотрено автоматического возмещения неимущественного вреда в случае установления факта незаконного уголовного преследования. Все такие элементы, кроме вины должны быть установлены судом. Суду должны быть представлены доказательства, какие физические или нравственные страдания перенесены потерпевшим. Истец был оправдан приговором суда по ч. 3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ, однако этим же приговором суда он был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса РФ. Время содержания истца под стражей, а затем под домашним арестом зачтены ему в срок лишения свободы при отбывании наказания по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса РФ. Кроме того размер денежной компенсации морального вреда чрезмерно завышен.

Представитель третьего лица, привлеченного судом, – прокуратуры Алтайского края ФИО4, в судебном заседании пояснила, что ФИО1 был оправдан судом по ч.3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ, следовательно, в соответствии с нормами действующего законодательства у него имеется право на реабилитацию, и компенсацию морального вреда. Вместе с тем, полагала, что заявленный размер компенсации морального вреда является завышенным, и подлежит уменьшению с учетом принципов разумности и справедливости. Кроме того, каких-либо доказательств, подтверждающих характер и глубину перенесенных нравственных и физических страданий соразмерно заявленной сумме истцом не представлено.

Выслушав пояснения истца, его представителя, представителя ответчика, представителя третьего лица, опросив свидетеля, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 53 Конституции РФ определено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно статье 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункты 1, 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Как следует из материалов дела, приговором Рубцовского городского суда от 26.12.2018, вступившим в законную силу 16.04.2019 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159.2 Уголовного кодекса РФ, по факту хищения материнского капитала, ему было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, со штрафом с доход государства в размере 300 000 руб., в срок лишения свободы ФИО1 зачтено время содержания под стражей с *** по ***, и с *** до вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня; а также время нахождения под домашним арестом в период с *** по ***, из расчета один день за один день. По обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст.210 Уголовного кодекса РФ (в ред. ФЗ-377 от ***) этим же приговором ФИО1 оправдан на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, за ним признано право на реабилитацию.

В связи с тем, что в отношении истца незаконно осуществлялось уголовное преследование по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 210 Уголовного кодекса РФ, в соответствии с п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации он имеет право на компенсацию морального вреда, который подлежит возмещению за счет средств казны Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации.

Согласно ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (п. 34 ст. 5 УПК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

При этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 16.02.2006 № 19-О и от 19.02.2009 № 109-О-О, в данной норме, как и в других статьях Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не содержится положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, которое было оправдано по приговору суда или в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования на том лишь основании, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении другого преступления. По смыслу закона, в таких ситуациях судом, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела, может быть принято решение о возмещении вреда, причиненного в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Указанной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации соответствует разъяснение, изложенное в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве». Согласно указанному Постановлению право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения, что по смыслу закона относится и к случаям оправдания лица судом в части предъявленного ему обвинения.

Таким образом, оправдание ФИО1 в части предъявленного обвинения является основанием для признания права на реабилитацию, включающее право на денежную компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, несмотря на осуждение истца по иному преступлению к реальному сроку лишения свободы.

Учитывая указанные обстоятельства и то, что ФИО1 был одновременно признан виновным в совершении преступления, которое относится к категории тяжкого преступления, он уже имел неблагоприятные для него страдания и ограничен в свободе и правах в результате законного привлечения к уголовной ответственности, суд признает, что сумма требуемой истцом компенсации морального вреда за незаконное привлечение к уголовной ответственности является завышенной. Дополнительных негативных последствий, которые бы были связаны непосредственно с ограничением и нарушением его права в связи с увеличением обвинения истцом суду не представлено.

Доводы истца как основание компенсации морального вреда в указанном им размере на длительность нахождения под домашним арестом из-за объема обвинения и затягивание в связи с этим сроков следствия и рассмотрения дела в суде, часть которого не подтвердилась, суд не может принять во внимание, исходя из того, что, как следует из содержания приговора, по данному делу осуждено пять человек, у каждого из которых, за исключением ФИО1 совокупность преступлений, значительность эпизодов, что в свою очередь влияет на сроки расследования и рассмотрения дела в суде и не может быть конкретно отнесено лишь к негативным последствиям для истца.

Истцом также не представлено доказательства причинения ему вреда здоровью, либо его ухудшения, которые могли быть связаны непосредственно с оправданием по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 210 УК РФ.

Кроме того, как следует из материалов дела, ФИО1 содержался под стражей с 09.04.2014 по 11.04.2014, с 11.01.2019 по день вступления приговора в законную силу в связи с обвинением в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159.2 Уголовного кодекса РФ.

Также принятая в отношении него мера пресечения в виде домашнего ареста избиралась не в связи с обвинением в совершении преступления, по которому он был оправдан, а, как уже отмечено выше, в связи с обвинением в совершении преступления, за которое он был осужден.

Таким образом, истцом в обоснование заявленных требований не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих характер и глубину перенесенных нравственных и физических страданий, оцененных в указанную сумму.

Установлено, что в указанный промежуток времени в отношении истца обоснованно осуществлялось уголовное преследование по ч.4 ст. 159.2 Уголовного кодекса РФ, в рамках которого избирались меры пресечения, а также по результатам уголовного преследования истец признан виновным в совершении указанного преступления. Вместе с тем, истцом не изложены доводы и не представлены доказательства причинения физических и нравственных страданий в спорный промежуток времени именно в связи с уголовным преследование по ч.3 ст.210 Уголовного кодекса РФ.

Доводы истца о причинении физических и нравственных страданий в результате применения мер пресечения не могут существенно повлиять на размер компенсации, поскольку период содержания его под стражей, а также под домашним арестом зачтен судом в срок отбывания наказания при вынесении приговора. Кроме того, применение в период осуществления уголовного преследования в отношении истца меры пресечения в виде домашнего ареста с 12.04.2014 по 01.04.2015 не повлекло существенного ограничения прав и свобод истца, поскольку не сопровождалось полным лишением свободы.

Также истцом в обоснование иска не представлено доказательств нахождения в указанный период в родственных отношениях, доказательств оказания влияния осуществляемого в отношении него уголовного преследования на членов его семьи, ухудшения состояния здоровья и наличия причинно-следственной связи с осуществляемым в указанный промежуток времени уголовным преследованием, доказательства нахождения в указанный промежуток времени в трудовых отношениях, доказательств наличия фактов общественного порицания в связи с обвинением по ч.3 ст.210 Уголовного кодекса РФ.

Вместе с тем, суд находит, что объем обвинения, по которому истец был оправдан в какой-то степени увеличивал его переживания, как и в целом обвинение по иному преступлению, по которому он был осужден.

При таких обстоятельствах и принимая во внимание индивидуальные особенности истца, отсутствие явно негативных последствий в связи с данным преследованием, иные значимые для дела обстоятельства, суд считает, что требования истца подлежат частичному удовлетворению, в сумме 10 000 рублей, находя данный размер компенсации морального вреда отвечающим требованиям разумности и справедливости,

Руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, 10 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Рубцовский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья О.А. Алонцева