Решение № 2-167/2024 2-167/2024(2-5700/2023;)~М-1425/2023 2-5700/2023 М-1425/2023 от 26 февраля 2024 г. по делу № 2-167/2024

Дело № 2-167/2024

УИД 78RS0015-01-2023-005918-82


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 февраля 2024 года г. Санкт-Петербург

Невский районный суд г. Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Хабик И.В.,

с участием прокурора Якимовича К.В.,

при ведении протокола секретарем Ресслер Е.Е.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к СПб ГБУЗ "Городская Мариинская больница", Комитету имущественных отношений Санкт-Петербурга о возмещении морального вреда и расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Невский районный суд г. Санкт-Петербурга с исковым заявлением к СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходов, связанных с причинением вреда здоровью, в размере 386 535, 10 рублей.

В обоснование заявленных исковых требований истец указала, что 16.03.2022 с жалобами на острую боль в животе она была доставлена в приемное отделение СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» на машине скорой помощи. По факту поступления пациента медицинской организацией было допущено некачественное оказание медицинской помощи: обследование и постановка диагноза, оперативное лечение были проведены несвоевременно, в результате чего последовало ухудшение состояния здоровья истца. Также истец указывает, что со стороны медицинского персонала было допущено неосуществление контроля за состоянием здоровья истца перед операцией, она от сильной боли потеряла сознание, а после операции ей стало известно, что она получила травму в виде закрытого чрезвертельного перелома правой бедренной кости со смещением отломков, предполагает, при падении с кровати. Таким образом, в результате бездействия ответчика истцу был причинен вред здоровью, повлекший как ухудшение состояния здоровья истца, так и увеличение времени нахождения истца в больнице, что повлекло причинение нравственных и физических страданий, компенсацию которых она предъявляет ко взысканию. Помимо некачественного оказания медицинской помощи, медицинская организация не обеспечивала пациента средствами личной гигиены в достаточном количестве, вследствие чего она была вынуждена нести расходы на их приобретение, кроме того, истцом самостоятельно приобретались медицинские препараты, которые не были предоставлены медицинским учреждением в рамках полиса ОМС. Учитывая тяжелое состояние истца, при котором она не имела возможности самостоятельного ухода за собой, истец была вынуждена понести расходы на сиделку, поскольку обход медицинскими сестрами осуществлялся редко, что могло повлечь ухудшение состояния здоровья истца. Принимая во внимание вынужденность приобретения средств гигиены, лекарственных средств и оплаты услуг сиделки, истец также просит компенсировать соответствующие расходы.

В ходе рассмотрения дела в качестве соответчика по делу был привлечен Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга в порядке ч. 3 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ).

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, обеспечила явку своего представителя ФИО2, которая требования искового заявления поддержала, настаивая на их удовлетворении в полном объеме.

Ответчик СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в судебное заседание обеспечило явку своего представителя ФИО3, которая против удовлетворения заявленных исковых требований возражала, ссылаясь на то, что медицинская помощь была оказана, травма бедра была получена истцом до приезда в медицинское учреждение. Лекарственные средства, предметы гигиены, которые самостоятельно были приобретены истцом, в которых она нуждалась в связи с заболеваниями, от которых лечилась в больнице, могли быть предоставлены бесплатно в рамках полиса ОМС и предоставлялись по мере необходимости, нуждаемости в приобретении их истцом или родственниками не имелось, ограничений по выдаче предметов гигиены в больнице не имеется, вследствие чего доводы стороны истца об ограничении в предоставлении больницей предметов гигиены являются необоснованными. Также в штате больницы имеются медицинские сестры, в полномочия которых входит оказание ухода за лежачими больными, ввиду чего обеспечение повышенного ухода за истцом являлось ее личным волеизъявлением и не подлежит компенсации.

Ответчик Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга в судебное заседание явку своего представителя не обеспечил, судом извещался надлежащим образом посредством направления судебного извещения службой почтовой связи. В ходе рассмотрения дела представил позицию, согласно которой Комитет является ненадлежащим ответчиком по делу.

Третье лицо Комитет по здравоохранению Санкт-Петербурга в судебное заседание также не обеспечил явку своего представителя, судом извещался надлежащим образом посредством направления судебного извещения службой почтовой связи. Ходатайств об отложении судебного заседания, правовой позиции относительно предмета спора не представил.

Суд, заслушав пояснения сторон по делу, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению с учетом принципа разумности и справедливости при назначении размера компенсации морального вреда, свидетельские показания, пояснения специалиста, изучив и оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, 16.03.2022 ФИО1 обратилась за скорой медицинской помощью с жалобой на боли в животе, бригадой скорой помощи ФИО1 была доставлена в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» (т. 2 л.д. 14-16), где согласно представленным в материалы дела медицинским картам № 20623, 36272 стационарного больного она находилась на медицинском излечении в период с 16.03.2022 по 28.06.2022, при этом в период с 16.03.2022 ФИО1 находилась на излечении в хирургическом отделении, 19.05.2022 была переведена в травматологическое отделение.

Согласно содержащимся в исковом заявлении пояснениям ФИО1 медицинская помощь в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» ей была оказана ненадлежащим образом, что выразилось в затяжном обследовании, несвоевременной постановке диагноза и запоздалом хирургическом вмешательстве, при этом в совокупности указанные обстоятельства повлекли ухудшение состояния здоровья пациента и увеличение периода ее нахождения в медицинском учреждении. Также в результате отсутствия контроля со стороны медицинского персонала находившаяся в тяжелом состоянии ФИО1 получила телесные повреждения в виде закрытого чрезвертельного перелома правой бедренной кости со смещением отломков при падении с кровати в беспомощном состоянии, что причинило ей физические и нравственные страдания, связанные как с самим получением травмы, так и последующей болезненной реабилитацией. Восстановление после травмы бедра также продлило период лечения, вследствие чего совокупный срок нахождения истца на излечении в больнице составил более трех месяцев.

Полагая отсутствие надлежащего оказания медицинской помощи, ФИО1 обратилась с жалобой на имя АО «СК «СОГАЗ-Мед», контролирующего качество оказания медицинской помощи в медицинских организациях по программе ОМС, по результатам рассмотрения которой проведена внеплановая экспертиза качества с привлечением независимых экспертов (т. 1 л.д. 33-34).

По результатам проведения внеплановой экспертизы были составлены акты экспертизы качества медицинской помощи, согласно которым было установлено ненадлежащее качество медицинской помощи, при этом наиболее значимые ошибки, повлиявшие на исход заболевания: несвоевременное выполнение операции, ненадлежащий уход и наблюдение за больной, привели к ухудшению состояния здоровья пациентки и развитию и прогрессированию заболевания (т. 1 л.д. 37-39), на основании чего ФИО1 обратилась с претензией на имя СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», в которой были изложены требования о добровольной выплате медицинским учреждением компенсации морального вреда, а также понесенных дополнительных расходов на лечение (т. 1 л.д. 40-42).

Со ссылкой на невозможность добровольного удовлетворения претензии ФИО4 в связи с отсутствием соответствующего финансирования требования истца были отклонены (т. 1 л.д. 43), что и послужило основанием для последующего обращения в суд с настоящим иском.

В ходе судебного разбирательства сторона ответчика не согласись с заявленными исковыми требованиями, полагая, что медицинская помощь истцу была оказана своевременно и в полном объеме, кроме того, травма бедра была получена еще до поступления ФИО4 в больницу, сведения о чем внесены в медицинскую карту, вследствие чего требования истца не являются обоснованными и подлежат отклонению.

С целью реализации права стороны ответчика на предоставление по делу доказательств судом было назначено проведение экспертизы в СПб ГБУЗ «БСМЭ», заключением которого установлено, что по результатам исследования обнаружены следующие недостатки оказания медицинских услуг при проведении лечения ФИО1 в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница»:

- не диагностирован до операции перелом правой нижней конечности (при условии, если он образовался накануне или за несколько дней до госпитализации – дефект сбора анамнеза и физикального обследования, если в стационаре – недостаточное наблюдение за пациенткой перед операцией (по данным судебно-медицинского рентгенологического исследования на 17.03.2022 установлен «свежий» (без признаков консолидации) чрезвертельный перелом правой бедренной кости с минимальным расхождением отломков, что может соответствовать давности образования перелома как 17.03.2022, так и за несколько дней до момента выполнения рентгенологического исследования);

- при невозможности исключения острого аппендицита операция диагностическая лапароскопия была начата с запозданием (через 3, 5 часа после того как были сформулированы показания к ней);

- неполное физикальное обследование пациентки врачом-хирургом от 17.03.2022 в 02:10 (не исследовано наличие симптомов раздражения брюшины, перистальтика кишечника);

- недооценка результатов рентгенологического исследования органов брюшной полости от 17.03.2022 в 01:32 (в правой половине брюшной полости выявляются единичные тонкокишечные уровни жидкости).

В период лечения на травматологическом отделении дефектов оказания медицинской помощи не установлено.

С учетом отсутствия 17.03.2022 признаков консолидации отломков бедренной кости, данных о травматизации на момент прибытия к ФИО1 скорой помощи 16.03.2022, а также на пути следования в стационар исключить возможность получения данной травмы в условиях СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» не представляется возможным, однако рентгенологическая картина перелома без признаков консолидации также не позволяет полностью исключить и возможность образования данной травмы накануне или за несколько дней до момента выполнения рентгенологического исследования 17.03.2022.

Поскольку позднее выполнение оперативного вмешательства и допущенные диагностические дефекты явились отрицательным условием течения индивидуально обусловленного заболевания (острого аппендицита), так как способствовали развитию осложнений в виде гангренозного аппендицита с перфорацией и гнойным перитонитом (воспалением брюшины), гнойных осложнений со стороны послеоперационной раны (флегмона), утяжелившими течение заболевания и влияющими на длительность лечения, то между ними усматривается причинно-следственная связь. Также полученная травма правой нижней конечности обусловила необходимость длительного лечения в условиях отделения травматологии.

При этом сопутствующие заболевания у ФИО1, прежде всего сахарный диабет, также являлись неблагоприятным фоном протекания острого воспалительного процесса в брюшной полости и значимо повышали риск послеоперационных осложнений, а также негативно повлияли на длительность восстановительного периода (т. 2 л.д. 45-57).

По факту проведенной судебной экспертизы сторона ответчика вновь указала на отсутствие оснований для удовлетворения заявленных исковых требований, ссылаясь на то, что тяжесть и длительность заболевания были обусловлены сопутствующими заболеваниями истца, кроме того, недостатка в наблюдении за пациентом не имелось, поскольку травму бедра истец получила еще до приезда в больницу, что прямо указано в медицинской документации со слов пациента.

В обоснование своей позиции сторона ответчика обеспечила явку врача 5-го хирургического отделения, в котором истец находилась с 17.03.2022 до 24.03.2022, ФИО5, который пояснил, что под его наблюдение пациент ФИО1 поступила после операции 17.03.2022, также 17.03.2022 после возвращения из состояния наркоза пациент стала жаловаться на боли в ноге, вследствие чего была направлена на рентген. При осмотре пациента со слов последней врачу стало известно о том, что еще до поступления в больницу находясь дома пациент неоднократно падала, запись о чем была внесена в медицинскую карту. Учитывая сильную боль от первичного заболевания, врач допустил, что впервые боль от перелома бедра, который был получен еще до приезда в больницу, истец почувствовала только после проведения операции.

Также стороной ответчика в ходе проведения предварительного судебного заседания от 19.06.2023 на обозрение суда был представлен журнал падений, согласно которому в период 2022 года падений в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» не зафиксировано.

В удовлетворении ходатайства о вызове и допросе в качестве свидетеля соседки истца по палате 5-го хирургического отделения судом было отказано по причине того, что лицо, заявленное в качестве свидетеля, объективно не могло являться очевидцем всех событий, происходивших со ФИО1 с момента поступления в больницу по момент проведения операции.

С целью опровержения доводов о получении истцом травмы вне медицинского учреждения стороной истца было заявлено ходатайство о вызове и допросе в качестве свидетелей близких родственников ФИО1: ФИО6, ФИО7 и ФИО8

Свидетель ФИО6 пояснил, что является сыном ФИО1, постоянно с матерью не проживает, 16.03.2022 ему позвонила мать и пожаловалась на боли в области живота. По приезду он помог собрать вещи и являлся очевидцем осмотра своей матери врачами, после чего она самостоятельно переместилась с кровати в сидячее кресло и была доставлена в больницу на машине скорой помощи, при этом жалоб на боли в ногах она не выражала. Уже после проведения операции свидетель созвонился со ФИО1, которая сообщила о том, что у нее сломана нога, из-за перелома она не могла самостоятельно сесть.

Свидетель ФИО7 пояснила, что является внучкой ФИО1, очевидцем событий в марте 2022 года она не являлась, при этом осуществляла уход за бабушкой с мая 2022 года, когда последняя уже находилась в травматологическом отделении. В связи с перенесенными травмами и болезнью бабушка чувствовала себя очень плохо, испытывала физическую боль, по внешним признакам стала другим человеком: у нее изменилось выражение лица, она стала менее общительной, изменилось обычное поведение.

Свидетель ФИО8 пояснил, что является внуком ФИО1, с которой он постоянно проживает. 16.03.2022 после ухода на учебу с ним связалась бабушка и пожаловалась на боли в животе, по возвращении домой он принес лекарства и бабушке стало лучше. Под вечер состояние ФИО1 снова ухудшилось, вследствие чего было принято решение о вызове бригады скорой помощи. Врач скорой помощи осмотрел бабушку, после чего ее забрали в больницу. Жалоб от бабушки на боли в ноге не было, передвигалась она самостоятельно. О переломе у бабушки мне стало известно от отца.

Также из карты вызова скорой помощи № 17228 от 16.03.2022 усматривается, что по факту осмотра ФИО1 иных жалоб, кроме болей в области живота, на момент приезда скорой помощи зафиксировано не было (т. 2 л.д. 14-16), иных жалоб не было зафиксировано и на момент поступления ФИО1 в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», где по факту поступления проводился комплексный осмотр пациента врачами различных направлений, в том числе хирургом, что следует из содержания медицинской карты.

Впервые жалобы от ФИО1 на боли в ноге поступили 17.03.2022 в 17:30, то есть после утреннего послеоперационного обхода. Так, в ходе внепланового осмотра в 17:30 врачом ФИО5 в медицинскую карту со слов пациента было внесено, что находясь дома 15.03.2022 пациент упала на левый тазобедренный сустав, по факту выполнения рентгена левого тазобедренного сустава в прямой проекции обнаружен чрезвертельный перелом шейки левого бедра с умеренным смещением костных отломков (электронная копия листа осмотра содержится в т. 2 на л.д. 106), впоследствии правильность указанной записи была постановлена под сомнение экспертом контроля качества медицинской помощи, указание на что содержится в его заключении (т. 1 л.д. 39), при этом впоследствии в подлинник медицинской карты № 20623 были внесены исправления в части указания стороны тела, где был установлен перелом: в предложении «перелом шейки левого бедра с умеренным смещением костных отломков» зачеркнуто слово «левого» и исправлено на «правого», одновременно согласно представленным в материалы дела документам: медицинской карте пациента, заключению контроля качества медицинской помощи и заключению судебной экспертизы перелом правой ноги был установлен через рентген левого тазобедренного сустава.

Следует отметить, что в медкарту исправления в виде указания перелома правого бедра когда были сделаны установить не представляется возможным, при этом рентген правого бедра на дату установления диагноза «перелом» вовсе сделан не был (снимок сделан только левого бедра, тогда как перелом был правого).

Дополнительно в судебное заседание была обеспечена явка специалиста ФИО9, проводившего экспертизу по контролю качества оказания медицинской помощи в рамках ОМС, который пояснил, что при диагностировании отсутствия исключения аппендицита требовалось немедленное проведение хирургического вмешательства, что своевременное не было предпринято хирургом, что повлекло ухудшение состояния здоровья пациента. Пояснил, что поставил под сомнение запись лечащего врача о падении дома на левый тазобедренный сустав, поскольку ранее согласно истории болезни, которая находилась на исследовании специалиста, содержалась информация о том, что падение произошло на правый тазобедренный сустав, что повлекло перелом правого тазобедренного сустава. Также специалист пояснил, что при указанной травме ноги ФИО1 не имела бы возможности самостоятельно передвигаться, а в больницу она приехала сама, что также свидетельствует о получении травмы в период нахождения в медицинском учреждении.

Истец оспаривает сообщение врачу о падении, еще и неоднократном, дома, до вызова скорой помощи и доставления в больницу.

В совокупности оценивая объем полученных доказательств, суд исходит из того, что ФИО1 на момент доставления в СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» не имела травмы бедра ноги, что подтверждается совокупностью свидетельских и первичных медицинских данных. Так, свидетели ФИО6 и ФИО8 указали на то, что на момент ухудшения состояния здоровья истец имела возможность самостоятельного передвижения, в присутствии бригады скорой помощи она прошла осмотр, пересела в сидячее кресло и была направлена в больницу, при этом бригада скорой помощи, врачи при первичном и послеоперационном осмотрах не выявили травму правого бедра ноги, также жалоб относительно боли в ноге пациент не выражала до момента вызова врача в послеоперационной период, на основании чего суд полагает недоказанным ответчиком, что падение истца имело место до поступления в учреждение, а следовательно, возникновение травмы ноги было обусловлено отсутствием контроля со стороны медицинского персонала в период нахождения истца в больнице. Указанные обстоятельства не могут быть опровергнуты показаниями свидетеля ФИО5, который также составил лист осмотра пациента, в котором содержится информация «со слов пациента» о падении на левый тазобедренный сустав в домашних условиях 15.03.2022, поскольку указанная запись была поставлена под сомнение специалистом ФИО9, проводившим экспертизу контроля качества оказания медицинской помощи, и указавшим в ходе судебного разбирательства на недостоверность указанной записи с учетом раннего наличия в истории болезни сведений о получении указанной травмы при падении на правый бок в стенах больницы.

Одновременно заключением судебной экспертизы указанной вопрос не смог быть разрешен, поскольку установление обстоятельств получения травмы выходит за рамки компетенции судебно-медицинской экспертизы, в то же время, экспертная комиссия допустила наличие связи между обстоятельствами падения истца с кровати в медицинском учреждении и возможностью возникновения указанной травмы. Более того, с учетом отсутствия диагностики перелома правого бедра (снимок сделан левого), суд приходит к выводу о том, что этот недостаток медицинской помощи свидетельствует о таком дефекте помощи пациенту, который не позволил экспертам достоверно изучить данные перелома правого бедра, длительность его образования.

В соответствии с ч. 2, п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации») каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 2).

Пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (п. 9 ч. 5).

На основании ч. 2-3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (ч. 2).

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3).

П. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его причинившим. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В <...> Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ от 15.11.2022) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (п. 1).

При этом отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 2 Постановления).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27).

Из приведенных положений ГК РФ и позиции ВС РФ следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Принимая во внимание положения ст. 151, 1101 ГК РФ, фактические обстоятельства дела, суд исходит из того, что в результате несвоевременного выполнения оперативного вмешательства и допущения диагностических дефектов, способствовавших развитию осложнений в виде гангренозного аппендицита с перфорацией и гнойным перитонитом, гнойных осложнений со стороны послеоперационной раны, конечный срок нахождения истца на излечении увеличился, также указанные недостатки послужили причинами ухудшения состояния здоровья истца и утяжеления протекания заболевания, что в совокупности свидетельствует о ненадлежащем качестве оказания медицинской помощи пациенту со стороны медицинского учреждения, кроме того, судом установлено, что в период нахождения в больнице по причине отсутствия обеспечения контроля за состоянием пациента ФИО1 была получена травма в виде чрезвертельного перелома правой бедренной кости (иного ответчиком не доказано), что также увеличило итоговый срок излечения пациента, исходя из чего в совокупности истец была вынуждена находиться на медицинском излечении более трех месяцев с момента поступления в больницу.

Таким образом, учитывая, что в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи и отсутствия контроля за состоянием пациента со стороны медицинского персонала истец перенесла нравственные и физические страдания, связанные с развитием осложнений при выполнении оперативного вмешательства и получением травмы ноги, что также повлекло последующее увеличение срока реабилитации в медицинском учреждении, суд приходит к выводу о нарушении прав истца в сфере охраны здоровья и удовлетворении искового требования о возмещении компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 и Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующие отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», а также принимает во внимание, что в результате несвоевременного проведения оперативного вмешательства и диагностических дефектов, отсутствия контроля за пациентом со стороны медицинского персонала истцу был причинен вред здоровью, обстоятельства ненадлежащего качества оказания медицинской помощи во взаимосвязи с возникновением негативных для здоровья истца последствий и получением пациентом травмы ноги в период нахождения в медицинском учреждении установлены судом в рамках рассмотрения настоящего дела, в результате чего истец понесла нравственные и физические страдания, связанные с получением осложнений при проведении операции, телесных повреждений в виде чрезвертельного перелома правой бедренной кости, что повлекло усложнение и увеличение периода реабилитации истца в медицинском учреждении, одновременно суд учитывает, что на срок и тяжесть реабилитации истца также повлияло наличие сопутствующих заболеваний, в том числе сахарный диабет, не связанных с основным заболеванием ФИО1, ввиду чего суд приходит к выводу об определении компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей, полагая размер компенсации разумным и справедливым с учетом сложившихся по делу обстоятельств.

При определении надлежащего ответчика, суд исходит, что в силу прямого указания в ч. 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» на то, что причиненный при оказании медицинской помощи вред возмещается медицинской организацией, то суд полагает, что компенсация морального вреда подлежит взысканию с СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», что согласуется с позицией Верхового Суда РФ, изложенной в п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», одновременно в случае недостаточности имущества, на которое может быть обращено взыскание, у последнего, суд считает необходимым возложить субсидиарную ответственность на привлеченный к участию в деле в качестве соответчика Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга по следующим основаниям.

В силу ст. 56 ГК РФ юридическое лицо отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом.

Особенности ответственности казенного предприятия и учреждения по своим обязательствам определяются правилами абз. 3 п. 6 ст. 113, п. 3 ст. 123.21, п. 3-6 с. 123.22 и п. 2 ст. 123.23 ГК РФ.

Учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или другим законом.

П. 5 ст. 123.22 ГК РФ предусмотрено, что бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при разрешении споров о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, в которых субъектом ответственности выступают частные, государственные или муниципальные учреждения, судам исходя из абз. 1 п. 2 ст. 120 ГК РФ следует учитывать, что учреждение может быть создано гражданином или юридическим лицом (частное учреждение) либо соответственно Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации, муниципальным образованием (государственное или муниципальное учреждение). В соответствии с абз. 4 п. 2 ст. 120 ГК РФ частное или бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами. При недостаточности указанных денежных средств субсидиарную ответственность по обязательствам такого учреждения несет собственник его имущества.

Учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 40 ГПК РФ.

Руководствуясь данными положениями закона и разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, суд исходит из того, что поскольку согласно Уставу СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» собственником имущества учреждения является город Санкт-Петербург в лице Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга (п. 1.2 Устава) (т. 1 л.д. 233), при этом в случае недостаточности денежных средств субсидиарную ответственность по обязательствам государственного учреждения несет собственник имущества, то суд полагает законным и обоснованным привлечение Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга к субсидиарной ответственности с условием недостаточности имущества, на которое может быть обращено взыскание, у СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница».

Также истцом заявлено требование о взыскании дополнительных расходов, понесенных на лечение, в сумме 386 535, 10 рублей, из которых 329 000 рублей составляют расходы на оплату услуг сиделки, 57 535, 10 рублей – расходы на приобретение средств личной гигиены, лекарственных и профилактических препаратов.

При разрешении заявленного требования, суд исходит из следующего.

П. 1 ст. 1085 ГК РФ установлено, что при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Одновременно пп. «б» п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что согласно ст. 1085 ГК РФ в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включается расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

Таким образом, руководствуясь положениями п. 1 ст. 1085 ГК РФ и разъяснениями Верховного Суда РФ, изложенными в пп. «б» п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1, можно сделать вывод о том, что дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, подлежат возмещению, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение, в то же время, нуждающееся лицо, которое имеет право на бесплатное получение помощи и ухода, вправе получить компенсацию указанных расходов при лишении возможности получения такой помощи качественно и своевременно.

Представляя сведения о заключении договора на оказание услуг сиделки на период нахождения в больнице (т. 1 л.д. 58-61), а также сведения об оплате услуг по договору (т. 1 л.д. 13), истец ссылается на то, что в период нахождения в больнице она нуждалась в постоянном уходе за собой: частой замене средств личной гигиены, обмывании загрязненных участков тела, уходе за кожей, антипролежневом массаже, учитывая нахождение в тяжелом состоянии, препятствующем возможности самостоятельного ухода, который не мог быть в полном объеме обеспечен медицинским персоналом СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница».

Также истец утверждает, что нуждалась в средствах личной гигиены (подгузниках, пеленках, присыпках, мазях, гигиенических гелях и пр.) для ухода за собой и недопущения возникновения инфекции, а равно и назначаемых лекарственных препаратах (т. 1 л.д. 62-116), которые в необходимом объеме не предоставлялись медицинским учреждением и приобретались за счет собственных средств пациента (т. 1 л.д. 14-32).

Согласно п. 1-2 ч. 3 ст. 80 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации») при оказании медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и территориальных программ государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, среди прочего, не подлежат оплате за счет личных средств граждан оказываемые медицинские услуги, а также назначаемые и применяемые по медицинским показаниям лекарственные препараты.

Кроме того, ч. 2 ст. 80 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что при оказании в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в стационарных условиях, условиях дневного стационара и при посещениях на дому осуществляется обеспечение граждан лекарственными препаратами для медицинского применения, включенными в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов.

П. 1 ч. 1 ст. 16 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплено право застрахованных в системе ОМС лиц на бесплатное оказание им медицинской помощи медицинскими организациями при наступлении страхового случая.

Из вышеизложенного следует, что действующим законодательством в сфере реализации государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и деятельности в сфере ОМС не предусмотрена возможность привлечения личных средств пациентов (застрахованных в системе ОМС лиц) для оказания им медицинской помощи в стационарных условиях, в том числе на приобретение лекарственных препаратов. Следовательно, бесплатное обеспечение лекарственными средствами при оказании пациенту стационарной медицинской помощи рамках программы ОМС является обязанностью медицинской организации.

Как ранее установлено судом, истец находилась на медицинском излечении в стационаре СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» в период с 16.03.2022 по 28.06.2022.

В период нахождения на излечении в связи с тяжестью протекающих заболеваний истцу требовалось осуществление постороннего ухода, учитывая отсутствие самостоятельной возможности ухода за собой, также для предотвращения поражения инфекционными заболеваниями истцу требовались средства гигиены для поддержания чистоты часто загрязняемых зон тела, кроме того, истцу назначались лекарственные препараты, необходимые для реабилитации пациента.

Учитывая вышеприведенные положения Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в период нахождения в стационаре пациенту предоставлялась бесплатная медицинская помощь в рамках программы ОМС, предусматривающая как оказание бесплатной медицинской помощи, так и обеспечение лекарственными средствами, средствами ухода, направленными на оказание медицинской помощи.

Ссылаясь на отсутствие ухода за пациентом, находившимся в тяжелом состоянии, со стороны медицинского персонала, отсутствие обеспечения средствами гигиены в достаточном количестве, а также на необеспечение назначаемыми лекарственными препаратами, истец заявила требование о взыскании понесенных соответствующих расходов.

Возражая против приведенных доводов, сторона ответчика представила должностную инструкцию младшей медицинской сестры по уходу за больными, утвержденной главным врачом СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница» (т. 2 л.д. 84-90). Согласно разделу «3. Должностные обязанности» должностной инструкции (т. 2 л.д. 87-88) младшая медицинская сестра обязана осуществлять уход за больными в объеме, на отсутствие возможности получения которого ссылалась сторона истца, исходя из чего можно сделать вывод о том, что уход за пациентом в необходимом объеме мог быть предоставлен медицинским учреждением бесплатно.

Далее стороной ответчика были представлены пояснения о том, что гигиенические средства, необходимые для осуществления ухода за больными, в том числе находящимися в тяжелом состоянии, приобретались медицинской организации и предоставлялись в количестве, которое требовалось для поддержания состояния здоровья конкретного пациента, ограничений по предоставлению средств личной гигиены в медицинском учреждении не имеется, в обоснование приобретения достаточного объема средств гигиены в материалы дела были представлены накладные о получении средств гигиены (т. 1 л.д. 243-245).

Проверяя доводы стороны истца о необеспечении лекарственными препаратами, назначаемыми по рекомендации лечащего врача, суд исходит из того, что из содержания медицинских карт пациента ФИО1 усматривается, что назначаемые лекарства предоставлялись пациенту ежедневно в достаточном количестве, о чем свидетельствуют реестры назначенных введенных внутривенно и перорально лекарственных средств.

Таким образом, из совокупности представленных в материалы дела доказательств и положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что медицинская помощь и необходимые для ее оказания средства при нахождении пациента в стационаре должны предоставляться бесплатно пациенту в рамках программы ОМС, в период нахождения истца в медицинском учреждении в штате больницы имелся персонал в виде младших медицинских сотрудников, в обязанности которых входит оказание ухода, в том числа за лежачими больными, лекарственные препараты предоставлялись пациенту в назначаемом объеме, что подтверждается данными из представленных в материалы дела медицинских карт, необходимые средства гигиены имелись в распоряжении медицинского учреждения, ограничений по объему их предоставления пациентам установлено не было, жалоб со стороны пациента или родственников на отсутствие достаточного обеспечения ухода, ограничение в предоставлении средств гигиены, отсутствие предоставления лекарственных средств на имя администрации медицинского учреждения, контролирующих организацией зафиксировано не было, доказательств обратного суду не представлено, исходя из чего суд приходит к выводу о том, что обеспечение ухода, приобретение лекарственных средств и средств гигиены сверх того объема, который мог быть предоставлен медицинским учреждением в рамках программы ОМС для поддержания жизнеобеспечения истца, являлись личным волеизъявлением истца, были направлены на повышение комфорта и качества реабилитации, компенсация расходов по которым в значении, придаваемом п. 1 ст. 1085 ГК РФ, не подлежит, на основании чего требования искового заявления в данной части подлежат отклонению.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ с учетом п. 3 ч. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взыскать в доход бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей, от уплаты которой истец освобожден.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 103, 167, 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с СПб ГБУЗ "Городская Мариинская больница" (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт №) в счет компенсации морального вреда 500000 руб. (пятьсот тысяч рублей).

В случае недостаточности имущества СПб ГБУЗ "Городская Мариинская больница", на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам перед ФИО1, возникшим на основании настоящего судебного акта, возложить на Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга.

В остальной части в удовлетворении заявленных требований отказать.

Взыскать с СПб ГБУЗ "Городская Мариинская больница" в доход бюджета государственную пошлину в размере 300 руб. (триста рублей).

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путём подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья И.В. Хабик

Мотивированное решение суда изготовлено 22.03.2024