Апелляционное определение № 22-273/2026 от 9 марта 2026 г.

УИД: ...

Судья Цыбиков Д.Б.

Дело № 22-273

Верховный суд Республики Бурятия


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Улан-Удэ 10 марта 2026 года

Верховный суд Республики Бурятия в составе:

председательствующего судьи Гомбоева В.Д.,

судей Матвеевской О.Н. и Двоеглазова Д.В.,

при секретаре Базаровой Э.В.,

при участии прокурора Красноярова С.С., осужденной ФИО1, ее защитника – адвоката Шабаева Т.С.,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Шабаева Т.С. в интересах осужденной ФИО1 на приговор Прибайкальского районного суда Республики Бурятия от 21 января 2026 года, которым

ФИО1, родившаяся ... в <...> Республики Бурятия, судимая:

- 31.07.2009 Прибайкальским районным судом Республики Бурятия по ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 111 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, условно с испытательным сроком 2 года;

- 22.01.2010 Прибайкальским районным судом Республики Бурятия по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ к 1 году лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору от 31.07.2009 и на основании ст. 70 УК РФ, по совокупности с приговором от 31.07.2009, окончательно назначено 3 года 7 месяцев лишения свободы. Освобождена 02.03.2012 условно-досрочно на 1 год 5 месяцев 2 дня;

- 17.01.2013 Прибайкальским районным судом Республики Бурятия по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы. На основании п. «в» ч. 7 ст. 79 УК РФ отменено условно-досрочное освобождение от отбывания наказания по приговору от 22.01.2010. В соответствии со ст. 70 УК РФ, по совокупности с приговором от 22.01.2010, окончательно назначено наказание в виде 8 лет 2 месяцев лишения свободы. Освобождена 27.11.2020 по отбытию наказания;

- осуждена по ч. 3 ст. 30 - ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы на 1 год.

На период отбывания дополнительного наказания в виде ограничения свободы установлены следующие ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования, где осужденная будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно-исполнительной инспекции, осуществляющей надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, а также возложена обязанность ежемесячно являться для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании ч. 3.2 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 27 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

С ФИО1 в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки в размере 2 791 руб. 50 коп.

В соответствии со ст. 81 УПК РФ разрешен вопрос по вещественным доказательствам.

Заслушав доклад судьи Матвеевской О.Н., выслушав осужденную ФИО1, ее защитника – адвоката Шабаева Т.С., поддержавших доводы апелляционной жалобы защитника, выслушав мнение прокурора Красноярова С.С., возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы защитника, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО1 признана виновной в покушении на убийство П.В.Ю., то есть в умышленном причинении смерти другому человеку, не доведенном до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Преступление совершено 26 октября 2025 года около 10 часов в <...> по адресу: <...> при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 вину по предъявленному ей обвинению признала частично.

В апелляционной жалобе адвокат Шабаев Т.С. в защиту осужденной ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным, а назначенное его подзащитной наказание чрезмерно суровым.

Приводит доводы о том, что в судебном заседании защита ходатайствовала о назначении медико-криминалистической экспертизы для установления соответствия локализации и направления проникающего ранения версии потерпевшего о фронтальном нападении; возможности образования данного ранения при горизонтальном положении потерпевшего; последовательности причинения повреждений; реконструкции взаимного положения тел участников конфликта. Однако суд отказал в удовлетворении ходатайства, указав, что имеющихся заключений СМЭ, которые констатируют только локализацию и характер повреждений, но не содержат реконструкции механизма их образования, достаточно, в то время как по делу имеется противоречие между версией потерпевшего и объективными медицинскими данными. Потерпевший утверждает, что получил проникающее ранение после поворота лицом к подсудимой, в вертикальном статичном положении. По медицинским данным: локализация повреждения - передне-боковая поверхность грудной клетки справа по средне-аксиллярной линии (линия от середины подмышечной впадины к бедру); направление раневого канала — "справа налево, кпереди".

По мнению защиты, версия ФИО1 полностью объясняет медицинские данные. Осужденная утверждает, что потерпевший был повален на пол, лежал на спине; она находилась слева-сверху, прижав коленями его таз слева; наклонялась к нему по диагонали в направлении правой стороны; потерпевший активно сопротивлялся, при этом возможно частично поворачивался на левый бок; удары наносились хаотично в состоянии аффекта.

Указывает, что данный механизм объясняет локализацию проникающего ранения на передне-боковой поверхности справа (при ударе сверху-сбоку по диагонали и частичном повороте потерпевшего правая передне-боковая поверхность становится наиболее доступной); направление канала "справа налево, кпереди" (траектория удара с левой верхней позиции по диагонали); ранение поясничной области справа (при повороте на левый бок); хаотичность ударов разной глубины (типично для аффекта, а не для реализации умысла на убийство).

Обращает внимание, что без медико-криминалистической экспертизы объективно невозможно установить, какая версия соответствует реальному механизму событий, разрешить противоречия между показаниями и медицинскими данными, опровергнуть версию подзащитной о необходимой обороне.

Кроме того, защита также ходатайствовала о назначении психолого-психиатрической экспертизы для установления состояния физиологического аффекта, в чем также было отказано, хотя объективно имеются признаки аффекта: внезапность провоцирующего фактора (нападение с ножом, оскорбление грубой нецензурной бранью — признано судом как аморальное поведение потерпевшего); сильное эмоциональное потрясение ("испуг", "страх за свою жизнь"); фрагментарность памяти ("помню один удар, остальное не помню из-за шока"); хаотичность действий; немедленное прекращение нанесения ударов после слов "больно". Установление аффекта существенно влияет на квалификацию и назначение наказания. Приговор основан на недостоверных и недопустимых показаниях потерпевшего.

Далее приводит доводы о том, что потерпевший показал в протоколе допроса от 18.11.2025, что не помнит, как выглядел нож. После ознакомления с представленными ему 5 ножами, он вспомнил орудие преступления. Считает это грубым нарушением процедуры допроса и опознания, поскольку фактически проведено опознание без предварительного допроса о приметах и особенностях ножа; допрос был произведен под влиянием демонстрации вещественных доказательств.

Кроме того, потерпевший также изменил показания о последовательности причинения повреждений. На предварительном следствии показывал, что первым был удар, причинивший проникающее ранение грудной клетки справа (стоял спиной), затем поворот и нанесены другие удары, в том числе в поясницу. В судебном заседании показал, что первым был удар в поясничную область, а проникающее ранение получено после поворота лицом. Изменение последовательности причинения самого тяжкого повреждения свидетельствует о корректировке показаний после наводящих вопросов.

Квалификация действий как покушения на убийство противоречит объективным обстоятельствам, поскольку подзащитная добровольно прекратила действия сразу после слов потерпевшего "больно". Из 6 повреждений только одно является проникающим, остальные 5 - непроникающие, поверхностные. Проникающее ранение не повредило жизненно важные органы. Если бы имелся умысел на убийство, множественные удары в грудную клетку неизбежно повредили бы сердце, легкие или крупные сосуды. Удары нанесены в не связанные между собой области с различной глубиной, что, по мнению защиты, характерно для панической реакции в состоянии аффекта, а не для целенаправленной реализации умысла на убийство. Подзащитная не пыталась догнать потерпевшего во дворе своего дома и довести умысел до конца, не предпринимала действий по сокрытию следов, оставалась на месте, дала признательные показания о причастности к нанесенным телесным повреждениям.

Судом установлено, что потерпевший систематически злоупотребляет алкоголем и применяет физическое насилие к сожительнице, что подтверждается административным протоколом от 14.03.2023; в момент инцидента находился в состоянии алкогольного опьянения; показания свидетелей подтвердили агрессивное поведение потерпевшего в состоянии опьянения. Вооруженный ножом потерпевший в состоянии алкогольного опьянения объективно представлял реальную и непосредственную угрозу жизни.

Подзащитная последовательно утверждала, что обернувшись, увидела потерпевшего, который замахивался на нее ножом, испытала сильный испуг и страх за свою жизнь, инстинктивно выбила нож, сбила его с ног, в состоянии страха наносила удары. Суд отверг указанные показания, ссылаясь на показания потерпевшего. Однако потерпевший заинтересован в сокрытии факта собственного нападения, его показания недостоверны. Отсутствие повреждений у подзащитной объясняется тем, что она успела обезоружить нападающего в начальной стадии конфликта.

Суд положил в основу приговора противоречивые показания потерпевшего, которые менялись в ходе следствия, но отверг последовательные показания подзащитной без объективных доказательств их опровержения. При наличии двух версий и отсутствии объективных доказательств, все сомнения толкуются в пользу обвиняемой.

Полагает, что суд не в полном объеме учел смягчающие обстоятельства - аморальное поведение потерпевшего, ФИО1 является вдовой участника СВО, а также просьбу потерпевшего не наказывать ее строго.

Просит приговор отменить и оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению за отсутствием в деянии состава преступления. В случае отмены приговора и возврата уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе указать на необходимость назначения медико-криминалистической (ситуационной) экспертизы для установления механизма причинения повреждений и взаимного положения тел участников конфликта, комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы для установления наличия состояния аффекта.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы защитника, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора; выявление обстоятельств, указанных в ч. 1 и п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ.

Таких нарушений, влекущих отмену обжалуемого судебного решения, судом первой инстанции допущено не было.

Выводы суда о виновности осужденной ФИО1 в совершении указанного выше преступления при обстоятельствах, установленных судом первой инстанции, вопреки доводам защиты, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, подробный анализ которых содержится в приговоре.

То обстоятельство, что именно ФИО1 нанесла удары ножом потерпевшему П.В.Ю., что повлекло причинение последнему тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни и легкого вреда здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья до 21 дня, никем не оспаривается.

В подтверждение доказанности виновности ФИО1 в покушении на убийство П.В.Ю. суд обоснованно сослался на: показания последнего, данные им в ходе предварительного следствия, согласно которым они с Яшиной у нее дома распивали спиртное, у них началась словесная ссора. В ходе конфликта он Яшиной никаких ударов не наносил, не замахивался на нее, не угрожал, ничего в руках у него не было. Когда он подошел к входной двери и стал надевать кроссовки, стоя к Яшиной спиной, резко почувствовал сильную режущую боль в области его правого бока. Он сразу обернулся к Яшиной, которая стояла напротив него, на расстоянии менее вытянутой руки, в руках у нее был нож. Яшина стала резко замахиваться на него ножом, пытаясь нанести удары в грудь и голову. Он стал размахивать руками, пытался отбить ее удары своими руками. Всего Яшина нанесла ему около 5-7 ударов. Также он точно помнит, что Яшина пыталась ударить его ножом в шею слева, он отбил ее удар левой рукой, однако та успела задеть его шею, также удар пришелся по левой руке и левому уху. Он был в панике, оттолкнул Яшину от себя и побежал в сторону своего дома. Бежала ли за ним Яшина, не знает. Показания Яшиной в части того, что это он напал на Яшину с ножом, что она его повалила на пол, села на него сверху, придавила коленями, стала наносить ему удары ножом, затем прекратила наносить удары, после чего он взял нож и ушел, не подтверждает. Он не нападал на ФИО1 с ножом, она оговаривает его. С собой он нож не приносил. Отмечает, что Яшина не отпускала его, он сам сбежал от нее, оттолкнув ее от себя.

Оглашенные показания потерпевший П.В.Ю. не подтвердил лишь в части последовательности нанесения ему телесных повреждений, а именно, что ФИО1 сначала нанесла ему удар ножом в область его правого бока. Пояснил, что им были даны следователю такие показания, поскольку он находился при допросе в болезненном состоянии и не понял вопроса следователя. Фактически, первый удар ножом ему был нанесен в поясничную область. В остальной части оглашенные показания подтверждает. Фактически, первый удар ножом ему был нанесен в поясничную область;

- показания свидетеля К.И.И. о том, что 24 октября 2025 года во время распития спиртного с ФИО1 она жаловалась последней на побои П.В.Ю.. Яшина ответила ей: «Попадется ей, она ему устроит». 26 октября 2025 года около 12-13 часов ей позвонила М. и сказала, что П.В.Ю. кто-то подрезал. Она вместе с А.Л.И. пошла до своего дома. Когда подходила к дому, ее сосед С. сказал ей, что П.В.Ю. на скорой увезли в больницу;

- показания свидетеля А.Л.И., из которых следует, что в ночь с 24 на 25 октября 2025 года к ней пришла К.И.И.. С 25 до утра 26 октября 2025 года К.И.И. находилась у нее. 26 октября 2025 года примерно в 11–12 часов ей позвонила ее сестра М.М.И. и сообщила, что П.В.Ю. порезали. После этого она вместе с К.И.И. направилась к дому последней. Возле дома К.И.И. они встретили соседа С., который сообщил, что П.В.Ю. зашел в свой двор и упал, у него были порезы. С. завел П.В.Ю. домой и вызвал скорую помощь. Показала, что П.В.Ю. злоупотребляет спиртными напитками, наносил побои К.И.И.;

- показания свидетеля К.С.С., из которых следует, что примерно в 11 часов 15 минут 26 октября 2025 года он услышал грохот открывающейся двери ворот соседей П.В.Ю.. Выглянув в окно, увидел, как примерно в двух метрах от указанной двери на земле на левом боку лежит сосед П.В.Ю.. Когда он подошел к П.В.Ю., попытался поднять его с земли, на что последний сказал, что его порезала А.. На правой руке у П.В.Ю. была кровь, также кровь была на куртке в области груди слева и на боку справа. Он позвонил в «скорую», занес П.В.Ю. к себе домой;

- показания свидетеля Н.В.А., согласно которым в октябре 2025 года он приезжал на вызов на <...>. В доме на диване лежал мужчина, у которого были ножевые ранения грудной клетки слева в области легкого, шеи, левого плеча (предплечья), левой руки, а также в поясничной области справа. Ему оказали медицинскую помощь и госпитализировали в БСМП. Со слов потерпевшего стало ему известно, что в ходе конфликта П.В.Ю. нанесла удары ножом женщина по имени Алена.

Кроме того, в основу приговора положены исследованные судом материалы уголовного дела, а именно: протокол осмотра места происшествия, согласно которому в ходе осмотра <...> по адресу: <...><...> Республики Бурятия на кухне обнаружены и изъяты 5 ножей; протокол осмотра вещей потерпевшего П.В.Ю. и изъятых ножей; заключение судебно-медицинской экспертизы ... от ... и дополнительного заключения ... от ... о количестве, локализации и тяжести обнаруженных у потерпевшего телесных повреждений; и другие доказательства, подробное содержание которых приведено в приговоре.

В судебном заседании полно и объективно исследованы все доказательства, проверены доводы подсудимой, оснований сомневаться в правильности выводов суда у судебной коллегии не имеется.

Какие-либо противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденной, вопреки доводам защитника, отсутствуют.

Субъективная оценка происшедшего и анализ доказательств, которые даны осужденной и ее защитником, не могут быть приняты, поскольку суд, как того требуют положения ст. 87, 88 УПК РФ, оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства в совокупности – достаточности для вынесения итогового решения по делу. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене обжалуемого приговора.

У суда не имелось оснований сомневаться в достоверности показаний потерпевшего. Вопреки мнению защитника, в них не усматривается противоречий, которые бы могли повлиять на изложенные в приговоре выводы суда.

Довод защиты о том, что допрос потерпевшего в ходе предварительного следствия 18 ноября 2025 года проводился с целью опознания орудия преступления без предварительного допроса о приметах данного предмета, неубедителен.

В силу ч. 1 ст. 75 УПК РФ недопустимыми могут быть признаны лишь доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона. Из материалов дела следует, что показания потерпевшего в ходе его допроса 18 ноября 2025 года получены в установленном законом порядке. Действительно, опознание ножа в порядке, предусмотренном ст. 193 УПК РФ, в ходе досудебного производства по делу не проводилось. Предъявление потерпевшему П.В.Ю. пяти ножей, изъятых в ходе осмотра места происшествия, в ходе его допроса следователем, не противоречит положениям уголовно-процессуального закона, а именно ч. 3 ст. 190 УПК РФ, и не может послужить основанием для признания доказательства недопустимым.

Судом первой инстанции правильно установлено, что у осужденной Яшиной возник прямой умысел на убийство потерпевшего П.В.Ю. Характер ее действий, количество и локализация повреждений у потерпевшего, применение ножа, которым они были причинены, а также ее последующее поведение, свидетельствует о том, что Яшина действовала с прямым умыслом, желая наступления смерти потерпевшего. Потерпевшему П.В.Ю. причинен тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, при этом его смерть не наступила по независящим от ФИО1 обстоятельствам, а именно в результате своевременно оказанной квалифицированной медицинской помощи потерпевшему. При таких обстоятельствах доводы защитника и осужденной об отсутствии у последней умысла на убийство являются необоснованными.

Фактические обстоятельства совершения покушения на убийство, в том числе мотив совершения преступления, момент возникновения у Яшиной умысла на убийство судом установлены верно на основании вышеприведенных доказательств.

Доводы Яшиной и ее защитника о совершении преступления при превышении пределов необходимой обороны выдвигались в суде первой инстанции, тщательно проверены и мотивированно отвергнуты в приговоре, как не нашедшие своего подтверждения.

Сам по себе конфликт между Яшиной и потерпевшим П.В.Ю., в ходе которого последний выразился в ее адрес нецензурной бранью, не свидетельствуют о последующих действиях Яшиной в состоянии необходимой обороны или в условиях превышения ее пределов. Учитывая заключение судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которой обнаруженные у Яшиной повреждения, большинство из которых получены ею задолго до совершения преступления. расцениваются как не причинившие вреда здоровью человека, в момент совершения преступления у осужденной отсутствовали основания реально опасаться за свою жизнь и здоровье.

Судом установлено, что преступление Яшиной совершено на почве личных неприязненных отношений, возникновение которых было обусловлено аморальным поведением потерпевшего, который оскорблял осужденную нецензурной бранью. Между тем, характер установленного аморального поведения и обстоятельства, при которых оно имело место быть, не дают оснований для иной правовой оценки действий осужденной.

Действия П.В.Ю., который оскорблял осужденную, судом правильно расценены как аморальное поведение, явившееся поводом для совершения преступления.

Довод жалобы о том, что судом необоснованно было отказано в назначении психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО1 для установления состояния физиологического аффекта, которое в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона определило бы наличие либо отсутствие у осужденной состояния аффекта во время инкриминированного преступления, не свидетельствует о незаконности обжалуемого судебного решения, поскольку ст. 196 УПК РФ не предусматривает обязательное проведение экспертизы для установления наличия или отсутствия состояния аффекта или для установления вменяемости лица при отсутствии в этом сомнений у суда.

Психическое состояние осужденной ФИО1 судом было исследовано и с учетом данных о ее личности она обоснованно признана вменяемой. Судом проверялись доводы стороны защиты о возможности нахождения Яшиной в состоянии физиологического аффекта, однако они оказались несостоятельными и судом обоснованно отвергнуты. Кроме того, как правильно указал суд в приговоре, установление наличия или отсутствия состояния физиологического аффекта является компетенцией судебно-следственных органов, а не экспертов.

Вопреки доводам жалобы, оснований для назначения по делу медико-криминалистической (ситуационной) экспертизы, по уголовному делу также не имелось, поскольку показания потерпевшего, оснований не доверять которым у суда не имеется, полностью согласуются с заключением судебно-медицинских экспертов.

Из материалов дела следует, что все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе о назначении судебных экспертиз, были разрешены в установленном законом порядке. В каждом случае выяснялось мнение сторон по заявленным ходатайствам. Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств не имеется. Судом первой инстанцией выполнены требования ст. ст. 15, 243, 244 УПК РФ об обеспечении состязательности и равноправия сторон, созданы условия для реализации процессуальных прав участников процесса на судебных стадиях производства по делу, каких-либо ограничений прав стороны защиты при предоставлении и исследовании доказательств по делу не допущено.

Действия подсудимой Яшиной судом правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство, то есть умышленные действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

При назначении наказания Яшиной были учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о ее личности, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на ее исправление и на условия жизни ее семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств учтены частичное признание вины, аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, болезненное состояние ее здоровья, положительные характеристики, принесение извинений потерпевшему и мнение последнего, не имеющего претензий к подсудимой и просившего строго ее не наказывать.

Отягчающим наказание обстоятельством верно признан рецидив преступлений, который в соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ является особо опасным.

Выводы суда о назначении Яшиной наказания в виде лишения свободы с учетом положений ч. 3 ст. 66 УК РФ, а также об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ являются обоснованными и мотивированными.

Отбывание Яшиной лишения свободы в исправительной колонии общего режима назначено в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вопрос о возмещении процессуальных издержек рассмотрен судом в соответствии с требованиями ст. 131, 132 УПК РФ.

В связи с вышеизложенным, оснований для отмены либо изменения обжалуемого приговора суда не имеется, а потому апелляционная жалоба защитника удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.9, 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

О П Р Е Д Е Л И Л:

Приговор Прибайкальского районного суда Республики Бурятия от 21 января 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Шабаева Т.С. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденной ФИО1, содержащейся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ею копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий ________________________________

Судьи _______________________________________________