Решение № 2-5504/2017 2-822/2018 2-822/2018(2-5504/2017;)~М-5279/2017 М-5279/2017 от 23 октября 2018 г. по делу № 2-5504/2017

Дело №2-822/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Челябинск 24 октября 2018 года

Калининский районный суд г. Челябинска в составе:

председательствующего Плотниковой Л.В.

с участием прокурора Пряловой Д.Н.,

при секретаре Мухиной М.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ГБУЗ «Областная клиническая больница № 3» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного несвоевременным оказанием медицинской помощи, судебных расходов,

по самостоятельным требованиям третьего лица ФИО3 к ГБУЗ «Областная клиническая больница № 3» о признании ненадлежащего и несвоевременного оказания медицинской помощи, о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к Государственному учреждению здравоохранения «Областная клиническая больница № 3» (далее - ГБУЗ «ОКБ №3») о взыскании компенсации морального вреда в размере 5 000 000 руб., расходов по уплате государственной пошлины в размере 300 руб.

В обоснование иска указала, что 23 июля 2017 г. в 4-30 часов ее отец ФИО1 вызвал «скорую помощь», поскольку на протяжении всей ночи его беспокоило кровотечение из лунки удаленного зуба. В 5-15 часов он был доставлен в кабинет № 14 приемного покоя ГБУЗ ОКБ № 3, где ему были наложены швы на лунку удаленного зуба. До 7-00 часов утра он находился в здании больницы, но никакой медицинской помощи больше не получал, также не был решен вопрос о его госпитализации. В 7-00 часов медицинские работники вывели ФИО1 из помещений больницы и усадили на лавочку в сквере. В 8-20 часов ФИО1 созвонился со своей сожительницей и проинформировал ее, что плохо себя чувствует, кружится голова, но предпримет попытку дойти до остановки. В период с 09-00 по 09-40 часов ее отец потерял сознание и упал на землю. В 10-00 часов машина «скорой помощи» доставила его в кабинет №25 ГБУЗ ОКБ № 3, где ему был выставлен диагноз: ушиб головного мозга, проведена операция, после которой он был помещен в реанимацию, где спустя два дня, не приходя в сознание, умер. Согласно справке о смерти № ФИО1 умер 25 июля 2017 года, причиной смерти назван отек головного мозга травматический, кровоизлияние субдуральное травматическое, контакт с тупым предметом с неопределенными намерениями, в неуточненном месте.

Определением суда от 17 мая 2018 г. приняты к производству самостоятельные требования ФИО3 о признании ненадлежащим оказание медицинской помощи его отцу ФИО1 при первом поступлении в больницу 23.07.2017 г. в 4-30 час., которое выразилось в том, что он был выписан в 7-00 час. без полного обследования состояния здоровья; о признании несвоевременным оказание помощи ФИО1 при втором поступлении в больницу 23.07.2017 г. в 10-00 час., которое выразилось в том, что он был прооперирован не в экстренном порядке; о взыскании компенсации морального вреда в размере 5 000 000 руб., ссылаясь на те же обстоятельства, что и ФИО2 (л.д.217-221,225 т.1).

Истец ФИО2, третье лицо с самостоятельными требованиями ФИО3 в судебное заседание не явились, о времени и месте его проведения извещены надлежащим образом, просил назначить повторную экспертизу.

Представитель истца по ордеру ФИО4 поддержала исковые требования ФИО2 и самостоятельные требования ФИО3, ссылаясь на доводы, изложенные в иске и в самостоятельных требованиях ФИО3

Представитель ответчика по доверенности ФИО5 возражала против иска, ссылаясь на отсутствие доказательств причинения вреда по вине их сотрудников; на невозможность проведения ФИО1 магнитно-резонансной томографии при нестабильной гемодинамике, отсутствии неврологической симптоматики; на ее проведение при появлении дополнительных факторов, какими являлись угнетение уровня сознания до уровня глубокой комы, отсутствие самостоятельного дыхания, после чего он в экстренном порядке был прооперирован; его смерть не связана с действиями (бездействиями) врачей. Указала на отсутствие доказательств нравственных или физических страданий истца и третьего лица с самостоятельными требованиями, на несоразмерность заявленного размера компенсации морального вреда.

Представитель третьего лица НУЗ «Дорожная стоматологическая поликлиника» по доверенности ФИО6 оставил разрешение данного спора на усмотрение суда.

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом, об уважительной причине неявки не сообщил, о рассмотрении дела в свое отсутствие не просил, в связи с чем суд считает возможным в соответствии с ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) рассмотреть гражданское дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения представителя истца, представителя ответчика, представителя третьего лица, заключение прокурора, полагавшего необходимым отказать в удовлетворении заявленных требований, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО2 и самостоятельные требования третьего лица ФИО3 не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. ст. 12, 56 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, при этом в силу ст. 195 ГПК РФ суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Согласно ч.1 ст. 1064, ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда…. Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей…

Из анализа указанных норм следует, что для взыскания с ответчика компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью отца, необходимо установить совокупность условий: наличие вреда, причиненного вследствие действий (бездействия) ответчика, ненадлежащее оказание медицинских услуг по вине ответчика и наличие причинно – следственной связи между ненадлежащим оказанием медицинских услуг ответчиком и возникшим вредом.

В ходе судебного разбирательства установлено, что 23.07.2017 г. в 04:29 на станцию скорой медицинской помощи г. Челябинска поступил вызов к ФИО1, *** лет, по поводу кровотечения после удаления зуба, состоявшегося 22.07.2017 г. в 15:00 час. в НУЗ «Дорожная стоматологическая поликлиника». По прибытию на вызов в 04:41 час. пациент жаловался на кровотечение из десны после удаления зуба, однократную рвоту кровью (л.д.33,34 т.1).

23.07.2017 г. в 05:15 час. ФИО1 был доставлен бригадой скорой медицинской помощи в приемный покой ГБУЗ «ОКБ №3», осмотрен дежурным врачом – челюстно-лицевым хирургом, выполнен гемостаз путем ушивания лунки зуба, динамическое наблюдение в течение 30 минут, показатели лабораторных обследований в пределах нормы, показаний для стационарного лечения нет, в 07:00 часов пациент самостоятельно ушел из ГБУЗ «ОКБ №3».

23.07.2017 г. в 10:00 час. ФИО1 повторно доставлен бригадой скорой медицинской помощи в приемный покой ГБУЗ «ОКБ №3» (л.д.213-215 т.1), осмотрен врачом – анестезиологом реаниматологом, состояние тяжелое, сознание сохранено, заторможен, критика снижена, дыхание адекватное. Гемодинамика 110/40 мм. рт. ст., ЧСС 110 в мин. Установлен зонд, в промывных водах сгустки крови.

В 11:00 час. отмечено угнетение сознания до 5 баллов по шкале Глазго, проведена интубация трахеи. Проведена ФБС 12:10 – 12:20 Аспирация крови (умеренное количество) и ФГДС 12:30 – 12:35 (данных за ЖКК нет), отмечается гипотензия до 60 и 40 мм. рт. ст., начато введение вазопрессоров, дофамина в возрастающей дозировке. Назначено обследование: МРТ головного мозга. По данным проведенной МРТ – картина субдуральной гематомы слева. Субарахноидально-вентрикулярное кровоизлияние. Латеральная дислокация (вправо до 20 мм.).

В 13:45 час. осмотрен врачом – нейрохирургом, диагноз: Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга со сдавлением острой субдуральной гематомой. Показано оперативное лечение в экстренном порядке.

В 14:40 час. повторно смотрен врачом–анестезиологом–реаниматологом, проведена оценка анестезиологического риска, риск расценен, как высокий.

23.07.2017 г. 15:30 час. – 17:30 час. проведено оперативное лечение - декомпрессионная трепанация черепа в левой лобно-теменно-височной области, удаление острой субдуральной гематомы.

23.07.2017 г. в 18:35 час. доставлен в отделение реанимации и интенсивной терапии (далее - ОРИТ), гемодинамика стабильная. Состояние за время наблюдения тяжелое. Гемодинамика нестабильная, поддерживается введением вазопрессоров, АД 124/80 мм рт. ст., ЧСС 92 в минуту, проводится искусственная вентиляция легких.

23.07.2017 г. в 21:50 час. осмотрен врачом – терапевтом, диагноз: Пневмония аспирационная, двусторонняя, н/долевая, тяжелое течение, риск V по PORT.

24.07.2017 г. в 14:00 час. осмотрен врачом – гематологом, диагноз: Хронический миеломоноцитарный лейкоз. Анемия средней степени тяжести.

24.07.2017 г. в 16:27 час. повторно выполнена МРТ головного мозга, заключение – состояние после оперативного лечения. Вентрикулярное кровоизлияние. Признаки отека головного мозга. Зона в левом полушарии ишемического? характера. Очаги геморрагического ушиба в левом полушарии. Латеральная дислокация вправо на 12 мм.

25.07.2017 г. 08:00 – 16:50 час. гемодинамика нестабильная, стойкая артериальная гипотония на фоне введения вазопрессоров. АД 90-70/40 мм рт. ст., ЧСС 130-160 в мин., ЦВД +120 мм рт. ст. перистальтика угнетена. Застойное отделяемое. Диурез олигоурия.

В 16:20 час. на фоне искусственной вентиляции легких и введения адреналина произошла остановка сердечной деятельности. Начаты реанимационные мероприятия, продолжительностью 30 минут, в 16:50 констатирована биологическая смерть.

В соответствии с актом судебно – медицинского исследования №3064, проводившегося в рамках доследственной проверки №1089 пр-17 (л.д.64-77 т.2), судом установлено, что смерть ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р. наступила от тупой травмы головы в виде кровоподтека и ушибленной раны затылочной области справа, кровоизлияния в мягкие ткани, острой субдуральной гематомы слева и справа в объеме 20 мл +150 мл (клинически) субарахноидального кровоизлияния на левом и правом полушариях головного мозга, ушиба вещества головного мозга слева, осложнившейся отеком головного мозга с явлениями его дислокации в направление большого затылочного отверстия, вторичными нарушениями мозгового кровообращения с образованием периваскулярных геморрагий.

Между тупой травмой головы, ее закономерными осложнениями и смертью усматривается причинная связь.

Тупая травма головы образовалась от 1 (возможно более) травматического воздействия тупого твердого предмета на затылочную область головы, высказаться о частных признаках следообразующей части травмирующего предмета и точном количестве травматических воздействий по имеющимся данным не представилось возможным.

Изложенное не опровергнуто истцом ФИО2 и третьим лицом с самостоятельными требованиями ФИО3

Для разрешения вопросов о механизме получения ФИО3 указанной черепно – мозговой травмы; об обоснованности доводов истца и третьего лица с самостоятельными требованиями о ненадлежащем оказании сотрудниками ответчика медицинских услуг при первичном и повторном приеме ФИО1 судом была назначена судебно – медицинская экспертиза по ходатайству представителя истца.

Согласно заключению эксперта №49, составленному ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» г. Оренбурга на основании представленной медицинской документации (л.д.134-156 т.2), ФИО1 23 июля 2017 года получил телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы (ушиба головного мозга), с развитием острой субдуральной гематомы слева, ушибленная рана мягких тканей головы в затылочной области, которые могли образоваться незадолго до поступления в стационар (вторично) в результате действия тупого твердого предмета, либо при ударе о таковой, возможно, в срок и при условиях, описанных в материалах дела, а именно при падении на землю 23 июля 2017 года.

На основании исследованных материалов дела комиссия экспертов пришла к следующим выводам.

23 июля 2017 г. пациент ФИО1 был осмотрен дежурным врачом-челюстно-лицевым хирургом, был выполнен гемостаз путем ушивания лунки зуба и клинический анализ крови (показатели лабораторных обследований в пределах нормы, за исключением незначительного уменьшения количества тромбоцитов, увеличения количества лейкоцитов в связи с имеющимся онкологическим заболеванием крови). Согласно Национальному руководству по хирургической стоматологии и челюстно-лицевой хирургии под редакцией ФИО8, ФИО9, Неробеева А.И. – М.: ГЭОТАР-Медиа, 2010.-928 с. требовалось «динамическое наблюдение за пациентом в течение 30 минут», показаний для стационарного лечения не было. Согласно записям журнала учета приема больных и отказов в госпитализации (форма №001/у) по нейрохирургии, ЧЛХ, отделение острых отравлений, в 07:00 часов пациент самостоятельно ушел из смотровой.

Согласно Клиническим рекомендациям по лечению пострадавших с тяжелой черепно-мозговой травмой (ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16) ассоциации нейрохирургов России относительным противопоказанием к проведению томографии головного мозга является выраженная нестабильность гемодинамики – неуправляемая артериальная гипотензия – систолическое давление ниже 90 мм. рт. ст. при постоянной инфузии вазопрессоров.

Учитывая выраженную нестабильность гемодинамики, отсутствие неврологической симптоматики и клинику продолжающегося желудочно-кишечного кровотечения, проведение магнитно-резонансной томографии головного мозга больному показано не было до стабилизации гемодинамики, либо появления дополнительных факторов, таких как в данном случае у пациента ФИО1: угнетение уровня сознания до уровня глубокой комы (5 баллов по шкале Глазго), отсутствие самостоятельного дыхания.

После относительной стабилизации гемодинамики и угнетения сознания больному выполнили магнитно-резонансную томографию головного мозга и в экстренном порядке транспортировали в операционную. Объем оперативного вмешательства соответствует принятым российским нейрохирургическим стандартам.

В данном случае, даже раннее выполнение магнитно-резонансной томографии головного мозга, не могло оказать влияние на исход, так как он был предопределен тяжестью сопутствующего заболевания пациента - хронического миеломоноцитарного лейкоза, при котором в процесс патологической гиперплазии вовлекаются не только клетки крови, но и клетки сосудистой стенки, что ведет к нарушению проницаемости стенки сосудов.

На основании изложенного комиссия экспертов пришла к выводу, что к качеству оказания медицинской помощи пациенту ФИО1 на догоспитальном и госпитальном этапах замечаний нет; дефектов оказания медицинской помощи пациенту ФИО1 на госпитальном этапе не установлено.

Ссылки истца и третьих лиц А-вых на то, что заключение проведено формально, кратко и неточно, выполнено поверхностно и неполно, лишено качественного анализа, основано на материалах доследственной проверки, а не на медицинских документах; что имеют место дефекты в оформлении истории болезни (отсутствие согласия на процедуры), суд находит несостоятельными, поскольку заключение эксперта мотивированно, составлено квалифицированными, не заинтересованными в исходе дела экспертами, выводы экспертами сделаны на основании исследования всех имеющихся медицинских и иных документов, представленных сторонами и добытых судом, в их взаимосвязи.

Доводы истца и третьих лиц А-вых о том, что при первичном обращении ФИО1 был отпущен в неудовлетворительном состоянии, не был госпитализирован, не подтверждены какими – либо доказательствами, опровергаются выводом экспертов об отсутствии показаний для стационарного лечения, сделанных на основании показателей лабораторных обследований, которые у ФИО1 были в пределах нормы.

Доводы истца и третьих лиц А-вых о необходимости ответчика сообщить ближайшим родственникам о госпитализации, узнать о наличии хронических заболеваний, непереносимости лекарств и аллергии для ускорения процесса лечения, чего сделано не было, несмотря на наличие паспорта и телефона ФИО1, суд находит несостоятельными, поскольку стороной истца не указаны нормативные документы, предписывающие сотрудникам лечебного учреждения в обязательном порядке осуществлять указанные действия.

При изложенных обстоятельствах, суд считает недоказанным ненадлежащее оказание ответчиком ФИО1медицинских услуг, вины ответчика и наличие причинно – следственной связи между оказанием медицинских услуг ответчиком и смертью ФИО1, в связи с чем в удовлетворении требований истца ФИО2, третьего лица с самостоятельными требованиями ФИО3 о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, испытываемого в связи со смертью отца, следует отказать.

Согласно ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч.2 ст. 96 настоящего Кодекса. в случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Определениями суда от 04.04.2018 г. и от 21.05.2018 г. расходы по оплате судебно – медицинской экспертизы возложены на истца ФИО2, поскольку положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-I "О защите прав потребителей" (далее - ЗОЗПП) не распространяются на правоотношения сторон.

Определением суда от 30.08.2018 г. по ходатайству экспертного учреждения к проведению назначенной судом судебно – медицинской экспертизы привлечены клинические специалисты из числа высококвалифицированных специалистов ЛПУ г. Оренбурга, не являющихся штатными сотрудниками ГБУЗ «Бюро СМЭ», врача - хирурга стоматолога врача – нейрохирурга (л.д.130 т.2).

От врача – нейрохирурга ФИО17 и врача - хирурга стоматолога ФИО18, привлеченных к проведению указанной экспертизы в соответствии с определением судьи от 10.04.2018 г., поступили ходатайства об оплате вознаграждения в размере по 11 000 руб. в пользу каждого (л.д.158,160 т.2) с приложением расчетов времени работы экспертов (л.д. 157,159 т.2).

Принимая изложенное в совокупности с тем, что суммы выплаты вознаграждения лицам, не работающим в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» г. Оренбурга и привлеченным к производству экспертизы, не входит в оплаченную ФИО2 стоимость проведения судебно – медицинской экспертизы, что данные расходы в силу ст.ст.88,94 ГПК РФ относятся к судебным издержкам, суд считает необходимым взыскать с истца ФИО2 в пользу указанных врачей вознаграждение в размере по 11 000 руб. каждому.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ГБУЗ «Областная клиническая больница № 3» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного несвоевременным оказанием медицинской помощи, судебных расходов отказать.

В удовлетворении самостоятельных требований третьего лица ФИО3 к ГБУЗ «Областная клиническая больница № 3» о признании ненадлежащим и несвоевременным оказание медицинской помощи, о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с ФИО2 в пользу врача – нейрохирурга ФИО17 вознаграждение в размере 11 000 рублей.

Взыскать с ФИО2 в пользу врача – хирурга - стоматолога ФИО18 вознаграждение в размере 11 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд через Калининский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.

Председательствующий Л.В. Плотникова