Апелляционное определение № 33-12617/2025 33-633/2026 от 12 января 2026 г.

Дело № 2-580/2024

Дело № 33-633/2026 (33-12617/2025)

Судья Лафишев М.В.

УИД 52RS0007-01-2021-000307-12

НИЖЕГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Нижний Новгород 13 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе:

председательствующегосудей

ФИО2,Луганцевой Ю.С., ФИО3,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Касьяновым А.М.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУЗ «МСЧ-52 ФСИН России», ФСИН России о компенсации морального вреда, взыскании расходов на лечение,

по апелляционным жалобам ФИО1, ответчиков ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России», ФСИН России на решение Советского районного суда г. Нижний Новгород от 24 сентября 2024 года.

Заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Луганцевой Ю.С., объяснения представителя ответчиков ФКУЗ «МСЧ-52 ФСИН России», ФСИН России – ФИО5, поддержавшей доводы жалобы, заключение прокурора ФИО6, просившего оставить решение суда без изменения, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда,

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к Федеральному казенному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть [номер] Федеральной службы исполнения наказания» (далее - ФКУЗ МСЧ- 52 ФСИН России) о компенсации морального вреда. В обоснование исковых требований указывал на то, что отбывал уголовное наказание в ФКУ ИК-11 ГУФСИН России по Нижегородской области, во время отбывания наказания с 2015 года ФИО1 находился под наблюдением в ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России» с диагнозом ВИЧ-инфекция. [дата] ФИО1 был поставлен диагноз: правосторонний подчелюстной лимфаденит. [дата] - шейный лимфаденит. Окончательно [дата] ФИО1 поставлен диагноз «Лимфогранулематоз» (Лимфома ФИО4) склеронодулярный вариант с поражением лимфоузлов шеи. В ходе проведения внеплановой документарной проверки Территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Нижегородской области установлено, что за время наблюдения ФИО1 был допущен ряд грубых нарушений стандарта первичной медико-санитарной помощи при болезни, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекцией), утвержденного приказами Министерства Здравоохранения РФ от [дата] [номер] и от [дата] [номер]н. Бездействие в назначении и выдаче лекарственных препаратов, по мнению истца, привело к тяжелому состоянию его здоровья. На этом основании ФИО1 просил суд взыскать в его пользу расходы на оплату лечения в размере 8 500 рублей, компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Определением Советского районного суда г. Нижний Новгород к участию в деле в качестве соответчика привлечена Федеральная служба исполнения наказаний (далее - ФСИН России).

Решением Советского районного суда г. Нижний Новгород от 24 сентября 2024 года требования ФИО1 удовлетворены частично, постановлено взыскать с Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в лице Федеральной службы исполнения наказаний России в счет компенсации морального вреда денежные средства в размере 50 000 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение суда отменить, ссылаясь на то, что судом существенно снижен размер компенсации морального вреда, при его установлении судом не приняты во внимание степень физических и нравственных страданий, причиненных истцу в связи с тяжелым, угрожающим жизни онкологическим заболеванием, которое прогрессировало в связи с отсутствием надлежащего лечения.

В апелляционной жалобе представитель ответчиков ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России», ФСИН России, ссылаясь на неверное определение судом, имеющих юридическое значение для дела обстоятельств, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и неправильное применение норм материального права, просят решение суда отменить, принять новое решение об отказе в исковых требованиях, предъявленных к ответчикам. В обоснование жалобы приведены доводы о том, что в материалах дела не имеется доказательств наличия причинно-следственной связи между недостатками оказанной истцу медицинской помощи и значительным ухудшением состояния его здоровья, равно как и сведений, подтверждающих подобное ухудшение.

В суде апелляционной инстанции представитель ответчика ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России», ФСИН России по доверенности – ФИО5 доводы апелляционной жалобы поддержала.

Помощник прокурора отдела прокуратуры Нижегородской области ФИО6 возражал против удовлетворения апелляционных жалоб.

Иные лица, участвующие в деле, в суд апелляционной инстанции не явились, о слушании дела извещены надлежащим образом. С учетом положений статьи 167 ГПК РФ судебная коллегия находит возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав явившихся лиц, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда приходит к следующим выводам.

Как установлено судом и следует из материалов дела, приговором Домодедовского городского суда Московской области от [дата] ФИО1 был осужден к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Наказание ФИО1 по вышеуказанному приговору отбывал в ФКУ ИК-11 ГУФСИН России по Нижегородской области.

Во время отбывания наказания с 2015 года ФИО1 находился под наблюдением в ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России» с диагнозом ВИЧ-инфекция.

[дата] ФИО1 был поставлен диагноз: правосторонний подчелюстной лимфаденит, [дата] - шейный лимфаденит, [дата] - неспецифическая лимфоаденопатия шейных лимфоузлов. [дата] ФИО1 поставлен диагноз «Лимфогранулематоз» (Лимфома ФИО4) склеронодулярный вариант с поражением лимфоузлов шеи.

Вышеуказанные факты установлены постановлением Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от [дата] по делу [номер], а также постановлением Борского городского суда Нижегородской области от [дата] по делу [номер].

Постановлением Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от [дата] по делу [номер] ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России привлечено к административной ответственности по ч.3 ст. 19.20 КоАП РФ.

Основанием для проверки послужил приказ руководителя территориального органа федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Нижегородской области ФИО7 о проведении внеплановой документарной проверки соблюдения ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России» прав граждан в сфере охраны здоровья граждан, лицензионных требований при осуществлении медицинской деятельности, порядка оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи.

Предметом указанной проверки являлось соблюдение обязательных требований, установленных правовыми актами в части соблюдения прав граждан в сфере охраны здоровья граждан, лицензионных требований при осуществлении медицинской деятельности, порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи, в том числе оказанной ФИО1

В ходе проведения внеплановой документарной проверки установлено, что за время наблюдения ФИО1 был допущен ряд грубых нарушений стандарта первичной медико-санитарной помощи при болезни, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекцией), утвержденного приказами Министерства Здравоохранения РФ от [дата] [номер] и от [дата] [номер]н.

В частности, не проведены консультации врача-инфекциониста, консультации врача-фтизиатра (поражение лимфоузлов - не исключена туберкулезная этиология); не назначены биохимический анализ крови (3 раза в год), показатели СД4+- лимфоцитов (3 раза в год), молекулярно-биологическое исследование плазмы крови на концентрацию РНК ВИЧ, серологическое исследование на вирусные гепатиты В и С, общий анализ крови развернутый, общий анализ мочи.

В нарушение п. 19 порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при заболевании, вызываемом вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции), утвержденного приказом Министерства здравоохранения России от [дата] [номер]н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при заболевании, вызываемом вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)», а именно: при наличии неустановленного диагноза поражения лимфатических узлов не назначена консультация врачей - фтизиатра, онколога, гематолога.

Кроме того, в нарушение пп. а, е, ж, и, м п. 2.1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от [дата] [номер]н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»: записи в медицинской карте амбулаторного больного неиформативные, анамнез заболевания отсутствует, не отражается состояние, описание локального статуса неинформативно; формулировка диагноза ВИЧ-инфекции и поражения лимфатических узлов не соответствует классификации и не отражает стадии и течения патологии; в течение 6 месяцев не был сформулирован диагноз и локализация поражения лимфатических узлов; отсутствует план лечения; бесконтрольно назначались антибактериальные препараты без определения чувствительности к антибиотикам, нет профилактического назначения противогрибковых препаратов; не контролировалась динамика общеклинических анализов (крови, мочи); при отсутствии положительной динамики в течение 6 месяцев (лихорадка, изменение лимфатическихо принято никаких мер, направленных на установление диагноза-поражения лимфатических узлов; не осуществлялось диспансерное наблюдение в установленном порядке с соблюдением периодичности заболевания).

Постановлением Борского городского суда Нижегородской области от [дата] по делу [номер] ФИО1 был освобожден от дальнейшего отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью. Постановление вступило в силу [дата].

После освобождения ФИО1 находился на стационарном лечении в МРНЦ им. ФИО8 — филиал ФГБУ «НМИЦ радиология» Минздрава России, где прошел несколько курсов химиотерапии (с [дата] по [дата], с [дата] по [дата], с [дата] по [дата], с [дата] по [дата], с [дата] по 16.06,20, с 30,06.20 по [дата]).

В результате ФИО1 была установлена II группа инвалидности и стойкая утрата трудоспособности (выписной эпикриз за период лечения с [дата] по [дата]).

За период лечения в МРНЦ им. ФИО8 - филиал ФГБУ «НМИЦ радиология» ФИО1 понес расходы по оплате ряда исследований в размере 8 500 рублей.

Разрешая заявленные исковые требования и частично их удовлетворяя, суд первой инстанции, руководствуясь Федеральным законом от [дата] № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а также нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующими правоотношения по компенсации морального вреда, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, исходил из того, что ответчиками допущены грубые нарушения оказания медицинской помощи ФИО1, выразившиеся в нарушении требований стандарта первичной медико-санитарной помощи при болезни, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекцией), утвержденного приказами Министерства Здравоохранения РФ от 24.12.2012 г. № 1511 и от 20 ноября 2018 г. № 797н., здоровью истца был причинен вред в процессе оказания медицинской помощи. Исходя из установленных обстоятельств, судом первой инстанции сделан вывод о нарушении личных неимущественных прав истца и наличия оснований для компенсации морального вреда. Определяя размер денежной компенсации морального вреда в сумме 50000 рублей, причиненного истцу, суд исходил из степени перенесенных физических и нравственных страданий.

Судебная коллегия, ознакомившись с доводами апелляционных жалоб, приходит к следующему.

В силу части 2 статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Согласно части 4 статьи 61 названного кодекса вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении», обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному гражданскому делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица. Такое же значение имеют для суда, рассматривающего гражданское дело, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением арбитражного суда (часть 3 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Из смысла данной нормы закона, а также абзаца 4 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года «О судебном решении» следует, что опровергать факты, установленные судом по ранее вынесенному решению, могут лишь лица, не привлеченные к участию в этом деле, поскольку только для них факты и обстоятельства, установленные в предыдущем решении, не имеют преюдициального значения. Для тех лиц, которые участвовали в ранее рассмотренном деле, такая возможность исключена. Для них выводы суда по ранее рассмотренному делу имеют значение истинных и ревизии (пересмотру) не подлежат, пока решение не отменено в надлежащем порядке. Преюдиция для них означает отсутствие необходимости доказывать установленные ранее обстоятельства и запрещение их опровержения.

Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности – сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость, судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства – с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Согласно правовой позиции, содержащейся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 года №30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. Таким образом, не допускается оспаривание установленных вступившим в законную силу судебным постановлением обстоятельств, равно как и повторное определение прав и обязанностей стороны спора, путем предъявления новых исков.

Учитывая преюдициальное значение постановления Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от [дата] по делу [номер], факт совершения ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России правонарушения, установленного ч.3 ст. 19.20 КоАП РФ, является доказанным и не подлежит оспариваю в рамках настоящего дела.

Соответственно, доводы ответчиков о том, что ФИО1 сам отказывался от лечения, отсутствует вина ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России, поскольку не функционировала лаборатория, не могут быть положены в основу для освобождения указанного лица от ответственности, обусловленной ненадлежащим оказанием медицинских услуг, тем более, как подтвердила представитель в суде апелляционной инстанции, стороной ответчика не оспаривается, что имел место отказ от иных медицинских услуг, а не тех, невыполнение которых вменялось в вину в рамках административного правонарушения, что согласуется с имеющимся в деле сведениями, представленными ГОМОиС ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России, ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России, медицинской частью [номер] ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России (л.д. 7—72 т.1, 74-87 т.1).

Не может согласиться судебная коллегия и с доводами о недоказанности состава гражданско-правового деликта.

В силу ч.3 ст. 19.20 КоАП РФ основанием для привлечения к административной ответственности по данной норме является осуществление деятельности, не связанной с извлечением прибыли, с грубым нарушением требований и условий, предусмотренных специальным разрешением (лицензией).

Согласно примечанию к указанной норме понятие грубого нарушения устанавливается Правительством Российской Федерации в отношении конкретного лицензируемого вида деятельности.

В силу пункта 46 части 1 статьи 12 Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» (далее - Закон о лицензировании) медицинская деятельность (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра «Сколково») подлежит лицензированию.

Положение о лицензировании медицинской деятельности утверждено Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2012 г. № 291 и оно действовало на момент привлечения ответчика к административной ответственности.

В соответствии с пунктом 6 указанного Положения под грубым нарушением понимается невыполнение лицензиатом, в частности, требований, предусмотренных подпунктом «а» пункта 5 указанного Положения, повлекшее за собой последствия, установленные частью 11 статьи 19 Закона о лицензировании, в том числе возникновение угрозы причинения вреда жизни, здоровью граждан.

Именно угроза и жизни и здоровья граждан как нарушение лицензионных требований вменялась в ответственность ФКУЗ МСЧ-52 ФСИН России, что прямо следует из постановления Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от [дата] по делу [номер] (л.д. 9-12 т.1), соответственно, доводы ответчиков о недоказанности причинно-следственной связи между допущенными нарушениями и наступившими последствиями являются необоснованными, противоречат установленным по делу обстоятельствам, носящих преюдициальный характер.

Вопреки позиции ФКУЗ «МСЧ-52 ФСИН России», ФСИН России основанием для привлечения к гражданско-правовой ответственности может являться не только прямая причинно-следственная связь, но и косвенная.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (пункт 4 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 1101 этого же кодекса размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2).

Понятие морального вреда конкретизировано в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», где указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Причинение морального вреда подлежит доказыванию (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Обязательными условиями наступления ответственности за причинение вреда являются наступление вреда, противоправное поведение причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправным поведением причинителя вреда, вина причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного Постановления).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27 названного Постановления).

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (абзац 3 пункта 30 указанного Постановления).

Как разъяснено в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 ГК РФ, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

При этом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинской организации или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

По настоящему спору, действительно, вопреки выводам суда не доказано наличие прямой причинно-следственной связи, в связи с чем решение Советского районного суда г.Нижний Новгород от 24 сентября 2024 года подлежит изменению с исключением из мотивировочной части указания на значительное ухудшение состояния здоровья ФИО1 ввиду действий ФКУЗ «МСЧ-52 ФСИН России».

Между тем, возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

В данном случае юридическое значение имеет и косвенная (опосредованная) причинная связь, поскольку дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи ФИО1 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и ограничивали его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Такая позиция нашла отражение, в частности, в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2022 № 75-КГ21-4-К3, в котором прямо указано, что возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

По настоящему делу, вопреки позиции ответчика, имело место именно грубое нарушение правил оказания медицинской помощи, которое повлекло угрозу возникновения причинения вреда жизни и здоровью, конкретные факты приведены выше и установлены вступившим в законную силу постановлением Советского районного суда г. Нижнего Новгорода от 07 августа 2019 года по делу № 2-312/2019 (л.д. 9-12 т.1), имеющего преюдициальное значение.

Основания для полного освобождения от гражданско-правовой ответственности, вопреки доводам жалобы ответчиков, отсутствуют.

Очевидно, что выявленные недостатки, сопровождающиеся дефектами диагностики, лечения могут причинять пациенту беспокойство, вызывать обоснованное беспокойство за качество оказываемых ему медицинских услуг, которые касались, в частности, отсутствием наблюдения со стороны врача-инфекциониста и других узких специалистов, невыполнением требований по регулярному биохимическому анализу крови, тем обстоятельством, что в течение 6месяцев не был сформулирован диагноз и локация поражения лимфатических узлов, отсутствовал план лечения, бесконтрольно назначались антибактериальные препараты, не было принято мер, направленных на установление диагноза поражения лимфатических узлов.

С учетом изложенного, принимая во внимание недоказанность прямой причинно-следственной связи, руководствуясь положениями 15, 151, 1101 ГК РФ, разъяснениями приведенными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судебная коллегия судебная коллегия считает взысканную сумму компенсации отвечающей требованиям разумности.

Вопреки позиции ответчиков, достоверно установлены факты нарушения стандартов оказания медицинской помощи и с учетом выявления в ходе нахождения под стражей злокачественного образования – Лимфомы ФИО4 (лимфогранулематоза), по поводу которого, очевидно, ФИО1 испытывал нравственные страдания, обусловленные фактами ненадлежащего лечения, коллегия не усматривает оснований для большего снижения размера компенсации, нежели такое снижение осуществлено судом первой инстанции.

Действительно, задача определения размера компенсации трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное, поскольку не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание.

Но, очевидно, что тот факт, что ФИО1 являлся осужденным, не должно служить основанием для умаления его гражданских прав, выявленные нарушения касались несоблюдения стандартов, гарантированных в том числе и для лиц, находящихся в местах лишения свободы и доводы ответчиков о недостаточности выделяемых средств, отсутствии узких специалистов и возможности проведения биохимических исследований не могут быть положены в основу для чрезмерно малого размера компенсации либо для полного освобождения от ответственности, о чем содержится просьба в жалобе ФКУЗ «МСЧ-52 ФСИН России» и ФСИН России.

Наличие нарушений стандартов оказания медицинской помощи выявлено самим государством в лице уполномоченного лица – государственного инспектора отдела контроля и надзора в сфере оказания медицинских услуг Территориального органа Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Нижегородской области и не должно быть нивелировано необоснованно низкой суммой компенсации, иное свидетельствовало бы о нарушении фундаментального принципа равенства всех перед законом и судом.

Вместе с тем, коллегия не усматривает и оснований для увеличения суммы компенсации по доводам апелляционной жалобы истца, поскольку как указано выше, прямой причинно-следственной связи между выявленными нарушениями и наступившими последствиями не установлено, сторонам предлагалось назначить судебную экспертизу, от её проведения все участвующие в деле лица уклонились, такого ходатайства заявлено суду не было, при этом, заболевание, способствующее развитию имеющегося у истца онкологического заболевания, а именно, СПИД, диагностировалось у ФИО1 еще в 2015 г., что следует из имеющихся в материалах дела документов, а выявленные нарушения, на которые указано в исковом заявлении, касались только периода с [дата] по [дата].

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции соглашается с размером компенсации в размере 50 000 руб.

Вопреки позиции ФИО1 определенный к выплате размер компенсации носит существенный характер, он более чем в два раза превышает величину прожиточного минимума в регионе, что не позволяет судебной коллегии согласиться с его определением в жалобе как крайне низкой оценкой физических и нравственных страданий.

В остальной части решение не обжалуется и не является предметом проверки суда апелляционной инстанции.

Руководствуясь 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда

определила:

решение Советского районного суда г. Нижний Новгород от 24 сентября 2024 года изменить, исключить из мотивировочной части указание на значительное ухудшение состояния здоровья ФИО1 ввиду действий ФКУЗ «МСЧ-52 ФСИН России».

В остальной части решение Советского районного суда г. Нижний Новгород от 24 сентября 2024 года оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ФКУЗ «МСЧ [номер] ФСИН России», ФСИН России – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Мотивированное определение изготовлено [дата].

Председательствующий

Судьи