Решение № 2-394/2019 2-394/2019~М-294/2019 М-294/2019 от 11 июля 2019 г. по делу № 2-394/2019

Дело №2-394/2019


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Рузаевка 12 июля 2019 года

Рузаевский районный суд Республики Мордовия в составе судьи Гуриной М.У.,

при секретаре Колтуновой М.В.,

с участием истца ФИО1, его представителей ФИО2, действующего на основании доверенности от 14 ноября 2018г., ФИО3, предоставившей ордер № от 28.03.2019г., удостоверение №,

ответчиков ФИО4, ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4, ФИО5 о признании недействительным договора дарения,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО4, ФИО5 о признании недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>. В 2010 году ему была предоставлена социальная выплата за счет средств федерального бюджета в размере 945 000 рублей на приобретение жилья на территории Республики Мордовия. 30 июня 2010 года между ним и ООО «Рузаевский кирпичный завод» был заключен договор ДС №01/23 участия в долевом строительстве. Актом приема передачи от 03.02.2012г. спорная квартира была ему передана. Право собственности зарегистрировано Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Мордовия, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от 06.02.2012г. С 21.07.1990г. он состоял в зарегистрированном браке со ФИО6, умершей 03.11.2018г. После смерти открылось наследство, и выяснилось, что наравне с ним наследниками после её смерти являются её дети, ответчики по делу. При оформлении наследственных прав было установлено, что принадлежащая ему квартира оказалась в собственности умершей супруги. Обратившись за юридической помощью, и получив на руки копию договора на основании которого произведено отчуждение у него квартиры, он узнал, что ФИО6 получила от него в дар спорную квартиру на основании договора дарения от 15.03.2013г. Считает данный договор недействительным, поскольку он никогда не имел намерений дарить супруге квартиру, мог лишь распорядиться ею на основании завещания, чтобы на случай его смерти супруга смогла оформить ее на себя. Однако распоряжаться при жизни квартирой он намерений не имел, при подписании договора он действовал под влиянием заблуждения, не осознавал последствия сделки и не понимал, что производится отчуждение квартиры.

Просит признать недействительным договор дарения квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 15.03.2013г. между ним и ФИО6.

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просил признать недействительным договор дарения квартиры по адресу: <адрес>, заключенный 15.03.2013года между ним и ФИО6. Дополнительно объяснил, что подписывал некий документ на квартиру, который принесла его жена с подругой, подписал на улице около дома. Когда это было он не помнит. Оплату за жилое помещение сначала производил сам, затем поручил оплату за жилье социальному работнику. У него плохое зрение и он в квитанции об оплате за коммунальные услуги, не мог увидеть фамилию владельца квартиры, он не сомневался, что квартира принадлежит ему.

Представитель истца ФИО3 исковые требования доверителя поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении, считая спорный договор дарения недействительным, поскольку истец не имел намерений дарить супруге квартиру, мог лишь распорядиться ею на основании завещания, чтобы на случай его смерти супруга смогла оформить ее на себя, при подписании договора он действовал под влиянием заблуждения, не осознавал последствия сделки и не понимал, что производится отчуждение квартиры. Данная квартира, т.е. денежные средства на ее приобретение, ему предоставлены как участнику Великой Отечественной войны.

Представитель истца по доверенности ФИО2 в судебном заседании, поддержав исковые требования ФИО1 по основаниям, изложенным в исковом заявлении, показал, что его отец ФИО1 о том, что подарил квартиру супруге ФИО6, узнал после ее смерти, в ноябре 2018г. Возможно он хотел завещать квартиру ФИО6, но не дарить. Квитанции на оплату коммунальных услуг он оплачивал сам, в настоящее время оплачивает и ухаживает за ним социальный работник в силу его преклонного возраста. В момент совершения сделки договора дарения квартиры он заблуждался по этому поводу, и в силу возраста не осознавал последствия этой сделки, не понимая, что он лишается собственности на квартиру.

Ответчик ФИО5 заявленные требования не признала, суду объяснила, что истец ФИО1 добровольно передал в дар ФИО6 квартиру по адресу: <адрес>. Характер и последствия заключения договора дарения истец понимал, он никогда не поставил бы свою подпись в документе, не прочитав его. В период совместной жизни ФИО1 распоряжался денежными средствами, ее мать ФИО6 отдавала ему пенсию, коммунальные платежи за квартиру они ходили оплачивать вместе. И до настоящего времени ФИО1 ориентирован во времени, всех узнает и помнит. Полагает, что истцом пропущен срок исковой давности для обращения в суд с подобным иском. В удовлетворении исковых требований просила отказать.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, извещена своевременно и надлежащим образом, предоставила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие, исковые требования не признала.

Суд в соответствии с частью третьей статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации пришел к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие неявившихся истца и третьего лица, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, не просивших суд об отложении судебного разбирательства в связи с неявкой по уважительной причине.

Выслушав объяснения участвующих в деле лиц, показания свидетелей, исследовав письменные материалы дела по представленным доказательствам, суд считает исковые требования ФИО1 не подлежащими удовлетворению.

В силу пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в свой интерес. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В соответствии с пунктом 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сделки) сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Частью первой статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сделки) предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно пункту первому статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сделки) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Под заблуждением понимается неправильное представление субъекта о каких-либо обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки. Данные пороки воли являются ненамеренными и возникают не в силу внешнего воздействия, а вызываются внутренними причинами заблуждающегося субъекта сделки. Заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

При этом заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки, причины заблуждения значения не имеют. Заблуждение может возникнуть по вине самого заблуждающегося, по причинам, зависящим от другой стороны или третьих лиц, а также иных обстоятельств. Вина другой стороны в сделке влечет возможность признания сделки недействительной под влиянием обмана (статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции действовавшей на момент заключения сделки).

Согласно пункту 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В соответствии с пунктом первым статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно статье 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что 15 марта 2013 года между ФИО1, с одной стороны, и ФИО6, с другой стороны, заключен оспариваемый договор дарения квартиры, по условиям которого даритель ФИО1 передал в собственность ФИО6, а одаряемая приняла в дар, принадлежащую ФИО1 на праве собственности квартиру по адресу: <адрес>. Право собственности на квартиру возникает с момента регистрации перехода права собственности в Управлении Федеральной регистрационной службы по Республике Мордовия (л.д. 50).

Из содержания поименованного договора следует, что договор дарения подписан истцом ФИО1 собственноручно с расшифровкой его фамилии, имени и отчества. Договор содержит все существенные условия дарения, его содержание является четким и понятным.

Право собственности на вышеуказанную квартиру зарегистрировано за ФИО6 27 марта 2013 года, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним произведена запись № 13-13-07/013/2013-352. Государственная регистрация перехода права на недвижимое имущество удостоверена свидетельством о государственной регистрации права серии <адрес>, выданным ДД.ММ.ГГГГ (л.д.30).

03 ноября 2018г. ФИО6 умерла, что подтверждается свидетельством о смерти (л.д.69).

Наследниками к имуществу ФИО6 является ее муж (истец по делу) ФИО1 и её дети: две дочери (ответчики по делу) ФИО7 и ФИО5, что усматривается из наследственного дела № 7/2019 (л.д.68-86).

Как следует из объяснений представителя истца ФИО3, ФИО1 является инвалидом второй группы, в силу возраста, состояния здоровья при подписании договора истец не предполагал, что лишается права собственности на спорную квартиру. Намерений подарить квартиру ФИО6 он не имел. Документ он сам не читал, вслух документ сторонам сделки также зачитан не был, никаких разъяснений он не получал.

Вместе с тем, как следует из объяснений ответчика ФИО5, постоянно, в том числе его мать ФИО6 до сентября 2018г. проживала с ФИО2 в одной квартире по адресу <адрес>, она осуществляла за ФИО1 уход, заботилась о нем, следила за состоянием его здоровья, порядком в квартире, готовила ему пищу, т.е. они вели с ним совместное хозяйство. Ей известно, что 15 марта 2013г. ФИО1 оформил квартиру на ФИО6, со слов ее матери ФИО6, это было его личным желанием, он хорошо понимал, что он делает и желал этого, никакого давления на него никто не оказывал. Он и в настоящее время отдает отчет своим действиям, оплачивает коммунальные платежи, в квитанции по которым собственником была указана ФИО6

Свидетель ФИО8 в судебном заседании показала, что она знает ФИО9 и знала ФИО6, так как они ранее проживали в одном районе «Старого Базара», а у нее там имеется жилой дом. ФИО9 и ФИО6 жили хорошо, она ухаживала за ФИО9. Потом они продали дом и приобрели квартиру. Через непродолжительное время, почти сразу как они стали проживать в квартире, она встретила ФИО9 в узловой больнице, он пришел на прием к зубному врачу. В ходе разговора ФИО9 рассказал ей, что он переделал квартиру на жену, так как боялся, что его дети выгонят её из квартиры после его смерти, в разговоре также сказал, что своими детьми он недоволен, поскольку от продажи дома они не дали ему ни рубля. С его слов известно, что ФИО9 и ФИО6 помогали дочери ФИО9, высылая ей денежные средства.

Свидетель ФИО10 суду показал, что ФИО1 и ФИО6 совместно прожили более 30 лет. Они являются родственниками, они общались, ходили к друг другу в гости по приезде дочерей ФИО6 19 декабря 2013 года на юбилее супруги ФИО1– ФИО6, последний ему рассказал, что принадлежащая ему квартира теперь оформлена не на него, он подарил квартиру жене Нине. Затем разговор перешел на другую тему, разговаривали о детях, внуках. В это время, несмотря на преклонный возраст, он был интересным собеседником, говорил о политике, о своей семье, детях и внуках.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Истец просит признать договор дарения квартиры, заключенный между ней и ответчиком недействительным по тем основаниям, что, заключая данный договор, он заблуждался относительно предмета сделки, не желал отчуждать спорную квартиру, предполагая, что подписывает другие документы.

Оценив имеющиеся доказательства в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, ФИО1 имел намерение заключить договор дарения квартиры, при этом инициатива заключения договора дарения квартиры изначально исходила от него самого. Сделка по договору дарения квартиры фактически и юридически состоялась, оспариваемый договор исполнен, ФИО6 при жизни вступила во владение квартирой, несла совместно с супругом расходы по оплате коммунальных платежей, проживала там с ним. При заключении сделки воля сторон была выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут подписанием договора дарения. Сделка совершена в установленной для данного вида сделок форме, подписана сторонами, содержит все существенные условия договора дарения. О том, что ФИО1 до заключения договора дарения не имел намерения подарить квартиру ФИО6, истец и его представители доказательств не представили, при рассмотрении дела данные обстоятельства не установлены. Наличие у ФИО1 свободного волеизъявления на заключение оспариваемого договора также косвенно подтверждено показаниями свидетелей ФИО8 и ФИО10, допрошенных в судебном заседании по обстоятельствам дела и пояснившим, что ФИО1 им рассказал о том, что он подарил принадлежащую ему квартиру супруге ФИО6

Какие-либо доказательства, о том, что истец фактически не намеревался отчуждать принадлежащую ему квартиру, что со стороны ФИО6 имело место введение истца в заблуждение, и доказательства, подтверждающие отсутствие воли истца на отчуждение спорной квартиры путем заключения договора дарения, в соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду не представлено.

Кроме этого, в обоснование исковых требований, сторона истца ссылается на то, что в силу своего престарелого возраста и сопутствующих заболеваний, ФИО1 не знал о содержании и последствиях договора дарения, в связи с чем, подписывая документы, заблуждался относительно его правовой природы.

По данному делу по ходатайству стороны истца была назначена амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, из заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГг.исходя из медицинских документов, материалов гражданского дела, беседы с истцом усматривается, что ФИО1 мог на момент составления договора дарения квартиры, т.е. ДД.ММ.ГГГГг. понимать значение своих действий и руководить ими, а также понимать характер и последствия совершаемой сделки.

Проанализировав материалы гражданского дела и медицинской документации эксперт медицинский психолог пришел к выводу, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, в момент подписания договора дарения квартиры по адресу: <адрес>, 15.03.2013г. в ином состоянии, не связанном с процессом старения, соматической патологией или с другими факторами, лишавшими его способности понимать значение своих действий и руководить ими, не находился. У ФИО1 имелись соматические заболевания, которые с учетом возрастных и ситуационных переменных (психогенных, бытовых) и отсутствии документально подтвержденных сведений о снижении интеллектуально-мнестической сферы не привели к нарушениям в психоэмоциональном состоянии в виде пассивности, ослабления побуждений до степени их утраты, значительного снижения волевой и социальной активности, утраты практической и бытовой ориентировки, разрушения критических и прогностических способностей и адаптивных механизмов, которые могли бы оказать существенное влияние на его способность понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения. Об этом свидетельствует отсутствие сведений о фрагментарности восприятия, частичном либо полном сужении сознания, о наличии немотивированных или нецеленаправленных действий, о грубых нарушениях волевой регуляции (подэкспертный на момент исследуемой ситуации самостоятельно распоряжался денежными средствами, оплачивал услуги ЖКХ, совершал мелкие финансовые операции, самостоятельно посещал врачей поликлиники по месту жительства, был включен в социальную жизнь, приглашал гостей, сам ходил в гости).

Суд считает, что не доверять вышеперечисленным выводам комиссии экспертов (психиатров и психологов), у суда нет оснований.

Также и по мнению суда, само по себе наличие вышеперечисленных заболеваний, указанных в заключении, у ФИО1, находящегося в престарелом возрасте, не свидетельствует о том, что истец в момент подписания договора в соответствии с которым он произвел отчуждение принадлежащего ему жилого помещения (квартиры), был не способен понимать значение своих действий и руководить ими.

Каких-либо иных дополнительных доказательств, объективно подтверждающих наличие у ФИО1 заболевания, которое лишило его возможности понимать значение своих действий и руководить ими, стороной истца дополнительно в суд не представлено.

Доводы истца о том, что о договоре дарения ему не было известно, и что он не имел намерений его заключать, думая, что, расписываясь в них, таким образом, он подписывает завещание на спорную квартиру ФИО6, и не осознавал, что в результате заключения сделки право собственности на подаренную квартиру у него прекратится, с точки зрения существенного заблуждения на момент заключения договора истцом, являются необоснованными.

Так из документов, представленных Федеральной службы кадастра и картографии по Республике Мордовия, по договору дарения квартиры ФИО6, договор дарения от 15 марта 2013 года заключен между истцом и ответчиком, согласно которого ФИО1 подарил квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, в данном договоре имеются полные подписи дарителя и одаряемой (л.д.15). Как представитель истца, так и ответчики подтвердили, что подписи выполнены ФИО1, что не отрицает и истец.

Из анализа правовой нормы статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Причины существенного заблуждения значения не имеют: ими могут быть вина самого участника сделки, неправильное поведение его контрагента и третьих лиц, а также иные сопровождающие заключение сделки обстоятельства. Не является существенным заблуждение относительно мотивов сделки, т.е. побудительных представлений в отношении выгодности и целесообразности состоявшейся сделки. Равным образом не может признаваться существенным заблуждением неправильное представление о правах и обязанностях по сделке. Законы должны быть известны каждому, и ссылка на их незнание не может служить основанием для оспаривания заключенных сделок. Исключением является названное в пункте 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации существенное заблуждение относительно природы (но не объема прав) сделки. Заблуждение стороны относительно объема прав, передаваемых им по сделке, не может быть признано существенным и не является основанием для признания этой сделки недействительной.

Статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доказательств того, что истец имел заблуждение о характере, предмете оспариваемой сделки, на момент ее совершения, стороной истца суду не предоставлено. Напротив материалы дела содержат доказательства, свидетельствующие о волеизъявлении ФИО1 на переход права собственности на жилое помещение к ФИО6, а также наличии воли обеих сторон сделки дарения именно на наступления предусмотренных данным договором правовых последствий. Истцом не представлено доказательств того, что стороны, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения, либо действовали под влиянием заблуждения.

Таким образом, учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что каких-либо достаточных и убедительных доказательств того, что истец на момент подписания договора дарения был введен в заблуждение ответчиком относительно последствий совершения сделки и ее правовой природы, истцом суду не представлено. Анализ совокупности доказательств позволяет сделать вывод о том, что истец, осознавая, без какого-либо заблуждения, подарил свою квартиру. Суд полагает, что в момент подписания договора ФИО1 правильно понимал существо сделки дарения и не был лишен возможности свободно выразить свою волю и действовать в своих интересах.

Учитывая изложенное, суд не усматривает оснований для признания заключенного 15 марта 2013г. между сторонами договора дарения квартиры недействительным и как следствие применения последствий недействительной сделки и отказывает ФИО1 в удовлетворении его исковых требований.

Кроме того, суд считает, что заслуживают внимания доводы ответчика ФИО5 о пропуске истцом срока исковой давности для оспаривания договора дарения от 15 марта 2013 года, и об отсутствии оснований для признания причин пропуска срока уважительными.

Возражая против применения сроков давности, истец полагал, что срок не пропущен, поскольку о переходе права собственности на квартиру к ФИО6 ему стало известно после смерти ФИО6 в ноябре 2018 года при оформлении наследственных прав на спорное недвижимое имущество.

Данные доводы истца, изложенные в исковом заявлении, не принимаются во внимание, поскольку истец не отрицает, что за коммунальные услуги оплачивал сам, и он знал и должен был знать о том, что его супруга ФИО6 являлась собственником спорной квартиры с 2013 года.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно статье 199 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии со статьей 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Согласно части второй статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал, или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Принимая во внимание, что с момента заключения оспариваемого договора до предъявления иска в суд прошло более пяти лет, а оснований для восстановления указанного срока не имеется, суд приходит к выводу о том, что истцом пропущен срок исковой давности.

О восстановлении пропущенного срока истец и его представитель не ходатайствовали, уважительных причин пропуска срока исковой давности не установлено, оснований для восстановления срока судом не усматривается.

Таким образом, срок исковой давности для оспаривания сделки истцом пропущен, что также является самостоятельным основанием для отказа в иске.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО4, ФИО5 о признании недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенного 15 марта 2013 года между ФИО1 и ФИО6, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Верховного суда Республики Мордовия в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путем подачи жалобы через Рузаевский районный суд Республики Мордовия.

Судья Рузаевского районного

суда Республики Мордовия М.У. Гурина

Мотивированное решение составлено 16 июля 2019г.