Решение № 2-4204/2018 2-4204/2018~М-4032/2018 М-4032/2018 от 6 ноября 2018 г. по делу № 2-4204/2018

Решение

Именем Российской Федерации

07 ноября 2018 года г. Саратов

Кировский районный суд г. Саратова в составе

председательствующего судьи Шевчука Г.А.,

при секретаре Поляковой А.С.,

с участием истца ФИО1, представителя ответчиков Федеральной службы исполнения наказаний, Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Саратовской области ФИО2, представителя Прокуратуры Саратовской области Сидоровой Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании с применением видеоконференц-связи гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний, Федеральному казенному учреждению Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к Федеральному казенному учреждению Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда, мотивируя свои требования следующим.

ФИО1 в период с 12 апреля 2014 года по 17 октября 2014 года содержался под стражей в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области в связи с подозрением в совершении преступления.

При поступлении в СИЗО-1 сотрудники следственного изолятора провели с ним опрос-беседу, где им было в том числе сообщено о том, что он проходил военную службу в воинской части 5204 и являлся военнослужащим внутренних войск МВД России. В нарушение статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» он содержался вместе с другими подозреваемыми и обвиняемыми, что явилось нарушением его прав и причинило ему нравственные страдания.

В связи с обращением в суд ФИО1 просил взыскать с ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области компенсацию морального вреда в размере 5000000 рублей.

Определением суда в качестве соответчика была привлечена Федеральная служба исполнения наказаний, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Саратовской области, Министерство финансов РФ в лице УФК по Саратовской области, Прокуратура Саратовской области.

В судебном заседании истец ФИО1 требование поддержал в полном объеме, просил удовлетворить, указывая на незаконность действий сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области, поскольку он ставил их в известность при опросе, что являлся военнослужащим внутренних войск. Нахождение в следственном изоляторе с другими заключенными, подвергало его жизнь и здоровье опасности. Данные действия причинили ему нравственные страдания. Срок исковой давности он не пропустил, поскольку на требование о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется. Также указал, что сотрудники следственного изолятора должны были знать о том, что четырехзначный номер воинской части характерен для внутренних войск.

Представитель ответчика ФСИН России и третьего лица УФСИН России по Саратовской области ФИО2 в судебном заедании возражала против удовлетворения исковых требований, ссылаясь на то, что по прибытию в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области с ФИО1 была проведена беседа. Исходя из опросного листа, им была сообщена информация о лишь прохождении военной службы в воинской части № без указания ее отношения к внутренним войскам МВД России. В заявлении от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 также не указал, что являлся военнослужащим внутренних войск. Сотрудниками ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области был сделан запрос в военный комиссариат <адрес> Республики Дагестан, в ответе на который военкомат указал только на номер воинской части без указания рода войск. Поэтому сотрудники ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области не могли знать, что М.И.МБ. являлся военнослужащим внутренних войск. Согласно информации, находящейся в открытом доступе в сети Интернет указанная воинская часть связана с обеспечением военной безопасности и также не конкретизирован род войск. Также не обоснован довод истца о том, что ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области не реагировало на его обращения о восстановлении его нарушенных прав. поскольку за период содержания в следственном изоляторе он на личный прием к начальнику следственного изолятора не обращался. Кроме того, ФИО1 пропущен срок на судебную защиту, поскольку он обратился в суд 20 июня 2018 года, а оспариваются действия, имевшие место в 2014 году.

Представитель ответчика ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области, извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, не явилась, ранее в ходе судебного разбирательства, представила возражения на исковое заявление, в котором указала, что по прибытию в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области с ФИО1 была проведена беседа. Исходя из опросного листа, им была сообщена информация о лишь прохождении военной службы в воинской части № без указания ее отношения к внутренним войскам МВД России. В заявлении от 18 апреля 2014 года М.И.МБ. также не указал, что являлся военнослужащим внутренних войск. Сотрудниками следственного изолятора был сделан запрос в воинскую часть, в ответе на который было указано только номер воинской части без указания рода войск. Данный ответ был подшит в личное дело без доведения до сведения заинтересованных служб. Согласно информации, находящейся в открытом доступе в сети Интернет указанная воинская часть связана с обеспечением военной безопасности и также не конкретизирован род войск. Поэтому сотрудники ФКУ СИЗО-1 не могли сделать вывод том, что ФИО1 являлся военнослужащим внутренних войск. В период содержания в следственном изоляторе истец на личный прием по вопросу нарушения его прав к начальнику следственного изолятора не обращался. Необоснованным является довод истца о том, что содержание под стражей подвергало его жизнь и здоровье опасности, поскольку ФИО1 получал должное амбулаторное лечение. Множественные резанные раны были им причинены себе. Находясь в состоянии сильного душевного волнения, причиной которого считает переживания из-за уголовного дела, так как сам факт нахождения под арестом уже является стрессовой ситуацией. И акт членовредительства мог быть совершен в знак протеста против исполнительной системы. За время нахождения в камерах, в которых содержались также заключенные, ранее не привлекавшиеся к уголовной ответственности и не имевшие представление об уголовной субкультуре, ему вред не причинялся. Кроме того, ФИО1 пропущен срок на судебную защиту, поскольку он обратился в суд по истечении трех лет.

Представитель третьего лица Министерства финансов РФ в лице УФК по Саратовской области, извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, в представленных возражениях просил отказать в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда, ссылаясь на недоказанность нарушения его прав и причинения ему физических и нравственных страданий. Кроме того, истец обратился с исковым заявлением спустя три года после заявленных событий.

Представитель третьего лица Прокуратуры Саратовской области Сидорова Н.В. в судебном заседании полагала, исковые требования не подлежат удовлетворению.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии со статьями 12, 56 ГПК РФ, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В силу статьи 1069 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Для наступления ответственности за причинение вреда по правилам данной статьи, необходимо наличие следующих обязательных условий: неправомерность решений, действий (бездействия) названных органов либо их должностных лиц; наличие вреда; причинная связь между неправомерным решением, действием (бездействием) указанных органов либо их должностных лиц и причиненным вредом; вина причинителя вреда. Отсутствие или недоказанность одного из указанных условий исключает наступление ответственности за причинение вреда.

Судом установлено, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, осужден ДД.ММ.ГГГГ приговором ленинского районного суда г. Саратова по части 1 статьи № УК РФ к 9 годам и 9 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Приговор вступил в законную силу 07 октября 2014 года.

За время содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области содержался в камерах:

- № 10 режимного корпуса № 1 в период с 12 апреля 2014 года по 14 апреля 2014 года, в которой содержалось от 2 до 5 человек, включая ФИО1;

- № 262 режимного корпуса № 4 в период времени с 14 апреля 2014 года по 18 апреля 2014 года, в которой содержалось от 2 до 4 человек, включая ФИО1;

- в камере № 60 режимного корпуса № 2 в период времени с 18 апреля 2014 года по 16 октября 2014 года, в которой содержалось от 2 до 9 человек, включая ФИО1;

- в камере № 54 режимного корпуса № 2 с 16 октября 2014 года по 17 октября 2014 года, в которой содержалось от 2 до 7 человек, включая ФИО1

Данные камеры согласно плану покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных предназначалась для содержания подозреваемых и обвиняемых мужчин, ранее не содержащихся в местах лишения свободы, за совершение тяжких и особо тяжких преступлений.

Обращаясь с требованиями о компенсации морального вреда, причиненного признании незаконными действиями сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области, ФИО1 ссылается на то, что проходил военную службу в воинской части № и являлся военнослужащим внутренних войск, в связи с чем должен был содержаться отдельно от подозреваемых и обвиняемых, не имеющих отношения к правоохранительным органам. Однако в нарушение статьи 33 Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» содержался с другими лицами в одной камере. Содержась длительный срок с другими подозреваемыми и обвиняемыми, он ежедневно выслушивал в свой адрес оскорбления и угрозы. На неоднократные устные просьбы восстановить его нарушенные права, сотрудники следственного изолятора не реагировали.

Разрешая заявленное требование, суд исходит из следующего.

Согласно опросному листу при проведении беседы с ФИО1 он пояснил, что являлся военнослужащим и проходил военную службу в воинской части № в г. Саратове.

18 апреля 2014 года ФИО1 обратился с заявлением в УФСИН России по Саратовской области, указав, что в период с 2009 года по 2010 год проходил военную службу в в/ч № г. Саратова.

Однако ни при опросе, ни при написании заявления, ФИО1 не указал, что проходил службу в воинской части внутренних войск.

ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области запросило сведения из военного комиссариата Шамильского района Республики Дагестан о прохождении ФИО1 службы в воинской части № г. Саратова.

Согласно ответу военного комиссариата от 20 мая 2014 года ФИО1 проходил военную службу в в/ч №. уволен с военной службы 01 августа 2010 года.

В то же время согласно пункту 5 Общего положения о соединении и воинской части внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Приказом МВД РФ от 15 ноября 2003 года № 884, действовавшего на момент содержания ФИО1 в ФКУ СИЗО-1 г. Саратова, воинские части имеют условное и действительное наименования. Условное наименование воинской части включает в себя словосочетание «войсковая часть» и ее четырехзначное цифровое обозначение (например: «войсковая часть 3025»).

Таким образом, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области должно было знать о том, что воинская часть №, в которой проходил военную службу ФИО1, относилась к внутренним войскам МВД России.

Данные обстоятельства свидетельствуют о нарушении ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области требований о раздельном размещении подозреваемых и обвиняемых в камерах в соответствии со статьей 33 Федерального закона «Осодержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Проведенной проверкой Прокуратурой Саратовской области по обращению ФИО1 также установлен факт содержания его в камерах совместно с другими подозреваемыми и обвиняемыми в нарушение статьи 33 указанного Федерального закона.

Основанием наступления гражданско-правовой ответственности за причинение вреда должностными лицами государственных органов в рамках статьи 1069 ГК РФ является одновременное наличие следующих условий: претерпевание вреда; неправомерность действий (бездействия) причинителя вреда; причинная связь между неправомерными действиями (бездействием) и наступившим вредом; вина причинителя вреда.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как следует из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимается нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты> и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (пункт 2).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8).

Юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством по делу о такой компенсации является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

При установлении наличия или отсутствия физических и нравственных страданий, а также при оценке их характера и степени необходимо учитывать индивидуальные особенности потерпевшего и иные заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела.

Такими обстоятельствами могут являться длительность пребывания потерпевшего в местах содержания под стражей, однократность/неоднократность такого пребывания; состояние здоровья и возраст потерпевшего; психологические особенности потерпевшего и иные обстоятельства.

Данная правовая позиция содержится в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 года № 84-КГ17-6.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу положений статьи 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом

Для возложения на ответчика обязанности по возмещению вреда, в том числе и морального вреда, необходимо установить факт противоправных действий ответчика, причинение вреда истцу, причинную связь между действиями ответчика и причинением вреда истцу, вину ответчика. Обязанность по доказыванию первых трех обстоятельства возлагается на истца (ст. 151 ГК РФ, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ), обязанность по доказыванию отсутствия вины в нарушении прав истца - на ответчика.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

Обязанность по доказыванию факта причинения вреда личным неимущественным правам и другим нематериальным благам возлагается на истца. Именно истец должен доказать наличие причинно-следственной связи между незаконными действиями, бездействием государственного органа и имеющимся у истца имущественным и моральным вредом.

Согласно частям 1, 3, 4 статьи 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Частью 1 статьи 55 ГПК РФ предусмотрено, что доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Вместе с тем доказательств причинения истцу физических и нравственных страданий указанными действиями ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области суду не представлено, как и не представлено доказательств причинения морального вреда в размере, определенном истцом в сумме 5000000 рублей.

Доводы истца об угрозах и оскорблениях в свой адрес от других заключенных опровергаются материалами дела. Так, согласно письму Прокуратуры Саратовской области по результатам проведенной проверки (надзорное производство №) при опросе сотрудников следственного изолятора и сокамерников и изучения служебной документации не выявлены факты психологического и физического воздействия на истца.

Также согласно характеристике на ФИО1, имеющейся в надзорном производстве, по характеру общителен, охотно поддерживает беседу, склонен к манипулированию другими, эмоционально не устойчив, оптимистичен, энергичен, демонстративен. Возбудим, импульсивен, агрессивен, самоуверен, упрям, упорен. Обидчив, жесток, раздражителен. В стрессе склонен к внутренней тревоге, беспокойству, к страху, депрессии, к непредсказуемости поступков, к истерическим, психопатическим, неадекватным поведенческим реакциям, к протестным формам высказывания и поведения, к шантажно-демонстративному поведению, к импульсивно-разрушительно-агрессивным поступкам, конфликтным проявлениям, совершению актов членовредительства и суицида.

Учитывая, психологические особенности личности истца, суд считает, что стрессовое расстройство ФИО1, возникшее в период содержания в следственном изоляторе, было вызвано самим фактом уголовного преследования за совершение особо тяжкого преступления, влекущее наказание в виде лишения свободы на длительный срок, содержанием в условиях изоляции от общества.

Проверяя доводы ответчиков и третьих лиц УФСИН России по Саратовской области, Министерства финансов РФ в лице УФК по Саратовской области о пропуске срока исковой давности, суд исходит из следующего.

Согласно абзацу 2 статьи 208 ГК РФ и разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ в пункте 7 Постановления «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

Поскольку истцом заявлено требование взыскании компенсации морального вреда, вытекающего из защиты личных неимущественных прав, исковая давность в данном случае применяться не может.

Вместе с тем суд считает необходимым принять во внимание, оспариваемые действия имели место в период в 2014 году, тогда как иск о компенсации морального вреда предъявлен в 2018 году, то есть по истечении длительного периода времени с момента, когда истцу стало известно о нарушении его прав. Это обстоятельство указывает о несоответствии значимости и действительности приведенных истцом в иске нарушений содержания в следственном изоляторе тем физическим и нравственным страданиям, которые он якобы претерпел. Истец не был лишен возможности направить жалобу в органы прокуратуры, а также в судебные органы в период нахождения в СИЗО. Вместе с тем, каких-либо доказательства того, что за период содержания в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Саратовской области истец обращался с жалобами на ненадлежащие условия его содержания, не представлено.

В силу статьи 1071 ГК РФ, в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Согласно части 3 статьи 125 ГК РФ в случаях и в порядке, предусмотренных федеральными законами, указами Президента Российской Федерации и постановлениями Правительства Российской Федерации, нормативными актами субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, по их специальному поручению от их имени могут выступать государственные органы, органы местного самоуправления, а также юридические лица и граждане.

В соответствии с пп. 12.1 пункта 1 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации главный распорядитель средств федерального бюджета отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств и согласно п. 3 указанной статьи выступает в суде соответственно от имени Российской Федерации в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, по ведомственной принадлежности, в том числе в результате издания актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту.

Согласно пп. 6. пункта 7 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента РФ от 13 октября 2004 года № 1314 Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН России) осуществляет функции главного распорядителя средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание уголовно-исполнительной системы и реализацию возложенных на нее функций.

Таким образом, по смыслу пункта 1 статьи 125 и статьи 1071 ГК РФ, подпункта 1 пункта 3 статьи 158 БК РФ по искам о возмещении вреда, причиненного в результате действий (бездействия) должностных лиц ФСИН России за счет казны Российской Федерации от имени Российской Федерации в суде выступает и отвечает по своим денежным обязательствам ФСИН России как главный распорядитель бюджетных средств.

Соответственно, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Саратовской области является ненадлежащим ответчиком.

Учитывая изложенные установленные судом обстоятельства, руководствуясь приведенными нормативными положениями и разъяснениями Верховного Суда РФ, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требования о взыскании компенсации морального вреда.

На основании выше изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд,

решил:

исковые требования ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказаний, Федеральному казенному учреждению Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Саратовский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Кировский районный суд г.Саратова в течение одного месяца со дня составления мотивированного решения — 12 ноября 2018 года.

Судья Г.А. Шевчук