Постановление № 44У-103/2018 4У-630/2018 от 23 августа 2018 г. по делу № 1-75/2017

Дело№44-у-103

Председ.- судья Иванова Е. М.

Апелляц.инст.- Федосеева Л.Г.


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

президиума Свердловского областного суда

город Екатеринбург 24 августа 2018 года

Президиум Свердловского областного суда в составе: председательствующего Баландиной Т.П., членов президиума Милюхиной Е.В., Жернова С.Р., Смагиной И.Л., Васильевой А.С., с участием заместителя прокурора Свердловской области Чернышева А.Ю., при секретаре Ибрагимовой Е.Р. рассмотрел уголовное дело по кассационному представлению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Винниченко Н.А. о пересмотре постановления Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 15 июня 2017 года, которым уголовное дело в отношении

Ш., родившегося ( / / ) 1982 года в г. ..., ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК Российской Федерации, прекращено на основании п. 3 ч.1 ст. 24 УК Российской Федерации в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Апелляционным постановлением Свердловского областного суда от 25 августа 2017 года постановление от 15 июня 2017 года оставлено без изменения.

Постановлением судьи Свердловского областного суда от 30 марта 2018 года отказано в передаче кассационного представления и.о. прокурора Свердловской области Маленьких В.М. о пересмотре постановления от 15 июня 2017 года и апелляционного постановления от 25 августа 2017 года для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В кассационном представлении заместителя Генерального прокурора ставится вопрос об отмене состоявшихся судебных решений.

Заслушав доклад судьи Свердловского областного суда Мирошниченко Т.И., выслушав мнение заместителя прокурора Свердловской области Чернышева А.Ю., поддержавшего доводы кассационного представления, выступление потерпевшего ( / Е./ ) его представителей ( / К./ ., адвоката Ч. просивших об отмене постановления суда и апелляционного постановления и направлении дела в порядке п.6 ч.1 ст. 237 УК Российской Федерации прокурору, обвиняемого Ш. и его адвоката Евдокимову Е.А., просивших оставить судебные решения без изменения, президиум

У С Т А Н О В И Л:

органами предварительного расследования Ш. обвинялся в том, что, являясь врачом анестезиологом-реаниматологом, ненадлежащим образом исполнял свои профессиональные обязанности и допустил дефекты в оказании медицинской помощи малолетней Е.Е. ( / / ) ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что по неосторожности повлекло причинение ей смерти. Так, 29 января 2015 года в операционном отделении челюстно-лицевой хирургии МАУ ДГКБ № 9 г. Екатеринбурга с его участием проведена медицинская манипуляция – санация полости рта Е.Е. под общей анестезией с интубацией трахеи и искусственной вентиляции легких. В нарушение порядка, установленного приказом Минздравсоцразвития России от 12 ноября 2012 года № 909н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи детям по профилю «анестезиология и реаниматология» Ш. не поместил ребенка в палату пробуждения под непрерывное наблюдение медперсонала, а перенес в общую палату под наблюдение матери, не имеющей специальных познаний в области медицины, не предупредив об этом медперсонал, не осуществлял адекватное наблюдение за состоянием пациентки в посленаркозном периоде до стабилизации жизненно важных функций. Допущенные Ш. нарушения привели к развитию у Е.Е. тяжелой гипоксии (аноксии), обусловленной остановкой дыхания, несвоевременному установлению угнетения дыхания, началу реанимационных мероприятий и выявлению клинической смерти, что привело к развитию вегетативного состояния, а в дальнейшем – наступлению 14 июня 2016 года смерти ребенка.

Указанные действия Ш. органами предварительного расследования квалифицированы по ч.2 ст. 109 УК Российской Федерации, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Постановлением суда от 15 июня 2017 года уголовное дело в отношении Ш. прекращено на основании п. 3 ч.1 ст. 24 УК Российской Федерации в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В кассационном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации просит отменить состоявшиеся в отношении Ш. судебные решения и вернуть дело прокурору в порядке ст. 237 УПК Российской Федерации для устранения препятствий его рассмотрения судом. Утверждает, что в действиях Ш. усматриваются признаки преступления, предусмотренного п.п. «б», «в» ч.2 ст. 238 УК Российской Федерации. Анализируя заключения судебно-медицинских экспертиз, указывает, что смерть малолетней Е.Е. наступила не из-за врачебной ошибки, то есть неправильно проведенных манипуляций, ошибочной оценки состояния пациента, неправильного выбора или дозировки примененых лекарственных препаратов, а вследствие нарушения им действующих правил – после проведенной операции Ш. сознательно не поместил ребенка в палату пробуждения под наблюдение квалифицированного медицинского персонала, тем самым оказав медицинскую помощь ненадлежащего качества.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 23 июля 2018 года кассационное представление передано на рассмотрение президиума Свердловского областного суда в связи с тем, что из приложенных к кассационному представлению материалов следует, что после ознакомления потерпевшего Е., и защитника Ч. с материалами уголовного дела от последнего поступило ходатайство о возвращении дела прокурору в связи с наличием в действиях Ш. состава преступления, предусмотренного п.п. «б», «в» ч.2 ст.238 УК Российской Федерации, от рассмотрения которого в последующем потерпевшая сторона отказалась. Судья, не выяснив причин отказа от заявленного ходатайства, назначил судебное заседание, которое окончилось прекращением уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Между тем ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции не была проверена обоснованность юридической оценки содеянного Ш. на предмет квалификации его действий по п.п. «б», «в» ч.2 ст.238 УК Российской Федерации, несмотря на то отказ потерпевшей стороны от заявленного ходатайства.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы кассационного представления, президиум считает, что кассационное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации об отмене постановления Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 15 июня 2017 года, апелляционного постановления Свердловского областного суда от 25 августа 2017 года и возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК Российской Федерации для устранения препятствий его рассмотрения судом в отношении Ш. удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК Российской Федерации основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Таких нарушений по данному делу не имеется.

Исходя из п. 6 ч.1 ст. 237 УПК Российской Федерации судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления.

Как видно из материалов уголовного дела, фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, не свидетельствуют о наличии в действиях Ш. состава преступления, предусмотренного п.п. «»б», «в» ч. 2 ст. 238 УК Российской Федерации, как об этом указано в кассационном представлении.

Статья 238 УК Российской Федерации, предусматривающая ответственность за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, является составом преступления с прямым умыслом, заключающимся в осознанном совершении действий, представляющих опасность для пациента. При неосторожном причинении тяжкого вреда здоровью либо смерти пациенту в рамках ст. 238 УК Российской Федерации медицинский работник должен умышленно создать угрозу жизни или здоровью пациента, оказывая медицинскую помощь с нарушением специальных правил и требований безопасности.

Объективных доказательств прямого умысла в действиях врача Ш. при оказании медицинской помощи Е.Е. в обвинительном заключении не приведено, не имеется их и в материалах уголовного дела.

Так, многочисленные заключения судебно - медицинских экспертиз, содержащиеся в материалах уголовного дела, и показания свидетелей - специалистов в области медицины Д,Б, Р, М, П, Р и других свидетельствуют о том, что развитию у Е.Е. тяжелой гипоксии (аноксии), обусловленной остановкой дыхания, послужило несвоевременное (запоздалое) установление врачом – анестезиологом Ш. угнетения дыхания Е.Е. начало реанимационных мероприятий и выявление клинической смерти, не осуществление адекватного наблюдения за состоянием пациентки в посленаркозном периоде до стабилизации жизненно важных функций, что привело к развитию вегетативного состояния, а в дальнейшем – наступлению 14 июня 2016 года смерти ребенка.

Вместе с тем из показаний самого обвиняемого Ш., свидетелей: врача К. медсестер Ш, Д, Б видно, что после проведенной операции – санации полости рта малолетняя Е.Е. вышла из состояния наркоза, о чем свидетельствовали объективные данные: она заплакала, открыла глаза, шевельнулась, восстановила кашлевой рефлекс, т.е., убедившись, по его мнению, в ее пробуждении, врач перенес ребенка в общую палату под наблюдение матери.

Указанные обстоятельства предполагают форму вины Ш. в виде неосторожности, когда врач уверен, что делает все правильно, при этом допускает врачебную ошибку, приведшую к негативным последствиям.

Кроме наличия прямого умысла в действиях виновного лица, необходимого для квалификации действий по ст. 238 УК Российской Федерации, в обвинительном заключении нет ссылки, которая должна быть, а в материалах дела отсутствует договор между лечебным учреждением, в котором работает врач Ш. и потерпевшей стороной на оказание конкретной медицинской услуги, как того требует Закон РФ от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей». Медицинская деятельность обвиняемого Ш. не обладала коммерческой составляющей, несмотря на наличие договора об обязательном медицинском страховании, в связи с чем нельзя говорить и о возникновении гражданско-правовых отношений, позволяющих квалифицировать деяние Ш. по ст. 238 УК Российской Федерации.

Более того, в материалах уголовного дела (л.д. 173-175 т.3) имеется мотивированное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного п.п. «б», «в» ч.2 ст. 237 УК Российской Федерации, на основании п.2 ч.1 ст. 24 УПК Российской Федерации в связи с отсутствием в действиях врача анестезиолога - реаниматолога Ш. и главного врача МАУ ДГКБ № 9 К.А. данного состава преступления. Как видно из указанного постановления, версия потерпевшей стороны об умышленном характере действий Ш. и К.по созданию угрозы жизни и здоровья пациентки при оказании медицинской помощи с нарушением специальных правил и требований безопасности проверялась и подтверждения не нашла. Данное постановление потерпевшей стороной не обжаловано, не отменено и вступило в законную силу, с чем полностью согласился прокурор.

При таких обстоятельствах органы предварительного расследования и суды первой и апелляционной инстанции обоснованно пришли к выводу о ненадлежащем исполнении врачом Ш. своих профессиональных обязанностей, повлекшее по неосторожности причинение смерти потерпевшей Е.Е. и правильно квалифицировали его действия по ч.2 ст. 109 УК Российской Федерации, в связи чем оснований для отмены постановления Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 15 июня 2017 года и апелляционного постановления Свердловского областного суда от 25 августа 2017 года в отношении Ш. не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 401.14, 401.15 УПК Российской Федерации, президиум

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 15 июня 2017 года и апелляционное постановление Свердловского областного суда от 25 августа 2017 года в отношении Ш. оставить без изменения, кассационное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации без удовлетворения..

Председательствующий Т.П. Баландина

Верно: судья Мирошниченко Т.И.