Решение № 2-1781/2019 2-1781/2019~М-677/2019 М-677/2019 от 15 июля 2019 г. по делу № 2-1781/2019

дело № 2-1781/2019


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

16 июля 2019 года г. Калининград

Ленинградский районный суд г. Калининграда в составе:

председательствующего судьи Кулинича Д.Н.,

при секретаре Костроминой А.Е.,

с участием: представителя истиц ФИО11 и ФИО12 – ФИО13, ответчицы ФИО14, представителя ответчика ФИО15 – ФИО16, третьих лиц ФИО17 и ФИО18,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО19 ФИО1 и ФИО19 ФИО2 к ФИО19 ФИО3 и ФИО20 ФИО4 о признании недействительной сделки по отчуждению недвижимого имущества, применении последствий её недействительности, третьи лица ФИО17 ФИО5, ФИО21 ФИО6 и ПАО «Сбербанк России»,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО11 и ФИО12 обратились в суд с иском к ФИО15 и ФИО14 в котором просили суд признать недействительным договор дарения 1/6 доли квартиры по адресу: г<адрес> и применить последствия недействительности указанной сделки.

В обоснование заявленных требований истцы указали, что они обе являются взыскателями по исполнительным производствам, возбуждённым в отношении должника ФИО15 Общая сумма задолженности ФИО15 перед ФИО11 на момент обращения с иском составляет 424 071 рублей, из которых 249 071 рублей – задолженность по алиментам и 175 000 рублей – неустойка. Общая сумма задолженности ФИО15 перед ФИО12 на момент обращения с иском составляет 873 997,6 рублей, из которых 422 165,60 рублей – задолженность по алиментам и 451 832 рубля – неустойка.

У ответчика ФИО15 имелось имущество, за счет которого было возможно частично погасить имеющуюся задолженность, а именно, унаследованная им после смерти матери 1/6 доля квартиры по адресу: г<адрес>. Кроме того, после смерти отца ответчик ФИО15 единолично унаследовал квартиру по адресу: <адрес>, права на которую, несмотря на полученное свидетельство о праве на наследство, в ЕГРП не зарегистрировал.

Зная о наличии исполнительных производств, ответчик ФИО15 предпринимал и предпринимает меры по злостному уклонению от погашения задолженности. А именно, во избежание обращения взыскания, произвел отчуждение 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес> в пользу своей сестры – ответчицы ФИО14 При этом, отсутствие регистрации в ЕГРН права ответчика квартиру по адресу: <адрес>, препятствует обратить на неё взыскание. О заключении между ответчиками договора дарения 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес> истицам стало известно при ознакомлении с материалами исполнительного производства в январе 2019 года.

Несмотря на отчуждение 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес> ответчик ФИО15 продолжил проживать в ней, что, по мнению истиц, подтверждается сдачей ответчиком ФИО15 квартиры по адресу: <адрес> в аренду в период с 2017 года по настоящее время ФИО22 Таким образом, истицы полагают договор дарения 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес> заключенный между ответчиками мнимой сделкой, не порождающей правовых последствий соответствующих договору дарения, направленной на сокрытие имущества от обращения на него взыскания, в связи с чем, ими заявлены указанные выше исковые требования.

Истицы ФИО11 и ФИО12 в судебное заседание не явились, о месте и времени его проведения извещены надлежащим образом, их представитель ФИО13 в судебном заседании поддержала заявленные требования по изложенным в иске основаниям. Пояснила, что под применением последствий недействительности договора дарения 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес> она подразумевает безвозмездный возврат в собственность ФИО15 указанной доли квартиры для последующего обращения взыскания на неё. Наличие последующей сделки, в результате которой указанная квартира была продана третьим лицам, по мнению представителя истиц не имеет правового значения. Представитель истиц полагает, что первоочередное значение имеет восстановление прав детей истиц, на алименты по содержанию которых у ответчика ФИО15 образовалась значительная задолженность. Полагает, что указанная задолженность должна быть погашена за счет реализации доли указанной квартиры, при этом, в части последовавшего отчуждения в пользу третьих лиц оставшихся 5/6 долей указанной квартиры со стороны истиц претензий не имеется. Кроме того, представитель истиц пояснила, что в ходе телефонного разговора между её доверителями и супругом ответчицы ФИО14, им стало известно, что фактически спорная доля была не подарена, а продана ФИО15 ФИО14, в связи с чем, полагала, что оспариваемая истицами сделка не только мнимая, но и притворная. В подтверждение довода о том, что ответчик ФИО15 продолжил проживать в указанной квартире представитель истиц пояснила, что больше ему негде проживать, так как квартиру по ул. Сергеева ответчик сдает, и там проживают иные люди. Соответственно, ответчик ФИО15, по мнению истиц, проживает в спорной квартире.

Ответчица ФИО14 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований. Пояснила, что по внутрисемейной договоренности оставшиеся после смерти родителей квартиры должны быть распределены следующим образом: квартира по адресу: <адрес> - ФИО14, квартира по адресу: <адрес> – ФИО15 После смерти отца, ФИО14, действуя в соответствии с соглашением, отказалась от своей доли наследства на квартиру по адресу: <адрес> в пользу брата - ФИО15 После смерти матери, ФИО15, в нарушение семейного соглашения не отказался от наследства, принял его и стал собственником 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес>. При этом, ни на момент смерти матери, ни после этого в указанную квартиру он не вселялся и не проживал в ней. В спорной квартире проживала семья ФИО14 Ей и её несовершеннолетним детям после оформления наследства, принадлежало 5/6 доли указанной квартиры. Доля её брата ФИО15 в указанной квартире являлась незначительной. В последующем, её брат осознал, что был неправ, не исполнив волю родителей и подарил ей долю спорной квартиры. В последующем ФИО14 продала указанную квартиру третьим лицам ФИО21. Сделка осуществлялась за счет кредитных средств, с одновременным приобретением её несовершеннолетним детям иного жилого помещения, в связи с чем, длительное время согласовывалась и готовилась. Обе истицы, являвшиеся бывшими супругами её брата ФИО15 знали как о договоре дарения, так и о последующей продаже спорной квартиры, при этом, своевременно, каких либо претензий в отношении спорной квартиры не предъявляли. Более того, на момент заключения оспариваемой истицами сделки у ответчика ФИО15 отсутствовала задолженность перед ними, препятствующая распоряжению принадлежащим ему имуществом. ФИО14 указывает, что оспариваемая истицами сделка не является мнимой. После её заключения наступили соответствующие ей правовые последствия, а именно, ФИО14 и её несовершеннолетние дети стали полноправными собственниками указанной квартиры, получили возможность самостоятельно распоряжаться ею, чем и воспользовались, улучшив свои жилищные условия. Сделка заключена не в целях сокрытия имущества от обращения на него взыскания, а в целях исполнения воли родителей, исполнения семейной договоренности и компенсации ФИО14 её отказа от доли квартиры по адресу: <адрес>, полагавшейся ей после смерти её отца, от которой она, соблюдая волю родителей и семейную договоренность, ранее отказалась в пользу ФИО15 Каким образом ФИО15 распоряжается принадлежащей ему квартирой по адресу: <адрес>, и где он проживает, в случае сдачи указанной квартиры в аренду, ответчице ФИО14 не известно. Указанные обстоятельства не подтверждают проживание ФИО15 в спорной квартире, тем более после её продажи третьим лицам. Доводы о притворности сделки голословны, выдуманы стороной истиц и доказательствами не подтверждены.

Ответчик ФИО15 в судебное заседание не явились, о месте и времени его проведения извещены надлежащим образом. Ранее, в ходе состоявшихся по делу судебных заседаний возражал против удовлетворения заявленных требований. Приводил доводы, аналогичные указанным ответчицей ФИО14 Кроме того, пояснил, что как на момент принятия в порядке наследования доли спорной квартиры, так и на момент её дарения, проживал в г. Багратионовске совместно с истицей ФИО11, в квартире её матери. После смерти матери, ФИО15 находился в подавленном состоянии, в котором попал под влияние истицы ФИО11, которая убедила его не соблюдать семейные договоренности с сестрой и родителями и не отказываться от своей доли в наследстве, открывшемся после смерти матери. В результате у него были испорчены отношения с сестрой ФИО23 В последующем, когда он отошел от смерти матери, он осознал что поступил неправильно в отношении сестры и решил подарить ей долю квартиры. На момент дарения у него отсутствовали какие-либо задолженности как перед истицей ФИО11, которая на тот момент находилась на его иждивении, так и перед истицей ФИО12, задолженность перед которой возникла только в 2017 году, в результате перерасчета алиментов и взыскания неустойки.

Представитель ответчика ФИО15 – ФИО16 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований, привел доводы, аналогичные указанным его доверителем. Кроме того, пояснил, что требования истиц противоречивы, поскольку сделка не может быть одновременно и мнимой и притворной.

Третьи лица ФИО17 и ФИО18 в судебном заседании возражали против удовлетворения заявленных требований. Указали, что они приобрели спорную квартиру за счет кредитных средств, представленных ПАО «Сбербанк». На момент её приобретения никаких запретов, арестов и ограничений в отношении квартиры зарегистрировано не было. Сама сделка, их право собственности и ипотека были зарегистрированы Управлением Росреестра. Квартиру нашли на сайте «Авито», пришли по её адресу, где познакомились с находившимися во дворе дома ответчицей ФИО23, её детьми и соседями. Согласование сделки с Банком и органами опеки происходило довольно длительное время, в течение которого ни о каких претензиях со стороны брата ФИО23, продававшей квартиру, либо его бывших жен, им известно не было и не могло быть. Привлечение их в качестве третьих лиц по настоящему делу стало для них неожиданностью. Полагали невозможным возврат принадлежащей им квартиры, находящейся в залоге Банка, либо её доли в собственность ФИО15, в связи с чем, просили в иске отказать.

Третье лицо ПАО «Сбербанк России», будучи надлежаще извещен о месте и времени рассмотрения дела, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечил, письменных возражений не представил.

Выслушав пояснения участвующих в деле лиц, исследовав собранные по делу доказательства и дав им оценку в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Из указанных положений следует, что мнимая сделка совершается для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц, характеризуется несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон, в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. Мнимая сделка не исполняется ее сторонами.

Как разъяснено в п. 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно ч. 1 ст. 454 ГК РФ, по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену)

Таким образом, обязательными условиями исполнения договора дарения является факт передачи имущества в собственность и возникновение у одаряемого(покупателя) прав на это имущество. Вследствие этих сделок даритель утрачивает право собственности на имущество, такое право (равно как и все правомочия собственника) приобретает одаряемый.

В п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Как установлено судом 12.11.2016г. между ФИО19 ФИО7 в качестве дарителя и ФИО20 ФИО8 в качестве одаряемой был заключен договор(л.д. 104-108) дарения 1/6 доли квартиры по адресу: <адрес>. Указанный договор был удостоверен нотариусом КГНО ФИО24 и зарегистрирован Управлением Росреестра по Калининградской области. На момент заключения указанного договора, одаряемой ФИО14 и её несовершеннолетнему сыну ФИО25, ДД.ММ.ГГГГ.р., принадлежали 5/6 долей указанной квартиры, из них по 1/3 доле каждому принадлежали на основании Договора приватизации от 26.03.2013г.(л.д. 181-182) и 1/6 доля принадлежала ФИО14 на основании Свидетельства о праве на наследство по закону(л.д. 161-162). Дарителю ФИО15 отчуждаемая им 1/6 доля также принадлежала на основании Свидетельства о праве на наследство по закону(л.д. 193-194). Поскольку одаряемая проживала на момент дарения в спорной квартире, являлась её долевым собственником, подписала договор дарения, согласно которому приняла в дар 1/6 долю указанной квартиры, суд приходит к выводу, что предмет договора дарения был фактически передан от дарителя одаряемой. Доказательств что на момент заключения договора дарения даритель ФИО15 проживал и продолжил проживать в спорной квартире, стороной истиц не представлено. Сдача в аренду иного, принадлежащего ответчику ФИО15 жилого помещения, в котором он зарегистрирован по месту постоянного жительства, расположенного по адресу: <адрес>, не подтверждает доводы представителя истиц о том что, ответчик ФИО15 проживал и продолжил проживать в спорной квартире после заключения договора дарения. Напротив, как следует из пояснений третьих лиц, на момент приобретения ими спорной квартиры, в ней, кроме ответчицы ФИО23 и членов её семьи, никто не проживал.

Также, стороной истиц не представлено суду доказательств, подтверждающих их довод о наличии у ФИО15 на момент заключения договора дарения от 12.11.2016г. задолженности перед истицами, сопоставимой со стоимостью отчуждаемой им доли квартиры. Такие доводы истиц не нашли своего подтверждения в истребованных по их ходатайству материалах исполнительных производств. Так, исполнительное производство №89400/15/39001-ИП, взыскателем по которому являлась истица ФИО11 было окончено 19.11.2015г., что подтверждается представленной истицами сводкой по исполнительному производству(л.д. 8). Исполнительное производство №16254/1//39027-ИП(л.д.143-155), взыскателем по которому являлась истица ФИО12 было возбуждено только 22.12.2017г.(л.д. 149-151), то есть через год после заключения оспариваемого договора. Доказательств наличия у ответчика иных задолженностей перед истицами на момент заключения оспариваемого договора, истицами суду не представлено. Таким образом, стороной истиц не доказано наличие у ФИО15 при заключении оспариваемой сделки умысла на сокрытие указанной доли от обращения на неё взыскания.

В тоже время, материалами наследственных дел(л.д. 110-141) подтверждаются доводы стороны ответчиков о том, что заключение оспариваемой истицами сделки было обусловлено исполнением воли покойных родителей ответчиков. Так, ответчику ФИО15 принадлежит квартира, расположенная по адресу: <адрес>, собственником которой он стал 28.09.2011г. в порядке принятия наследства после смерти его отца ФИО15, в том числе ввиду отказа в его пользу от причитающихся долей в наследстве ответчицы ФИО26.(л.д. 125) и её матери ФИО27(л.д. 124). В то же время, после смерти ФИО27, умершей 06.06.2014г., ФИО15 отказываться от причитающейся ему доли в наследстве не стал, что подтверждается свидетельством о праве на наследство по закону от 26.03.2016г.(л.д. 193-194) выданным на его имя. При таких обстоятельствах, суд находит убедительными доводы ответчика ФИО15 о том, что его участие в принятии наследства было обусловлено его подавленным психологическим состоянием, вызванным смертью матери и влиянием, оказанным на него со стороны истицы ФИО11 с которой он проживал совместно на момент смерти его матери. При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что заключая оспариваемую истицами сделку, ответчик ФИО15 имел желание и цель именно подарить своей сестре долю спорной квартиры, а не скрыть её от обращения взыскания, в связи с чем, не усматривает в его действиях злоупотребления правом. Имея целью скрыть имущество от обращения на него взыскания, более логично выглядело бы отчуждение им квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, единоличным собственником которой он являлся и является. В то же время доказательств совершения им таких действий, стороной истиц суду не представлено. При этом, отсутствие регистрации права собственности на указанную квартиру в ЕГРН, с учетом того, что право собственности на наследуемое имущество возникает не с момента регистрации такого права, а с момента открытия наследства, то есть с даты смерти наследодателя, вопреки доводам представителя истиц, не является препятствием для обращения взыскания на такое имущество по долгам его собственника. Довод представителя истиц о том, что спорная доля была продана, а не подарена является голословным и никакими доказательствами не подтвержден.

Кроме того, судом установлено, что 22.09.2018г. ответчица ФИО23, действуя за себя и своего несовершеннолетнего сына ФИО25, заключила договор купли-продажи(л.д.73-76) с третьими лицами ФИО17 и ФИО18, которые за счет собственных и кредитных средств, предоставленных ПАО «Сбербанк России» приобрели в совместную собственность квартиру по адресу: <адрес>. Указанная сделка заключена в соответствии с Приказом Комитета по социальной политике АГО «Город Калининград» №718 от 14.08.2018г., разрешающего отчуждение принадлежащей несовершеннолетнему ФИО25 1/3 доли спорной квартиры, при условии приобретения им 1/6 доли жилого дома <адрес>. Указанный договор был удостоверен ВРИО нотариуса КГНО ФИО28 ФИО29 и также зарегистрирован Управлением Росреестра по Калининградской области.

В силу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации жилое помещение не может быть истребовано от добросовестного приобретателя, за исключением случаев, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В рассматриваемом случае судом установлено, что ФИО17 и ФИО18 являются добросовестными приобретателями спорной квартиры. Указанная квартира приобретена ими на основании возмездной сделки, в отсутствие общедоступных сведений об имеющихся в отношении квартиры либо её собственников ограничений, обременений, запретов и арестов. Указанные лица не аффилированы ответчикам, не являются их родственниками. Квартира приобретена за реальные денежные средства, о чем свидетельствуют как порядок расчета за нее, указанный выше, так и наличие залога в пользу кредитной организации. Доводов, и доказательств опровергающих добросовестность приобретения указанными третьими лицами спорной квартиры, со стороны истиц суду не представлено.

Кроме того, ст. 166 ГК РФ в качестве способа восстановления прав, нарушенных ничтожной сделкой предполагает применение последствий недействительности ничтожной сделки.

Истицы, в качестве применения таких последствий просят возвратить в собственность ФИО15 долю спорной квартиры, для последующего обращения на неё взыскания.

В тоже время, истицы (как кредиторы дарителя имущества, не являющиеся собственниками спорного имущества) лишены возможности заявить в отношении спорного имущества виндикационный иск или иск о признании права собственности на имущество. Не могут истицы заявить и иск о применении последствий недействительности сделки в виде двусторонней реституции, т.к. мнимая сделка не исполняется сторонами, а потому и возврат сторон в первоначальное положение невозможен (п. 1 ст. 170, п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, заявленные истицей требования не могут быть удовлетворены, в том числе, ввиду ненадлежащего способа защиты права, избранного ими.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194 – 199, ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО19 ФИО9 и ФИО19 ФИО10, – отказать

Решение может быть обжаловано в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения в Калининградский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Ленинградский районный суд г. Калининграда.

Судья Д.Н. Кулинич

Мотивированное решение изготовлено 19 июля 2019 года.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>