Апелляционное определение № 33-1118/2025 33-8/2026 от 17 февраля 2026 г.

Судья Щукин М.А. Дело № 33-8/2026

№ 2-773/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

18 февраля 2026 г. г. Орел

Судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда в составе:

председательствующего судьи Хомяковой М.Е.

судей Второвой Н.Н., Савченковой Н.Н.

с участием прокурора Мартыновой В.П.

при секретаре Ветровой О.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Орловской области о компенсации морального вреда и по исковому заявлению третьего лица, заявляющего самостоятельные требования ФИО2 к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Орловской области о компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Северного районного суда г. Орла от 19 декабря 2024 г., которым постановлено:

«в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» о компенсации морального вреда отказать.»

Заслушав доклад судьи Второвой Н.Н., выслушав лиц, участвующих в деле, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражения, заключение прокурора, судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда

установила:

ФИО1 первоначально обратилась в суд с исковым заявлением к Департаменту здравоохранения Орловской области о компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований указала, что она является дочерью, умершей <дата> ФИО16, которая с ноября 2023 г. по январь 2024 года проходила лечение в Бюджетном учреждении здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» (далее - БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер»). Полагает, что смерть её матери ФИО16 наступила вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей, в результате чего ФИО16 был выставлен неверный диагноз и своевременно не оказана медицинская помощь в соответствии с имеющимся у нее диагнозом и состоянием потерпевшей.

В ходе рассмотрения дела ответчик Департамент здравоохранения Орловской области заменён на ответчика - Бюджетное учреждение здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер».

Сучетом уточнения исковых требований, истец просила взыскать с БУЗ Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 500000 руб.

К участию в деле в качестве третьих лиц на стороне ответчика, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке статьи 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, привлечены: Бюджетное учреждение здравоохранения Орловской области «Больница скорой медицинской помощи им. Н.А.Семашко» (далее - БУЗ ОО «БСМП им. Н.А.Семашко»), Бюджетное учреждение здравоохранения Орловской области «Орловская областная клиническая больница» (далее - БУЗ ОО «ООКБ»), Бюджетное учреждение здравоохранения Орловской области «Городская больница им. С.П. Боткина» (далее - БУЗ ОО «Городская больница им. С.П. Боткина»), Департамент здравоохранения Орловской области, Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Орловской области (далее - ТФОМС Орловской области), врач-фтизиатр Бюджетного учреждения здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» (далее - БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер») ФИО3, заведующий отделением анестезиологии и реанимации БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» ФИО4, заведующий отделением для больных туберкулёзом внелёгочной локализации БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» ФИО5, врач БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» ФИО6, Бюджетное учреждение здравоохранения Орловской области «Станция скорой медицинской помощи» (далее - БУЗ ОО «Станция скорой медицинской помощи»); ФИО2 привлечен в качестве третьего лица на стороне истца.

Судом постановлено оспариваемое решение.

В апелляционной жалобе ФИО1 ставит вопрос об отмене решения суда, как принятого с нарушением норм материального и процессуального права.

В обоснование доводов указывает, что суд при принятии решения ссылается на экспертное заключение, выполнение ИП ФИО7 полагает, что экспертом ФИО7 допущены существенные нарушения в части установления причинно-следственной связи между заболеванием ФИО16, ее лечением ответчиком и наступившей смертью, а также сделан неверный вывод об отсутствии дефектов лечения. Полагает, что со стороны лечебного учреждения были допущены дефекты оказания медицинской помощи, которые привели к смерти ФИО16

Проверив законность и обоснованность решения суда, изучив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам приходит к выводу об отмене решения суда в связи с нарушением норм процессуального и материального права.

Согласно части 3 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения.

Пунктом 4 части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определено, что основаниями для отмены решения суда первой инстанции в любом случае являются принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.

Исходя из того, что судом первой инстанции рассмотрены исковые требования о взыскании с БУЗ Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» компенсации морального вреда в размере 1500000 руб., при этом члены врачебной комиссии, принявшие решение о необходимости лечения ФИО16 против туберкулеза, привлечены не были, то судебная коллегия перешла к рассмотрению дела по правилам производства суда первой инстанции, о чем вынесено определение, к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены: ФИО8, ФИО9 и ФИО10

С учетом заявленного ответчиком ходатайства о невозможности исполнить решения суда при удовлетворении исковых требований, к участию в дело в качестве соответчика привлечен Департамент государственного имущества и земельных отношений Орловской области, собственник имущества данного лечебного учреждения.

При таких обстоятельствах решение суда нельзя признать законным и обоснованным и оно подлежит отмене.

В ходе рассмотрения дела по правилам суда первой инстанции, третье лицо ФИО2 обратился в суд с самостоятельными исковыми требованиями к БУЗ Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» о взыскании компенсации морального вреда в сумме 1500000 руб., по основаниям, изложенным его дочерью, ФИО1 в ее исковом заявлении.

Разрешая исковые требования ФИО1 и третьего лица, заявляющего самостоятельные исковые требования, ФИО2, по правилам суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции, выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора о частичном удовлетворении исковых требований, исследовав материалы дела, приходит к следующему выводу.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из содержания статей 150 и 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что жизнь и здоровье, а также иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом, и при причинении гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда, при определении размеров которой принимается во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, учитывается степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из приведенных выше законоположений следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи он вправе заявить требования о взыскании с соответствующей медицинской организации компенсации морального вреда. Данные требования также могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из материалов дела следует, что истец ФИО1 приходится дочерью умершей ФИО16, а ФИО2 ее мужем, что подтверждается представленными в материалы дела документами и данный факт сторонами не оспаривается. Других родственников, имеющих право на обращение с требованиями о взыскании компенсации морального вреда, в связи со смертью ФИО16, нет.

Из материалов дела следует, что ФИО16 проходила амбулаторное лечение в БУЗ ОО «Городская больница им. С.П. Боткина» у врача-терапевта, которым 02 ноября 2023 г. была направлена в неврологическое отделение БУЗ ОО «БСМП им. Н.А.Семашко» с диагнозом «<...>», где в период с 07 ноября 2023 г. по 20 ноября 2023 г. проходила обследование и лечение.

В период обследования ФИО16 в БУЗ ОО «БСМП им. Н.А.Семашко», врач-фтизиатр на основании клинико-инструментальных обследований заподозрил у неё воспалительный процесс в поясничном отделе позвоночника <...>.

В связи с чем, 20 ноября 2023 г. ФИО16 была переведена в БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер», где находилась на лечении с 20 ноября 2023 г. по 06 января 2024 г. При поступлении в данное лечебное учреждение ФИО16 был выставлен клинический диагноз: <...>, данный диагноз в процессе лечения корректировался лечащим врачом. После назначения <...> терапии у ФИО16 развилось осложнение в виде <...>, <...>, с которым она была переведена в отделение реанимации. В последующем на фоне проводимого лечения у ФИО16 развилась <...> (<...>).

В связи с резким ухудшением здоровья, нарастанием признаков <...>, <...> ФИО16 06 января 2024 г. была переведена в БУЗ ОО «БСМП им. Н.А.Семашко» в отделение интенсивной терапии, где <дата> скончалась.

При патологоанатомическом исследовании трупа ФИО16 отсутствовали признаки <...> (<...>) процесса в телах поясничных позвонков.

Обращаясь в суд с данным исковым заявлением, истец указала, что смерть её матери ФИО16 наступила вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей врачей БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер», в результате чего ФИО16 был выставлен неверный диагноз и не оказана своевременная медицинская помощь, исходя из имеющегося у нее заболевания, что привело к ее смерти.

Для проверки доводов истца о том, что ФИО16 была оказана некачественная медицинская помощь, определением Северного районного суда г. Орла от 1 августа 2024 г. была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено ИП ФИО7

Из экспертного заключения № от 11 декабря 2024 г., следует, что

экспертиза проведена комиссией экспертов в составе: ФИО11, ФИО12 и ФИО13

Из представленного ответа ИП ФИО7 следует, что эксперты ФИО12 и ФИО13, принимавшие участие при проведении вышеуказанной экспертизы, являются привлеченными специалистами, в штате работников у него не состоят.

Как установлено ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации, что осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

В соответствии со ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (ч. 1).

Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (ч. 2).

Согласно ч. 1 ст. 79 названного кодекса проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

На основании ч. 2 ст. 80 указанного кодекса в определении суда также указывается, что за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения, если экспертиза проводится специалистом этого учреждения, об ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом Российской Федерации.

В силу ст. 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертиза проводится экспертами судебно-экспертных учреждений по поручению руководителей этих учреждений или иными экспертами, которым она поручена судом (ч. 1).

По смыслу приведенной нормы, если проведение экспертизы судом поручено судебно-экспертному учреждению, выбор экспертов из числа экспертов данного экспертного учреждения осуществляет руководитель этого учреждения, а если суд поручает проведение экспертизы конкретным экспертам, то она должна быть проведена именно этими экспертами.

На основании ст. 14 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» руководитель обязан, в том числе, по получении постановления или определения о назначении судебной экспертизы поручить ее производство конкретному эксперту или комиссии экспертов данного учреждения, которые обладают специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные вопросы; по поручению органа или лица, назначивших судебную экспертизу, предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, взять у него соответствующую подписку и направить ее вместе с заключением эксперта в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу.

Руководитель не вправе самостоятельно без согласования с органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, привлекать к ее производству лиц, не работающих в данном учреждении.

В ст. 15 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» закреплено право руководителя судебно-экспертного учреждения ходатайствовать перед органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения.

Из приведенных положений закона в их системной взаимосвязи следует, что производство судебной экспертизы по определению суда должно быть выполнено сотрудниками того экспертного учреждения, которому поручено производство экспертизы, а при отсутствии в штате экспертного учреждения эксперта, обладающего необходимыми для разрешения вопросов, изложенных в определении суда о назначении экспертизы, познаниями, руководитель экспертного учреждения вправе привлечь его на основании гражданско-правового договора только по согласованию с судом.

Как следует из определения суда о назначении экспертизы, производство ее было поручено судом эксперту ИП ФИО7, экспертам ФИО12 и ФИО13, которые не состоят в штате ИП ФИО7, не поручалась, об уголовной ответственности они не предупреждались.

Принимая во внимание, что экспертиза не была проведена надлежащим составом экспертов, с учетом доводов апелляционной жалобы истца, судебная коллегия пришла к выводу о том, что имеются основания для назначения по делу повторной судебно-медицинской экспертизы, производство которой было поручено ГБУЗ Московской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Из повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, выполненной ГБУЗ Московской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 05 декабря 2025 г. следует, что на этапе лечения ФИО16 в БУЗ Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» были допущены дефекты оказания медицинской помощи:

- отсутствие верификации диагноза «<...>» поясничных позвонков в нарушение «Порядка <...>», утверждённого приказом МЗ РФ от 15 ноября 2012 г. № 932н: не проведены исследования биологического материала из предполагаемого очага туберкулёза, не выделена МБТ при всех проведённых исследованиях иного биологического материала, не установлено характерных изменений в лёгких, не выполнялись попытки дифференциальной диагностики <...> у пациентки;

- проводилась непоказанная <...> при неверифицированном диагнозе <...>, что привело к реализации токсических эффектов <...> препаратов на печень, кишечник, почки, нервную систему с развитием <...>, <...>, <...>. Начало <...> у данной пациентки (возрастом старше <...> лет, с <...>) до верификации диагноза было совершенно не обоснованно, так как риски от вероятных осложнений такой терапии превышали риски от более позднего начала лечения при подтверждении диагноза. Тем самым нарушены предписания как «<...>», утверждённого приказом М3 РФ от 15 ноября 2012 г. № 932н, так и клинических рекомендаций «<...>»;

- не выполнены: показанное исследование биоматериала в целях подтверждения диагноза «<...>», контрольные рентгенограммы грудной клетки после плевральных пункций, консультация хирурга 04 декабря 2023 г. при выявлении на КТ признаков <...> (<...>), врачебная трактовка результатов лабораторных исследований плевральной жидкости, КТ брюшной полости от 04 декабря 2023 г.; не предпринимались лечебно-диагностические меры в отношении развившегося <...>.

Наиболее значительным дефектом оказания медицинской помощи явилось необоснованное проведение <...> терапии при отсутствии абсолютных показаний и неясности диагноза. Это явилось причиной развития цепи патогенетических звеньев, приведших к токсическому поражению органов вплоть до острой <...> - расстройству жизненно важных функций, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно (угрожающему жизни состоянию). В последующем острое повреждение <...> в отделении реанимации было купировано, но развившиеся осложнения <...> терапии на фоне имевшейся у пациентки хронической патологии не оставили шансов на восстановление функций поражённых органов до исходного (до госпитализации) состояния.

Смерть ФИО16 наступила в результате <...>.

Наступление смерти ФИО16 находится в прямой причинно-следственной связи с имевшимся у неё хроническим заболеванием - <...>. Это заболевание было у ФИО16 задолго до периодов лечения в указанных медицинских организациях. <...> возникла из-за изъязвления <...>.

Таким образом, наступление смерти ФИО16 не может находиться в прямой причинно-следственной связи с любыми другими явлениями (заболеваниями, состояниями, дефектами оказания медицинской помощи).

Однако, установленные в ходе комиссионной экспертизы дефекты оказания медицинской помощи, допущенные в ОПТД, способствовали наступлению смети ФИО16

Наиболее значительным дефектом оказания медицинской помощи на этапе лечения в ОПТД явилась непоказанная <...> терапия препаратами, которые в силу свойственной им токсичности по отношению к различным органам, вызвали у ФИО16 <...> - расстройство жизненно важных функций, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно (угрожающее жизни состояние).

Возникшая у ФИО16 <...> находится в прямой причинно-следственной связи с дефектом оказания медицинской помощи (непоказанным лечением <...> препаратами) и, в соответствии с п. 6.2.5 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», утверждённых приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 г. №194н; п. 5.1.2.7 «Порядка определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», утверждённого приказом МЗ РФ от 08 апреля 2025 г. №172н, квалифицируется как тяжкий вред, причинённый здоровью.

При этом эксперты установили, что дефект оказания медицинской помощи, причинивший тяжкий вред здоровью ФИО16, в прямой причинно-следственной связи с её смертью не находится, но повлиял на наступление неблагоприятного исхода.

Прочие дефекты оказания медицинской помощи, допущенные в БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер», сами по себе влияния на неблагоприятный исход не оказали. Дефекты оформления медицинской документации, выявленные в БУЗ ОО «Станция скорой медицинской помощи», по своей сути не могли оказать какое-либо влияние на состояние пациентки и исход. В период лечения в БУЗ ОО «Больница скорой медицинской помощи им. Н.А. Семашко» дефектов оказания медицинской помощи не выявлено.

Указанное заключение судебной экспертизы отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные по результатам исследования выводы, которые экспертами подробно аргументированы, являются последовательными, непротиворечивыми; экспертиза проводилась специалистами - экспертами, имеющими соответствующее образование и квалификацию, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, оснований не доверять указанному заключению у суда апелляционной инстанции не имеется.

Судебная коллегия, оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, исходя из заключения проведенной по делу повторной комиссионной судебно- медицинской экспертизы, из которой следует, что со стороны лечебного учреждения БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» имел место дефект при оказании медицинской помощи ФИО16 – применение непоказанной <...> терапии, причинившей тяжкий вред здоровью ФИО16, данный дефект в прямой причинно-следственной связи с её смертью не находится, но повлиял на наступление неблагоприятного исхода, что причинило ее родственникам нравственные страдания, в связи с чем, вопреки доводам ответчика, они имеют право на компенсацию морального вреда.

Согласно ч. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 30 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, судебная коллегия, исходя из положений статей 151, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание обстоятельства, связанные с оказанием ФИО16 медицинской помощи, допущенные ответчиком дефекты оказании медицинской помощи при лечении ФИО16, которые не состоят в прямой-причинной связи с ее смертью, но причинили ей вред здоровью, фактические обстоятельства дела, характер и тяжесть заболевания, степень перенесенных истцом и третьим лицом нравственных страданий, связанных с переживаниями за близкого человека, в связи с допущенными ответчиком дефектами в ее лечении, а также принимая во внимание требования разумности и справедливости, приходит к выводу о взыскании в пользу истца и третьего лица, заявляющего самостоятельные требования по 150 000 руб. каждому, а всего 300000 руб., что будет отвечать требованиям разумности и справедливости.

Учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем, должна отвечать признакам справедливости и разумности, что, по мнению судебной коллегии, в данном случае соответствует размеру 150000 руб. каждому из истцов, является достаточной, вопреки позиции сторон, оснований для его снижения или увеличения не имеется.

Не принимается во внимание довод БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» об отсутствии вины лечебного учреждения в дефектах оказания медицинской помощи, так как наличие выявленных дефектов установлено заключением повторной комиссионной судебно- медицинской экспертизой, которое судебной коллегией принято в качестве допустимого доказательства по делу, при этом доказательств, опровергающих выводы экспертов, не представлено, оснований сомневаться в достоверности заключения экспертов не имеется.

Также не принимается во внимание довод БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» о несогласии с заключением проведенной по делу повторной комиссионной судебно- медицинской экспертизой, ввиду ее неполноты, противоречивости выводов, не привлечении узкопрофильного специалиста фтизиатра при ее проведении, поскольку опровергаются заключением комиссионной судебно- медицинской экспертизой, согласно которой экспертами оценено назначенное ФИО16 лечение (его обоснованность, своевременность, полнота диагностики перед началом проведения лечения против <...>), дана оценка установленным в ходе проведения экспертизы дефектам оказания медицинской помощи, согласно которым ФИО16 поступила в ОПТД 20 ноября 2023 г. по направлению фтизиатра, установившего диагноз <...> под вопросом при осмотре пациентки в БУЗ Орловской области «БСМП им. Н.А. Семашко» (впоследствии <...> не подтвердился, однако в качестве клинического диагноза мог быть установлен до верификации или исключения <...> этиологии).

Диагноз «<...>» (под вопросом) был установлен ФИО16 с учётом КТ и MPT-признаков, которые могут соответствовать <...> как <...>, так и другой этиологии, поэтому требовал дальнейшего клинико-лабораторного обследования. <...> этиология <...> не нашла своего подтверждения клинико-лабораторными данными как до госпитализации, так и за весь её период нахождения на стационарном лечении в БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер».

Указанные обстоятельства также подтверждаются патологоанатомическим протоколом № от 8 января 2024 г., согласно которому при исследовании тел поясничных позвонков признаков специфического (<...>) процесса не обнаружено, а также протоколом ЦВК от 11 января 2024 г. БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» согласно которому комиссия пришла к выводу, что данных за <...> у ФИО16 не выявлено. (т. 5 л.д. 109, т. 1 л.д. 92)

Медицинская помощь пациентке с таким диагнозом в ОПТД должна была оказываться в соответствии с требованиями «<...>», утверждённого приказом МЗ РФ от 15 ноября 2012 г. № 932н, и клинических рекомендаций «<...>» (далее - «Порядок» и клинические рекомендации).

Согласно клиническим рекомендациям, настоятельно рекомендуется начинать <...> в максимально ранние сроки после установления и верификации диагноза для улучшения результатов лечения.

Однако <...> у ФИО16 не была верифицирована ни лабораторными исследованиями при ее жизни, ни результатами патолого-анатомического исследования трупа.

В связи с чем, на момент начала лечения от туберкулеза ФИО16 нуждалась в проведении дополнительных исследований с целью верификации диагноза, что выполнено лечебным учреждением не было, и привело к тому, что ФИО16 было назначено <...> лечение (<...>), которое ей было не показано, что причинило ей тяжкий вред здоровью.

Допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО14, ФИО15 и ФИО17, входившие в экспертную группу, и проводившие данную экспертизу, выводы, изложенные в экспертном заключении, поддержали.

При этом ФИО14 как эксперт-организатор пояснила, что при проведении данной экспертизы не требовалось специалиста в области фтизиатрии, поскольку у ФИО16 не был выявлен <...>. При этом при проведении экспертизы принимал участие эксперт ФИО15, врач травматолог-ортопед, заведующий хирургическим отделением № для лечения больных костно-суставным туберкулезом Государственного бюджетного учреждения здравоохранения города Москвы «Туберкулезная клиническая больница № имени Г.А.Захарьина», имевший на момент проведения экспертизы сертификат по фтизиатрии и опыт работы в данной области около 15 лет.

Также эксперт ФИО14 пояснила, что <...> ФИО16 была начата 22 ноября 2023 г., а врачебной комиссией БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» диагноз «<...> ей был установлен только 23 ноября 20223 г., о чем в материалы дела представлен протокол, следовательно, лечение против <...> пациентке было начато как до установления диагноза, так и до верификации диагноза. До этого данный диагноз ФИО16 выставлялся под вопросом, в связи с чем, комиссия экспертов пришла к выводу, что <...> лечение было начато ФИО16 преждевременно и необоснованно.

Аналогичные пояснения дал и эксперт ФИО22, который также указал, что за такой короткий срок, который ФИО16 находилась на лечении в БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» (8 дней), <...> вылечить нельзя, при этом после вылечивания от <...> остаются следы, по которым можно определить, что человек ранее перенес данное заболевание. Проведённой экспертизой ими установлено, что ФИО16 не страдала <...>.

Довод ответчика о том, что нецелесообразно было выполнение биопсии ФИО16, не принимается во внимание, поскольку как пояснили эксперт ФИО14 и эксперт ФИО15, что по состоянию здоровья у ФИО16 не было противопоказаний для проведения биопсии под местным наркозом с помощью иглы (забор биоматериала из предполагаемого очага <...>). Тот факт, что данная медицинская процедура в г. Орле не выполняется, и в БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» отсутствует хирургическое отделение, на правильность выводов экспертов повлиять не может.

Таким образом, оснований не доверять данной повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопреки доводам БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер», оснований, предусмотренных частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для проведения по делу повторной экспертизы, не имеется.

Разрешая ходатайство БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер» о том, что у них отсутствует финансовая возможность исполнить решение суда за счет собственных денежных средств при удовлетворении исковых требований, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» регламентирует особенности правового статуса бюджетного учреждения, имеющего специальную правоспособность, обладающего имущественными правами для решения задач, которые ставит перед ними учредитель - публичный собственник, участвуют в гражданском обороте в очерченных законом границах и сообразно целям своей деятельности, выступая в гражданских правоотношениях от своего имени и неся, по общему правилу, самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам.

Согласно пункту 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Согласно пункту 3 устава БУЗ Орловской области «Больница скорой медицинской помощи им. Семашко», учредителем Учреждения является субъект Российской Федерации - Орловская область. Функции учредителя осуществляет Департамент здравоохранения Орловской области.

Финансовое обеспечение выполнения Учреждением государственного задания осуществляется в виде субсидий из бюджета Орловской области (п. 5 устава).

Из пункта 8 Устава следует, что учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся в него на праве оперативного управления имуществом, как закрепленным за Учреждением собственником имущества, так и приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закреплённого за Учреждением собственником имущества или приобретенного Учреждением за счет выделенных собственником имущества средств, а также недвижимого имущества.

Пунктом 17 устава предусмотрено, что имущество Учреждения находится в государственной собственности Орловской области и закреплено за Учреждением на праве оперативного управления. Полномочия собственника в отношении закрепленного за учреждением государственного имущества осуществляют Правительство Орловской области и Департаментом государственного имущества и земельных отношений Орловской области (в настоящее время правопреемником данного Департамента является Департамент государственного имущества и земельных отношений Орловской области).

Таким образом, исходя из анализа приведенных норм права, а также Устава БУЗ ОО «Орловский противотуберкулезный диспансер», судебная коллегия приходит к выводу, что при недостаточности денежных средств у данного медицинского учреждения субсидиарная ответственность в части исполнения апелляционного определения о взыскании компенсации морального вреда в пользу истца и третьего лица подлежит возложению на Департамент государственного имущества и земельных отношений Орловской области как собственника имущества бюджетного учреждения.

Частью 1 статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответственно Верховному Суду Российской Федерации, кассационному суду общей юрисдикции, апелляционному суду общей юрисдикции, верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области, суду автономного округа, окружному (флотскому) военному суду, управлению Судебного департамента в субъекте Российской Федерации, а также органу, осуществляющему организационное обеспечение деятельности мировых судей, стороной, заявившей соответствующее ходатайство. В случае, если указанное ходатайство заявлено обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Орловского областного суда от 16 апреля 2025 г. по делу была назначена повторная экспертиза, первоначальные расходы по оплате экспертизы возложены на истца.

Во исполнение данного определения ФИО1 внесла на расчетный счет Орловского областного суда денежные средства в размере 378177,16 руб.

Учитывая, что экспертное заключение, выполненное ГБУЗ МО «Бюро СМЭ», признано судебной коллегией допустимым доказательством по делу, то за ее проведение следует произвести оплату в заявленном экспертным учреждением размере - 300000 руб., а оставшиеся денежные средства в сумме 78177,16 руб. возвратить ФИО1

В связи с чем, финансово-бухгалтерскому отделу Орловского областного суда следует поручить перечислить внесенные ФИО1 на расчетный счет суда денежные средства в размере 300 000 руб. за проведенную экспертизу ГБУ здравоохранения Московской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» на реквизиты, указанные в заявлении, а денежные средства в размере 78 177,16 руб. возвратить ФИО1

Руководствуясь статьями 327, 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским дела Орловского областного суда

определила:

апелляционную жалобу ФИО1 – удовлетворить.

Решение Северного районного суда г. Орла от 19 декабря 2024 г. отменить, принять по делу новое решение.

Исковые требования ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Орловской области о компенсации морального вреда и третьего лица, заявляющего самостоятельные требования ФИО2 к Бюджетному учреждению здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Орловской области о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» в пользу ФИО1 и ФИО2 компенсацию морального вреда в размере по 150000 руб. в пользу каждого.

При недостаточности денежных средств у бюджетного учреждения здравоохранения Орловской области «Орловский противотуберкулезный диспансер» возложить на Департамент государственного имущества и земельных отношений Орловской области субсидиарную ответственность в части исполнения апелляционного определения о взыскании компенсации морального вреда в сумме 150000 руб. в пользу ФИО1 и в сумме 150000 руб. в пользу ФИО2.

Финансово-бухгалтерскому отделу Орловского областного суда перечислить внесенные ФИО1 на депозитный счет суда денежные средства в размере 300000 руб. за проведенную экспертизу ГБУ здравоохранения Московской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» на реквизиты, указанные в заявлении, а денежные средства в размере 78 177,16 руб. возвратить ФИО1.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 5 марта 2026 г.

Председательствующий

Судьи