Решение № 2А-61/2020 2А-61/2020~М-52/2020 М-52/2020 от 23 июля 2020 г. по делу № 2А-61/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

23 июля 2020 г. г. Грозный

Грозненский гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего Килярова М.Х., при помощнике судьи Авхадове Р.Х. и секретаре судебного заседания Павловой Ю.К., с участием административного истца ФИО1 и его представителя ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда административное дело № 2а-61/2020 по административному исковому заявлению проходящего военную службу по контракту военнослужащего войсковой части № <данные изъяты> ФИО1 об оспаривании решения начальника отделения (территориальное, г. Владикавказ) Федерального государственного казенного учреждения «Южное региональное управление жилищного обеспечения» Министерства обороны Российской Федерации (далее – отделение управления жилищного обеспечения) об отказе в принятии его и членов семьи на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма,

установил:

ФИО1 обратился в военный суд с административным исковым заявлением, в котором просит:

- признать незаконным решение начальника отделения управления жилищного обеспечения от ДД.ММ.ГГГГ №, которым ему с составом семьи 6 человек (он, супруга и 4 детей) отказано в принятии на учет в качестве нуждающегося в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма;

- обязать начальника управления жилищного обеспечения данное решение отменить и повторно рассмотреть вопрос о принятии истца и членов его семьи на указанный учет для обеспечения жильем в порядке улучшения жилищных условий.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что 31 марта 2010 г. он был обеспечен жилым помещением путем выдачи государственного жилищного сертификата (далее – ГЖС) на состав семьи из 6 человек, с использованием которого им приобретен жилой дом в <адрес> общей площадью 123,6 кв.м. (жилой – 102.2 кв.м.). Однако, по мнению административного истца, данное обстоятельство не могло явиться основанием для отказа ему в принятии на жилищный учет для обеспечения субсидией на приобретения или строительства жилого помещения (далее – жилищная субсидия), а ссылка жилищного органа на обязанность государства по предоставлению жилого помещения только один раз за все время военной службы – противоречит требованиям ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» и Правил расчета субсидии для приобретения или строительства жилого помещения (жилых помещений), утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 3 февраля 2014 г. № 76.

Так, ФИО1 указал, что имеет право на обеспечение жилищной субсидией в порядке улучшения жилищных условий, так как после обеспечения его ГЖС состав его семьи увеличился до 11 человек. Учитывая, что жилая площадь вышеуказанного дома составляет 102.2 кв.м., то на каждого из 11 членов его семьи приходится по 9,2 кв.м., а на каждого из 18 зарегистрированных лиц в этом доме – по 5,6 кв.м., что ниже учетной нормы. Данное обстоятельство, по мнению истца, свидетельствует о наличии у него права на обеспечение жилищной субсидии с учетом общей площади жилого помещения, ранее предоставленного ему от государства, что не было учтено жилищным органом при принятии оспариваемого решения.

В судебном заседании административный истец и его представитель поддержали заявленные требования, приведя в их обоснование доводы, указанные в административном исковом заявлении.

Кроме того, ФИО1 пояснил, что он с марта 2003 года непрерывно проходит военную службу по контракту, в том числе с марта 2004 года в воинских частях, дислоцированных на территории <данные изъяты>. 31 марта 2010 г. ввиду планируемого увольнения с военной службы в связи с организационно-штатными мероприятиями он на состав семьи 6 человек (<данные изъяты>) был обеспечен от военного ведомства ГЖС, с использованием которого им 11 мая 2010 г. приобретен у своего отца – <данные изъяты> дом по адресу: <адрес>. В этот дом он был вселен в несовершеннолетнем возрасте родителями после завершения строительства дома в 1989 г., где проживает до настоящего времени, имея в нем регистрацию. После реализации ГЖС он, ФИО3 №1 и их дети оформили на дом право собственности, приобретя 1/6 доли на каждого в праве собственности на него.

Также истец пояснил, что после отчуждения данного дома в его пользу родители приобрели находящийся по близости дом по <адрес>, в котором родители проживали, а затем спустя непродолжительное время переехали жить обратно в дом по адресу: <адрес>, поскольку они находятся в преклонном возрасте и нуждаются в уходе. Приобретенный по <адрес> дом отец ФИО1 сдал для проживания третьим лицам на условиях возмездного найма. При этом после прекращения брачно-семейных отношений с Свидетелем №1 у него в период сожительства с ФИО3 №2 родились дети <данные изъяты>, и <данные изъяты>, а затем в период брака с ФИО3 №3 – <данные изъяты> и <данные изъяты> В результате указанных событий состав его семьи увеличился и к настоящему времени составляет 9 человек (<данные изъяты>).

ФИО1 также пояснил, что по адресу: <адрес> фактически проживают его супруга ФИО3 №3, 8 детей и его родители. Остальные лица, имеющие регистрацию в указанном доме, в нем не проживают, а регистрация его прочих родственников по месту жительства носит формальный характер.

Представитель начальника управления жилищного обеспечения – ФИО4 и начальник отделения управления жилищного обеспечения, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не явились, что на основании ч. 6 ст. 226 КАС РФ не препятствует рассмотрению дела.

В письменных возражениях представитель начальника управления жилищного обеспечения ФИО4 просил в удовлетворении административного иска отказать. В обоснование своей позиции представитель указал, что ФИО1 31 марта 2010 г. был обеспечен ГЖС серии УВ №, который был оплачен ДД.ММ.ГГГГ при приобретении истцом жилого помещения в <адрес>, общей площадью 123,7 кв.м. Таким образом, поскольку административный истец ранее был обеспечен жилым помещением выше учетной нормы на каждого члена его семьи (по 20,6 кв.м. на каждого) за счет военного ведомства, то, по мнению представителя, он не имеет права на повторное обеспечение жильем за счет государства, в том числе путем улучшения жилищных условий.

Выслушав объяснения административного истца и его представителя, а также исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

В силу ч. 1 ст. 219 КАС РФ административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину стало известно о нарушении прав, свобод и законных интересов.

Согласно штемпелю на почтовом конверте административный истец обратился в Грозненский гарнизонный военный суд с административным иском через организацию почтовой связи 12 февраля 2020 г.

Таким образом, учитывая, что оспариваемое решение начальника отделения управления жилищного обеспечения № принято ДД.ММ.ГГГГ, суд приходит к выводу о том, что административным истцом установленный ст. 219 КАС РФ срок не пропущен, а потому фактические обстоятельства по делу подлежат исследованию.

Как следует из материалов дела ФИО1, относящийся к категории военнослужащих, заключивших первый контракт о прохождении военной службы после 1 января 1998 г., имеет общую продолжительность военной службы более 20 лет, с 1 марта 2004 г. проходит военную службу в воинских частях, дислоцированных на территории <данные изъяты>, в частности с 26 декабря 2016 г. в войсковой части №, дислоцированной в <адрес>.

Данные обстоятельства подтверждаются копиями послужного списка ФИО1, контракта о прохождении военной службы от 1 сентября 2000 г., выписками из приказов командира войсковой части № от 20 сентября 2000 г. № 185 и справкой командира войсковой части № от 16 мая 2019 г.

В период прохождения военной службы в войсковой части №, дислоцированной в <адрес>, ФИО1 на состав семьи из 6 человек (<данные изъяты>.) был обеспечен ГЖС от 31 марта 2010 г. серии УВ №, за счет которого им приобретено жилое помещение по адресу: <адрес>, общей площадью 123,7 кв.м.

Размер субсидии, оплаченной 24 июня 2010 г. указанным сертификатом, составил 3 024 000 рублей, что подтверждается распечаткой из базы данных (ГЖС, КЭЧ, НИС, СПС) управления жилищного обеспечения, сообщением из управления жилищного обеспечения от 11 марта 2020 г. №, а также объяснениями административного истца в судебном заседании.

Согласно договору купли-продажи от 11 мая 2010 г. вышеуказанный дом был приобретен истцом у своего отца – <данные изъяты>, что подтверждается исследованной судом копиями указанного договора и свидетельства о рождении истца.

18 мая 2010 г. за ФИО1, его бывшей супругой ФИО3 №1, их детьми <данные изъяты> осуществлена государственная регистрация права общей долевой собственности (по 1/6 доли за каждым), что следует из копии свидетельств о государственной регистрации права от 18 мая 2010 г.

До приобретения ФИО1 в собственность вышеуказанного дома он, будучи в несовершеннолетнем возрасте, был вселен родителями и проживал в указанном доме, зарегистрировавшись по месту жительства, с 13 января 1989 г. В этом же доме с 11 апреля 2007 г. зарегистрирована бывшая супруга истца – ФИО3 №1, что следует из копии паспорта ФИО1 и сообщения начальника отдела по вопросам миграции <данные изъяты> (далее - отдел по вопросам миграции) от 17 марта 2020 г.№ 16/446.

Из объяснений ФИО1 в судебном заседании следует, что после реализации им ГЖС и перечисления в пользу его отца денежных средств <данные изъяты> был приобретен дом по <адрес>, расположенный по близости с домом по адресу: <адрес>, в который родители истца переехали для проживания.

Точный адрес указанного дома с указанием его номера истец суду не сообщил. Однако ФИО1 пояснил, что указанный дом по <адрес> сдан его отцом в аренду третьим лицам, а родители истца проживают в доме по адресу: <адрес>

Из копии домовой книги на вышеуказанный дом по <адрес> усматривается, что после приобретения ФИО1 и членами его семьи вышеуказанного дома по <адрес>, 28 октября 2011 г. в нем по месту жительства была зарегистрирована также гражданка ФИО3 №2 (сожительница).

Как следует из копий свидетельств о рождении, об установлении отцовства от 11 октября 2011 г., а также свидетельств о рождении, об установлении отцовства от 22 июля 2013 г., у ФИО1 и ФИО3 №2 в период сожительства родились дети – <данные изъяты>

После этого, 7 июля 2014 г. ФИО1 расторг брак с ФИО3 №1 и 25 августа того же года вступил в новый брак с ФИО3 №3

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 и ФИО3 №3 родилась дочь <данные изъяты>, а ДД.ММ.ГГГГ – <данные изъяты>, что следует из копий свидетельств о рождении детей.

Согласно копии соглашения о месте жительстве детей при раздельном проживании родителей от 5 декабря 2016 г. место жительства детей ФИО1 и ФИО3 №2 – <данные изъяты> и <данные изъяты> определено совместно с административным истцом.

1 октября 2019 г. ФИО1, имея общую продолжительность военной службы более 20 лет, обратился в управление жилищного обеспечения с заявлениями о принятии его с составом семьи 6 человек (<данные изъяты> на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, для получения в порядке улучшения жилищных условий жилищной субсидии, указав избранное место жительства – <адрес>

Оспариваемым решением начальника отделения управления жилищного обеспечения от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО1 и членам его семьи отказано в принятии на жилищный учет.

В обоснование отказа должностное лицо указало, что ФИО1 ранее от Министерства обороны Российской Федерации был обеспечен жилым помещением путем выдачи ГЖС от 31 марта 2010 г., с использованием которого им приобретен вышеуказанный дом в <адрес>, общей площадью 123,7 кв.м., тем самым реализовав свое право на обеспечение жильем за счет военного ведомства. В решении также указано, что правовой статус членов семьи военнослужащего производен от правового статуса самого военнослужащего, ввиду чего оснований для признания истца нуждающимся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, не имеется.

Оценивая законность указанного решения начальника отделения управления жилищного обеспечения, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» государство гарантирует военнослужащим обеспечение их жилыми помещениями в форме предоставления им денежных средств на приобретение или строительство жилых помещений либо предоставления им жилых помещений в порядке и на условиях, установленных этим Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, за счет средств федерального бюджета.

Военнослужащие признаются федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, нуждающимися в жилых помещениях по основаниям, предусмотренным ст. 51 Жилищного кодекса Российской Федерации, в порядке, утверждаемом Правительством Российской Федерации.

Военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, в период прохождения ими военной службы имеют право на улучшение жилищных условий с учетом норм, очередности и социальных гарантий, установленных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Из анализа вышеприведенных норм следует, что право на улучшение жилищных условий может возникнуть у военнослужащего в случае изменения семейного положения, в результате чего обеспеченность общей площадью ранее предоставленного ему жилого помещения на каждого совместно проживающего с ним члена семьи станет меньше учетной нормы.

Такое право может быть реализовано военнослужащим без сдачи ранее предоставленного жилья, в частности, путем получения жилищной субсидии с уменьшением норматива общей площади жилого помещения на общую площадь жилого помещения, принадлежащего военнослужащему и членам его семьи на праве собственности.

Вместе с тем, вопреки доводам административного истца и его представителя, в данном случае, в связи с изменением семейного положения ФИО1 в результате рождения детей <данные изъяты> и <данные изъяты> от сожительства с ФИО3 №2, а также вступления в брак с ФИО3 №3 и рождения у супругов детей <данные изъяты> и <данные изъяты>, права на улучшение жилищных условий путем предоставления жилищной субсидии у административного истца не возникло ввиду следующего.

Согласно п. 2 ч. 1 и ч. 2 ст. 51 ЖК РФ нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, признаются граждане, являющиеся собственниками жилых помещений или членами семьи собственника жилого помещения и обеспеченные общей площадью жилого помещения на одного члена семьи менее учетной нормы.

При наличии у гражданина и (или) членов его семьи нескольких жилых помещений, принадлежащих им на праве собственности, определение уровня обеспеченности общей площадью жилого помещения осуществляется исходя из суммарной общей площади всех указанных жилых помещений.

Как усматривается из копии домовой книги на дом по <адрес>, в указанном доме значатся зарегистрированными 18 человек (ФИО1, его родители – <данные изъяты>, и <данные изъяты>), бывшая супруга ФИО3 №1 и четверо их детей, бывшая сожительница ФИО3 №2. и двое их детей, супруга ФИО3 №3 и двое их детей, сестры истца <данные изъяты> и <данные изъяты>, а также гражданка <данные изъяты>).

В то же время из сообщения начальника отдела миграции от 17 марта 2020 г.№ 16/446, а также представленных в суд справок Республиканского адресно-справочного бюро от 16 марта 2020 г. усматривается, что в вышеуказанном доме, помимо ФИО1, его 8 детей и супруги ФИО3 №3, зарегистрированы мать административного истца, его сестры (<данные изъяты> и <данные изъяты>), племянница <данные изъяты>, а также бывшая супруга ФИО3 №1

При этом ФИО3 №2, с которой ранее сожительствовал истец, зарегистрирована по месту пребывания в <адрес>.

Допрошенная в качестве свидетеля супруга административного истца ФИО3 №3 показала, что в доме по адресу: <адрес> проживают она, ее супруг ФИО1, двое их детей, шестеро детей ФИО1, а также периодически бывшая супруга последнего – ФИО3 №1, а всего 11 человек. Родители ФИО1 после продажи указанного дома ФИО1 приобрели жилой дом, состоящий из трех комнат, по адресу: <адрес>, находящийся по близости с домом по <адрес> и проживали там. Однако поскольку они находятся в преклонном возрасте и нуждаются в уходе, они беспрепятственно проводят время также в доме по <адрес>. Остальные зарегистрированные родственники ФИО1, в частности ее сестры и племянница в указанном доме по <адрес> фактически не проживают.

В учетном деле административного истца также имеется справка руководителя отдела Префектуры <данные изъяты> от 7 мая 2019 г. № 668, в которой указано о том, что согласно записям похозяйственной книги на дом по адресу: <адрес>, в этом доме проживает семья в составе ФИО1, его 8 детей и супруги ФИО3 №3, а всего 10 человек.

Административный истец ФИО1 в судебном заседании также показал, что в доме по <адрес>, помимо него, супруги и 8 детей, а также его родителей, которые имеют возможность проживать в принадлежащем им соседнем доме по <адрес>, иные лица фактически не проживают, так как остальные его родственники и члены их семей проживают отдельно от его семьи.

Анализируя вышеприведённые доказательства в своей совокупности, суд приходит к выводу о том, что для установления правомерности требований административного истца и выяснения его фактической нуждаемости в улучшении жилищных условий, следует исходить из состава семьи, к числу которых применительно к требованиям ст. 51 ЖК РФ следует отнести 8 детей ФИО5 и его супругу ФИО3 №3, а всего 10 человек.

Поскольку бывшая супруга истца ФИО3 №1 является сособственником указанного жилого помещения, то в силу ст. 30 ЖК РФ она обладает правомочиями собственника вне зависимости от фактического проживания в этом жилом помещении, ввиду чего также подлежит учету при определении нуждаемости истца в улучшении жилищных условий.

Таким образом, уровень обеспеченности на каждого члена семьи истца составляет 11,24 кв.м. (123,7 кв.м. : 11 человек = 11,24 кв.м.), что выше учетной нормы, установленной в избранном ФИО1 месте жительства – <адрес> (10 кв.м.).

Приходя к такому выводу, суд учитывает следующее.

Как усматривается из объяснений административного истца и свидетельских показаний ФИО3 №3 при реализации ФИО1 в 2010 году предоставленной ему социальной выплаты в целях приобретения жилого помещения соответствующие денежные средства были перечислены государством в пользу его отца – <данные изъяты>, который затем приобрел на эти денежные средства иное жилое помещение, в котором родители истца проживали до сдачи дома для проживания иных лиц на условиях возмездного найма.

Согласно ответу на запрос суда заместителя директора филиала ФГБУ «ФКП Росреестра» <данные изъяты> от 17 июля 2020 г. № 14/2020/552 в Едином государственном реестре недвижимости отсутствуют сведения об объекте недвижимости, расположенном по адресу: <адрес>.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель пояснили, что договор купли-продажи жилого помещения, приобретенного родителями истца после отчуждения дома по <адрес>, в вышеуказанном реестре недвижимости не регистрировался по их собственному усмотрению.

В ходе судебного разбирательства для всестороннего и полного установления всех фактических обстоятельств по административному делу в целях правильного разрешения дела (ч. 1 ст. 63, ч. 8 ст. 226 КАС РФ) административному истцу и его представителю было предложено представить суд документы на дом по адресу: <данные изъяты>, в частности незарегистрированный в Едином государственном реестре недвижимости договор купли-продажи вышеуказанного жилого помещения.

Однако, вопреки требованиям п. 1 ч. 9, ч. 11 ст. 226 КАС РФ, возлагающим обязанность доказывания нарушения прав, свобод и законных интересов на административного истца, указанные документы суду не представлены.

Не представлены указанные сведения ФИО1 и в жилищный орган с целью определения нуждаемости членов его семьи в улучшении жилищных условий.

Более того, из вышеприведенного сообщения начальника отдела миграции от 17 марта 2020 г.№ 16/446, а также справки Республиканского адресно-справочного бюро от 16 марта 2020 г. усматривается, что отец истца – <данные изъяты> не значится зарегистрированным по адресу: <адрес>.

Таким образом, довод административного истца и его представителя о том, что начальником отделения управления жилищного обеспечения от ДД.ММ.ГГГГ № в качестве членов семьи ФИО1, подлежащих учету при определении его права претендовать на улучшение жилищных условий, не учтены его родители, следует признать необоснованным, так как истцом не были представлены в жилищный орган, а затем суду точные и достоверные сведения относительно места и периодов проживания <данные изъяты><данные изъяты> и <данные изъяты>, а также их обеспеченности иным жилым помещением.

Учет родителей административного истца для решения вопроса о признании его нуждающимся в улучшении жилищных условий, в данном случае, противоречит как целям предоставления социальной выплаты в виде ГЖС (п. 2 постановления Правительства Российской Федерации от 21 марта 2006 г. № 153), так и целям реализации права на улучшение жилищных условий (абз. 16 п. 1 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих»), поскольку ФИО1 до приобретения в собственность с использованием ГЖС вышеуказанного дома в <адрес>, был вселен в этот дом родителями в качестве члена своей семьи и проживал в нем до поступления на военную службу по контракту, а также в момент и после приобретения им в собственность указанного дома, что подтверждается его объяснениями в судебном заседании, свидетельскими показаниями ФИО3 №3, а также наличием у него регистрации в данном доме с 1989 года.

Иные родственники ФИО1, имеющие регистрацию в доме по <адрес>, однако фактически не проживающие вместе с ним в данном жилом помещении, в силу положений ст. 31 ЖК РФ не могут быть отнесены с точки зрения жилищного законодательства к членам его семьи и, соответственно, учтены при определении нуждаемости административного истца в улучшении жилищных условий.

Данный вывод суда согласуется с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в п. 11 постановления от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации».

Довод представителя административного истца о том, что при оценке уровня обеспеченности ФИО1 и членов его семьи для признания нуждающимися в улучшении жилищных условий следует руководствоваться размером жилой площади дома по адресу: <адрес> (102.2 кв.м.), противоречит требованиям ст. 51 ЖК РФ и п. 7 Постановления Правительства Российской Федерации от 6 сентября 1998 г. № 1054, ввиду чего является необоснованным.

То обстоятельство, что административный истец и члены его семьи наряду с проживанием в жилом доме по <адрес> осуществляют на возмездных условиях наем жилья по адресу: <адрес>, которым периодически пользуются в своих интересах, в подтверждение чего истцом в управление жилищного обеспечения были представлены договоры найма жилого помещения, в частности от 12 марта 2019 г, на вышеприведенные выводы суда не влияет.

Кроме того, суд считаем необходимым отметить следующее.

Согласно п. 4 ст. 15.1 вышеуказанного Федерального закона норматив общей площади жилого помещения при предоставлении в соответствии с этим Федеральным законом жилищной субсидии, определяется Правительством Российской Федерации.

Правила расчёта субсидии для приобретения или строительства жилого помещения (жилых помещений), утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 3 февраля 2014 г. № 76 (далее – Правила).

В пункте 4 Правил предусмотрено, что норматив общей площади жилого помещения, установленный в соответствии с пунктом 3 этих Правил, уменьшается на общую площадь жилых помещений, принадлежащих военнослужащему и (или) членам его семьи на праве собственности.

Из этого следует, что площадь ранее предоставленного ФИО1 жилья путем выдачи ГЖС, с использованием которого им приобретен дом в г. Грозный, общей площадью 123,7 кв.м., подлежит учету при предоставлении ему другого жилого помещения либо расчете размера жилищной субсидии.

В соответствии с п. 5 Инструкции о предоставлении военнослужащим - гражданам Российской Федерации, проходящим военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, жилых помещений по договору социального найма, утвержденной приказом Министра обороны Российской Федерации от 30 сентября 2010 г. № 1280 (далее – Инструкция), решения о принятии военнослужащих на учет или об отказе в принятии на учет нуждающихся в жилых помещениях принимаются уполномоченным органом по результатам рассмотрения заявлений и документов, указанных в п. 1 Инструкции.

В силу п. 1 Инструкции для признания военнослужащих, имеющих в соответствии со ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» право на предоставление жилых помещений по договору социального найма, нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, они подают заявление по рекомендуемому образцу согласно приложению № 1 к Инструкции в структурное подразделение уполномоченного Министром обороны Российской Федерации органа, к которому прикладывают, в том числе сведения о наличии (отсутствии) жилых помещений, занимаемых по договорам социального найма и (или) принадлежащих на праве собственности военнослужащему и членам его семьи, по рекомендуемому образцу согласно приложению № 2 к Инструкции (далее – Сведения о наличии (отсутствии) жилых помещений) (подп. «и» п. 1 Инструкции).

Исследованием учетного дела ФИО1 установлено, что при подаче заявления о принятии его с членами семьи на жилищный учет для обеспечения жилищной субсидией он указал состав своей семьи: ФИО3 №3 и дети: <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> и <данные изъяты>, на которых претендует получить жилищную субсидию.

Документы и сведения об обеспеченности жильем относительно иных членов семьи в соответствии с требованиями п. 1 Инструкции ФИО1 в управление жилищного обеспечения представлены не были.

Из этого следует, что ФИО1, обратившись в жилищный орган с заявлением о принятии на указанный учет, фактически поставил вопрос об обеспечении его жильем путем выплаты жилищной субсидии на вышеуказанный состав семьи из 6 человек, что возможно в случае применения требований п. 4 Правил, предусматривающих обязанность жилищного органа по учету площади жилья, ранее предоставленного истцу от государства за счет получения ГЖС.

В соответствии с п. 3 Правил норматив общей площади жилого помещения на состав семьи из 3 и более человек установлен в размере 18 кв. метров общей площади жилого помещения на каждого члена семьи.

Однако, вопреки доводам представителя истца, положения п. 4 Правил к данным спорным правоотношениям не применены, поскольку размер общей площади жилого помещения, полученного ФИО1 с членами семьи от государства (123,7 кв.м.), превышает нормативный размер общей площади жилого помещения, на которое претендует истец на семью из 6 человек (6*18 = 108 кв.м.).

Следовательно, правовых и фактических оснований для признания незаконным оспариваемого решения начальника отделения управления жилищного обеспечения от ДД.ММ.ГГГГ №, которым рассмотрено заявление ФИО1 по существу постановленного им вопроса о принятии его с составом семьи 6 человек на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, для получения в порядке улучшения жилищных условий жилищной субсидии, не имеется.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения административного искового заявления ФИО1 не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.175-180, 227 КАС РФ, военный суд

решил:

В удовлетворении административного искового заявления ФИО1 об оспаривании решения начальника отделения (территориальное, г. Владикавказ) Федерального государственного казенного учреждения «Южное региональное управление жилищного обеспечения» Министерства обороны Российской Федерации об отказе в принятии его и членов семьи на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, отказать.

Судебные расходы по делу отнести на счет административного истца.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по административным делам Южного окружного военного суда через Грозненский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме.

Председательствующий Киляров М.Х.

Дата составления мотивированного решения суда – 23 июля 2020 г.