Решение № 2-169/2017 2-169/2017(2-3816/2016;)~М-3836/2016 2-3816/2016 М-3836/2016 от 24 апреля 2017 г. по делу № 2-169/2017

Дело №2-169/2017

(№2-3816/2016)


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 апреля 2017 года

Московский районный суд г. Калининграда

в составе председательствующего судьи Гуляевой И.В.

при секретаре Казановской Н.А.,

с участием адвоката Куркова А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ГБУЗ КО «ЦГКБ», с участием третьих лиц ФИО3, Министерства здравоохранения Калининградской области, АО «СОГАЗ-Мед», о взыскании денежной компенсации морального вреда,

установил:

Истец ФИО2 обратилась в суд с иском к ответчику ГБУЗ КО «ЦГКБ» о взыскании денежной компенсации морального вреда, указав, что 09 января 2014 года ее мать ФИО1 "...", каретой «Скорой помощи» была доставлена в приемный покой больницы, где осмотрена заведующим отделением гнойной хирургии, однако в госпитализации ФИО1 было отказано. В дальнейшем, в связи с ухудшением состояния здоровья, 16 января 2014 года ФИО1 была госпитализирована в отделение гнойной хирургии ГУЗ КО «ЦГКБ». В период стационарного лечения 01 февраля 2014 года ФИО1 была переведена в отделение реанимации, где 04 марта 2014 года скончалась.

Полагая, что в действиях (бездействии) врачей больницы усматриваются признаки состава преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 109, ч. 2 с. 124 Уголовного кодекса РФ, ФИО2 обращалась в СУ СК России по Калининградской области с заявлением о проведении проверки по факту смерти матери. 12 августа 2014 года по результатам проверки было возбуждено уголовное дело №3900323/14 по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса РФ, в ходе расследования которого проведен ряд судебно-медицинских экспертиз. При этом, экспертным путем установлено, что причиной смерти ФИО1 являлся "...", развившийся вследствие "...". Указанное заболевание не было распознано врачами больницы, несмотря на наличие многочисленных медицинских документов ведущих профильных институтов Минздрава России, представленных ею врачам. Врачи больницы определяли тактику лечения пациента ФИО1 не соответствующую имевшемуся у нее заболеванию. Смерть ФИО1 наступила из-за заболевания, которое не было диагностировано врачами больницы, по нему не проводилось надлежащее лечение, не назначались необходимые процедуры и медикаменты.

Постановлением старшего следователя СО по Московскому району г. Калининграда СУ СК России по Калининградской области производство по уголовному делу было прекращено.

Истец указывает, что безвременной, мучительной смертью матери ей, ФИО2, причинены глубокие, длящиеся, невосполнимые страдания. Ссылаясь на положения ст. ст. 1064, 1068, 1100 Гражданского кодекса РФ, истец просила взыскать с ГБУЗ КО «ЦГКБ» в свою пользу денежную компенсацию морального вреда в сумме 3 000 000 руб.

Определением от 31 октября 2016 года при принятии иска к производству суда, в качестве третьего лица на стороне ответчика привлечено Министерство здравоохранении Калининградской области.

В предварительном судебном заседании 09 декабря 2016 года, с согласия истца, к участию в деле привлечено третье лицо АО СК «СОГАЗ-Мед», как страховщик ФИО1 по договору обязательного медицинского страхования.

В судебном заседании 26 января 2017 года к участию в деле в качестве третьего лица на стороне истца без самостоятельных исковых требований привлечен сын истца (внук умершей ФИО1 ) – ФИО3, интересы которого по доверенности в материалах дела (л.д. 46 т.2) представляет истец ФИО2

21 марта 2017 года ФИО2 уточнила первоначально предъявленные исковые требования к ответчику, с которого окончательно просит взыскать в свою пользу денежную компенсацию морального вреда в сумме 3 100 000 руб. за перенесенные глубокие и длящиеся страдания, вызванные некачественным лечением ФИО1, повлекшим безвременную смерть по вине персонала лечебного учреждения.

В судебном заседании ФИО2 и действующий в ее интересах по ордеру в материалах дела (л.д. 69 т.1) адвокат Курков А.А. предъявленные исковые требования поддержали с учетом их уточнения по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Полагают, что причиной смерти ФИО1 явились недобросовестность, безответственность и некомпетентность врачей больницы, которые не провели необходимые исследования, не применяли нужных препаратов для лечения больной, игнорировали указания, четко изложенные в представленных истцом выписках из истории болезни ФИО1, ранее проходившей лечение имевшегося у нее заболевания в ведущих клиниках страны.

Ранее истец указывала в суде, что сама потеряла здоровье из-за переживаний по поводу болезни и смерти матери: в 2015 году заболела "...". Врачи больницы не могли не знать, как нужно лечить ФИО1, которая в 2012-2013 годах неоднократно лежала в стационаре больницы в этом же отделении, наблюдалась этими же врачами.

Просят иск ФИО2 удовлетворить и взыскать в ее пользу с ГБУЗ КО «ЦГКБ» денежную компенсацию морального вреда в сумме 3 100 000 руб.

Адвокат Шпенков И.В., действующий в интересах истца по ордеру (л.д. 68 т.1), в судебное заседание не явился, извещен надлежаще, ранее в суде позицию истца поддерживал.

Третье лицо на стороне истца ФИО3 в суд не явился, с самостоятельными исковыми требованиями к ответчику не обращался.

Представитель ответчика по доверенности в материалах дела (л.д. 71 т.1 ) ФИО4 предъявленные исковые требования не признал и просил отказать ФИО2 в их удовлетворении. Полагает, что персоналом больницы были предприняты все возможные меры для лечения пациента ФИО1, которая, будучи в "..." возрасте, ранее перенесла несколько тяжелых операций, имела заболевание "...", "...", "...", иные заболевания, длительное время страдала "...", "...". В ходе лечения данного пациента проводились консилиумы врачей, привлекались специалисты других лечебных учреждений для консультаций. Несмотря на должные и своевременные меры, предпринятые врачами, наступила смерть пациента в условиях стационара.

Представитель ответчика по доверенности (л.д. 48 т.2) ФИО5 в суд не явился, ранее возражал против предъявленных истцом исковых требований.

Представитель третьего лица Министерства здравоохранения Калининградской области по доверенности (л.д. 27 т.2) ФИО6 поддержал доводы, изложенные представителем ответчика. Указал, что Министерством здравоохранения была проведена проверка в рамках ведомственного контроля качества и безопасности при осуществлении медицинской деятельности медицинским персоналом ГБУЗ КО «ЦГКБ». В ходе проверки выявлен ряд незначительных недостатков, допущенных в лечении ФИО1, однако они не состоят в причинной связи с наступившей смертью пациента в условиях стационара больницы.

Представитель третьего лица АО «СК «СОГАЗ-Мед» по доверенности (л.д. 49-50 т.2 ) ФИО7 в суд не явилась, представила ходатайство о рассмотрении дела в свое отсутствие (л.д.63 т.2).

Заслушав пояснения явившихся участников судебного разбирательства по делу, допросив свидетелей со стороны ответчика ФИО11 (заместителя главного врача ГБУЗ КО «ЦГКБ» по хирургии), ФИО12 (врача-хирурга отделения гнойной хирургии ГБУЗ КО «ЦГКБ»), ФИО20 ( врача анестезиолога-реаниматолога ГБУЗ КЛ «ЦГКБ»), эксперта ГБУЗ КО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» ФИО13, исследовав письменные материалы дела, обозрев подлинную медицинскую документацию на имя ФИО1, оценив представленные доказательства в порядке ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ в их совокупности, суд приходит к следующему.

В соответствии с требованиями ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 Гражданского кодекса РФ.

Как следует из содержания ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага (здоровье), суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (в том числе жизнь, здоровье).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, утратой родственников.

Право на возмещение морального вреда возникает у членов семьи умершего – супруга, родителей, детей, братьев, сестер.

Согласно ст. 2 Семейного кодекса РФ под членами семьи понимаются супруги, родители и дети, а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, - другие родственники и иные лица.

Из материалов дела следует, что истец ФИО2 приходится родной дочерью ФИО1 (.д. д. 5-9 т.1), а сын истца ФИО2 -третье лицо ФИО3 - внуком.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что ФИО2 длительное время проживала совместно с ФИО1, вела с ней общее хозяйство, осуществляла за матерью уход.

Исходя из положений п. 2 ч. 1 ст. 2 и ст. 18 Федерального закона №323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на охрану здоровья.

В соответствии со ст. 10 Федерального закона РФ №323-ФЗ качество медицинской помощи- это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Статьей 19 указанного Федерального закона предусмотрено право каждого на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг.

В силу п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи, а частями 2 и 3 ст. 98 названного Закона установлено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Ответчик ГБУЗ КО «ЦГКБ» является действующим лечебным учреждением, оказывающим медицинские услуги, в том числе, в условиях стационара, находится в ведомственной подчиненности Министерства здравоохранения Калининградской области, что подтверждено представленной суду копией Устава ГБУЗ КО «ЦГКБ» (л. д. 82-8 т.1).

Стационарной картой ГБУЗ «Областная Клиническая Больница КО» №6919, представленной в подлиннике на обозрение суда, подтверждено, что 24 мая 2006 года ФИО1 было проведено тотальное эндопротезирование "...".

В анамнезе заболевания указано, что боли в области "..." пациент отмечает с 2000 года, с 2004 года испытывала нарушение движений. Лечилась консервативно в амбулаторном порядке и стационарно с временным эффектом.

Диагноз выставлен: "..."

Выписана из стационара больницы на амбулаторное лечение 06 июня 2006 года.

Из материалов дела (л.д. 63 т.1) следует, что в дальнейшем через несколько дней больная почувствовала резкую боль в "...", после чего "..." стала не опорной. Произошла выраженная ротация стопы кнаружи. Через полгода после операции развился "...". Проходила лечение в ГБУЗ «ОКБ КО» по поводу усугубления процесса, выполнялись "...". В 2009 году была госпитализирована в «РНИИТО им. Вредена» г. Санкт-Петербурга, где 02 ноября 2009 года проведено удаление "...", установлен "...". Послеоперационный период осложнился "...". 20 ноября 2009 года в отделении гнойной хирургии произведена "...".

После выписки из стационара ФГБУ «РНИИТО им. Вредена», через полгода в верхнем углу послеоперационной раны открылся "...". Консервативное лечение не дало должного результата.

В период с 09 апреля 2012 года по 11 июня 2012 года ФИО1 находилась на стационарном лечении в «ЦНИИТО им. Приорова» в г. Москве. 12 апреля 2012 года в условиях НИИ выполнена операция по удалению "...", "...", составляющих "..." сустав, дренирование.

Из-за образовавшихся "..." по задней поверхности "..." и "..." области было произведено удаление "...".

При посеве из отделяемого высевался метицилленустойчивый стафилококк. После оперативного вмешательства больная вертикализирована в ходунках. По ходу раны сохранилась незначительная инфильтрация. В выписном эпикризе отмечена аллергическая реакция на препарат "2,3"

11 июня 2012 года ФИО1 выписана из «ЦНИИТО им. Приорова» на амбулаторное лечение по месту жительства с рекомендациями, в том числе, проведения антибактериальной терапии 2 раза в год.

Из материалов дела следует (л.д. 110-113 т.1 ), что после выписки из стационара «ЦНИИТО им. Приорова», в 2012-2013 годах ФИО1 неоднократно находилась на стационарном лечении в ГБУЗ КО «ЦГКБ» по поводу заболевания "...".

Так, выписками из историй болезни №№17014 и 9150 за 2012 год ( периоды лечения, соответственно, с 17 июня 2012 года по 13 августа 2012 года и с 14 ноября 2012 года по 03 декабря 2012 года ), №6138 за 2013 год ( период лечения с 21 апреля 2013 года по 30 апреля 2013 года), подтверждено, что в стационарном лечении больной ФИО9, находившейся в отделении гнойной хирургии больницы, принимал участие, в том числе, врач ФИО8, который на момент последней ее госпитализации в 2014 году также участвовал в лечении ФИО1, работая в отделении гнойной хирургии ГБЬУЗ КО «ЦГКБ» в должности заведующего.

В ходе первичной госпитализации ФИО1 в ГБУЗ КО «ЦГКБ», 29 июня 2012 года врачебным консилиумом рекомендовано дополнить к лечению применение препарата "1" (л.д. 113 т.1).

Из названных выписок усматривается, что в мазках из раны на чувствительность микрофлоры у пациента выделен Staph.aureus, наблюдалась аллергическая реакция на препараты "2,3"

В период с 07 мая 2013 года по 27 июня 2013 года ФИО1 в очередной раз находилась на стационарном лечении в ФГБУ «РНИИТО им. Вредена» (л.д. 120- 121 т.1) с диагнозом : "..." (2009-2012 годы).

Сопутствующие заболевания: "..."

При проведении бактериологических анализов тканевого биоптата №5656 от 10 июня 2013 года высеяны микроорганизмы: "...".

Проведена реконструктивно –пластическая операция 10 июня 2013 года : "..."

09 января 2014 года ФИО1 вызывала на дом бригаду «Скорой помощи» (л.д. 59 т.1), предъявляла жалобы на боли "...". Предварительный диагноз: "...". Оказана медицинская помощь. Госпитализирована в стационар лечебного учреждения не была.

Из представленной суду в подлиннике медицинской карты №788 ГБУЗ КО «ЦГКБ» на имя стационарного больного ФИО1 "..." следует, что пациент поступила в ГБУЗ КО «ЦГКБ» 16 января 2014 года в 17-50 час.. В лечебное учреждение доставлена бригадой «Скорой помощи» из дома. Период пребывания в стационаре больницы пациента ФИО1 составил с 16 января 2014 года по 04 марта 2014 года (47 койко-дней).

Из карты вызова «Скорой помощи» от 16 января 2014 года (л.д. 60 т.1) видно, что при осмотре по месту жительства ФИО1 жаловалась на боли в "...", "...", кричала. Диагноз : "...". Оказанная на дому медпомощь без эффекта.

Согласно данным стационарной карты №788 при осмотре пациента в приемном отделении больницы, ФИО1 предъявляла жалобы на боли в "...", повышение температуры до 38 градусов Цельсия. Из анамнеза заболевания известно, что болела "..."

Местный статус: "..." отечен, болезненен при пальпации и движении. В области "..." сустава гипермии и инфильтрации нет. На "..." дефект до 1, 5 см в диаметре, чистый, гранулирующий. На "..." неправильной формы поверхностные дефекты. Выставлен диагноз: "..."? "..."? "...".

ФИО1 помещена в отделение гнойной хирургии больницы. Лечение пациента в условиях стационара больницы проводилось в рамках полиса ОМС (л.д. 145 т.1), страховщик АО «СОГАЗ- Мед».

Диагноз в период нахождения в отделении: "..."

В период нахождения в отделении состояние больной оценивалось как удовлетворительное, ближе к средней тяжести. Пациент получала консервативное лечение, осматривалась, в том числе, врачом терапевтом, которым выставлен диагноз: "...".

Из пояснений свидетеля ФИО12 (хирурга отделения гнойной хирургии больницы) следует, что лечение пациента он проводил в период с 20 по 27 января 2014 года. Прием пациента осуществлял заведующий отделением, который выставил первичный диагноз, назначил план лечения. Лечащий врач обязан согласовывать все решения с заведующим отделением. В ходе наблюдения пациента проводился ежедневный осмотр, выполнялись анализы. Он, как лечащий врач, назначил РКТ легких, левого плечевого сустава. Однако, узнав о наличии результатов проведенного МРТ, указанные назначения были отменены ввиду их нецелесообразности. 16 января 2014 года выполнялась пункция плечевого сустав, гной не выделен. Данных за рост бактерий не имелось. Нуждаемости в назначении препарата "4" не было, в связи с чем данный препарат не назначался к применению. Доказательств наличия у пациента "..." не было. Исходя из результатов анализов и результатов ежедневного осмотра пациента было очевидно, что "..." у пациента не было. Действительно, пациенту не выполнялось УЗИ. Однако данный вид диагностического исследования не является методом диагностики "...", которым страдала ФИО1. По решению консилиума больная была переведена в другое отделение.

Из медицинской стационарной карты также усмтатривается, что 27 января 2014 года была осмотрена врачом психиатром. Диагноз: "...".

28 января 2014 года осмотрена консилиумом врачей. Диагноз: "...".

29 января 2014 года пациент переведена в ожоговое отделение (отделение комбустиологии) больницы по решению консилиума врачей, в целях лечения "..." посредством применения противопролежневой кровати.

02 февраля 2014 года в 12-15 час. зафиксировано, что в течение одного часа состояние больной резко ухудшилось, оценивалось как тяжелое. Больная жаловалась на слабость, нехватку воздуха. Ведущим синдромом являлась "...". Принято решение о переводе больной в отделение реанимации. В 13-10 час. зафиксировано, что состояние больной крайней степени тяжести, больная в коме, на обследование не реагирует.

В период нахождения ФИО1 в отделении реанимации проводились повторные консилиумы в том числе, с привлечением доцента кафедры хирургии БФУ им. Канта, кандидата медицинских наук, заведующего отделением гнойной хирургии ГБУЗ «ОКБ КО» ФИО15. Консилиумом выставлен диагноз: "..."

В отделении реанимации больная получала антибиотикотерапию, проводилось вспомогательное аппаратное дыхание, интенсивная посиндромная терапия, проводился контроль бактериальной флоры в пролежнях. Состояние оставалось длительно тяжелым. На фоне прогрессирования "..." в 03-30 час. 04 марта 2014 года констатирована смерть пациента.

Из стационарной карты также усматривается, что в ходе нахождения пациента ФИО1 в стационаре больницы систематически проводились посевы на микрофлору, однако высев микроорганизмов в крови пациента ФИО1 отсутствовал. Тем не менее, консилиумом врачей от 28 января 2014 года (л.д. 118 т.1) решено по настоянию дочери (ФИО2) назначить антибактериальную терапию препаратом "1"

История болезни №788 рецензирована кандидатом медицинских наук, и.о. заведующего 1 –го хирургического отделения ГБУЗ «ОКБ КО» ФИО16, который пришел к выводу о том, что сложность прижизненной диагностики "..." связана с ареактивным течением воспалительного процесса и отсутствием каких-либо местных проявлений со стороны кожи и послеоперационного рубца на бедре, Лечебные и диагностические мероприятия проведены своевременно и в полном объеме, исходя из имевшейся клинической картины (л.д. 185 т.1).

Из содержания посмертного эпикриза, составленного 04 марта 2014 года заведующим отделением гнойной хирургии ФИО8 (л.д. 1-4 т.2) усматривается, что установлен следующий посмертный диагноз ФИО1, в том числе

основной сочетанный:

"..."

"..."

Осложнения: "..."

Сопутствующие диагнозы :

"..."

Согласно Акту судебно-медицинского исследования трупа №931 от 07 марта 2014 года (л.д. 189- 204 т. 1), составленному судебно-медицинским экспертом ГБУЗ КО «Бюро СМЭ» ФИО13 – заведующим отделом экспертизы трупов, выдано окончательное медицинское свидетельство о смерти серии 27 086030 №931 от 07 марта 2014 года.

В медицинском свидетельстве о смерти серии 27 086030 №931 от 07 марта 2014 года (л.д. 131 т. 1), оформленном ГБУЗ КО «Бюро СМЭ», в качестве причин смерти ФИО1 указаны "...".

Исходя из заключения от 07 апреля 2014 года №931 (л.д. 204 т. 1) эксперта ФИО13 смерть ФИО1 наступила в результате "..."

В разделе Акта «Судебно-медицинский диагноз» (л.д. 203 т.1) имеется запись о том, что 07 апреля 2014 года взамен окончательного выписано медицинское свидетельство о смерти (серии 27 №086030) с диагнозом: "..."

Из содержания данного заключения и аналогичных пояснений в суде, данных экспертом ФИО13, им сделан вывод об указанных выше причинах смерти ФИО1 на основании проведенных микроскопических исследований, с учетом акта судебно-гистологического исследования №1281 от 01 апреля 2014 года (л.д. 188 т.1) и исходя из клинической картины умирания и признаков медленно наступавшей смерти "..."

Эксперт пояснил, что исследование трупа проводилось им по поручению следователя. При проведении исследования была также изучена стационарная карта больного. ФИО1 имела сопутствующую патологию "...", которая, по мнению эксперта, не являлась непосредственной причиной смерти. Также больная имела патологию в виде "..." "..." располагался в "..." и являлся «воротами» для инфекции, однако обострения данного заболевания у больной не имелось. Полагает, что именно "..." явился причиной развития "...". При отсутствии лечения смерть возрастного больного "..." лет с такими патологиями наступила бы раньше. "..."- гнойное воспаление подкожной жировой клетчатки межмышечной ткани, которое может являться осложнением "...", что и было в случае с ФИО1 Однако "..." нельзя считать главной причиной смерти. Главная причина- "...". Исходя из состояния внутренних органов трупа ФИО1, инфекция в организме больной развивалась длительно, более нескольких месяцев, имела рецидивирующий характер. Считает проведенное лечение в условиях стационара больницы верным.

Из материалов дела следует, что ФИО2, полагая проводимое персоналом ГБУЗ КО «ЦГКБ» лечение неправильным, еще в период нахождения ФИО1 в условиях стационара больницы, обращалась с многочисленными жалобами на имя руководства лечебного учреждения, настаивала на применении лекарственных препаратов, которые, по ее мнению, могли оказать более благотворное воздействие в ходе лечения ФИО1, нежели применяемые врачами больницы медикаменты.

Кроме того, ФИО2 вела активную, систематическую переписку по вопросам недостатков качества лечения ФИО1 в условиях ГБУЗ КО «ЦГКБ», обращаясь в различные контролирующие органы, затем к страховщику по договору ОМС АО «СОГАЗ-Мед», далее в частном порядке прибегла к консультациям специалиста ООО «Новомед» ФИО17 (л.д. 107-109 т.1).

Страховой компанией ОАО «СОГАЗ-Мед» проводилась документальная проверка качества медицинских услуг, оказанных пациенту больницы ФИО1, результаты которой отражены в соответствующих актах экспертизы качества (л.д. 165-175 т.1) и ответе на заявление ФИО2 (л.д. 161-164 т.1), недостатков качества не выявлено.

Также, по жалобам ФИО2 в 2014 году проводилась документальная проверка Службой по контролю качества медицинской помощи и лицензированию Калининградской области 11 марта 2014 года и Министерством здравоохранения Калининградской области 25 сентября 2014 года (л.д. 179- 185 т.1), выявившая, что информированное добровольное согласие пациента ФИО1 получено не в день ее госпитализации 16 января 2014 года, а только 27 января 2014 года. В процессе лечения и обследования, а также в посмертном диагнозе не установлены "..." Трудности диагностики связаны с ареактивным течением воспалительного процесса.

Проверкой, проведенной Территориальным органом Росздравнадзора по Калининградской области (листы 121- 124 т.1 Приложения к делу), установлено, что в нарушение требований стандарта медицинской помощи больным "...", утвержденного приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 11 августа 2005 года №520 пациенту ФИО1 в период ее нахождения в стационаре ГБУЗ КО «ЦГКБ» в январе- марте 2014 года не проведен ряд анализов, больная не консультирована врачом-ортопедом, не выполнены УЗИ мягких тканей и костей, допплерография вен, не проконсультирована врачом-трансфузиологом, не выполнены биопсии кости, бактериологическое исследование биоптата костной ткани на микроорганизмы.

После смерти матери ФИО2 обращалась с заявлениями в СУ СК по Калининградской области, в которых, усматривая в действиях (бездействии ) врачей ГБУЗ КО «ЦГКБ» признаки состава преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 109 и ч. 2 ст. 124 Уголовного кодекса РФ, просила провести доследственную проверку и принять решение о возбуждении уголовного дела по факту смерти ФИО1

12 августа 2014 года в СО по Московскому району г. Калининграда СУ СК России по Калининградской области по факту смерти ФИО1 возбуждено уголовное дело №390434/14 по ч. 2 ст.109 Уголовного кодекса РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей). ФИО2 признана по уголовному делу потерпевшей.

Копии материалов уголовного дела №390434/14 приобщены в качестве приложения в двух томах к настоящему гражданскому делу.

Постановлением старшего следователя СО по Московскому району г. Калининграда СУ СК России по Калининградской области ФИО18 от 03 марта 2016 года уголовное дело прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть, в связи с отсутствием события преступления (листы 118-121 т.2 Приложения).

В ходе проведения расследования по уголовному делу № №390434/14 по назначению следователя проведен ряд судебно-медицинских экспертиз, в том числе, силами ГКУЗ Ленинградской области «Бюро СМЭ» с составлением экспертного заключения №304-к/14 от 10 февраля 2015 года (т. 2 Приложения ) и ОГБУЗ «Смоленское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» с составлением экспертного заключения от 30 ноября 2015 года №117 (л.д. 15-40 т.1).

Оба экспертные исследования проведены комиссионно, с предоставлением имевшихся у следствия материалов, медицинской документации на имя пациента ФИО1

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы ГКУЗ Ленинградской области «Бюро СМЭ» непосредственной причиной смерти ФИО1 явилась "..."

На момент смерти признаки генарализации бактериальной инфекции отсутствовали. Множественные очаги гнойной инфекции без признаков декомпенсирования не объединены каким-либо бактериальным агентом, а также, большей частью, изолированы от внешней среды. Совокупность наиболее значимых из них обусловила интоксикационный синдром, утяжеливший течение основного заболевания, но не явившийся причиной летального исхода.

По единому мнению членов экспертной комиссии в составе семи экспертов, судебно-медицинский диагноз, установленный по результатам экспертного исследования следующий:

Основное заболевание: "..."Фоновое заболевание: "..."

Осложнения: "..."

Экспертным путем установлено формальное несовпадение (ошибка рубрикации, неправильное оформление заключительного диагноза) основного заболевания, когда фоновое состояние внесено в структуру основного. Формально неверная диагностика основного заболевания на заключительном этапе госпитализации не повлияла на исход заболевания в лечебном учреждении.

Экспертной комиссии ей не установлено дефектов диагностического пособия пациентке на всех этапах медицинского сопровождения в больнице. Недостаток организационного характера, допущенный при формулировке заключительного диагноза, не является дефектом качества медицинских услуг, не оказал влияния на лечебную тактику, не находится в причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1, не мог способствовать развитию и прогрессированию осложнения течения фоновой патологии, декомпенсация которой привела к летальному исходу.

Объем лечебно-диагностического пособия больной в период ее госпитализации был полным. Дефектов лечебно-диагностического пособия пациентке ФИО1, состоящий в причинно-следственной связи с наступлением ее смерти, на всех этапах медицинского сопровождения в ГБУЗ КО «ЦГКБ» не выявлено. Оказание медицинской помощи соответствовало современному научно-техническому течению, исход заболевания не находится в причинно-следственной связи с медицинским пособием.

Согласно результатам бактериологических исследований в период госпитализации ФИО1 с 16 января 2014 года по 04 марта 2014 года метициллин-резистентный золотистый стафилококк (МRSA) в очагах гнойной инфекции не оплределялся. Таким образом, верификация штамма "..." с учетом представленной медицинский документации, достоверна и актуальна на период 2013 года.

Нутритивная поддержка пациентки (питание) оказана в соответствии с действующим законодательством об организации лечебного питания, являлась адекватной, правильной, достаточной.

Течение заболевания ФИО1 характеризовалось частым рецидивированием и, практически полным отсутствием клинической ремиссии, что обусловило неблагоприятный прогноз для жизни еще на этапах компенсации и субкомпенсции соответствующей соматической патологии. Декомпенсация течения фоновых соматических заболеваний в заключительный период госпитализации пациентки произошла, несмотря на полный объем проводимой терапии. Диагностика данных осложнений своевременна.

Экспертным заключением ОГБУЗ «Смоленское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», составленным экспертной комиссией из четырех экспертов, пришедших к единому мнению, сделан вывод о том, что причиной смерти ФИО1 явился "...". "..." возник в зоне "...", выполненного в 2006 году в ГБУЗ «ОКБ КО» по поводу "..."

По выводам экспертов, "..." процесс существовал длительное время, распространялся на "...", составляющие "...", осложнился "...", что явилось причиной развития тяжелого "...", "..." Врачами ГБУЗ КО «ЦГКБ» при жизни ФИО1 не был диагностирован обширный "...". Лечение пациента было недостаточным и малоэффективным.

Вместе с тем, экспертами установлено, что на фоне снижения общих защитных сил организма, вызванного длительностью хронического заболевания, определить степень влияния допущенных недостатков на фатальный исход заболевания не представляется возможным.

По выводам экспертов, учитывая многоэтапность заболевания, наличие серьезной фоновой патологии, которая, сама по себе, могла привести к смерти, учитывая сложность лечения хронического рецидивирующего гнойного коксартрита у ФИО1, не представляется возможным утверждать о наличии прямой связи между фатальным исходом заболевания и допущенными ошибками в лечении (л.д. 40 т.1).

ФИО5 в качестве представителя ответчика по доверенности, в ходе рассмотрения дела указывал, что при поступлении пациента в стационар больницы в январе 2014 года был выставлен диагноз исходя из медицинских документов, в том числе, имелось указание и на наличие "..." состояния. Данную больную он знал, ранее принимал участие в ее лечении. Проводилось лечение, в том числе, хронического "...". Выставленный в посмертном эпикризе диагноз-комбинированный. Больная имела множество хронических заболеваний, давших осложнения.

Комментируя выводы экспертизы Смоленского «Бюро СМЭ» указывал, что в больнице отсутствует аппарат иммуносорбции, нет его и в других больницах города. Считает необоснованной ссылку в экспертном заключении на наличие у больной "...", поскольку такая информация отсутствует в акте вскрытия трупа ФИО1. У больной не имелось "...", поскольку поврежденный сустав был удален. У пациента в период пребывания в НИИ г. Москвы и г. Санкт-Петербурга выделялся "...", который существует при наличии очага инфекции, который существовал у ФИО1 При снижении иммунитета, какой имелся у пациента, обострение "..." проявляется в виде нагноения и свищей. В период стационарного лечения выполнялись бактериологические посевы, в том числе, при пункции "...". Однако "..." не был выявлен, таки образом, применение препарата "1" не было необходимым. Данный препарат применили по настоянию истца, но на фоне применения данного препарата у больной наступило ухудшение (повышение температуры тела, застой в легких, одышка, снижение кровяного давления), после чего "1" был отменен в связи с неэффективностью. Истец, как родственник больного, вправе высказывать свое мнение относительно порядка лечения, но его методику и тактику должны определять врачи лечебного учреждения. Лечащий персонал знал о наличии аллергической реакции у больной на препараты "2,3" которые не применялись для лечения ФИО1

По поводу "..."- больная неоднократно осматривалась терапевтом, неоднократно выполнялась ЭКГ, в том числе, в период нахождения в отделении реанимации. Поскольку у больной возник "...", проводилась искусственная вентиляция легких. Полагает, что член экспертной комиссии ФИО19 проявил предвзятость при составлении экспертного заключения, поскольку ранее они работали вместе.

Однако указанный довод представителя ответчика носит частный характер, доказательствами не подтвержден. Эксперное заключение составлено комиссионно, все члены экспертной комиссии пришли к единому мнению.

Из показаний свидетеля ФИО11 ( заместителя главного врача больницы по хирургии) следует, что по причине наличия у больной "..." в различных частях тела было принято решение о помещении ее в отделение комбустиологии, где имеется специальная аппаратура, кровать на воздушной подушке, после применения которой "..." очистились.

Свидетель ФИО20 (врач анестезиолог-реаниматолог) указывал, что контролировал процесс ИВЛ ( искусственной вентиляции легких), который проводился с применением аппаратуры, которая автоматически регулирует процесс вентиляции легких. О наличии в больнице и применении указанной аппаратуры эксперты Смоленского Бюро СМЭ не знали, эта информация в экспертном заключении отсутствует. Также больной проводилась процедура очистки крови (плазмофарез), систематически выполнялись анализы крови.

В силу требований ст.ст. 151, 1064 Гражданского кодекса РФ основанием для взыскания с ГБУЗ КО «ЦГКБ» денежной компенсации морального вреда является наличие вины ответчика.

Вместе с тем, исходя из обстоятельств дела, с учетом выводов, изложенных экспертами как ГКУЗ Ленинградской области «Бюро СМЭ», так и ОГБУЗ «Смоленское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», не имеется достаточных оснований полагать, что персоналом ГБУЗ КО «ЦГКБ» в ходе стационарного лечение ФИО1 в период с 16 января 2017 года по 04 марта 2017 года были допущены нарушения методики и тактики лечения, повлекшие за собой смерть данного пациента.

Таким образом, в данном случае вина лечебного учреждения, повлекшая смерть пациента, по делу не установлена. Следовательно, законных оснований для удовлетворения предъявленных истцом исковых требований не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Иск ФИО2 к ГБУЗ КО «ЦГКБ» о взыскании денежной компенсации морального вреда, - оставить без удовлетворения.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Калининградский областной суд через Московский районный суд г. Калининграда в течение месяца со дня составления решения в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено 02 мая 2017 года.

Судья Гуляева И. В.