Решение № 2-103/2019 2-2510/2018 от 23 июня 2019 г. по делу № 2-103/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

24 июня 2019 года Комсомольский районный суд г. Тольятти Самарской области в составе председательствующего судьи Лифановой Л.Ю., при секретаре Челюкановой Е.И., рассмотрев в открытом судебном заседании с участием представителей истца ФИО1, ФИО2, представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, представителя ответчика ФИО5 – ФИО6, ответчика ФИО7, представителя третьего лица ФИО8, гражданское дело № 2-103/2019 по иску ФИО9 к ФИО3, ФИО5, ФИО10 о признании сделок недействительными, истребовании имущества из чужого незаконного владения, включении имущества в состав наследства, признании права собственности на имущество в порядке наследования,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО9 обратилась в суд с иском о признании недействительным договора дарения, заключенного 18.01.2016г. между К. В.П. и ФИО3 в отношении квартиры, расположенной по адресу: г.Тольятти, Комсомольский район, ул. ....; признании недействительными последующих сделок купли-продажи в отношении указанной квартиры от 28.03.2017г. между ФИО3 и ФИО5 и от 10.11.2017г. между ФИО5 и ФИО10; истребовании квартиры из владения титульного собственника ФИО10; включении указанной квартиры в состав наследства К. В.П., умершей ....; признании за ФИО9 права собственности на указанное имущество в порядке наследования. В обоснование исковых требований истец указала, что на момент совершения сделки от 18.01.2016г. К. В.П. находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку страдала онкологическим заболеванием и иными болезнями, получала медикаментозное лечение; в силу возраста и болезней находилась в наиболее уязвимом, беспомощном и внушаемом состоянии. Спорная квартира являлась ее единственным жильем, однако К. В.П. распорядилась ею в пользу малознакомого ФИО3 и спустя семь месяцев после сделки умерла. Как основание недействительности сделки истец также указала на наличие прямого запрета, предусмотренного пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ, на дарение работникам определенных организаций, в перечень которых, по мнению истца, входит религиозная организация, где ФИО3 являлся священнослужителем, настоятелем Прихода храма, осуществляющим обучение религии и религиозное воспитание своих последователей, в число которых входила К. В.П.

Истец ФИО9 в судебное заседание не явилась, ранее в судебном заседании пояснила, что умершая К. В.П. была ее тетей, родной сестрой ее матери М. М.П., умершей .... Истец со своей семьей всегда проживали в г. Сызрань, а К. В.П. проживала в г. Тольятти, являлась пенсионеркой, семьи не имела. Примерно с 2013г. тетя практически перестала общаться с иными родственниками, стала очень набожной, стала чего-то бояться. От родственников тетя отстранилась, не говорила никому, что болеет. В августе 2016г. истец от своей знакомой узнала, что тетя сильно заболела. Она через вторую сестру матери - ФИО11, проживающую в Украине, пыталась узнать о здоровье К. В.П., и в конце августа 2016г. ей стало известно, что та умерла. В октябре 2016 г. истец приехала в г.Тольятти, обратилась за консультацией к юристу и к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Именно тогда она узнала, что К. В.П. подарила при жизни свою квартиру ФИО3 Считает, что умершая подарила квартиру, находясь под влиянием одаряемого, расположившего к себе К. В.П. Еще до 2013г. она вела себя очень странно, стала подозрительная, перестала общаться с истцом. Она не хотела никого в квартире прописывать. Истец разговаривала с ФИО3, тот сначала обещал вернуть квартиру, однако позже сообщил, что вернуть не может, поскольку он ее продал.

Представители истца ФИО1, ФИО2 в судебном заседании на исковых требованиях настаивали по доводам, изложенным в первоначальном (л.д.4-5, 183-186 т.1) и уточненном (л.д.187-192 т.1) исковом заявлении.

Представитель ответчика ФИО3 – ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал по доводам, изложенным в письменных возражениях на иск (л.д.199-200 т.1), заявил о пропуске истцом срока исковой давности, в связи с чем просил отказать в удовлетворении иска.

Представитель ответчика ФИО5 – ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признала на том основании, что ФИО5 является добросовестным приобретателем спорной квартиры; заявила о пропуске истцом срока исковой давности.

Ответчик ФИО10 в судебном заседании исковые требования не признала, суду пояснила, лично К. В.П. и ФИО3 она не знала; ФИО12 узнала при совершении сделки купли-продажи. Спорную квартиру приобрела в собственность по возмездной сделке купли-продажи, продав свою прежнюю квартиру и полностью выплатив стоимость спорной квартиры продавцу; проживает в ней до настоящего времени.

Третье лицо ФИО11 в судебное заседание не явилась, просила рассмотреть дело в ее отсутствие, представила суду письменный отзыв на иск, в котором указала, что в наследство после смерти сестры К. В.П. не вступала и не намерена этого делать, на наследственное имущество не претендует, не возражает против удовлетворения иска (л.д.9 т.2).

Представитель третьего лица Религиозной организации «Самарская Епархия Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)» ФИО8 в судебном заседании выразил несогласие с иском по доводам, изложенным в письменном отзыве, на том основании, что религиозная организация не относится к перечню организаций, указанных в пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ, работникам которой запрещено принимать имущество в дар.

Суд, выслушав объяснения сторон, представителей сторон и третьего лица, изучив материалы дела, считает исковые требования не подлежащими удовлетворению. При этом суд исходит из следующего:

В соответствии с ч.2 ст. 35 Конституции РФ каждый вправе иметь имущество в собственности, пользоваться и распоряжаться им.

Согласно ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п.1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу ст.574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества должен быть заключен в письменной форме и подлежит государственной регистрации.

Из материалов дела следует, что 18.01.2016г. между К. В.П. (даритель) и ФИО3 (одаряемый) заключен договор дарения в отношении квартиры, расположенной по адресу: Самарская область, г.Тольятти, Комсомольский район, ул...... Договор дарения, право собственности прошли государственную регистрацию 27.01.2016г., запись регистрации № ... (л.д.70-72 т.1).

На основании договора купли-продажи от 28.03.2017г. право собственности на указанную квартиру перешло к ФИО5, зарегистрировано 07.04.2017г., запись государственной регистрации ... (л.д.76-78 т.1).

На основании договора купли-продажи от 10.11.2017г. право собственности на указанную квартиру перешло к ФИО10, зарегистрировано 18.11.2017г., запись государственной регистрации ... (л.д.82-84 т.1).

На момент рассмотрения дела в суде ФИО10 является собственником указанной квартиры (л.д.62 т.1); зарегистрирована и проживает в ней (л.д.28 т.2).

К. В.П. умерла 08.08.2016г. (л.д.103 т.1).

ФИО9 является племянницей К. В.П., наследует по праву представления как дочь умершей сестры К. В.П. – М. М.П. (л.д.98-104 т.1). Наличие наследников первой очереди не установлено (л.д.105 т.1). Наследником второй очереди по закону является сестра ФИО11, которая наследство не принимала и на него не претендует (л.д.9 т.2).

ФИО9 приняла наследство путем подачи 26.10.2016г. нотариусу заявления о принятии наследства по закону (л.д.193 т.1).

Истец ФИО9 оспаривает совершенную наследодателем К. В.П. сделку дарения от 18.01.2016г. по основаниям, изложенным в ст. 168 и п.1 ст. 177 ГК РФ.

Согласно п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п.1 ст.168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу п.2 указанной статьи сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В рассматриваемом споре отсутствуют основания, предусмотренные п.2 ст.168 ГК РФ, для отнесения оспариваемой сделки дарения к ничтожной сделке. Таким образом, сделка является оспоримой в соответствии с п.1 ст.168 ГК РФ.

Согласно п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находящимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значения своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Сделка дарения, по которой заявлено требование истцом о признании ее недействительной по основанию, указанному в п.1 ст.177 ГК РФ, является оспоримой.

В силу п.2 ст.166 ГК РФ истец ФИО9 вправе предъявлять требования о признании оспоримой сделки недействительной, поскольку она нарушает ее право на получение в порядке наследования имущества, принадлежавшего К. В.П.

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений.

В обоснование своих доводов истец ссылается на то, что К. В.П. страдала онкологическим заболеванием, принимала соответствующие препараты, в силу болезни, возраста, не могла осознавать характер и последствия своих действий, а одаряемый ФИО3, являвшийся священнослужителем и настоятелем Храма в честь Пророка Илии, не мог принять квартиру в дар в силу ограничения, установленного законом.

В ходе судебного разбирательства не нашел подтверждение тот факт, что на момент заключения оспариваемого договора дарения К. В.П. находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Из пояснений истца ФИО9 следует, что с 2013 года К. В.П. перестала общаться с родственниками, стала более набожной, хотя всю жизнь была верующим человеком, прихожанкой церкви; стала чего-то бояться, стала странной, отстранилась от родственников, не говорила, что болеет; она была очень сильным человеком по натуре, скрытным, о своих болезнях никому никогда не рассказывала, делилась только с близкой подругой ФИО13, помощи никогда ни у кого не просила; о болезни тети истец узнала после ее смерти; в каком состоянии была К. В.П., она не знает.

Пояснения истца относительно странного, по ее мнению, поведения К. В.П., какими-либо иными доказательствами не подтверждены. Наоборот, из показаний свидетелей следует, что К. В.П. хорошо понимала и оценивала свои действия по совершению дарения квартиры ФИО3, указывала причину такого поступка и понимала последствия этой сделки.

Так, из показаний свидетеля ФИО13, которая являлась близкой подругой К. В.П. и дружила с ней 50 лет, следует, что она и К. В.П. знали ФИО3 с 2007 года, он был их «батюшкой», они вместе и по-отдельности ездили в паломнические поездки; у него с К. В.П. были хорошие отношения; она любила детей; но, поскольку у нее не было своих детей, она решила своим поступком – дарением квартиры – помочь детям ФИО3; она хотела, чтобы после ее смерти квартира была бы в их полном распоряжении. Дарение квартиры было инициативой К. В.П., жестом доброй воли; на сделку ездили в МФЦ вместе, при оформлении ее спрашивали, действительно, ли она хочет подарить квартиру. К своему заболеванию К. В.П. отнеслась спокойно, она была сильная, продолжала вести обычный образ жизни, вязать, шить, заниматься рукоделием. Боли у нее начались за два месяца до смерти, ей выписывали кеторол, он не помогал, и когда боли стали совсем невыносимые, ей назначили морфий. К. В.П. была в своем уме, все помнила, всю получаемую информацию понимала и оценивала, она была рассудительной и начитанной, пенсию получала самостоятельно. Отношения у нее с племянницей не сложились. К. В.П. задолго до совершения сделки решила сделать такой дар семье ФИО3, на что в паломнической поездке в Италию в храме у старого священника испрашивала благословения на добрый поступок. К. В.П. понимала суть заключенной сделки, отдавала отчет тому, что после ее совершения она в квартире уже не будет собственником; все справки она собирала сама.

Из показаний свидетеля Е. А.М. – соседки К. В.П., следует, что К. В.П. была общительная, любила детей; говорила, что не общается с родственниками; в пространстве и времени не терялась, имела хорошую память, пенсию получала самостоятельно, ходила в магазин; уехала к подруге за полгода до смерти; на момент отъезда была в нормальном состоянии.

Из показаний свидетеля З. С.Н. следует, что когда он отвозил ФИО3 и К. В.П. на сделку, она говорила, что хочет, чтобы детям ФИО3 было больше места в квартире; она понимала, что происходит, предлагала ему деньги за бензин.

Из материалов дела следует, что К. В.П. на момент совершения оспариваемой сделки являлась пенсионеркой по возрасту; до пенсии работала оператором на заводе; в браке не состояла, детей не имела; проживала всегда одна, в принадлежащей ей однокомнатной квартире; тяжелыми заболеваниями до января 2016 года не страдала, за медицинской помощью не обращалась (л.д.88-89 т.1), на учете у врача-психиатра и врача-нарколога не состояла (л.д.61, 122 т.1).

Из выписки из амбулаторной карты (л.д.138 т.1) и самой амбулаторной карты (л.д.139-179 т.1), представленных ГБУЗ СО «Тольяттинская городская поликлиника № 2», сообщения (л.д.60 т.1) и медицинской амбулаторной карты (л.д.226-238 т.1), представленных ГБУЗ СО «Тольяттинская городская клиническая больница № 5», следует, что первое обращение ФИО14 в медицинскую организацию зафиксировано 15.01.2016г., когда она была осмотрена врачом-терапевтом поликлиники, выставлен предварительный диагноз «....». Врачом-онкологом К. В.П. была осмотрена 22.01.2016г., установлен диагноз «.... ...». После проведенной беседы о целесообразности лечения от обследования и лечения К. В.П. отказалась, самостоятельно подписав бланк отказа. К. В.П. назначались обезболивающие препараты.

Согласно материалам дела правоустанавливающих документов, представленных суду Управлением Росреестра по Самарской области, сделка дарения была совершена К. В.П. лично, она самостоятельно обращалась в орган госрегистрации за государственной регистрацией сначала ее права собственности, возникшего до 31.01.1998г., затем - перехода права собственности на ФИО3 по сделке (л.д.64-72 т.1). Из показаний свидетеля Ф. А.М. следует, что все необходимые справки для сделки К. В.П. также собирала сама.

В период заключения сделки К. В.П. выехала из квартиры и до смерти в ней не проживала.

Таким образом, установленные судом обстоятельства свидетельствуют о целенаправленности и осознанности действий К. В.П. по дарению имущества.

По ходатайству истца судом была назначена судебная комплексная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, которая проведена экспертами ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница». Согласно заключению судебной экспертизы № 107 от 28.03.2019г. К. В.П. на период заключения договора дарения не страдала каким-либо психическим расстройством, которое могло бы оказать влияние на ее способность к осознанию существа сделки, ее юридических особенностей, прогнозированию ее результатов и регуляцию своего поведения. Индивидуально-психологических особенностей, которые могли бы оказать существенное влияние на смысловое восприятие и оценку существа сделки и привести к формированию у К. В.П. заблуждения относительно существа сделки, экспертами также не выявлено. Эксперты пришли к выводу о том, что в период заключения договора дарения 18.01.2016г. К. В.П. могла в полной мере самостоятельно понимать значение своих действий и руководить ими. Данное заключение экспертов суд принимает во внимание и оценивает наряду с иными доказательствами по делу. Исследование экспертами проведено полное, всестороннее, его ход отражен в заключении; выводы однозначные, мотивированные. Заключение судебной экспертизы соответствует требованиям закона, оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имеется; стороной истца заключение не оспаривалось.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственно исследовании имеющихся в деле доказательств.

На основании совокупности добытых доказательств суд не усматривает нахождения К. В.П. на момент совершения сделки дарения 18.01.2016г. в таком состоянии, когда она не была способна понимать значения своих действий или руководить ими.

При обосновании доводов о несоответствии сделки дарения закону истец ссылается на то обстоятельство, что одаряемый ФИО3 не мог совершить ее в силу прямого запрета, предусмотренного законом, а именно, пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ.

Судом данные доводы проверены и нашли своего подтверждения.

В силу пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает трех тысяч рублей, работникам образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, и аналогичных организаций, в том числе организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, гражданами, находящимися у них на лечении, содержании и воспитании, супругами и родственниками этих граждан.

Из материалов дела следует, что ФИО3 в период знакомства с К. В.П. являлся священнослужителем Самарской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат); до 11.12.2015г. был настоятелем Храма в честь Илии Пророка г.о.Тольятти, затем – клириком Прихода храма в честь Святой Троицы г.о.Тольятти, одновременно осуществлял приходское служение в Храме в честь святой мученицы Татианы г.о.Тольятти при ТГУ.

К. В.П. являлась верующим человеком, прихожанкой Храма в честь Илии Пророка г.о.Тольятти.

Доводы истца о том, что религиозная организация, в которой осуществлял свою деятельность ФИО3, относится к указанным в пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ аналогичным образовательным организациям, основаны на том, что в силу закона религиозное объединение осуществляет обучение религии и религиозное воспитание своих последователей (п.1 ст.6 Федерального закона от 26.09.1997г. №125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»), что отражено в Уставах Русской Православной Церкви и каждой из вышеперечисленных местной религиозной организации; в соответствии с Уставом Прихода Храма настоятель призван нести ответственность за исправное, согласное с Церковным Уставом совершение богослужений, за церковную проповедь, религиозно-нравственное состояние и соответствующее воспитание членов прихода.

Суд, оценив все приведенные сторонами доводы, не находит оснований для применения к сложившимся между дарителем К. В.П. и одаряемым ФИО3 правоотношениям положений пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ. При этом исходит из следующего.

В силу Конституции Российской Федерации церковь отделена от государства.

Согласно п.5 ст.5 Федерального закона от 26.09.1997г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» религиозные объединения вправе осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, в формах, определяемых внутренними установлениями религиозных объединений. Обучение религии и религиозное воспитание не являются образовательной деятельностью.

Из материалов дела следует, что К. В.П. не являлась участником ни одной из Местных религиозных организаций, где осуществлял свою деятельность ФИО3, что подтверждается выписками из Единого государственного реестра юридических лиц. Она была верующим человеком и посещала храмы, ездила в паломнические поездки по стране и за рубеж. При этом посещение храмов, совершение молитв, слушание проповедей и совершение религиозных обрядов является добровольным; характер связи между прихожанином и религиозной организацией, которую он посещает, и зависимости гражданина от этой организации не соответствует той форме связи и зависимости, которую законодатель определил в пп.2 п.1 ст.575 ГК РФ, устанавливая запрет дарения между работниками образовательных, медицинский организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, и аналогичных организаций и лицами, находящимися в этих организациях на лечении, содержании или воспитании.

При таких обстоятельствах суд не усматривает нарушения закона при совершении сделки дарения между К. В.П. и ФИО3

Договор дарения от 18.01.2016г. соответствует требованиям, установленным законом и предъявляемым к данной сделке, составлен в письменной форме, подписан лично дарителем и одаряемым, прошел государственную регистрацию.

При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для признания договора дарения недействительным ни по одному из заявленному истцом основанию, применения последствий недействительности сделки.

При обсуждении заявления ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности суд приходит к следующему:

Всеми ответчиками заявлено суду о пропуске истцом исковой давности.

Представители истца возражали, считая срок исковой давности не пропущенным, по основаниям, указанным в письменных возражениях на л.д. 5-7 т.2, одновременно просили восстановить срок исковой давности.

В соответствии со ст.195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно ст.200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с п.2 ст.181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст.179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Оспариваемая сделка дарения совершена наследодателем К. В.П. 18.01.2016г.

К. В.П. умерла 08.08.2016г.

26.10.2016г. ФИО9 подала нотариусу заявление о принятии наследства, не конкретизируя вид наследственного имущества (л.д.193 т.1).

Иск в суд ФИО9 предъявлен 27.06.2018г. согласно штемпелю на почтовом конверте, поступление в суд зарегистрировано 02.07.2018г. (л.д.4-6 т.1).

Судом установлено, что ФИО9 стало известно о том, что собственником ранее принадлежавшей К. В.П. квартиры является ФИО3, 09.09.2016г. из выписки из Единого государственного реестра недвижимости № ..., выданной лично истцу (л.д.109 т.1). Данная информация истцом была перепроверена: она заказала выписку из ЕГРН о переходе прав, которую получила 21.09.2016г. и узнала о совершенной К. В.П. сделке дарения (л.д.108 т.1).

Таким образом, суд считает, что начало течения срока исковой давности необходимо исчислять с 21.09.2016г., когда истцу стало известно о том, что спорная квартира принадлежит ответчику ФИО3, переход права осуществлен 27.01.2016г. от К. В.П. на основании договора дарения. На момент подачи иска в суд (27.06.2018г.) срок исковой давности, равный одному году, истек.

Доводы представителей истца о том, что истец узнала обо всех обстоятельствах совершения сделок только после того, как пообщалась с ФИО3 и обратилась в Московскую Патриархию, то есть не ранее марта 2018 года, несостоятельны.

Из искового заявления, подписанного личной ФИО9 (л.д.4 оборот т.1), и ее пояснений в судебном заседании (л.д.204 т.1) следует, что в октябре 2016 года она приехала в г.Тольятти для подачи заявления нотариусу о принятии наследства, тогда узнала о том, что К. В.П. при жизни подарила свою квартиру ФИО3 О том, что ответчик является священником, она узнала через интернет, позвонила в храм и договорилась с ним о встрече. ФИО3 обещал вернуть квартиру ФИО9 Позже истцу стало известно, что квартира им продана 28.03.2017г. ФИО5 Из указанного следует, что истец общалась с ответчиком ФИО3, зная, что он является священником и собственником спорной квартиры, до продажи им квартиры ФИО5 (28.03.2017г.). При этом, на момент подачи заявления нотариусу о принятии наследства ФИО9 уже знала (из выписок из ЕГРН) о том, что на момент смерти К. В.П. квартира той уже не принадлежала. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что о нарушении своего права, надлежащем ответчике – новом собственнике ФИО3, являющемся священником, ФИО9 знала уже на момент обращения к нотариусу в октябре 2016 года. О том, что К. В.П. является прихожанкой церкви, всю жизнь посещает храм, перед смертью болела и умерла от онкологического заболевания, истец также знала еще до подачи заявления нотариусу о принятии наследства, что также следует из ее пояснений в судебном заседании и искового заявления. Таким образом, обо всех обстоятельствах, указанных в п.2 ст.181 и ст.200 ГК РФ, влияющих на определение начала течения срока исковой давности, истец узнала в сентябре-октябре 2016 года. В данном случае получение истцом официального ответа Московской Патриархии на ее обращение в сентябре 2017г. значения не имеет, поскольку ФИО9 уже за год до этого знала из открытых источников в интернете, где, по ее пояснениям, было много информации об иерее ФИО3 - настоятеле Храма в честь Пророка Илии в г.Тольятти, прихожанкой которого являлась ее тетя К. В.П., о состоявшейся сделке дарения и продаже ФИО3 квартиры ФИО5 (л.д.196-198 т.1). В обращении к Патриарху Московскому истец ссылается на выписку из ЕГРН от 16.06.2017г., которая уже содержала информацию о новом собственнике квартиры ФИО5 и официально была известна ФИО9 (л.д.110-111 т.1). То есть, на 16.06.2017г. вся полнота обстоятельств, с которыми истец связывает недействительность оспариваемых сделок, бесспорно, была ей известна, тогда как с иском в суд она обратилась только 26.06.2018г.

В силу ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Из материалов дела усматривается, что с сентября 2016 года ФИО9 предпринимала активные действия, направленные на получение в качестве наследства умершей тети К. В.П. спорной квартиры, в том числе, истребовании ее у нового владельца ФИО3: в сентябре 2016 года запросила выписки из ЕГРН о зарегистрированных правах на квартиру и переходе прав, в октябре 2016 года подала заявление нотариусу о принятии наследства, обратилась за консультацией к юристам, неоднократно общалась с ФИО3 относительно возврата квартиры, в июне 2017 года вновь получила выписку из ЕГРН, в сентябре 2017 года обратилась к Патриарху Московскому с целью понудить ФИО3 отдать ей квартиру, в феврале 2018 года обратилась с заявлением в отношении ФИО3 в Отдел полиции № 23 У МВД России по г.Тольятти (л.д.113 т.1). Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что истец в течение срока исковой давности имела возможность обратиться в суд за защитой своего права. Какие уважительные причины препятствовали истцу обратиться в суд, сторона истца не указывает, судом таковые не установлены, в связи с чем оснований для восстановления срока исковой давности суд не усматривает.

В соответствии с п.1 ст.199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В обоснование требования о признании недействительными последующих сделок в отношении спорной квартиры от 28.03.2017г. между ФИО3 и ФИО5 и от 10.11.2017г. между ФИО5 и ФИО10 истец ссылается на следующее: поскольку сделка дарения, совершенная между К. В.П. и ФИО3, является недействительной, а недействительная сделка в силу п.1 ст.167 ГК РФ не порождает правовых последствий, соответственно, ФИО3, не приобретший права собственности на спорную квартиру, не имел права на ее отчуждение по договору купли-продажи ФИО5, а ФИО5, в свою очередь, по этим же основаниям, не имел права отчуждать ее ФИО10, поскольку они не являлись собственниками.

Договор дарения от 18.01.2016г. не признан судом недействительным, последующие договоры купли-продажи соответствует требованиям, установленным законом и предъявляемым к данной сделке, составлены в письменной форме, подписаны лично участниками сделки, право собственности каждого из последующих приобретателей прошло государственную регистрацию, стороны договоров их не оспаривают.

При таких обстоятельствах оснований для признания недействительными (ничтожными) договоров купли-продажи от 28.03.2017г. и 10.11.2017г. у суда не имеется.

Поскольку наследодатель К. В.П. распорядилась принадлежащей ей квартирой по адресу: г.Тольятти, Комсомольский район, ул..... при жизни, сделка дарения недействительной не признана, не имеется правовых оснований для включения указанной квартиры в состав наследства К. В.П., признания за ФИО9 права собственности на нее в порядке наследования и истребовании ее из законного владения ФИО10, в связи с чем в удовлетворении данных требований истцу надлежит отказать.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Отказать в удовлетворении иска ФИО9 к ФИО3, ФИО5, ФИО10 о признании сделок недействительными, истребовании имущества из чужого незаконного владения, включении имущества в состав наследства, признании права собственности на имущество в порядке наследования

Решение может быть обжаловано в Самарский областной суд через Комсомольский районный суд г. Тольятти в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Л.Ю. Лифанова

Решение в окончательной форме принято 28.06.2019 года