Решение № 2-217/2017 2-4672/2016 2-5/2018 от 13 июня 2018 г. по делу № 2-217/2017

XX.XX.XXXX года Дело № 2-XXX


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Василеостровский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Рябко О.А.,

с участием прокурора Егоровой А.В.,

при секретаре Захаровой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело, возбужденное по исковому заявлению ФИО1 и ФИО2 к федеральному государственному бюджетному учреждению высшего образования «Санкт-Петербургский государственный университет» и Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранению «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО1 и ФИО2 обратились в Приморский районный суд города Санкт-Петербурга с иском к ФГБУ «Санкт-Петербургский многопрофильный центр» Министерства здравоохранения Российской Федерации (далее – ФГБУ «СПМЦ») о взыскании компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей, причиненного смертью матери.

В обоснование заявленного требования ссылаются на то, что 20.01.2016 их мама Ж.Л., XX.XX.XXXX года рождения обратилась в центр эндокринной хирургии ФГБУ «СПМЦ», расположенный по адресу: Санкт-Петербург, наб. реки Фонтанки, д. 154, где ей была выполнена процедура, а именно тонкоигольная аспирационная биопсия. После данной процедуры пациентка Ж.Л. была отпущена домой, в тот же день, 20.01.2016 доставлена в реанимационное отделение СПб ГБУЗ «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко по адресу: ..., где скончалась 30.01.2016. Истцы указывают, что согласно медицинскому свидетельству о смерти причиной смерти стала острая сердечная недостаточность, острый инфаркт. Также в свидетельстве указано как важное состояние, способствующее смерти: «узловой зоб, гематома шеи». По мнению истцов, некачественно сделанная процедура, а именно аспирационная биопсия, привела к образованию гематомы, которая в свою очередь спровоцировала сердечную недостаточность и смерть. Таким образом, указывают истцы, вследствие неправомерных действий ответчика им причинен существенный моральный вред, связанный с некачественным и халатным исполнением своих обязанностей со стороны сотрудников ФГБУ «СПМЦ» Минздрава России, приведший к смерти их матери (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Определением Приморского районного суда города Санкт-Петербурга от 30 июня 2016 года настоящее гражданское дело передано по подсудности в Василеостровский районный суд города Санкт-Петербурга (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Определением суда от 17 мая 2018 года произведена замена ответчика ФГБУ «СПМЦ» на его правопреемника – Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Санкт-петербургский государственный университет» (далее – СПбГУ) (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

Также определением суда от 17 мая 2018 года к участию в деле в качестве соответчика привлечено Санкт-Петербургское государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» (далее – Городская больница № 38).

В ходе судебного разбирательства истцы уточнили исковые требования и просили суд взыскать солидарно с СПбГУ и Городской больницы № 38 в пользу каждого истца по 1 500 000 рублей морального вреда (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

Истец ФИО2 в судебном заседании заявленные исковые требования поддержала, просила удовлетворить в полном объеме с учетом принятого судом уточнения.

Истец ФИО1, надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, о наличии уважительных причин неявки в суд не уведомил, ходатайств об отложении слушания дела не направил.

Представители ответчика СПбГУ ФИО3, действующий на основании доверенности от 12.01.2018, выданной сроком по 31.12.2018, ФИО4, действующий на основании доверенности от 01.06.2018 № 2, выданной сроком на один год, ФИО5, действующий на основании доверенности от 19.01.2018, выданной сроком по 31.12.2018, ФИО6, действующий на основании доверенности от 01.06.2018 № 2, в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных требований, представили в материалы дела объяснения, в которых указали, что при оказании ФГБУ «СПМЦ» услуги – тонкоигольной аспирационной биопсии узлов щитовидной железы под ультразвуковым контролем лекарственные препараты не применялись, осложнения не наблюдались, в связи с чем требования, предъявленные к СПбГУ, как к правопреемнику ФГБУ «СПМЦ», не подлежат удовлетворению (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Представители ответчика Городской больницы № 38 ФИО7, действующий на основании доверенности от 03.05.2018 № 1, выданной сроком на один год, ФИО8 Святославовона, действующая на основании доверенности от 23.05.2018 № 3, выданной сроком на один год, ФИО9, действующий на основании доверенности от 13.05.2018 № 9, выданной сроком на один год, в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных требований, представили в материалы дела отзыв на иск, в котором просили отказать истцам в удовлетворении исковых требований, предъявленных к Городской больнице № 38, указав на то, что причинно-следственной связи между действиями ответчика Городской больницы № 38 и наступлением ухудшения состояния пациентки 20.01.2016, следствием которого явился летальный исход, не имеется (том <данные изъяты> листы дела 157-159).

Третье лицо СПб ГБУ «Станция скорой медицинской помощи № 4», надлежащим образом извещенное о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явилось, о наличии уважительных причин неявки в суд не уведомило, ходатайств об отложении слушания дела не направило.

В соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Суд, выслушав объяснения истца ФИО2, мнение представителей ответчиков, мнение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими частичному удовлетворению в отношении Городской больницы № 38, исследовав материалы дела, заключения экспертов, изучив показания допрошенных в ходе судебного разбирательства специалистов и экспертов приходит к следующему.

В ходе судебного разбирательства установлено, что Ж.Л. является матерью истцов ФИО2 и ФИО1

Из материалов дела следует, что Ж.Л. 20 января 2016 года обратилась в ФГБУЗ «СПМЦ» за медицинской помощью; в результате обследования ей поставлен диагноз: «Многоузловой нетоксический зоб», показано выполнение тонкоигольной аспирационной биопсии, противопоказаний к выполнению тонкоигольной аспирационной биопсии не усмотрено; под контролем УЗИ в условиях манипуляционного кабинета, после однократной обработки передней поверхности шеи раствором диасептика выполнена ТАБ узлов щитовидной железы без осложнений, на шею надета амептическая давящая повязка.

Согласно пояснениям истца ФИО2 20 января 2016 года Ж.Л. приехала к ней в гости и жаловалась на боли в шее, потом стала задыхаться, в связи с чем истец вызвала бригаду скорой помощи.

Из ответа СПб ГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи № 4» следует, что 20 января 2016 года в 21 час 14 минут в диспетчерскую службы СПб ГБУЗ «ССМП № 4» поступил вызов № 4449 по адресу: ...; повод к вызову – трудно дышать (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

В соответствии с картой вызова СПб ГБУЗ «ССМП № 4» от 20.01.2016 № 4449 бригада скорой помощи прибыла к пациентке в 21:36; диагноз – анафилактический шок? Отец ФИО10? Оказанная помощь: медицинский осмотр (неполный). 21.36 катетеризация периферической вены в/в раствор адреналина 0,1% 1,0. раствор натрия хлорида 0,9% - 70 мл.; ингаляция кислорода через воздуховод; 21.39 потеря контакта с периферической веной, проводится ИВЛ (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

В связи с крайне тяжелым состоянием пациента в 21:39 в помощь была вызвана бригада интенсивной терапии. Из карты вызова СПб ГБУЗ «ССМП № 4» от 20.01.2016 № 4458 следует, что бригада прибыла на место в 21:52; диагноз – анафилактический шок? Отец легких. Гипоксическая кома III ОКС с подъемом ST переднее-перегородный области. Кардиогенны шок? Оказанная помощь: 21:52 осмотр; 21:54 монитор; 21:55 – пунктирована подключичная вена слева, дыхание проводится с обеих сторон; преднизалон 120 мг в/в 21:58; с целью купирования отека легких и нарастания дыхательной недостаточности выполнена интубация трахеи ЭТТ диаметром 8,0 с первого раза, манжета раздуто; в 22:00 ИВЛ аппаратом Vega в режиме PCV PEEP 10см(8см(6см; в 22:00 раствор кордиамина 4 мг в/в; в 22:01 – натрий хлорид 500 мл 0,9 % в/в, цитофлавин 10,0 мл в/в, через инфузомат натрий хлорид 0,9 % 50,0 + дофамин 200 мг 4мл/час, кордарон 300 мг, гепарин 5000 ЕД, фуросемид 80 мг; монитор в 22:45 АД не определяется, стало 110/70 мм рт.ст.; сатурация кислородом не определяется – стало 98 % (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

Впоследствии Ж.Л. была доставлена в Городскую больницу № 38 и в 23:00 была передана персоналу приемного отделения.

Из медицинской карты Городской больницы № 38 следует, что Ж.Л. доставлена в больницу бригадой скорой медицинской помощи 20.01.2016 в 23:53 в кардиологическое отделение № 1 с диагнозом – инфаркт миокарда, отек легких, гипоксическая кома III, ОКС с подъемом ST в переднее-перегородочном отделе; диагноз при поступлении – острый трансмуральный инфаркт передней станки миокарда; диагноз клинический – ИБС. Острый трансмуральный инфаркт миокарда с подъемом ST и зубца Q; диагноз заключительный клинический – основной: ИБС. Острый переднее-боковой ИМ с подъемом сегмента ST от 20.01.2006. Узловой зоб; осложнение: CH IV ст. кардиогенный шок. ХСН II ф.к. Застойня пневмония справа. Острая сердечная недостаточность от 30.01.2016. Асистолия 30.01.2016. Пункционная гематома шеи. Анемия легкой степени тяжести. Сопутствующий: сахарный диабет II тип? Ожирение II ст.

В соответствии со свидетельством о смерти серии <...> Ж.Л. умерла 30 января 2016 года (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

Согласно медицинскому свидетельству о смерти серии 4014 № 20386066 причиной смерти Ж.Л. является острая сердечно-сосудистая недостаточность, острый инфаркт миокарда в передней боковой стенке; важное состояние, сопутствующее смерти – узловой зоб, постпункционная гематома шеи (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Указывая на то, что некачественно сделанная процедура, а именно аспирационная биопсия, привела к образованию гематомы, которая в свою очередь спровоцировала сердечную недостаточность и смерть Ж.Л.., истцы ФИО1 и ФИО2, ссылаясь на то, что вследствие неправомерных действий ответчиков им причинен моральный вред в связи с потерей близкого родственника – матери, обратились в суд с настоящим иском (том <данные изъяты> листы <данные изъяты>, том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

В соответствии со статьей 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная XX.XX.XXXX, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В силу пункта 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

На основании пункта 2 статьи 1064 ГК РФ лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в пункте 11 Постановления от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Положениями пункта 1 статьи 1099 ГК РФ предусмотрено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 151 ГК ФР.

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные права, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В данном случае истцами заявлены требования о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате некачественно оказанной их матери медицинской услуги, следствием которой явился летальный исход.

Таким образом, бремя доказывания наличия совокупности указанных обстоятельств, подлежит возложению на истцов, ответчики, в случае несогласия с заявленными требованиями, обязаны доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии их вины.

В ходе судебного разбирательства по обстоятельствам выполнения Ж.Л. диагностической процедуры - тонкоигольной аспирационной биопсии был допрошен свидетель <данные изъяты>, который показал, что работает хирургом в ФГБУ «СПМЦ»; они не используют медикаменты при проведении процедуры тонкоигольной аспирационной биопсии узлов щитовидной железы, они используют только иглы под ультразвуковым контролем; возникновение гематомы после указанной процедуры невозможно, возможно только возникновение какого-либо кровоизлияния под капсулой в шейном отделе, который визуально не проявляется; такой метод применяется только к тем пациентам, у которых выявлены узлы более допущенного размера; при проведении данной процедуры болевые синдромы в области шейного отдела возникнуть не могут, поскольку манипуляции не проводились, могут возникнуть красные пятнышки вокруг прокалывания иглы; до начала процедуры, во время проведения процедуры и после проведения никаких жалоб от Ж.Л. не поступало; никаких угрожающих симптомов опасности жизни не было, пациентка самостоятельно покинула кабинет (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

В процессе рассмотрения дела по ходатайству истцовой стороны определением суда от 20 декабря 2016 года по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено СПб ГБУЗ «XX.XX.XXXX» (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Согласно заключению СПб ГБУЗ «XX.XX.XXXX» № 113, по результатам проведения указанной экспертизы комиссия экспертов установили следующие обстоятельства, и сделала следующие выводы:

В соответствии с записями из медицинской карты амбулаторного больного № 31225060, при обращении Ж.Л. в ФГБ «СПМЦ» Минздрава России 20.01.2016 ей была оказана медицинская помощь в виде обследования по поводу выявленного ранее объемного образования щитовидной железы, а именно:

пациентка была осмотрена хирургом, были собраны жалобы, анамнез, проведен общий и местный осмотр;

выполнено УЗИ щитовидной железы;

- после обработки операционного поля (кожи шеи) раствором диасептика. выполнена основная диагностическая процедура - тонкоигольная аспирационная биопсия узлов щитовидной железы под контролем УЗИ.

После проведения хирургической манипуляции пациентке была наложена асептическая давящая повязка и были даны рекомендации. Собранный материал был отправлен на дальнейшее исследование. Во время выполнения Ж.Л. указанной выше биопсии, какой-либо анестезии не применялось, что является общепринятым в клинической практике.

Комиссия отмечает, что в РФ не существует специального отраслевого стандарта, предписывающего порядок проведения тонкоигольной аспирационной биопсии узлов щитовидной железы, а вышеуказанная процедура была выполнена в соответствии с общеклинической практикой и соответствовала минимальным требованиям к проведению инвазивной хирургической манипуляции.

При выполнении вышеуказанной биопсии врачами был допущен дефект в виде повреждения кровеносного сосуда, приведший к образованию внутреннего кровотечения под капсулу щитовидной железы и в мягкие ткани (гематомы). Причиной образование гематомы явилось повреждение сосуда во время введения иглы и манипуляции ею под кожей. Наложенная давящая повязка оказалась неэффективной мерой по предупреждению кровотечения из поврежденного сосуда.

После проведения процедуры во время госпитализации Ж.Л. в СПБ ГБУЗ «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» у пациентки на шее была выявлена гематома. Об этом свидетельствуют:

данные осмотра реаниматолога и хирурга 22.01.2016, которые нашли у больной «синюшность в области проколов» и «подкожные кровоизлияния»;

результаты УЗИ щитовидной железы от 22.01.2016, которые указывали на наличие у больной неоднородного жидкостного образования с нечеткими контурами размером 3x5,5 см;

данные оперативного вмешательства на шее от 28.01.2016 при проведении которого была «обнаружена организовавшаяся гематома объемом до 100 мл».

Комиссия рассматривает образование гематомы, как ожидаемое и неконтролируемое осложнение выполненной процедуры - тогкоигольной аспирационной биопсии. Причиной повреждения сосуда могло явиться индивидуальное анатомо-топографическое расположение травмированного сосуда (его атипичное строение и (или) гасположение). При исследовании протокола проведения тонко-игольной биопсии Ж.Л. выполненной в ФГБУ «СПМЦ» 20.01.2016 установлено, что исследование было проведено по показаниям, методика выполнения была выбрана правильно, при исследовании применялся метод контроля в виде УЗИ.

Кроме того, при оказании Ж.Л. медицинской помощи в ФГБ «СПМЦ» Минздрава России 20.01.2016 был не полностью собран анамнез об имеющихся заболеваниях, в частности об имевших место эпизодах отека ФИО10.

При оказании медицинской помощи в ФГБ «СПМЦ» Минздрава России 20.01.2016 единственными препаратами (материалами/средствами) примененными Ж.Л. обоснованно и верно, являлись: раствор диасептика при обработке операционного поля для биопсии и наложение послеоперационной «асептической давящей повязки».

Оказанная Ж.Л. медикаментозная помощь (препараты и их дозы) на этапе скорой медицинской помощи (адреналина 0,1% 1,0; физиологического раствора 0.9% 70, натрий хлор 500 мл, 0,9 Уо, + 50,0 натрий хлор, цитофлавин 10,0, кордарон 300 мг, дофамин, гепраин 5000 ед, фуросемид 80 мг) является общепринятой при имевшимся у пациентки состоянии. При этом, введенный раствор кордиамина 4 мг в/в, не был показан в данной клинической ситуации, однако его применение не привело к развитию неблагоприятных последствий.

Оказанная Ж.Л. медикаментозная помощь (препараты и их дозы перечисленные в исследовательской части) на этапе стационарной медицинской помощи в период с 20.01.2016 по 30.01.2016, является общепринятой при установленном пациентке диагнозе: «Ишемическая болезнь сердца. Острый передне-боковой инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST от 20.01.2016 г. Узловой зоб. Осложнения. : сердечная недостаточность - IV ст. (по Killip). Кардиогенный шок. Хроническая сердечная недостаточность II ф к по NYHA. Застойная пневмония справа. Острая сердечная недостаточность от 30.01.2016. Асистолия 30.01.2016. Пункционная гематома шеи. Анемия легкой степени тяжести. Сопутствующий диагноз: Сахарный диабет II тип? Ожирение II ст.».

Внезапное ухудшение состояния здоровья Ж.Л. наступило около 21:00 20.01.2016 (т.е. спустя около 1,5 часов после проведения биопсии щитовидной железы), и заключалось в возникновении и быстром прогрессировании затруднения дыхания. В 21:14 была вызвана первая бригада скорой медицинской помощи (карта вызова 4449), врач которой начал осмотр больной в 21:36 и сразу диагностировал наличие у неё стридорозного дыхания (т.е. дыхания, наблюдаемого при уменьшении просвета верхних дыхательных путей). Выявленное нарушение дыхания быстро (в 21:37) привело к критическому снижению поступления в организм кислорода выразившееся в потере сознания. В связи с этим в 21:39 (через 3 минуты после начала оказания медицинской помощи) врач первой бригады вызвал специализированную бригаду, врач которой по прибытии произвел интубацию трахеи (вставил в неё дыхательную трубку) в 21:58, что восстановило проходимость дыхательных путей, и начал (в 22:00) искусственную вентиляцию легких. Таким образом, с момента потери у больной сознания (вследствие блокады проходимости дыхательных путей), до восстановления достаточного просвета дыхательных путей прошло около 20 мин. В последующем, Ж.Л. была доставлена в стационар на искусственной вентиляции легких и в течение последующих 10 дней пребывания в стационаре до наступления смерти 30.01.2016 самостоятельное дыхание у неё так и не восстановилось.

После длительного периода отсутствия эффективного дыхания (спустя 45 минут после начала искусственной вентиляции) врачом скорой медицинской помощи у Ж.Л. были зарегистрированы электрокардиографические признаки инфаркта миокарда.

При этом образовавшийся у Ж.Л. 20.01.2016 инфаркт передней стенки миокарда (размерами 1x1,5 см), был обусловлен не гемодинамически значимым поражением (сужением) коронарных артерий (при патологоанатомическом исследовании трупа выявлены «венечные артерии: липидные пятна суживающие просвет до 25%», что не может вызвать ишемии миокарда), а с длительным периодом гипоксии тканей организма. Указанный инфаркт миокарда не входит в группу заболеваний, которая обозначена как ишемическая болезнь сердца, а является осложнением или проявлением иной болезни. У Ж.Л. и имело место развитие инфаркта миокарда II типа вследствие длительного периода ишемии миокарда из-за отсутствия эффективного дыхания и асистолии (около 20 минут).

Таким образом, по мнению экспертов СПб ГКУЗ «XX.XX.XXXX», анализ всей представленной медицинской документации свидетельствует, что непосредственной причиной резкого ухудшения состояния Ж.Л. вечером 20.01.2016 явилась дыхательная недостаточность вызванная отеком мягких тканей на фоне сдавления гематомой (образовавшейся при проведении биопсии) структур шеи - трахеи, гортани, что привело к возникновению ларингоспазма с остановкой сердечной деятельности, в том числе в результате раздражающего действия самой гематомой блуждающего нерва вследствие пропитывания мягких тканей кровью («мягкие ткани шеи справа спереди и несколько слева пропитаны кровью»), что в свою очередь в совокупности привело к возникновению острой дыхательной недостаточности (удушья, стридорозного дыхания, остановке дыхания), с дальнейшей потерей сознания и развитием сердечно-сосудистой недостаточности (с остановкой ее деятельности) и дальнейшим развитием инфаркта миокарда.

Причиной смерти Ж.Л. явилась дыхательная недостаточность вызванная отеком тканей вследствие сдавления массивной гематомой (образовавшейся при проведении биопсии) структур шеи - трахеи, гортани, что привело к возникновению ларингоспазма и остановке сердечной деятельности, в том числе в результате раздражающего действия самой гематомой блуждающего нерва вследствие пропитывания мягких тканей кровью, в дальнейшем осложнившаяся длительной (около 20 минут) гипоксией (недостаток кислорода) и как следствие гипоксемией (недостаток кислорода в крови), ставший провоцирующим фактором для развития инфаркта миокарда и последующей прогрессирующей полиорганной недостаточности, которая и привела 30.01.2016 к остановке сердечной деятельности. Указанная полиорганная недостаточность, подтверждается данными патологоанатомического исследования трупа (гистологическими данными):

- со стороны головного мозга: «периваскулярный, перицеллюлярный отек, дистрофические изменения нейронов, полнокровие сосудов»;

со стороны сердца: «на всех срезах спазм интрамуральных артерий, выражен отек стромы, накопление кардиомиоцитами липофусцина, периваскулярно жировая инфильтрация и склероз, в отдельных полях зрения очаги, где соединительнотканные волокна замещают некротизированные кардиомиоциты с пролиферацией фибробластов, лимфоцитарной инфильтрацией. В др. срезах глыбчатый распад кардиомиоцитов, кариопикноз, кариорексис, исчезновение поперечной исчерченности, очаги фрагментации кардиомиоцитов, растяжения, перерастяжения мышечных волокон»;

- со стороны легких: «в одном срезе - ателектазы, дистелектазы, полнокровие сосудов микроциркуляторного русла, отек, бронхи свободные. В др. срезе - в просвете бронхов лейкоциты, перибронхиально и в альвеолах кровоизлияния, лейкоцитарная инфильтрация»;

- со стороны почек: «малокровие капилляров клубочков, зернистая дистрофия и некроз эпителия канальцев, розоватые массы в отдельных канальцах, отек стромы, полнокровие мозгового слоя, гиалиноз стенки отдельных артерий»;

- со стороны печени: зернистая дистрофия гепатоцитов, полиморфизм ядер в части гепатоцитов, умеренный фиброз в портальных трактах, очаговая лимоцитарная инфильтрация в портальных трактах и внутри отдельных долек.

Причиной смерти Ж.Л. явилась дыхательная недостаточность званная отеком тканей вследствие сдавления гематомой структур шеи - трахеи, гортани, что привело к возникновению ларингоспазма и остановке сердечной деятельности, в том числе в результате раздражающего действия самой гематомой блуждающего нерва вследствие пропитывания мягких тканей кровью), осложнившаяся длительной (около 20 минут) гипоксией (недостаток кислорода) и как следствие гипоксемией (недостаток кислорода в крови), ставшая провоцирующим фактором для развития инфаркта миокарда и последующей прогрессирующей полиорганной недостаточности, которая и привела 30.01.2016 к смерти. Между выявленным дефектом оказания медицинской помощи (развившаяся гематома) при проведении тонкоигольной биопсии щитовидной железы 20.01.2016 и наступлением смерти Ж.Л. имеется прямая причинно-следственная связь (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

В судебном заседании 08.06.2017 по результатам вышеуказанной экспертизы и изложенных в ней выводов были допрошены эксперты СПб ГБУЗ «XX.XX.XXXX» <данные изъяты> и <данные изъяты>, входившие в состав комиссии, проводивший данную экспертизу, которые признали наличие противоречий и неполноту проведенного ими исследования.

Так, допрошенный эксперт <данные изъяты> пояснил, что технически они дефекты не выявляли; признаки мелкоочагового кровоизлияния имеются на уровне щитовидной железы на гортани, а не с обратной стороны щитовидной железы, гортань не является единым органом со щитовидной железой, кровоизлияние находится на гортани; никто не думал об этом обстоятельстве, так как кровоизлияние, которое указано, находилось на гортани; признаки кровотечения отмечаются с обратной стороны поверхности капсулы щитовидной железы, которая прилежит к трахее, со стороны трахеи имеются признаки кровотечения; гематома образовалась от проколотого сосуда, однако какой именно сосуд поврежден, ответить не смог; при сужении дыхательного просвета, предположил, это может быть проявлением введенной трахеостомической трубки; пациентка была интубирована на этапе скорой медицинской помощи, однако, эксперты оценивали качество оказания медицинской помощи в учреждении СПМЦ, а действия других врачей не оценивали; своевременность оказания медицинской помощи они также не оценивали (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Эксперт <данные изъяты> в судебном заседании подтвердил, что в заключении СПб ГБУЗ «XX.XX.XXXX» имеются некоторые проблемы: первая проблема, которая возникла, это патологоанатомическая экспертиза, проведенная после смерти. Патологоанатом указал в качестве диагноза ИБС инфаркт миокарда, но при этом в протоколе обозначил, что максимальная степень сужения коронарного сосуда 25%, то есть больная имела гемодинамически незначимый атеросклероз коронарных артерий. Второй момент, в том же самом протоколе патологоанатомического исследования: при гистологическом исследовании описано участки некроза миокарда, а где цельный участок инфаркта миокарда в протоколе отсутствует. У больной был инфаркт миокарда 2 типа, то есть инфаркт не связанный с ИБС. Следующий вопрос, вследствие чего был инфаркт миокарда. Также инфаркт миокарда не требует интубации, больная же была интубирована и привезена, и она на интубации умерла; 10 дней инфаркт миокарда с интубацией это нонсенс, а предшествовало этому почти что 20 минут отсутствия адекватного дыхания, с падением артериального давления до нуля, с потерей сознания, на периферии не прощупывался пульс, а на сонной артерии вероятно пульс определить было невозможно, потому что там указано, что был отек шеи; и врач скорой помощи выясняет, что в анамнезе у нее были отеки ФИО10, то есть это патология, которая проявляется гиперреактивностью сосудов, тканей, аналогично бронхиальной астме, там гиперреактивность бронхов. То есть был отек, а отеку предшествовала тонкоигольная биопсия, вот танатогенез, вот цепочка сзади – вперед. Эксперт признал, что виноват, потому что когда на слух зачитывалась окончательная экспертиза, отек ФИО10 прозвучал, отек мягких тканей прозвучал, он подписал заключение, а сегодня, конечно, читает обратное. Дефекты данного заключения с точки зрения эксперта – это все 4 этапа: патологоанатом дает неграмотное заключение; доктора лечат от инфаркта миокарда; почему пациентка 10 дней на интубации, она 10 дней не имела контакта ни с кем, его описывают медикаментами, еще чем-то, на секции там некроз нейронов коры, это тоже следствие 20 минут отсутствия адекватного дыхания; и скорая помощь, там тоже есть дефект, эксперт признал, что он это пропустил, что является его виной, что кортикостероиды нужно было вводить одновременно с адреналином, другое дело, что там было 1,5 или 2 минуты, уже через 1,5 или 2 минуты больная потеряла сознание, все, там наступает блокада дыхания; и оттек ФИО10 анамнестически тоже не был выявлен; эксперт признал свою вину в том, что экспертами не оценивался факт, что увеличение сердечных фибрилляций могло спровоцировать инфаркт (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

В связи выводами СПб ГКУЗ «XX.XX.XXXX», изложенными в заключении № 113, и указанными выше пояснениями экспертов <данные изъяты> и <данные изъяты> при рассмотрении дела в качестве свидетелей были допрошены врачи бригад скорой помощи, оказывавших 20.01.2016 Ж.Л. медицинскую помощь.

Так, свидетель <данные изъяты> пояснил, что с 2015 года работает врачом на 4 станции скорой помощи г. ...; карточку вызова от 20.01.2016 заполнил он; когда они приехали, увидели, что стоит женщина и поддерживает вторую пожилую женщину; они посадили женщину в машину, там ей тало плохо, произвели осмотр, но неполный, поскольку у нее произошла остановка дыхания; у нее был отек гортани, поэтому не успели провести полный осмотр; он начал нарастать, они сделали искусственную вентиляцию легких, ввели внутривенно адреналин на изотоническом растворе, после чего контакт с веной был потерян; потом передали пациентку специализированной реанимационной бригаде; диагноз был поставлен под вопросом; поставил диагноз отек ФИО10, поскольку у нее было нарастание симптоматики; со слов родственницы – у больной были аллергические реакции в прошлом, химические в том числе; аллергическая реакция при отеке ФИО10 очень быстрая, аллерген должен был попасть в течение 30 минут до их приезда; это очень скоротечная реакция, не может быть, что прошло 2-3 часа до начала реакции; диагноз был поставлен врачом, так как был отек передней поверхности шеи и анамнез, и родственница сказала, что у нее были аллергические реакции; без УЗИ определить была гематома или нет, нельзя; преднизалон введен не был, поскольку была потеряна связь с веной; ввести преднизалон внутримышечно было бы неэффективно; когда передавали пациентку следующей бригаде, она была жива, дыхание было; признаков соноза, асистолии на периферии не было; трахеотомию не сделали, поскольку реанимационная бригада приехала (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Свидетель <данные изъяты> показала, что с 2014 года работает врачом на 4 станции скорой медицинской помощи № 4 г. ...; когда приехали, пациентка стояла поддерживаемая дочерью в парадной, ей трудно было стоять, говорила мало; было видно, что она задыхается, анамнез собирали со слов дочери; довели до машины, уложили на кушетку, после чего она потеряла сознание; они начали проводить мероприятия – наложение кардиограммы, доступ к периферической вене начали искать, вызвали реанимационную бригаду; внутривенно ввели то, что доктор говорил, в вену доступ был поставлен, ввели катете; диагноз был поставлен – отек ФИО10, действия врача были осуществлены в связи с этим диагнозом; наборы для трахеотомии мы приготовили, но приехала реанимация; в 21:39 был потерян контакт с веной, вену повторно не поставить, потому что давление падает; ИВЛ, ВВЛ проводились через центральный воздуховод (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Свидетель <данные изъяты> пояснил суду, что с 2011 года работает врачом анестезиологом-реаниматологом в реаниматологической бригаде скорой помощи г. ...; карту вызова 20.01.2016 заполнял он; когда они приехали, больная была уже в коме, в криминальном состоянии; они перевели ее в свою машину, стабилизировали ее состояние и геодинамику, а потом передали в Городскую больницу № 38; им был поставлен диагноз – анафилактический шок, отек легких, гипогликемическая кома, острый коронарный синдром с подъемом на стык передней перегородочной области, кардиогенный шок под вопросом; ими был проведен осмотр, налажен мониторинг – наложены кардиоэлектроды, аппарат измерил давление, определение сахара, гликометрия; так как у больной центрический спазм – периферических вен нет, была произведена катализация центральной вены; все препараты вводились туда: адреналин, гормоны, инотропная поддержка, то есть это базоактивные препараты, такие как изопринозин, эндофомин; у нее была выраженная централизация кровообращения, отек ротоглотки, голосовых связок, отек шеи; они вводили ей внутривенно преднизалон, адреналин, допомин, которые понимают давление, цитофламин – нейротропный препарат, чтобы не отключалась кора, также была диуретическая терапия, противоотечные препараты ввели; ей была поставлена эндотрахеальная трубка, она сама дышала, поддыхивала; в 22:00 сатурация кислорода была 71 %, а дальше 100 %, то есть динамика больной более менее была стабилизирована, появилась периферическая геодинамика; причиной инфаркта послужило то, что у нее заболевание щитовидной железы, при этом поражается сердечнососудистая система, у нее была гипертензия (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Свидетель <данные изъяты> показала суду, что больше 10 лет работает фельдшером на станции скорой помощи № 4 г. ...; не помнит ничего, что связано с работой; из карточки вызова видно, что взяли больную, стабилизировали геодинамику и сдали в стационар; больная была заинтубирована – посажена на аппарат искусственной вентиляции легких (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Ознакомившись с заключением экспертизы № 113, проведенным СПб ГБУЗ «XX.XX.XXXX», выслушав показания экспертов, а также допрошенных в качестве свидетелей врачей бригад скорой медицинской помощи, ответчик СПбГУ (ранее – ФГБУ «СПМЦ») заявил ходатайство о назначении и проведении по делу повторной судебно-медицинской экспертизы.

Определением суда от 22 июня 2017 года по делу назначена судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено ГКУЗ ЛО XX.XX.XXXX (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Согласно заключению ГКУЗ ЛО XX.XX.XXXX № 229/К, по результатам проведенного экспертного исследования комиссия экспертов пришла к следующим выводам:

В связи с имевшимся у Ж.Л. заболеванием щитовидной железы - многоузловой нетоксический зоб - в ФГБУ «Санкт-Петербургский многопрофильный Центр» Министерства здравоохранения РФ в соответствии с Клиническими рекомендациями Российской ассоциации эндокринологов по диагностике и лечению узлового зоба, по показаниям и методологически правильно ей была амбулаторно проведена диагностическая хирургическая манипуляция - тонкоигольная аспирационная биопсия узлов щитовидной железы.

Комиссия не усматривает каких-либо дефектов при оказании медицинской помощи Ж.Л. в ФГБУ «Санкт-Петербургский многопрофильный Центр».

При оказании медицинской помощи Ж.Л. бригадами скорой помощи (общепрофильной и специализированной реанимационной) СПб ГУЗ «Станция скорой медицинской помощи № 4» ей были проведены реанимационные мероприятия по стабилизации кровообращения и дыхания и осуществлена транспортировка в стационар в соответствии с «Порядком оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», утверждённым Приказом МЗ РФ от 20.06.2013 № 388н.

Согласно предварительному диагнозу («Анафилактический шок? Отёк ФИО10?»), установленному врачом 1-й бригады скорой помощи медицинская помощь должна была оказываться Ж.Л. в соответствии со «Стандартом скорой медицинской помощи при ангионевротическом отеке, крапивнице», утверждённым Приказом МЗ РФ от 2012 г. № 1430н.

Учитывая очень малую длительность оказания медицинской помощи Ж.Л. бригадой скорой помощи, нахождение пациентки в бессознательном состоянии на улице в верхней одежде, а также время приезда по вызову «в помощь» специализированной (реанимационной) бригады скорой помощи через 9 минут после прибытия 1-й бригады оказание медицинской помощи 1-й бригадой можно расценить, как адекватное сложившейся клинической ситуации.

В соответствии с вышеуказанным Стандартом пациентке полагалось введение глюкокортикостероидов (преднизалон, дексаметазон), что не было выполнено 1-й бригадой скорой помощи. Однако, учитывая отсроченное действие данных препаратов на организм, а также введение преднизалона 2-й бригадой, влияния данного дефекта медицинской помощи (дефект лечения) на наступление летального исхода не усматривается.

Врачом 2-й бригады скорой помощи в качестве предварительного диагноза был установлен острый коронарный синдром (подъём ST в передне-перегородочной области), а также анафилактический и кардиогенный шок «?».

Медицинская помощь 2-й бригадой скорой помощи Ж.Л. была оказана «своевременно и в полном объёме в соответствии со стандартами оказания медицинской помощи (вышеупомянутом «Стандартом скорой медицинской помощи при ангионевротическом отеке, крапивнице», а также «Стандартом скорой медицинской помощи при остром коронарном синдроме с подъёмом сегмента ST», утверждённым Приказом МЗ РФ от 24.12.2012 № 1383н) и адекватно развившейся клинической ситуации.

Не вполне корректная интерпретация результатов ЭКГ не повлияла на объём и качество оказанной медицинской помощи 2-й бригадой: комиссией в ходе изучения результатов ЭКГ не было установлено наличие нарушения ритма в виде фибрилляции предсердий при вой электрокардиограмме.

Также необходимо подчеркнуть, что отсутствие полной комплектации бригады (врач и фельдшер вместо врача и двух медицинских сестёр), что является организационным дефектом, также не привело к негативным последствиям при оказании медицинской помощи Ж.Л.

После стабилизации витальных функций пациентка была доставлена бригадой 2-й скорой помощи в стационар - СПб ГБУЗ «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко».

В стационаре Ж.Л. в условия отделения реанимации были оказаны лечебно-диагностические мероприятия в соответствии с установленным диагнозом острого инфаркта миокарда с подъёмом сегмента ST согласно «Стандарту специализированной медицинской помощи при остром инфаркте миокарда (с подъёмом сегмента ST кардиограммы)», утверждённому Приказом МЗ РФ от 01.07.2015 № 404ан.

При оказании медицинской помощи Ж.Л. в стационаре имели место дефекты медицинской помощи, не повлиявшие на наступление летального исхода:

- дефекты ведения медицинской документации:

- небрежное ведение назначений в реанимационных картах с отсутствием отметок об исполнении при отсутствии ведения отдельного листа назначений;

- отсутствие параметров вентиляции в реанимационных картах и дневниковых записях врачей;

- тактико-диагностические дефекты (несоблюдение положений Стандарта специализированной медицинской помощи при остром инфаркте миокарда):

- отсутствие исследования уровня креатинкиназы в крови;

- не проведение реакции Вассермана и иммунологические исследования крови на гепатиты (В и С) и ВИЧ-1,2;

- не проведение биохимического исследования крови по оценке нарушений липидного обмена;

- отсутствие ежедневного осмотра кардиологом при условии постоянного мониторирования витальных функций в условиях реанимационного отделения; - непроведение эхокардиографии (ЭХО-КГ) в динамике для контроля за динамикой заболевания и эффективностью терапии.

Лечение, согласно Стандарту специализированной медицинской помощи при остром инфаркте миокарда, оказывалось Ж.Л. в полном объёме.

При этом комиссия считает необходимым отметить следующие недостатки медицинской помощи, оказанной пациентке в стационаре, которые носят организационно-тактический характер и документируют недостаточно адекватную имевшейся клинической ситуации врачебную тактику:

- позднее назначение антибиотикотерапии, несмотря на наличие показаний уже при поступлении в стационар;

- отсутствие диагностических мероприятий для выяснения причины стридорозного дыхания при условии отсутствия трудностей проведенных интубаций;

- низкая частота проведения исследований газов крови при наличии в результатах данных исследований необъяснимых показателей напряжения кислорода в артериальной крови;

- позднее назначение В-блокаторов, статинов и ингибиторов АПФ (на 6-е сутки после развития ОКС) при очевидной левожелудочковой недостаточности.

Указанные дефекты негативно повлияли на развитие осложнений основного заболевания у Ж.Л.

В результате проведённой экспертизы комиссией экспертов было установлено, что причиной смерти Ж.Л. явилась кардиомиопатия (синдром) Такоцубо (стрессорная кардиомиопатия), осложнившаяся развитием полиорганной недостаточности, выразившейся в острой сердечной недостаточности с развитием альвеолярного отёка лёгких с внутриальвеолярными кровоизлияниями по гистологическим данным (на фоне ИВЛ-ассоциированной бактериальной бронхопневмонии), анемии средней степени тяжести, тромбоцитопении, протеинемии, ферментопатии.

Таким образом, у Ж.Л. после проведения тонкоигольной аспирационной биопсии щитовидной железы 20.01.2016 с образованием вследствие индивидуальных особенностей пациентки (наличие кавернозной гемангиомы) гематомы в мягких тканях шеи, не имеющей самостоятельного танатогенетического значения, развился ангионевротический отёк ФИО10, обусловивший дебют синдрома Такоцубо (стрессорной кардиомиопатии), который через свои осложнения привёл к летальному исходу.

Комиссия не усматривает каких-либо дефектов при оказании медицинской помощи Ж.Л. в ФГБУ «СПМЦ», а также каких-либо значимых дефектов (негативно повлиявших на наступление летального исхода) в ходе оказания медицинской помощи пациентке обеими бригадами скорой помощи.

При оказании медицинской помощи Ж.Л. в СПб ГБУЗ «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» были выявлены дефекты медицинской помощи, негативно повлиявшие на развитие осложнений основного заболевания у пациентки.

Данные дефекты находятся в непрямой (косвенной, опосредованной) причинно-следственной связи со смертью Ж.Л. (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Оспаривая выводы судебной медицинской экспертизы № 229/К, поведенной XX.XX.XXXX Ленинградской области, ответчик Городская больница № 38 указала на наличие противоречий в судебно-медицинском заключении № 113 и судебно-медицинском заключении № 229/К; на наличие в судебно-медицинском заключении № 229/К несоответствий и противоречий, необоснованности и неполноты при ответах на поставленные вопросы; противоречие выводов судебно-медицинского заключения № 229/К результатам инструментальных исследований, содержащихся в протоколе патологоанатомического исследования трупа (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Вместе с тем, в судебном заседании 14 июня 2018 года эксперт <данные изъяты> в полном объеме подтвердила данное заключение, пояснила, что с 2012 года работает в БСМЭ Ленинградской области занимает должность врача судебно-медицинского эксперта отдела комплексных экспертиз, имеет стаж экспертной деятельности более 15 лет, с 1996 года; имеет высшее медицинское образование, специальность - судебно-медицинская экспертиза; в своей деятельности при проведении экспертизы комиссия экспертов руководствовалась Федеральным законом № 73 РФ «Об экспертной деятельности» и Приказом № 346 «О правилах производства судебно-медицинской экспертизы»; указала, что экспертное заключение должно быть мотивированным, научно обоснованным, но принцип проверяемости к судебно-медицинским экспертизам не относится; составленное комиссий по результатам экспертизы заключение экспертов четко соответствует Приказу № 346 «О правилах производства судебно-медицинской экспертизы», на листе 4 заключения экспертов указаны примененные методы исследования: визуально-аналитический метод, метод структурно-системного анализа, а также методы, используемые при лабораторных исследованиях при проведении экспертизы, указаны в соответствующих разделах; в рамках исследования, комиссия провела объективные лабораторные исследования в виде гистологического исследования представленных препаратов, цитологического материала, и исследования ЭКГ с описанием ЭКГ, исследование которого тоже никто не проводил, кроме них; эксперты пришли к выводу, что по совокупности всех данных, с учетом анализов, которые были проведены, антибиотики надо было назначить раньше, в первые сутки; коллеги из скорой помощи поставили анафилактический шок, им главное было поддерживать функционирование организма пациентки, чтобы довезти её до стационара; пока ехала вторая бригада, первая поддержала витальные функции, и в данной ситуации никаких значимых недостатков нет; эксперты единственные исследовали результаты ЭКГ, у них была таблица с динамикой, и также на основании их гистологического исследования, они выявили синдром Такоцубо, если бы не проводили данные исследования, то они бы не выявили это; был прокол, было пальцевое прижатие в течение 15 минут, сейчас никто и когда не скажет, какой сосуд был проколот, потому что никто это никогда не исследовал, но эксперт может точно сказать, что это был не магистральный сосуд, не сонная артерия, не центральная вена, потому что не развилось кровотечение, которое привело бы к смерти или негативным последствиям; патологоанатом не провел специального исследования для определения, какой сосуд был поврежден; врачами скорой помощи описывается не гематома, а отек мягких тканей; эксперты считают, что это могла быть гематома, но пишут об этом в вероятностной форме, потому что нашли субстрат, они нашли клубок сосудов, проколов который кровь могла бы потечь сильнее, чем при обычном проколе мягких тканей, но в принципе ангионевротический отек может развиться просто от прокола стенки сосуда; выводы нельзя читать без анализа, потому что в самом начале выводов указано, что обоснование указано в разделе «Анализ»; эксперты не оценивали то обстоятельство, что Ж.Л. садилась около форточки и начинала дышать холодным воздухом, так как это не было указано в медицинской документации; обычно вдыхание холодного воздуха не ведет к ангионевротическому отеку; больную привезли в Больницу № 38, был выставлен диагноз - инфаркт миокарда, который до определенного времени имел право на существование, далее проводится антикоагулянтная и антиагрегантная терапия, кровь стали разжижать, и если прокол был, то кровь должна была потечь и гематома должна была увеличиваться; но сама по себе гематома не влияла на дыхание и не могла сдавливать горло, в силу анатомии шеи - кольца трахеи сдавить невозможно мягкой гематомой, она будет отдавливать мягкие ткани, а не кольца трахеи; больную заинтубировали с первого раза очень большой по диаметру трубкой и без каких-либо помех, в данной ситуации это возможно только в том случае, если есть дыхательная проходимость, а если гематома сдавливала настолько, что дыхание стридорозным стало, то тогда так врачи не смогли был заинтрубировать, более того на реинтубации была также большая трубку и опять все хорошо проходило, то есть, дыхание само по себе не нарушалось от гематомы, как от морфологического образования; причина смерти - синдром Токацубо, осложнившийся полиорганной недостаточностью; инфаркт миокарда нитратами не лечится, хотя в стандартах они указаны, но давление начало снижаться, так что, наверное, лучше было бы использовать бета-блокаторы и ингибиторы ферментов, потому что как раз таки в клинических рекомендациях указано, что их надо назначать как можно раньше для стабилизации состояния после выведения из острого, а из острого состояния уже вывели 22-го числа (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Эксперт <данные изъяты> также подтвердила данное заключение в полном объеме; указала, что работает врачом-кардиологом в отделении неотложной кардиологии в Больнице № 2; стаж по специальности примерно 14 лет, начала работать в данной больнице в этой должности в августе 2004 года; имеет высшее медицинское образование, специальность по кардиологии, функциональной диагностике и организации здравоохранении; вопрос, когда требовался перевод в специализированный центр, надо было поставить в определении суда, поскольку его не поставили, он не обсуждался (том <данные изъяты> листы дела <данные изъяты>).

Эксперт <данные изъяты> пояснил, что является заведующим лаборатории патоморфологии ФГБУ «Детский научно-клинический центр инфекционных болезней» ФМБА России, имеет высшее медицинское образование, специальность патологическая анатомия, стаж по специальности более 20 лет; подтвердил данное им заключение в полном объеме, сообщив, что все выводы по результатам исследования обсуждались, если бы он был не согласен, то должен был бы выразить особое мнение, которого в заключение экспертов нет (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

В пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» указано, что при возникновении сомнений в достоверности исследуемых доказательств их следует разрешать путем сопоставления с другими установленными судом доказательствами, проверки правильности содержания и оформления документа, назначения в необходимых случаях экспертизы и т.д.

В соответствии с частью 1 статьи 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Статьей 87 ГПК РФ предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Поскольку целью исследования назначенной в рамках настоящего гражданского дела в ГКУЗ ЛО XX.XX.XXXX судебной медицинской экспертизы являлось исследование причин смерти Ж.Л.., установление наличия или отсутствия дефектов оказания медицинской помощи, оснований для назначения по делу повторной судебной медицинской экспертизы не имеется. При этом суд исходит из того, что проводившие экспертизу эксперты указанного учреждению имеют высшее образование по специальности судебно-медицинской экспертизы; выводы данной судебной медицинской экспертизы, не содержат противоречий; в этой экспертизе полно отражены результаты исследований с указанием примененных методов; дана оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам; проведенные исследования подтверждают выводы экспертизы.

Заключение судебной экспертизы ГКУЗ ЛО XX.XX.XXXX № 229/К является ясным, полным, объективным, определенным, не имеющим противоречий, содержащим подробное описание проведенного исследования. Выводы экспертов, изложенные в заключении судебной экспертизы, сомнений в их правильности у суда не вызывают. Заключение судебной экспертизы отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательства, в связи с чем суд не усматривает оснований для назначения по делу повторной судебной медицинской экспертизы.

Достоверных, допустимых, достаточных и убедительных доказательств, опровергающих выводы, изложенные в заключении судебной экспертизы, в материалы дела не представлено и судом в ходе судебного разбирательства не добыто.

Согласно части 1 статьи 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Оценивая доводы сторон по делу в совокупности с выводами судебных экспертиз, представленными в материалы дела письменными и иными доказательствами, а также показаниями свидетелей, специалистов и сторон, суд приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства установлен факт наличия дефектов оказанной ответчиком Городской больницей № 38 медицинской помощи, а также наличия непрямой (косвенной, опосредованной) причинно-следственной связи между ними и наступившими последствиями – смертью Ж.Л.. Доказательств наличия дефектов медицинских услуг, оказанных ФГБУ «СПМЦ», сторонами не представлено и судом в процессе рассмотрения дела не добыто.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для возложения на ответчика Городскую больницу № 38 обязанности по возмещению причиненного истцам морального вреда.

То обстоятельство, что истцы ФИО1 и ФИО2 в связи с потерей матери испытали глубокие нравственные переживания, у суда сомнения не вызывает.

Положениями статьи 1101 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, при этом размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В пункте 2 Постановления от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная XX.XX.XXXX и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

С учетом представленных в материалы дела доказательств в их совокупности и взаимосвязи, принимая во внимание степень и характер, причиненных истцам нравственных страданий, исходя из принципа разумности и справедливости, суд полагает требование истцов о возмещении морального вреда подлежащим удовлетворению в части взыскания с Городской больницы № 38 сумм в размере по 150 000 рублей в пользу каждого истца.

В соответствии счастью 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Принимая во внимание результаты рассмотрения настоящего спора, с ответчика Городской больницы № 38 в пользу истцов подлежат взысканию расходы по оплате государственной пошлины в размере по 150 рублей в пользу каждого истца, несение которых подтверждается чеком-ордером от 25.04.2016 (том <данные изъяты> лист дела <данные изъяты>).

Руководствуясь статьями 194-197 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

Исковое заявление ФИО1 и ФИО2 к федеральному государственному бюджетному учреждению высшего образования «Санкт-Петербургский государственный университет» и Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранению «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей, расходы на оплату государственной пошлины в размере 150 (сто пятьдесят) рублей.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 38 им. Н.А. Семашко» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей, расходы на оплату государственной пошлины в размере 150 (сто пятьдесят) рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Василеостровский районный суд города Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Судья