Решение № 2-1310/2017 2-1310/2017~М-1268/2017 М-1268/2017 от 26 сентября 2017 г. по делу № 2-1310/2017

КОПИЯ

Дело № 2-1310/2017


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

27 сентября 2017 года Октябрьский районный суд г. Томска в составе:

председательствующего судьи Кулинченко Ю.В.,

при секретаре Камсюк Д.А.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

ответчиков ФИО3, ФИО4,

представителя ответчиков ФИО5,

помощника прокурора Кастамаровой Н.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Томске гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании сделок недействительными, восстановлении права собственности,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3, ФИО4, в котором с учетом последующего уточнения иска (л.д. 145, 167) просит признать недействительными договоры дарения от 01.07.2015, от 04.10.2016 и восстановить право собственности истца.

В обоснование заявленных требований указано, что 01.07.2015 между ФИО1 и ФИО3 был заключен договор дарения ... На основании ст. 177 ГК РФ считает указанный договор недействительным, т.к. истец в момент заключения сделки находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, а именно истец является человеком преклонного возраста, имеющим серьезные хронические заболевания, которые в период обострения являются препятствием для адекватного осознания и руководства действий, совершаемых истцом. Как следствие недействительности договора от 01.07.2015 должен быть признан недействительным заключенный 14.10.2016 между ФИО3 и ФИО4 договор дарения той же квартиры.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснил, что с ответчиком ФИО3 истец знаком через ее мать, с которой вместе работали в школе. Родственниками ФИО1 и ФИО3 между собой не являются. В настоящее время не понимает, почему подарил свою квартиру, которая является его единственным местом жительством. Он продолжает в ней проживать, оплачивать коммунальные услуги. Ответчик ФИО3 не разъясняла ему какие он подписывал документы, сам он их не читал. В 2015 году ездил в Управление Росреестра для оформления договора, однако зачем туда ездил, он не понимал. В 2015 году он наблюдался у невропатолога, после сделки обратился к психологу, потому что у него были очень сильные головные боли.

Представитель истца ФИО2 исковые требования поддержала по изложенным в исковом заявлении основаниям, пояснив, что из представленной медицинской документации на имя истца видно, что ФИО1 имеет заболевания, которые оказывают влияние на его психику, до заключения сделки ему ставили ишемическую болезнь головного мозга, что могло повлиять на заключение оспариваемой сделки. В момент заключение сделки истец не мог осознавать свои действия и прогнозировать их.

Ответчик ФИО3 в суде иск не признала, указав на то, что инициатором сделки был истец. Сущность договора была четко и недвусмысленно обозначена истцу. Он осознавал, что заключает договор дарения, то есть не заблуждался относительно природы сделки. Кроме того они обращались к нотариусу, который разъяснял правовые последствия данной сделки, в Росреестре также разъясняли природу сделки. Изначально истец ухаживал за матерью ответчика. Она с мамой помогали ФИО1 в быту, так как он мужчина одинокий, у них сложились дружеские отношения. Истец говорил, что ФИО3 и ФИО4 стали ему как дети и хотел составить завещание в их пользу, но решил составить договор дарения, так как это надежнее. В связи с тем, что ее сестра Поторохина находилась в трудном материальном положении ФИО3 подарила ей спорную квартиру.

Ответчик ФИО4 в судебном заседании иск не признала, поддерживала пояснения, изложенные ответчиком ФИО3 Кроме того пояснила, что в связи с ее тяжелым материальным положением Юля подарила ей квартиру, сделка была совершена в октябре 2016 года.

Представитель ответчиков ФИО5 в судебном заседании поддержал позицию ответчиков, пояснил, что обстоятельства болезни истца, в частности болезни головного мозга, опровергаются материалами дела и свидетельскими показаниями. В медицинских документах имеется противоположная информация, где указывается на ясность мышления. До заключения договора единственными заболеваниями являлись ишемия сердца, диабет и бронхит. Мнение истца о договоре дарения поменялось под давлением его родственников. Доказательств каких-то психических расстройств материалы дела не содержат. Показание свидетелей со стороны истца необходимо воспринимать критично, поскольку прослеживается материальная и личная заинтересованность данных лиц. Вторая экспертиза основана на показаниях этих лиц. В связи с чем ставятся под сомнение выводы второй экспертизы. Смешанные заболевания ФИО1 появились только после заключения договора, до этого была только ишемия сердца. Также в экспертизе приводится случай с оформлением кредита. Но на момент заключения кредитного договора ФИО1 находился в дружеских отношениях с семьей ФИО3, но на это внимание не обращено. Считает возможным руководствоваться только выводами первой экспертизы.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заслушав заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Согласно п. 1 ст. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ) граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В силу пп.1, 2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п.1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.

Согласно пункту 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Судом установлено, что истцу ФИО1 ранее принадлежало на праве собственности недвижимое имущество – ..., что подтверждается свидетельство о государственной регистрации права ... от 04.12.2013 (л.д. 10).

01.07.2015 между ФИО1 и ФИО3 был заключен договор дарения квартиры ... (л.д. 127), на основании которой собственником данной квартиры стала ответчик ФИО3

14.10.2016 ФИО3 произвела отчуждение спорной квартиры ответчику ФИО4, заключив 04.10.2016 с последней договор дарения (л.д. 134), что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество от 17.11.2016 (л.д. 115).

В пункте 10 договора дарения от 01.07.2015 стороны подтвердили, что на момент заключения настоящего договора не лишены дееспособности, не состоят под опекой и попечительством, не страдают заболеваниями, препятствующими осознанию сути договора, а также отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор на крайне невыгодных условиях для себя.

В спорном договоре от 01.07.2015 сторонами согласованы все его существенные условия, выражены предмет договора и воля сторон. Договор дарения по своей форме и содержанию соответствует требованиям, установленным действующим гражданским законодательством.

Согласно акту передачи от 01.07.2015 даритель передал одаряемому в соответствии с договором дарения от 01.07.2015 квартиру, расположенную по адресу: ... (л.д. 128).

ФИО1 и ФИО3 лично обратились в Управление Росреестра по Томской области с заявлениями о государственной регистрации договора дарения от 01.07.2015, что подтверждается заявлениями от 01.07.2015 (л.д. 124-125), расписками в получении документов от 01.07.2015 (л.д. 130).

Таким образом из обстоятельств дела следует, что ФИО1 принял личное участие в заключении договора дарения, чем выразил свою волю на заключение и государственную регистрацию указанной сделки.

Факт добровольного подписания ФИО1 оспариваемого договора дарения истцом не оспаривается.

Право собственности ФИО3 на спорную квартиру зарегистрировано Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Томской области от 13.07.2017, о чем составлена регистрационная запись ... от 13.07.2015 (л.д. 127).

Обращаясь с настоящим иском в суд, истец указывает на то, что на момент совершения сделки дарения от 01.07.2015 истец находился в состоянии, когда не был способен понимать значение своих действий в силу своего преклонного возраста и имеющихся хронических заболеваний.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Указанная статья предполагает признание сделки недействительной в случае невозможности формирования воли на совершение сделки, а не наличия обстоятельств, влекущих дефекты свободного формирования воли на ее совершение, в частности, связанные с трудной жизненной ситуацией, введением в заблуждение относительно характера и последствий заключения сделки.

С учетом изложенного неспособность дарителя в момент заключения сделки понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Согласно ст. 17 Гражданского кодекса Российской Федерации, способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

В силу ст. 21 Гражданского кодекса Российской Федерации, способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом (ст. 22 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, закон исходит из презумпции полной право- и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке. В связи с чем, учитывая также то, что в силу закона такая сделка является оспоримой бремя доказывания того, что лицо не отдавало отчета своим действиям и не могло руководить ими в момент совершения сделки, лежит на истце.

Такие доказательства, по мнению суда, истцом были представлены.

Из консультативного заключения от 03.10.2014 (л.д. 143) следует, что ФИО1 консультировался в НИИ кардиологии, ему устанавливался диагноз «гипертоническая болезнь 2, избыточная масса тела. Сахарный диабет 2-го типа, риск 4. Хроническая сердечная недостаточность, было назначено соответствующее лечение.

Согласно записям медицинской карты № Л530 (л.д. 36-40), которые сделаны в феврале – мае 2015 года, следует, что ФИО1 в марте 2015 года посещал эндокринолога с жалобами на периодические сухость во рту и жажду, был подтвержден диагноз сахарного диабета.

08.11.2015 ФИО1 обращался за медицинской помощью по поводу ..., также он получал рецепт на выписку лекарственных препаратов с диагнозом «...» (л.д. 49-53).

23.05.2016 истец осматривался врачом по поводу ... Был установлен диагноз «...» (л.д.43).

15.06.2016 ФИО1 осматривался врачом-психиатром в связи с жалобы на ... - «очень долго вспоминаю, что было в детстве, стал забывать фамилии, которые помнил всегда». Ссылался на то, что долго не мог вспомнить, куда положил ключи, часто возвращался проверить, закрыл ли он квартиру. При употреблении алкогольных напитков даже в малых дозах замечал, что многого не помнил. При этом злоупотребление алкоголем отрицал, утверждал, что «пьет, как все, очень редко». Свое состояние связывал с ..., которым болеет более 8 лет (л.д.62).

В тот же день истец осматривался неврологом, которому предъявлял жалобы на периодические боли .... Установлен диагноз «...», фоновый диагноз «...» (л.д.68-69).

05.12.2016 истец предъявляет врачу жалобы на ...л.д.70-71).

30.01.2017 лечащим врачом истец был направлен в диспансерное отделение Томской клинической психиатрической больницы на собеседование с участковым психиатром, рекомендовало обращение к психиатру по необходимости, наблюдение невролога (л.д. 73).

Согласно справки ОГБУЗ «ТКПБ» № 4205 от 07.04.2017 (л.д. 35) 12.01.2017 ФИО1 обращался к врачу-психиатру взрослого диспансерного отделения ОГБУЗ «ТКПБ» с диагнозом «Органическое ...». 17.01.2017 ФИО1 обращался к врачу-неврологу взрослого диспансерного отделения ОГБУЗ «ТКПБ» с диагнозом «....

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих, специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В соответствии с абзацем 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Определением суда от 25.05.2017 по ходатайству истца по делу назначена психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ОГБУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница».

По заключению амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии от 09.06.2017 № 450 (л.д. 154-158) ФИО1 на момент подписания договора дарения квартиры от 01.07.2015 обнаруживал признаки неуточненного психического расстройства в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. В представленных материалах гражданского дела и медицинской документации отсутствуют исчерпывающие объективные сведения о психическом состоянии ФИО1 на момент подписания договора дарения от 01.07.2015. За весь период наблюдения и лечения врачами до июня 2016 года ФИО1 ни разу не осматривался врачом – психиатром, в медицинской документации отсутствует описание его психического состоянии в юридически значимый период, нет объективных исчерпывающих сведений о его поведении, особенностях психического статуса, в связи с чем судить о глубине изменений психики и выраженности имевшихся у него расстройств, степени сохранности его психических функций не представляется возможным.

В связи с этим эксперты пришли к выводу о невозможности по представленным материалам гражданского дела и медицинской документации решить вопрос о способности ФИО1 понимать значения своих действий и руководить ими на момент подписания договора дарения квартиры от 01.07.2015.

После проведения указанной экспертизы по ходатайству истца в ходе рассмотрения дела были допрошены свидетели.

Так, свидетель Л.К.А. (сын истца) показал, что в спорную квартиру его отец ФИО1 переехал жить в 2013 году. О том, что отец подарил квартиру ФИО3 ему (сыну) стало известно в 2016 году, когда он позвонил и попросил пожить у сына, т.к. Юля (ответчик) хотела сдать квартиру, т.к. у Галины Петровны были проблемы с кредитом, который нужно было погасить. Когда сын начал искать документы на квартиру, их не нашлось, вынужден был сделать выписку из ЕГРП, из которой стало известно, что квартиры принадлежит ФИО3, позже стало известно, что она перешла к ней по договору дарения. На вопросы как так получилось, отец не мог пояснить, сообщил лишь, что его возили в агентство. Спиртные напитки отец употребляет крайне редко. В 2015 году отец изменился в поведении, если раньше он был импульсивным, то в 2015 году стал спокойным, апатичным, много спал, появилась забывчивость.

Свидетель И.Н.А. (дочь истца), допрошенная в судебном заседании, показала, что о том, что ее отца обманули, ей стало известно в сентябре 2016 года. Поведение отца стало меняться с 2013 года и прогрессировало, он стал неадекватен. С мамой он развелся, когда познакомился с матерью ответчика, которая стала его обрабатывать по поводу квартиры. Отец стал агрессивным по отношению к своим детям, внукам. У него появились проблемы с памятью, он забывал закрывать двери, забывал, что давал ключи от машины. Примерно с 2015 года ближе к концу у него стали проявляться признаки забывчивости, а потом свойственная ему агрессия сменилась меланхоличностью, спокойствием, что ему было не свойственно.

Свидетель Л.Л.И (бывшая супруга истца) показала, что брачные отношения они расторгли 8 лет назад, после развода продолжали общаться, видится, т.к. проживали в одном доме. Два-три года назад свидетель заметила у бывшего мужа забывчивость, проблемы с памятью. В это время у него появилась в поведении заторможенность.

Согласно положениям части 1 статьи 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

В связи с тем, что ранее эксперты не смогли решить вопрос о способности ФИО1 понимать значения своих действий и руководить ими на момент подписания договора дарения квартиры от 01.07.2015 в связи с отсутствием объективных исчерпывающих сведений о его поведении и особенностях психического статуса, то поскольку истцом были представлены дополнительные доказательства (приведенные показания свидетелей) судом определением от 19.07.2017 была назначена дополнительная комплексная амбулаторная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, проведение которой было поручено ОГБУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница».

Из заключения дополнительной амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № 645 от 18.08.2017 следует, что на момент подписания договора дарения квартиры от 1 июля 2015 года ФИО1 страдал расстройством личности и поведения в связи со смешанными заболеваниями. Данное заключение подтверждается анамнестическими сведениями, указывающими на наличие у него в течение длительного времени .... Настоящее психиатрическое обследование также выявило у ФИО1 обстоятельность, вязкость и непродуктивность в мышлении, повышенную раздражительность, утомляемость, заостренный эгоцентризм, повышенную внушаемость, слабый контроль за поведением, склонность действовать под влиянием сиюминутно возникающих эмоций, утрату критических и прогностических возможностей.

В ходе психологического обследования ФИО1 по итогам направленной беседы, наблюдения, личностных методик, анализа материалов дела и медицинской документации были установлены следующие индивидуально-психологические особенности свойственные испытуемому: некритичность самооценки, утрированный эгоцентризм и самоуверенность, отсутствие психической гибкости, препятствующие бдительности и проявлению осторожности в материально-денежных вопросах, существенная нарушенность способности прогнозирования, ригидность, внушаемость, доверчивость, облегченность и ситуативность суждений, податливость чужой воле, плохой самоконтроль, ослабленность механизмов волевой саморегуляции, склонность самовзвинчиваться, действовать и мыслить под влиянием сиюминутных эмоций и чувства обиды, без учета последствий. Свойственные испытуемому индивидуально-психологические особенности оказали существенное влияние на его сознание и деятельность в период подписания договора дарения от 01.07.2015.

На основании вышеизложенного экспертная комиссия пришла к безусловному выводу о том, что выявленные в психике ФИО1 изменения выражены в значительной степени и лишали его в момент подписания договора дарения квартиры от 1 июля 2015 года способности понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении", заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ).

На основании части 3 статьи 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Оснований не доверять указанным выводам дополнительной экспертизы не имеется, поскольку она была назначена и проведена в соответствии с нормами действующего законодательства, подготовлена компетентными специалистами в соответствующей области медицины, имеющими образование и стаж работы в указанной области, которые в установленном законом порядке предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом экспертной комиссией учтены: материалы гражданского дела, показания свидетелей, допрошенных в рамках рассматриваемого дела, сведения содержащиеся в медицинской документации. При этом экспертами подробно указано, по каким причинам они смогли ответить на поставленный судом вопрос и прийти к выводу о невозможности ФИО1 в момент подписания договора дарения способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Не опровергают и не ставят под сомнение дополнительные выводы экспертов показания допрошенных после проведения дополнительной экспертизы по ходатайству ответчиков свидетелей П.А.В. и А.Э.З.

Так, свидетель П.А.В. (брат ответчиков) в суде показал, что с истцом ФИО1 он познакомился около 7 лет назад через свою маму. Истец после того, как купил себе машину, ФИО1 приезжал к нему, т.к. свидетель является механиком. Последний раз они виделись в августе 2016 года, когда истец приехал к свидетелю в гости. ФИО1 сказал, что подарил квартиру Мошенко Юле. До 2016 года общение с истцом происходило эпизодическим по телефону. В феврале 2017 года истец приехал и сказал, что квартиру нужно вернуть, т.к. это неправильно, пояснил, что у него с головой что-то не то.

Свидетель А.Э.З. показала, что с истцом познакомилась в июне 2016, когда заключала с ним договор найма сроком на три месяца. ФИО1 представлялся собственником квартиры, однако ей не было известно, что он таковым не является. На момент заключения договора истец вел себя нормально, приезжал, чтоб забрать свои вещи. Когда заключали договор, истец и ФИО6 Петровна состояли в отношениях, однако после того как свидетель съехала с указанной квартиры, истец стал ей звонить и жаловаться на Галину Петровну. Рассказал, что подарил квартиру, а теперь хочет ее забрать, т.к. отношения с Галиной Петровной не складываются.

Анализируя показания свидетелей П.А.В. и А.Э.З., суд приходит к тому о том, что указанные лица в период заключения договора дарения от 01.07.2015 с истцом не общались, соответственного оценивать его состояние не могли.

Напротив свидетель П.А.В. говорил о том, что ФИО1 впоследствии сильно переживал по факту дарения им квартиры, жалуясь свидетелю на непонимание того как он мог это сделать. Свидетель А.Э.З. указывает на то, что в 2016 году, то есть уже по истечении года после оспариваемой сделки, она заключала договор аренды спорной квартиры именно с ФИО1, который тогда представлял и позиционировал себя как собственник квартиры, что вступает в противоречие с фактом отчуждения квартиры.

Доводы ответчиков о заинтересованности свидетелей Л.К.А., И.Н.А., Л.Л.И в исходе дела вследствие их близкого родства с истцом отклоняются судом в силу следующего.

В соответствии со ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Действующее законодательство не запрещает свидетельские показания близких родственников лиц, участвующих в деле. Заинтересованность таких свидетелей в исходе дела действительно может иметь место, однако для их отклонения в силу действующего принципа состязательности правосудия (ст. 12 ГПК РФ) недостаточно указать лишь на факт их родства со стороной по делу, необходимы доказательства или какие-либо объективные данные, свидетельствующие о их противоречивости или не соответствии действительности. Таких доказательств ответчиками в противовес доказательствам истца представлено не было. Более того показания свидетелей Л.К.А., И.Н.А., Л.Л.И оценены экспертами не без учета иных имеющихся в деле письменных доказательств состояния здоровья истца и его индивидуально-психологических особенностей, установленных психологом в ходе проведения экспертизы.

Таким образом, доводы ответчиков о несогласии с дополнительными выводами экспертов судом отклоняются, поскольку противоречий в заключении экспертов не имеется. Оснований подвергнуть сомнению объективность и компетентность экспертов, проводивших исследование, также не имеется.

Данных о нарушении экспертами Федерального закона "73-ФЗ от 31.05.2001 "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" в материалах дела не представлено.

Заключение судебной экспертизы соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а ответчиками не представлено каких-либо доказательств, опровергающих достоверность выводов проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы.

Иных доказательств, подтверждающих, что ФИО1 на момент заключения оспариваемой сделки понимал значение своих действий и мог руководить ими, ответчиками суду не представлено.

Ссылка ответчиков на то, что у ФИО1 не было признаков, указывающих на наличие в момент заключения сделки каких-либо психических отклонений, заболеваний, а истец сам был инициатором сделки, не может быть принята судом во внимание, поскольку если обратиться к положениям ст. 177 ГК РФ, то видно, что заложенное в ней законодателем основание недействительности сделки может быть связано не только с психическим здоровьем, но и с любым состоянием, при котором человек, хоть и дееспособный, не понимает значение своих действий, не может руководить ими.

По этим же причинам несостоятельна ссылка представителя ответчиков на медицинские документы, в которых указывается на ясность мышления истца.

Бездоказательны доводы представителя ответчиков о том, что мнение истца ФИО1 о договоре дарения поменялось под давлением его родственников.

Не убедительны доводы ответчиков на разъяснение истцу последствий сделки нотариусом и государственным регистратором сделки, поскольку если лицо не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, то соответственно понимать все то, что ему разъясняют другие лица, в том числе нотариус, должностные лица, он также не мог.

Суждение представителя ответчика о том, что смешанные заболевания ФИО1 появились только после заключения договора, а до этого была только ..., также отклоняются судом, поскольку во-первых обнаружение какого-либо заболевания может не совпадать по времени с возникновением такого заболевания, а во-вторых такие суждения лица, не обладающего специальными познаниями в области медицины, в частности психиатрии и психологии, не могут ставить под сомнение выводы комиссии компетентных лиц в данной области знаний.

Таким образом, суд приходит к выводу о недействительности договора дарения от 01.07.2015, заключенного между ФИО1 и ФИО3

Согласно ч.1 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно ч. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу требований ст. ст. 209, 288 Гражданского кодекса РФ, ст. 30 Жилищного кодекса РФ лишь собственнику предоставлено право распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (ч.1 ст. 167 ГК РФ).

Поскольку в силу установленного выше ответчик ФИО3 не могла распоряжаться спорной квартирой вследствие недействительности сделки, на основании которой она зарегистрировала за собой право собственности, то соответственно заключенный между ФИО3 и ФИО4 договор дарения от 04.10.2016 той же квартиры не соответствует приведенным требованиям закона и должен быть признан недействительным.

На основании ч.2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Таким образом, требование истца о восстановлении его права собственности на квартиру подлежит удовлетворению, путем указания на то, что настоящее решение является основанием для исключения записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о праве собственности ФИО4 на ..., и восстановления записи о праве собственности ФИО1 на данную квартиру.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

С учетом изложенного, суд считает необходимым взыскать с ответчиков ФИО3, ФИО4 в пользу ФИО1 в равных долях уплаченную истцом государственную пошлину, что подтверждается чек-ордером от 28.03.2017, чек-ордером от 01.02.2017 в размере 19045 руб. по 9522,50 руб. с каждого.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе и другие признанные судом необходимые расходы.

ФИО1 заявляет к возмещению расходы по оценке стоимости спорной квартиры на сумму 3500 руб., представив договор № 2017/055 от 16.03.2017 и акт сдачи приемки работ (л.д. 32, 33).

Однако, как видно из представленных доказательств такие расходы понес не непосредственно ФИО1, а его представитель ФИО2, следовательно оснований к выводу о том, что такие расходы понес непосредственно истец не имеется, а потому в возмещении таких расходов необходимо отказать.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1 удовлетворить полностью.

Признать недействительным договор дарения от 01.07.2015 в отношении ..., расположенной в ... в ..., заключенный между ФИО1 и ФИО3.

Признать недействительным договор дарения от 04.10.2016 в отношении ..., расположенной в ... в ..., заключенный между ФИО3 и ФИО4.

Данное решение является основанием для исключения записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним о праве собственности ФИО4 на ..., расположенную в ... в ..., и восстановления записи о праве собственности ФИО1 на данную квартиру.

Взыскать с ФИО3 и ФИО4 в равных долях в пользу ФИО1 в счет возмещения судебных расходов по оплате государственной пошлины денежные средства в сумме 19045 руб.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г.Томска.

Копия верна

Судья: Кулинченко Ю.В.

Секретарь: Камсюк Д.А.

Оригинал находится в деле № 2-1310/2017 Октябрьского районного суда г. Томска