Решение № 2-966/2024 2-966/2024~М-384/2024 М-384/2024 от 24 июня 2024 г. по делу № 2-966/2024

Дело <№>RS<№>-79


Решение

Именем Российской Федерации

25 июня 2024 года город Саратов

Заводской районный суд г.Саратова в составе:

председательствующего судьи Орехова А.В.,

при секретаре Арефьевой А.С.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2, адвоката Рогожниковой Е.А.,

представителя ответчика ФИО3, адвоката Торкунова А.А.,

представителя УФНС по <адрес> ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению заместителя прокурора <адрес> г. Саратова Баринова А.В. к ФИО3 А.чу, ФИО5, ФИО2 о взыскании в доход РФ денежных средств, полученных в результате незаконной банковской деятельности,

установил:

заместитель прокурора <адрес> г. Саратова Баринов А.В. обратился в суд с иском в порядке ст. 45 ГПК РФ к ФИО3 А.чу, ФИО5, ФИО2 о взыскании в доход РФ денежных средств, полученных в результате незаконной банковской деятельности, в котором просил суд взыскать с ФИО3 овича, ФИО5, ФИО2, в доход бюджета Российской Федерации в солидарном порядке полученные в результате незаконной банковской деятельности денежные средства в размере 10 120 113,51 рублей.

В обоснование заявленных требований указано, что вступившим в законную силу приговором Фрунзенского районного суда г. Саратова от <Дата> ФИО3, ФИО5 и ФИО2 признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных п. «а,б» ч.2 ст. 172 УК РФ.

Согласно приговору, в период с <Дата> по <Дата> ФИО3, ФИО5 и ФИО2 в нарушение действующего законодательства произведены расчеты юридических и физических лиц по ранее открытым и контролируемые банковским счетам, в результате чего, от клиентов незаконной банковской деятельности под вымышленные основания платежей на расчетные счета следующих подконтрольных участникам организованной группы организаций и ИП поступали денежные средства в общей сумме 384 272 652,15 рублей (триста восемьдесят четыре миллиона двести семьдесят две тысячи шестьсот пятьдесят два рубля, пятнадцать копеек)

Фактически ни товар, ни какие-либо услуги подконтрольными ответчиками организациями не предоставлялись, а клиенты в своей отчетности прикрывали указанные противные основам правопорядка сделки фиктивными договорами и иными фиктивными финансово - хозяйственными документами.

После поступления указанных денежных средств на расчетные счета подконтрольных организаций в период с <Дата> по <Дата> организованная группа осуществляла перевод денежных средств по счетам контролируемых ими организаций.

За операции по обналичиванию через подконтрольные преступной группе фиктивные юр лица, в различное время, в период с <Дата> по <Дата> взималось вознаграждение в размере от 14% до 16% от суммы наличных средств, передаваемых клиенту. За операцию по перечислению по поручению «клиента» денежных средств, с подконтрольной преступной группе фиктивной организации на счет других юридических лиц в различное время, в период с <Дата> по <Дата> взимали вознаграждение в размере 1%-1,5% от суммы денежных средств, подлежащих «транзиту».

Так, в период с <Дата> по <Дата>, ФИО3, ФИО2, ФИО5 получили преступный доход от незаконной банковской деятельности, в виде удержанного комиссионного вознаграждения за совершение инкассации (обналичивания) денежные средства из расчета не менее 14% от суммы денежных средств полученных от клиентов незаконной банковской деятельности, в сумме не менее 10 927 163, 51 рубля, (десять миллионов девятьсот двадцать семь тысяч сто шестьдесят три рубля, пятьдесят одна копейка) что является особо крупным размером.

Предусмотренное ст. 172 Уголовного кодекса Российской Федерации преступление, за которые осуждены ответчики, затрагивает интересы государства, о чем свидетельствует установленный Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации публичный порядок возбуждения уголовного дела, при этом, как следует из диспозиции вышеуказанной уголовно-правовой нормы, незаконная банковская деятельность может осуществляться физическими лицами только умышленно.

Полагая, что факт совершения ответчиками в составе организованной группы сделок по оказанию услуг юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям по обналичиванию и «транзитному» перечислению денежных средств за вознаграждение на протяжении всего периода незаконной банковской деятельности, как и вина ответчиков в совершении сделок с целью заведомо противоправной основам правопорядка и факт получения дохода по указанным сделкам доказаны и установлены вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу, полагает, что незаконные банковские операции нарушают основы правопорядка (осуществление банковской деятельности без регистрации и без специального разрешения (лицензии), последствия которых в силу ст. 167, 169 ГК РФ предусматривает возможность взыскания в доход государства всех сумм, полученных в результате осуществления данных операций.

Поскольку указанный приговор суда содержит сведения об изъятии у ответчика ФИО2 полученных в результате преступной деятельности денежных средств в размере 807 050 рублей и их конфискации в доход государства в порядке пункта 4.1 части 3 статьи 81 УПК РФ, за вычетом конфискованных денежных средств с ответчиков взысканию в солидарном порядке в силу ст.1080 ГК РФ в бюджет Российской Федерации подлежат 10 120 113,51 рублей.

В судебном заседании представитель истца поддержал заявленные требования. указав, что в рассматриваемом случае предусмотренное ст. 172 УК РФ преступление, за которое осуждены ответчики, затрагивает интересы государства, о чем свидетельствует установленный УПК РФ публичный порядок возбуждения уголовного дела, при этом, как следует из диспозиции вышеуказанной уголовно-правовой нормы, незаконная банковская деятельность может осуществляться физическими лицами только умышленно. Вина ответчиков в совершении сделок с целью, заведомо противной основам правопорядка, а также факт получения дохода по указанным сделкам установлены вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу. Перечисление в исковом заявлении перечисления конкретных сделок, совершенных ответчиками, в результате которых они получили незаконный доход, не требуется, так как не соответствующей основам правопорядка являлась совокупность совершенных ответчиками сделок на протяжении всего периода незаконной банковской деятельности, отраженной в приговоре суда. Правомерность доводов прокуратуры района подтверждена судебной практикой. Полагал, что восстановление баланса частных и публичных интересов в рассматриваемом случае возможна только путем рассмотрения по существу данного иска (поскольку в соответствии с п. «а» п. 1 ст. 104.1 УК РФ конфискация имущества в связи с совершением преступления, предусмотренного ст. 172 УК РФ не предусмотрена, а применение конфискации, предусмотренной п. 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, являлось возможным на сумму, не превышающую 807 050 руб. (которая не включена в сумму исковых требований)).

Указал, что ответчиками не представлены документы, позволяющие сделать вывод о реальности сделок, во исполнение которых были совершены спорные банковские операции, указанные сделки являются ничтожными в силу закона, поскольку каждое перечисление противоречило закону.

Представитель ответчика ФИО3, Торкунов А.А. возражал против удовлетворения требований, указав, что приговором суда установлен только факт того, что ФИО3, действуя из корыстных побуждений, без лицензии на осуществление банковской деятельности, предусмотренной п. 4 и п. 5 ч. 1 ст. 5 Федерального закона Российской Федерации от <Дата> «О банках и банковской деятельности», в результате осуществления незаконной банковской деятельности и незаконных банковских операций, с использованием расчётных счетов и реквизитов подконтрольных организаций, а именно осуществления кассового обслуживания физических и юридических лиц, извлек доход в сумме 10 120 113.51 руб., что является особо крупным размером. Указал, что требования истца фактически сводятся к конфискации имущества, являющейся мерой уголовно-правового характера и применяющейся на основании обвинительного приговора суда, постановленного по результатам рассмотрения уголовного дела, а не решения суда по гражданскому делу, принятого в порядке гражданского судопроизводства. Применение принудительных мер уголовно-правового характера в порядке гражданского судопроизводства, тем более после вступления в законную силу приговора суда, которым определено окончательное наказание лицу, осужденному за совершение преступления, является недопустимым, поскольку никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (ч. 1 ст. 50 Конституции Российской Федерации). Из материалов дела следует, что за совершение названных выше действий по незаконному получению денежных средств в отношении ФИО3 вынесен обвинительный приговор и ему назначено наказание в виде лишения свободы, однако конфискацию имущества, предусмотренную УК РФ, суд в отношении него не применил.

Кроме того указал на отсутствие в иске нормы закона, позволяющей суду в случае установления ничтожности сделки, совершенной с целью заведомо противной основам правопорядка или нравственности, по мотиву противоправности лиц по введению в наличный оборот денежных средств, законность которых не подтверждена, взыскивать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке.

Представителя ответчика ФИО2, Рогожниковой Е.А., возражала против удовлетворения требований, поскольку истец ошибочно полагает, что факт наличия вступившего в законную силу приговора Фрунзенского районного суда г. Саратова от <Дата> по делу <№> является основанием для признания переводов по счетам сделками, совершенными с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, как следствие ничтожными сделками и автоматическому применению к указанным действиям («сделкам») последствий, предусмотренных статьей 167 ГК РФ в виде взыскания в доход бюджета полученных денежных средств.

Представитель УФНС по <адрес> ФИО4 просила иск удовлетворить.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились. Об отложении судебного разбирательства не просили, о наличии уважительных причин неявки не сообщали. В этой связи, с учетом положений ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации их неявка не препятствует рассмотрению дела.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ).

Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <Дата><№> «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации» следует, что согласно статье 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 ГК РФ (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 2 Определения от <Дата><№>, разъяснил, что статья 169 ГК РФ особо выделяет опасную для общества группу недействительных сделок - так называемые антисоциальные сделки, противоречащие основам правопорядка и нравственности, признает такие сделки ничтожными и определяет последствия их недействительности: при наличии умысла у обеих сторон такой сделки - в случае ее исполнения обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного; при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

Понятия «основы правопорядка» и «нравственность» не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Как установлено судом, вступившим в законную силу приговором Фрунзенского районного суда г. Саратова от <Дата> ФИО3, ФИО5; и ФИО2 осуждены за совершение преступлений, предусмотренных п. «а,б» ч.2 ст. 172 УК РФ.

Согласно приговору, в период с <Дата> по <Дата> ФИО3, ФИО5 и ФИО2 в нарушение действующего законодательства произведены расчеты юридических и физических лиц по ранее открытым и контролируемые банковским счетам, в результате чего, от клиентов незаконной банковской деятельности под вымышленные основания платежей на расчетные счета следующих подконтрольных участникам организованной группы организаций и ИП поступали денежные средства в общей сумме 384 272 652,15 рублей (триста восемьдесят четыре миллиона двести семьдесят две тысячи шестьсот пятьдесят два рубля, пятнадцать копеек)

Фактически ни товар, ни какие-либо услуги подконтрольными ответчиками организациями не предоставлялись, а клиенты в своей отчетности прикрывали указанные противные основам правопорядка сделки фиктивными договорами и иными фиктивными финансово - хозяйственными документами.

После поступления указанных денежных средств на расчетные счета подконтрольных организаций в период с <Дата> по <Дата> организованная группа осуществляла перевод денежных средств по счетам контролируемых ими организаций.

За операции по обналичиванию через подконтрольные преступной группе фиктивные юр лица, в различное время, в период с <Дата> по <Дата> взималось вознаграждение в размере от 14% до 16% от суммы наличных средств, передаваемых клиенту. За операцию по перечислению по поручению «клиента» денежных средств, с подконтрольной преступной группе фиктивной организации на счет других юридических лиц в различное время, в период с <Дата> по <Дата> взимали вознаграждение в размере 1%-1,5% от суммы денежных средств, подлежащих «транзиту».

Так, в период с <Дата> по <Дата>, ФИО3, ФИО2, ФИО5 получили преступный доход от незаконной банковской деятельности, в виде удержанного комиссионного вознаграждения за совершение инкассации (обналичивания) денежные средства из расчета не менее 14% от суммы денежных средств полученных от клиентов незаконной банковской деятельности, в сумме не менее 10 927 163, 51 рубля,, что является особо крупным размером.

Как указал истец, ответчиками за проведение незаконных банковских операций получен доход в размере 10 927 163, 51 руб., преступление, предусмотренное статьей 172 УК РФ преступление, за совершение которого осуждены ответчики, затрагивает интересы государства, вина ответчиков в совершении сделок с целью, заведомом противной основам правопорядка, которые в силу ст. 166, 167 ГК РФ. как заключенные с целью заведомо противоправной основам правопорядка и нравственности, являются ничтожными.

Таким образом, обращаясь с настоящим иском в суд прокурор в качестве правового обоснования заявленных исковых требований сослался на положения статей 15, 153, 166, 167, 169, статью 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Определении от <Дата> N 226-О, разъяснения, данные в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <Дата> N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", и квалифицировал преступные действия ответчиков по получению денежных средств при осуществлении незаконной банковской деятельности в качестве ничтожных сделок, совершенных с целью заведомо противной основам правопорядка, в связи с чем, просил применить последствия недействительности в виде взыскания денежных средств в доход Российской Федерации.

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения иска прокурора в силу следующего.

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу части 1 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным кодексом под угрозой наказания.

Таким образом, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления, например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.п.

Вместе с тем квалификация одних и тех же действий как сделки по нормам Гражданского кодекса Российской Федерации и как преступления по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации влечет разные правовые последствия: в первом случае - признание сделки недействительной (ничтожной) и применение последствий недействительности сделки судом в порядке гражданского судопроизводства либо посредством рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, во втором случае - осуждение виновного и назначение ему судом наказания и иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, либо освобождение от уголовной ответственности и наказания или прекращение дела по нереабилитирующим основаниям в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему справедливого наказания по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствия необходимости в исправлении таких последствий.

Гражданским кодексом Российской Федерации недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена статьей 168 данного кодекса.

Однако если сделка совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае ее общественной опасности и уголовно-правового запрета, такая сделка является ничтожной в силу статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от <Дата> N 226-О, статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Вместе с тем статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что такая сделка влечет последствия, установленные статьей 167 данного кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Как разъяснено в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <Дата> N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Таким образом, признание сделок ничтожными на основании статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации влечет общие последствия, предусмотренные статьей 167 этого кодекса, в виде двусторонней реституции, а взыскание в доход Российской Федерации всего полученного по такой сделке возможно в случаях, предусмотренных законом.

Возмещение ущерба, причиненного преступлением, не является гражданско-правовым последствием, предусмотренным положениями ст. 168, 169 ГК РФ и ст. 13 ФЗ от <Дата><№> «О банках и банковской деятельности».

Вместе с тем, прокурор в исковом заявлении не привел норму закона, на основании которой возможно взыскание всего полученного по сделке в доход Российской Федерации в качестве последствий ничтожности сделки, в связи с чем, правовых оснований для удовлетворения заявленных прокурором требований не имеется.

При этом суд не принимает во внимание доводы истца о единственном возможном в данном случае способе защиты нарушенных прав государства, поскольку основаны на неверном толковании норм права.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194 -199 ГПК РФ, суд,

решил:

В удовлетворении исковых требований заместителя прокурора <адрес> г. Саратова Баринова А.В. к ФИО3 А.чу, ФИО5, ФИО2 о взыскании в доход РФ денежных средств, полученных в результате незаконной банковской деятельности,-отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Саратовский областной суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Заводской районный суд города Саратова-<Дата>.

Судья А.В. Орехова