Апелляционное определение № 22-934/2026 от 12 февраля 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено 13 февраля 2026 года

Председательствующий Малухина Л.И. № 22-934/2026

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Екатеринбург 10 февраля 2026 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего Каркошко А.А.,

при помощнике судьи Соколовой Т.В.,

с участием прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области ФИО1,

осужденного ФИО2,

его защитника - адвоката Гаргат О.В.,

потерпевшей К.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО2, его защитника – адвоката Гаргат О.В., потерпевшей К. на приговор Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от22 декабря 2025 года, которым

ФИО2,

<дата> года рождения, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год. На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде 1 года лишения свободы заменено принудительными работами на срок 1 год с удержанием 10% из заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке оставлена без изменений.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления сторон, суд

у с т а н о в и л:

приговором суда ФИО2 признан виновным в том, что являясь лицом, управляющим автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 04 января2025года в г. Екатеринбурге Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный ФИО2 вину не признал, сообщил, что перед управлением транспортного средства убедился в безопасности движения и в отсутствии помех. Потерпевшая сама упала под колеса его автомобиля, при этом обнаружить ее из-за стоявшего на обочине проезжей части мужчины, который не создавал опасности для его движения, он не мог.

В апелляционной жалобе осужденный просит приговор, а также постановление об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевшей отменить, а уголовное дело прекратить за примирением сторон. В обоснование доводов жалобы указывает, что после дорожно-транспортного происшествия он принес потерпевшей извинения, выразил соболезнования, в счет возмещения расходов на погребение, поминки, и компенсации морального вреда перечислил денежные средства в общей сумме 230000 рублей, включая 15000рублей, выплаченные после постановления приговора. Отмечает, что ранее он ни к уголовной, ни к административной ответственности не привлекался, на учетах у психиатра и нарколога не состоит, является сотрудником полиции, занимает руководящую должность, женат, положительно характеризуется, имеет награды и грамоты, на его иждивении находится малолетняя дочь супруги, он несет финансовые обязательства перед банком, ранее принимал участие в благотворительной деятельности. Считает, что со своей стороны он предпринял все возможные меры к заглаживанию вреда, как перед потерпевшей, так и перед обществом, принес публичные извинения в суде, направил на имя начальника ГУ МВД России по <адрес> извинительное письмо. Обращает внимание на мнение потерпевшей, с которой он примирился, и та приняла его извинения, заявив ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, которое судом безосновательно оставлено без удовлетворения. Просит учесть физическое состояние потерпевшей Д., ее возраст, состояние здоровья, которое не позволило ей проявить должную осмотрительность, внимательность, что явилось одним из решающих факторов случившегося.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Гаргат О.В. просит приговор, а также постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, отменить, принять новое решение, в соответствии с которым прекратить уголовное дело в связи с примирением.

В обоснование доводов жалобы указывает, что вред, причиненный потерпевшей, возмещен в полном объеме, ФИО3 принес ей извинения, в течение нескольких месяцев перечислял денежные средства потерпевшей, произвел пожертвования в «РусФонд», оказал благотворительную помощь Центру социальной помощи, принес извинения сотрудникам МВД и всем гражданам России. Кроме того, ФИО3 характеризуется положительно, женат, является сотрудником полиции, выявляет и раскрывает преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. Потерпевшая К. считает произошедшее несчастным случаем. Судом оставлены без внимания возраст и состояние здоровья Д., ее когнитивные способности, не исследованы медицинские документы в отношении нее, не допрошены врачи, наблюдавшие ее, не оценено дорожное покрытие, которое было заснеженным и скользким.

Считает, что суд принял немотивированное решение, безосновательно и необоснованно отказав в удовлетворении ходатайства потерпевшей о прекращении уголовного дела в связи с примирением.

Оспаривает установленные судом фактические обстоятельства по делу. Отмечает, что не исследована и не опровергнута версия ФИО3 о падении потерпевшей. Находит доказанным, что перед началом движения автомобиля под управлением ФИО3 пешеход Д. не находилась позади него и не создавала помех для его движения, как и автомобиль не создавал помех и опасности для пешеходов, в том числе Д., поскольку траектории их движения не пересекались. Данные обстоятельства, по мнению защитника, подтверждаются видеозаписью с камер домофона, установленного на подъезде <адрес>, показаниями свидетеля В..

Автор жалобы ставит под сомнение выводы заключений судебно-медицинского эксперта № 166 от 05 февраля 2025 года, № 78/166-25 от 28 мая 2025 года, установивших вертикальное положение потерпевшей в момент наезда на нее автомобиля, поскольку они носят вероятностный характер, сделаны без исследования всех материалов уголовного дела, а именно протокола осмотра места происшествия, фотографий транспортного средства, заключения эксперта № 553, 554, 555/08-1-25 от 30 апреля 2025 года, видеозаписи с места ДТП. Эти выводы не соотносятся с отсутствием повреждений на автомобиле, характерных для наезда на человека, находящегося в вертикальном положении, а также с иными объективными обстоятельствами наезда на пешехода. Отмечает, что сторона защиты ходатайствовала о назначении комплексной судебно-медицинской, транспортно-трасологической экспертизы, однако в удовлетворении данного ходатайства стороне защиты было отказано.

Анализируя выводы заключения эксперта № 553, 554, 555/08-1-25 от 30 апреля 2025 года, отмечает, что экспертам не были предоставлены дополнительные материалы, необходимые для дачи заключения, о чем они ходатайствовали, что повлекло неполноту выводов. В то же время отмечает, что согласно выводам экспертов, наезд на пешехода произошел вне зоны видимости водителя, в момент наезда Д. могла находиться в положении «лежа». Защитник настаивает на том, что существенное значение имеет определение первоочередности начала движения транспортного средства задним ходом или появление на проезжей части пешехода, полагая, что исследованной видеозаписью, а также иными материалами дела определить положение пешехода в момент наезда на нее (вертикально или в положении «лежа») не представляется возможным. Обращает внимание на выводы экспертов о том, что каких-либо следов наезда на пешехода на автомобиле не установлено, в связи с чем делает вывод о том, что при движении автомобиля мимо пешехода та поскользнулась и упала, попав под колеса, находясь вне поля зрения водителя, что подтверждается показаниями свидетеля В., потерпевшей К., а также показаниям самого осужденного. В подтверждение своей позиции ссылается на заключения специалистов, привлеченных стороной защиты, а также их показания, данные в судебном заседании.

Полагает, что противоречия в исследованных доказательствах судом не устранены, а, следовательно, не установлено, имел ли ФИО3 техническую возможность своевременно обнаружить пешехода Д. и предотвратить ДТП, что свидетельствует об отсутствии в его действиях состава преступления. Полагает, что с технической точки зрения в данной дорожно-транспортной ситуации в действиях водителя ФИО3 не усматривается нарушений п.п. 1.3, 8.1, 8.12, 17.1, 17.4 Правил дорожного движения РФ, находящихся в причинной связи с наступлением последствий, что подтверждает допрошенный в судебном заседании специалист Ю.

Находит выводы суда о том, что не имеет правового значения то, в каком положении находилась Д. в момент наезда, в вертикальном, либо в положении лежа, неверными и противоречащими выводам заключения эксперта № 553, 554, 555/08-1-25 от 30 апреля 2025 года, положенного в основу приговора.

Обращает внимание, что в заключение эксперта № 166 от 05 февраля 2025 года сделаны выводы о тяжести причиненного вреда здоровью Д. на основании положений, изложенных в Постановлении Правительства РФ от 17.08.2007 г. № 522 «Об утверждении правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» и в соответствии с п.6.2.1. Приказа Министерства Здравоохранения и социального развития РФ № 194н от 24.04.2008 г. «Об утверждении медицинских критериев определения тяжести вреда, причиненного здоровью человека». Однако 08 апреля 2025 года Министерством Здравоохранения РФ был вынесен Приказ № 172н «Об утверждении порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», который вступил в силу 01 сентября 2025 года. Судом не установлена тяжесть вреда здоровью потерпевшей в соответствии с новыми правилами, не выяснено это в судебном заседании при допросе эксперта Г., что является существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Помимо этого защитник также находит обжалуемый приговор несправедливым в силу чрезмерно сурового наказания, назначенного ФИО3 без учета данных о его личности, обстоятельств произошедшего, имеющих существенное значение для принятия верного решения.

В апелляционной жалобе потерпевшая К. просит приговор отменить, прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон. В обоснование доводов указывает, что ее матери, скончавшейся от полученных в результате ДТП повреждений, было 87 лет, она передвигалась с тростью, плохо слышала, при этом слуховой аппарат не носила. Предполагает, что та сама упала, и произошел несчастный случай. ФИО3 перед ней извинился, она приняла эти извинения, он возместил ей моральный вред, оказывает помощь по настоящее время. Кроме того, он является ее соседом, она его положительно характеризует. Просит суд тщательно разобраться в сложившейся ситуации, признать произошедшее несчастным случаем и удовлетворить ее ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон.

Изложив содержание приговора, доводы апелляционных жалоб, заслушав выступления сторон, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам стороны защиты, выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления, за которое он осужден, являются обоснованными и подтверждаются достаточной совокупностью допустимых и относимых доказательств, которые проверены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ и им дана правильная оценка.

Суд верно установил фактические обстоятельства дела, придя к верному выводу о том, что причиной наезда на пешехода Д. стало нарушение водителем автомобиля ФИО3 требований п.п. 1.3, 8.1, 8.12, 17.1, 17.4 Правил дорожного движения, которые в своей взаимосвязи обязывают водителя выполнять маневр – движение задним ходом при условии, что этот маневр будет безопасен и не создаст помех другим участникам движения, при необходимости прибегнуть к помощи других лиц в связи с повышенной опасностью данного маневра, а совершая такой маневр в жилой зоне, обязан предоставить преимущество пешеходам, движение которым разрешается как по тротуарам, так и по проезжей части, тогда как пожилой пешеход Д. требований Правил дорожного движения не нарушала.

При этом представленное суду объективное доказательство – видеозапись с камеры домофона, опровергает доводы стороны защиты о том, что у ФИО4 отсутствовала возможность обнаружить пешехода Д., вышедшую на проезжую часть (т. 1 л.д. 174-178). Более того, представленной видеозаписью установлено, что допустив наезд на пешехода (в этот момент отчетливо слышен крик потерпевшей, несмотря на дальность установленной камеры домофона), ФИО3 не предпринял мер к остановке транспортного средства, протащив под днищем своего автомобиля потерпевшую около 15 метров, несмотря на то, что все это расстояние он двигался со значительной пробуксовкой, то есть действовал он крайне неосмотрительно. Доводы стороны защиты о том, что причиной к тому явилось ненадлежащее состояние проезжей части, судом апелляционной инстанции отвергаются, поскольку той же видеозаписью установлено, что до наезда на пешехода ФИО3 двигается медленно, но без пробуксовки. Отсутствие на проезжей части глыб льда и снега, о которых заявлял ФИО3, подтверждается и протоколом осмотра места происшествия с фототаблицей к нему (т. 1 л.д.97-104).

При этом в ходе производства автотехнической экспертизы экспертами осматривался автомобиль, на котором <дата> передвигался ФИО3. В ходе проверки требований к обзорности транспортного средства нарушений п. 4 Приложения к Основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации не установлено, что свидетельствует о том, что осужденный имел возможность обнаружить вышедшую позади его автомобиля на проезжую часть пешехода Д. (т 1 л.д. 139).

Этим же заключением экспертов установлено, что в случае, если будет установлено, что в момент наезда на пешехода водителем автомобиля, пешеход осуществляла движение и находилась в вертикальном положении, то в данной дорожно-транспортной ситуации водителю автомобиля следовало руководствоваться требованиями абз. 1 п. 8.12 Правил дорожного движения РФ, которым действия водителя не соответствовали. Если же будет установлено, что в момент наезда водителем автомобиля на пешехода, последняя находилась в положении лежа, то водителю автомобиля необходимо было руководствоваться требованиями абз. 1 п. 8.12 с учетом требований абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения РФ. Вместе с тем эксперты обратили внимание на то, что при движении задним ходом ответственность за обеспечение безопасности маневра возлагается на водителя, а не на пешехода, поэтому в рассматриваемом варианте развития дорожной ситуации возможность предотвращения наезда на пешехода с технической точки зрения зависела не от каких-либо технических факторов и условия, а от соблюдения водителем указанных требований Правил дорожного движения (т. 1 л.д. 159). При таких обстоятельствах выводы суда о том, что существенного значения для установления виновности ФИО3 того, в каком положении находилась потерпевшая в момент наезда на нее автомобиля, не имеет, являются верными.

В соответствии с п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 N 28 (ред. от 29.06.2021) «О судебной экспертизе по уголовным делам» при оценке судом заключения эксперта следует иметь ввиду, что оно не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами.

Руководствуясь данными разъяснениями и устанавливая фактические обстоятельства совершенного ФИО3 противоправного деяния, суд оценил заключение автотехнической экспертизы в совокупности с протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого осматривался и автомобиль, управляя которым ФИО3 совершил наезд на пешехода Д.. Из данного протокола следует, что на заднем бампере справа внизу имеется участок, чистый от грязи длиной около 13-15 см и шириной 3 мм, который расположен по горизонтали, свидетельствующий о механизме наезда на потерпевшую, находившуюся позади автомобиля (т. 1 л.д. 97-104). Наличие на автомобиле характерных для наезда на пешехода повреждений в правом нижнем углу заднего бампера также подтвердил в судебном заседании инспектор ДПС Р., непосредственно на месте происшествия осматривавший автомобиль ФИО3.

Вывод суда о наезде ФИО3 на двигавшуюся по проезжей части Д. подтверждается также заключениями судебно-медицинской экспертизы, в соответствии с выводами которых причиной смерти потерпвшей является сочетанная механическая травма головы, туловища, конечностей, которая сопровождалась развитием травматического шока тяжелой степени, квалифицирующаяся как тяжкий вред здоровью с учетом действующих на момент проведения экспертизы правил и медицинских критериев определения степени тяжести, причиненного здоровью человека. Данные повреждения образовались в результате воздействия (удара, давления, трения) тупым твердым предметом (предметами), могли быть причинены в результате дорожно-транспортного происшествия (в том числе, при столкновении автомобиля с телом в вертикальном положении). При этом эксперт указал на возможные фазы травмирования с учетом характера и локализации повреждений, определив, что при первичном ударе частями автомобиля по телу областью приложения травмирующей силы явилась наружная поверхность левой нижней конечности с образованием отрывного перелома внутреннего мыщелка левой бедренной кости, вывиха правой бедренной кости с разрывом вертлужной губы и перелома вертлужной впадины справа. Обнаруженные карманообразное отслоение мягких тканей левой нижней конечности с отрывным переломом внутреннего мыщелка левой бедренной кости; вывих правой бедренной кости с разрывом вертлужной губы и переломом вертлужной впадины справа, более характерны для столкновения автомобиля с телом в вертикальном положении, расположение потерпевшей в момент первичного травмирования в горизонтальном положении («лежа») и, образованием совокупности повреждений в результате «перекатывания тела под днищем автомобиля» менее вероятно, но не исключается (т. 1 л.д. 64-69, 86-90). Допрошенный в судебном заседании эксперт Г. подтвердил свое заключение.

Доводы защиты о том, что в связи с утверждением приказом Министерства здравоохранения РФ от 08.04.2025 № 172н Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека и признанием утратившим силу приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», на основании которых квалифицировался вред, причиненный здоровью Д., судом не оценена тяжесть причиненных потерпевшей в результате дорожно-транспортного происшествия повреждений, является необоснованными, поскольку ч. 3 ст. 264 УК РФ предусматривает ответственность за причинение по неосторожности смерти человеку, а не за тяжкий вред здоровью, в связи с чем необходимости в проверке, как именно квалифицируется вред, причиненный здоровью Д., у суда не имелось, притом что прямая причинно-следственная связь между этими повреждениями и наступлением смерти потерпевшей указанным заключением установлена.

При этом оценивая показания свидетеля В., на которого ссылается сторона защиты, суд исходил из того, что данные показания не опровергают виновность ФИО3 при установленных в приговоре обстоятельствах, поскольку тот самого факта наезда не видел, подтвердив лишь, что автомобиль двигался по территории двора задним ходом, а на расстоянии около двух метров от движущегося автомобиля параллельно его движению, то есть в одном направлении с ним, шли два человека - мужчина и пожилая женщина.

Оценивая все представленные сторонами доказательства, суд указал, какие из них он принимает, а какие отвергает, с приведением мотивов принятого решения. Исходя из совокупности исследованных доказательств, представленных стороной обвинения, суд пришел к обоснованному выводу о том, что при движении автомобиля задним ходом Д. уже двигалась по проезжей части в попутном направлении. При этом момент возникновения необходимости выполнить водителю требование уступить дорогу возник именно с момента движения транспортного средства задним ходом, когда пешеход Д. уже осуществляла движение по проезжей части. Кроме того, водитель ФИО3 обязан был знать о наличии у транспортного средства, которым он управлял, зон необозреваемости, учитывать это при его движении, в случае чего прибегнуть к помощи третьих лиц.

Ответственность за обеспечение безопасности маневра возлагается на водителя, а на не пешехода, какими бы когнитивными способностями он не обладал, не зависит от каких-либо технических факторов или условий. Тем самым осужденный ФИО3 перед началом движения задним ходом транспортного средства в нарушение п. 8.12 ПДД РФ не обеспечил безопасность участников движения, не уступил дорогу пешеходу Д., не прибегнув к помощи других лиц.

Суд апелляционной инстанции находит, что перечисленные доказательства, а также иные, подробно изложенные в приговоре, в их совокупности и взаимосвязи подтверждают, что ФИО3 нарушены требования Правил дорожного движения.

При этом представленные стороной защиты консультативные заключения, суд обоснованно отверг, указав, что они не соответствуют предъявляемым ст. 75 УПК РФ к доказательствам требованиям.

Все доказательства получили в приговоре надлежащую оценку, оснований для признания каких-либо доказательств недопустимыми не имеется. Вопреки доводам жалобы защитника, заключения экспертиз (судебно-медицинских, автотехнической и т.д.) соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ: в них содержатся указания на дату, время и место производства экспертиз, сведения о предупреждении экспертов об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, вопросы, поставленные перед экспертами, объекты исследования и материалы, представленные для производства экспертизы, содержание, результаты исследований и выводы по поставленным вопросам. Указанные заключения являются мотивированными, каких-либо существенных нарушений требований уголовно-процессуального законодательства при производстве экспертиз не допущено. При этом вопреки доводам жалобы защитника, ходатайство экспертов при проведении автотехнической экспертизы было следователем разрешено, а требующиеся дополнительные материалы были им предоставлены (т. 1 л.д. 131-132).

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит доводы апелляционных жалоб несостоятельными, поскольку они сводятся к переоценке доказательств, к чему оснований не установлено.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о нарушении осужденным правил дорожного движения, перечислив нарушенные требования правил в приговоре и убедившись в наличии причинной связи между нарушениями правил и дорожно-транспортным происшествием, правильно квалифицировав действия ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями закона, всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Председательствующий создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все заявленные ходатайства были рассмотрены, по ним судом приняты решения в установленном законом порядке.

При этом отказ в удовлетворении ходатайства о проведении комплексной судебно-медицинской, транспортно-трасологической экспертизы, заявленного стороной защиты, не свидетельствует о нарушении принципа состязательности процесса.

Оснований для удовлетворения ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон у суда первой инстанции не имелось, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 г. N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве", принимая решение о прекращении уголовного дела за примирением сторон, суду необходимо оценить, соответствует ли это целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, отвечает ли требованиям справедливости и целям правосудия.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Определении от 04 июня 2007 г. N 519-О-О, полномочие суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, вытекающее из взаимосвязанных положений ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ, направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и тем самым - защиты личности, общества и государства от преступных посягательств. При этом указание в названных статьях на возможность, а не обязанность освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела означает необходимость принятия соответствующего решения с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, включая степень общественной опасности совершенного деяния.

Согласно п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 N 25 (ред. от 25.06.2024) "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" прекращение уголовного дела о преступлении, предусмотренном статьей 264 УК РФ, за примирением сторон (статья 25 УПК РФ) является правом, а не обязанностью суда. При принятии решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением лица, совершившего преступление, с потерпевшим, суду также надлежит всесторонне исследовать иные обстоятельства дела (надлежащее ли лицо признано потерпевшим, его материальное положение, оказывалось ли давление на потерпевшего с целью примирения, какие действия были предприняты виновным для того, чтобы загладить причиненный преступлением вред, и т.д.). Принимая решение, следует оценить, соответствует ли оно целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, общества и государства.

Суд обоснованно указал, что отсутствие лично у потерпевшей К. претензий ФИО2, а также ее мнение о заглаживании причиненного ей вреда в сумме 215000рублей (на момент апелляционного рассмотрения дела – 230000рублей), не может являться единственным подтверждением такого уменьшения степени общественной опасности содеянного, которое позволило бы суду освободить виновного от уголовной ответственности и от лишения его в права управления транспортными средствами.

Кроме того, в судебном заседании суда апелляционной инстанции было установлено, что волеизъявление о примирении сторон было выражено именно осужденным ФИО3, потерпевшая К. не являлась инициатором такого ходатайства. Таким образом, выводы суда об отсутствии оснований для прекращения уголовного дела на основании ст. 76 УК РФ, ст.25 УПК РФ являются мотивированными.

Наказание осужденному назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности содеянного им, данных о его личности, иных обстоятельств, предусмотренных законом.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Суд учел, что ФИО2 совершил преступление средней тяжести. При этом в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал в соответствии с п.п. «и, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явку с повинной, оказание иной помощи потерпевшей, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненного в результате преступления, на основании ч.2 ст. 61 УК РФ раскаяние в содеянном, принесение публичных извинений в судебном заседании, а также извинения, направленные в письменном виде в адрес начальника ГУ МВД России по Свердловской области, принесение извинений перед потерпевшей, мнение потерпевшей об отсутствии к нему претензий, положительные характеристики, в том числе достижения по службе, награждение благодарственными письмами и почетными грамотами за добросовестное выполнение служебных обязанностей, медалью МВД России «За доблесть в службе», медалью ГУ МВД России по Свердловской области «За отличие в службе» 3 степени, медалью МВД России по г. Екатеринбургу «100 лет уголовному розыску МВД России», оказание помощи в воспитании и содержании малолетнего ребенка супруги, оказание помощи родственникам, осуществляемая им благотворительная деятельность.

В то же время суд не оставил без внимания и данные о личности осужденного, который имеет высшее образование, устойчивые социальные связи, является действующим сотрудником полиции, имеет постоянный и стабильный источник дохода, кредитные обязательства, место регистрации и место жительства в г. Екатеринбурге, на учетах у нарколога и психиатра не состоит, впервые привлекается к уголовной ответственности.

Таким образов, судом учтены все смягчающие наказания обстоятельства, в том числе и те, которые перечислены в апелляционных жалобах.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено.

Оценив данные о личности осужденного в совокупности с тяжестью содеянного им, в отсутствие отягчающих и при наличии смягчающих наказание обстоятельств, суд назначил ему наказание в виде лишения свободы в пределах, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ, заменив наказание в виде лишения свободы принудительными работами. При этом суд не усмотрел оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, а также для применения положений ст.ст. 64, 73 УК РФ, приведя мотивы принятого решения, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, приговор подлежит ревизии в связи с внесением в уголовный закон изменений, улучшающих положение осужденного, а потому имеющих обратную силу в соответствии со ст. 10 УК РФ.

Так, в соответствии с Федеральным законом от 23 июля 2025 года №218-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 7.1 части первой статьи 299 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» принудительные работы назначаются как самостоятельный вид основного наказания за совершение преступлений небольшой или средней тяжести либо за совершение впервые тяжкого преступления.

В связи с этим указание суда на назначение ФИО2 наказания в виде лишения свободы на срок 1 год подлежит исключению из приговора.

Вывод же о необходимости назначения ФИО2 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, с учетом обстоятельств содеянного мотивирован в приговоре. Суд апелляционной инстанции находит это решение законным, обоснованным и справедливым.

Существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона при проведении предварительного расследования, а также в ходе судебного разбирательства, влекущих отмену или изменение приговора, не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, ст.389.20, ст.389.28 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

приговор Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от22 декабря 2025 года в отношении ФИО2 изменить.

Исключить из приговора указание на назначение ФИО2 наказания в виде лишения свободы.

Назначить ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказание в виде принудительных работ на срок 1 год с удержанием 10% из заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО2, защитника Гаргат О.В., потерпевшей К. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

Осужденный вправе заявить ходатайство об участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий: