Апелляционное постановление № 22-365/2018 от 5 марта 2018 г. по делу № 22-365/2018

Судья Мосейкина Т.А. дело № 22-365


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Воронеж 6 марта 2018 года

Воронежский областной суд в составе председательствующего судьи Ливинцовой И.А.,

с участием прокурора управления прокуратуры Воронежской области ФИО2,

осужденного ФИО3,

защитника адвоката Гришина А.В., представившего удостоверение № и ордер №

потерпевших ФИО8 и ФИО9

представителя потерпевшей ФИО4 адвоката Битюцких М.И., представившего удостоверение № и ордер №

при секретаре Деменковой М.Н.

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 124 УК РФ, апелляционные жалобы осужденного ФИО3 и его защитника адвоката Гришина А.В. на приговор Железнодорожного районного суда г.Воронежа от 24 октября 2017 года, которым

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, зарегистрированный по адресу <адрес>, проживающий по адресу <адрес>, имеющий высшее образование, не работающий, не судимый,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 124 УК РФ, назначено наказание в виде одного года шести месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься врачебной деятельностью на два года; осуждённому предписано проследовать в колонию-поселение самостоятельно;

установил:

приговором Железнодорожного районного суда г.Воронежа от 24 октября 2017 года ФИО3 признан виновным в том, что он, являясь лицом, обязанным оказывать медицинскую помощь в соответствии с законом, не оказал помощь больному без уважительных причин, что повлекло по неосторожности смерть больного.

Как установлено судом первой инстанции, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 работал врачом-нейрохирургом нейрохирургического отделения БУЗ ВО «ВГКБСМП №». ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 05 минут в приемное отделение БУЗ ВО «ВГКБСМП №» был доставлен пострадавший в дорожно-транспортном происшествии ФИО5, который в этот же день в 13 часов 25 минут был госпитализирован в нейрохирургическое отделение больницы, где его лечащим врачом являлся ответственный дежурный врач ФИО1

ФИО1, являясь лечащим врачом ФИО5, после первичного осмотра ФИО5 в приемном отделении больницы в период времени с 13 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ без уважительных причин не оказал медицинскую помощь больному ФИО5 в течение 18 часов после выполнения первичных диагностических мероприятий, что выразилось в неосуществлении динамического наблюдения за ФИО5, непроведении осмотров больного, неосуществлении корректировки лечения, невыполнении рекомендаций других специалистов о проведении УЗИ органов брюшной полости и о контроле анализов, что привело к смерти больного ФИО5 от тупой травмы живота с разрывами тощей кишки, осложнившейся развитием разлитого фибринозно-гнойного перитонита, эндотоксического шока, ДВС-синдрома.

Подробно обстоятельства дела изложены в приговоре суда.

Не согласившись с приговором, осужденный и его защитник обратились с апелляционными жалобами, в которых ставится вопрос об отмене приговора и вынесении оправдательного приговора.

В своей апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 указывает на то, что не он – врач-нейрохирург, а дежуривший в приемном отделении врач-хирург ФИО6 должен был своевременно распознать травму живота с разрывом кишки. Кроме того, осужденный обращает внимание суда на то, что для квалификации по ч.2 ст. 124 УК РФ между бездействием медицинского работника и смертью пациента должна быть установлена прямая причинно-следственная связь, в то время как материалами уголовного дела такая связь не установлена, и даже напротив в заключении эксперта от ДД.ММ.ГГГГ указано о том, что ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО5 с момента поступления в лечебное учреждение до 9 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ не является самостоятельной причиной развития патологии. Осужденный полагает, что сама тяжелая травма живота с разрывом тощей кишки у пациента ФИО5 закономерно предполагала наступление летального исхода даже при своевременно начатом оперативном лечении. Также осуждённый оспаривает выводы суда о том, что он являлся лечащим врачом ФИО5 и в силу этого обстоятельства обязан был составить план лечения, контролировать лечение больного, выполнять назначения других врачей и так далее, полагает, что опасное для жизни больного состояние (полный разрыв кишки) могло возникнуть после окончания его дежурства. Кроме того, осужденный полагает, что объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 124 УК РФ составляет полное бездействие, в связи с чем ненадлежащее оказание медицинской помощи не составляет объективной стороны указанного преступления, утверждает, что он не бездействовал в отношении больного ФИО5, приглашал для консультации врачей-специалистов, уточнял результаты анализов и инструментальных исследований и так далее, тем более, как указывает ФИО1, он не является специалистом в области хирургии живота, а приглашенные врачи-специалисты не обнаружили у больного состояния, требующего неотложной помощи, при этом смерть ФИО5 наступила спустя более суток после его дежурства и дальнейшее оказание медицинской помощи больному осуществлялось другими медицинскими работниками, в работе которых, согласно материалам дела, были допущены нарушения. ФИО1 настаивает на том, что смерть ФИО5 не является результатом его бездействия, а связана с самим фактом получения травмы в ДТП, при которой даже при своевременно начатом оперативном лечении не устраняется вероятность наступления смерти. Также осужденный ссылается на процессуальные нарушения, допущенные при производстве экспертиз, в связи с чем полагает, что экспертные заключения от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ являются недопустимыми доказательствами, выражает несогласие с квалификацией вмененного ему преступления, считает, что в его действиях отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ч.2 ст. 124 УК РФ

В апелляционной жалобе защитник – адвокат ФИО7 считает, что в действиях ФИО1 отсутствует объективная сторона вмененного ему преступления, отсутствует причинно-следственная связь между его бездействием и смертью ФИО5, ссылается на выводы экспертных заключений и показания эксперта, согласно которым неоказание медицинской помощи больному не является самостоятельной причиной смерти последнего, опасность для жизни возникла из-за травмы, полученной им в результате дорожно-транспортного происшествия, а не в результате бездействия врача, сама по себе полученная травма предполагала возможность наступления летального исхода, поскольку даже при своевременно начатом оперативном лечении не устраняется вероятность наступления смерти потерпевшего, защитник выражает несогласие с квалификацией преступления и ссылается на то, что выводы суда о совершении ФИО1 преступления, предусмотренного ч.2 ст. 124 УК РФ не подтверждаются доказательствами, исследованными в суде. В целом доводы адвоката ФИО7 идентичны доводам, приведенным в апелляционных жалобах осуждённого.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного потерпевшие ФИО8, ФИО9 считают приговор суда законным и обоснованным, просят оставить его без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 государственный обвинитель ФИО10 полагает, что приговор суда является законным и обоснованным, вина осужденного в совершении преступления полностью подтверждается материалами дела, в том числе и заключениями экспертиз, которые были проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, суд дал правильную оценку действиям ФИО1 и назначил справедливое наказание.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный и его защитник поддержали апелляционные жалобы, просили приговор отменить и оправдать ФИО1, потерпевшие, представитель потерпевшей и государственный обвинитель просили апелляционные жалобы отклонить, полагая приговор суда первой инстанции законным и обоснованным.

Изучив и проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с требованиями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть постановленным в соответствии с требованиями УПК РФ и основанным на правильном применении уголовного закона.

Приговор суда по настоящему уголовному делу соответствует этим требованиям.

Анализ протокола судебного заседания позволяет прийти к выводу о том, что уголовное дело рассмотрено в условиях состязательного, равноправного судебного разбирательства, в ходе которого сторонам были предоставлены равные права и возможности по представлению доказательств, участию в их исследовании. Нарушений прав и законных интересов участников процесса допущено не было. Замечаний на протокол судебного заседания от участников процесса не поступило, в связи с этим суд апелляционной инстанции считает протокол судебного заседания достоверным отражением хода судебного разбирательства и на его основе делает выводы о содержании показаний допрошенных лиц, о тех процессуальных действиях, которые имели место в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции. Утверждение стороны защиты о тенденциозности суда первой инстанции, рассмотрении дела с обвинительным уклоном, нарушении принципа состязательности нельзя признать обоснованным.

Суд первой инстанции тщательно исследовал в судебном заседании все представленные сторонами доказательства, привел и проанализировал их в приговоре, оценил с точки зрения относимости, допустимости и достаточности для вынесения обвинительного приговора и на основе этих доказательств пришел к правильным выводам об обстоятельствах совершения преступления, доказанности вины и квалификации действий ФИО1

Вопреки утверждению защитника, суд в приговоре изложил описание преступного деяния осужденного, установленного судом, с указанием времени, места, способа его совершения, формы вины. Что касается изложения в приговоре формы вины, которое по мнению защитника представляет собой описание косвенного умысла, то суд указал буквально: «не предвидев возможности наступления общественно-опасных последствий своего бездействия, в виде смерти ФИО4, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности … должен и мог предвидеть эти последствия» (страница 2 приговора), то есть практически воспроизвел описание небрежности так, как оно дано в ст. 26 УК РФ.

Суд первой инстанции, исследовав график дежурств (том 4 л.д. 189), установил, что врач нейрохирургического отделения БУЗ ВО «ВГКБСМП №» ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ находился на дежурстве по нейрохирургическому отделению вместе с врачами ФИО29, ФИО30 и ФИО31. Это обстоятельство стороной защиты не оспаривается.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО1 (том 5 л.д. 204-206) пояснил, что в 8 часов ДД.ММ.ГГГГ затупил на дежурство с врачом нейрохирургом ФИО29, в 15 часов пришел врач ФИО30; при этом ФИО29 дежурил по приемному отделению, ФИО30 подменял ФИО29 на ночном дежурстве в приемном отделении и помогал ФИО1 осматривать тяжёлых больных в отделении реанимации и палате интенсивной терапии. ФИО1 пояснил, что он дежурил непосредственно в отделении нейрохирургии. Закончилось дежурство в 8 часов ДД.ММ.ГГГГ.

Допрошенный в судебном заседании суда первой инстанции свидетель ФИО11 (том 5 л.д. 175 оборот - 178) пояснил, что с 8 часов ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ он находился на дежурстве вместе с ответственным дежурным нейрохирургом ФИО1 Исходя из сложившейся практики, в отделении нейрохирургии дежурят два и более врачей. В тот день ФИО29 осуществлял прием в приемном отделении, а ФИО1 оказывал помощь в отделении нейрохирургии, где проводил дополнительное обследование и корректировку лечения. На дежурстве также был врач ФИО30, он сменил ФИО29 в приемном отделении в ночное время, также ФИО30 помогал ФИО1 в отделении, но ответственным по отделению не был.

Свидетель ФИО12 суду первой инстанции пояснил (том 6 л.д. 38оборот - 39), что с 15 часов ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ он дежурил по нейрохирургическому отделению вместе с ФИО29 и ФИО1, при этом ФИО30 с ФИО29 дежурили по приемному отделению, ФИО30 заступил на дежурство в приемном отделении в 24 часа. Свидетель пояснил, что если от больного поступают жалобы, к нему должен подойти врач, дежурящий по отделению, выслушать жалобы и принять решение по оказанию помощи больному, полагает, что врач ФИО1 должен был осмотреть больного несмотря на то, что жалобы больного не относились к его компетенции.

Из пояснений допрошенного в судебном заседании суда первой инстанции свидетеля ФИО13 – главного врача БУЗ ВО ГКБСМП № (том 5 л.д. 228-229оборот) следует, что лечащим врачом пациента ФИО5 являлся врач ФИО1 В частности свидетель ФИО13 пояснил, что ответственность за полноту обследования, в том числе и за своевременное проведение УЗИ, динамическое наблюдение в период пребывания в нейрохирургическом отделении за состоянием больного ФИО5 была возложена на ФИО1 Внутри дежурной бригады врачей нейрохирургического отделения обязанности распределялись следующим образом: старшим был ФИО1, ФИО29 дежурил в приемном отделении, ФИО30 подменял ФИО29 в приемном отделении и помогал ФИО1 с осмотром тяжелых больных в отделении, ФИО1 находился в отделении с больными и должен был осуществлять их осмотр. Такое распределение обязанностей документально не оформляется, это сложившаяся практика, которая признается всеми врачами. Относительно того, кто является лечащим врачом, свидетель ФИО13 пояснил, что лечащим врачом в выходные и праздничные дни является тот врач, кто принимал больного. Дежурный врач отделения, где лежит больной, обязан смотреть карту больного, знакомиться с рекомендациями других специалистов и следить за выполнением этих рекомендаций.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО14 – заместитель главного врача по клинико-экспертной работе БУЗ ВО ВГКБСМП № (том 5 л.д. 107-109) показал, что по факту смерти пациента ФИО5 проводились проверки, были выявлены дефекты в оказании медицинской помощи, в частности дежурным врачом допущены дефекты динамического наблюдения. Свидетель пояснил, что врач ФИО1 был ответственным по нейрохирургическому отделению, он отвечал за динамическое наблюдение за больными, находившимися в отделении, являлся лечащим врачом ФИО5

Свидетель ФИО15 – заместитель главного врача по хирургической помощи БУЗ ВО «ВГКБСМП №» (том 5 л.д. 109-110 оборот) пояснил суду первой инстанции, что ФИО1 являлся ответственным дежурным врачом по профилю нейрохирургического отделения. ФИО1 в беседе ему сказал, что наблюдение больного требовало взятия анализов, УЗИ. Кроме того, свидетель ФИО15 пояснил, что в ходе проведения врачебной комиссии были выявлены дефекты оказания медицинской помощи ФИО5, в частности установлено, что динамическое наблюдение за ФИО5 в нейрохирургическом отделении в полном объёме не осуществлялось. В тот день ответственным врачом в нейрохирургическом отделении был ФИО1, который в соответствии с распределением обязанностей внутри дежурной бригады отвечал за динамическое наблюдение за больными, находящимися в отделении, в том числе и за ФИО4. Дневниковые записи, подтверждающие динамическое наблюдение за ФИО5 с 13 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ отсутствуют, рекомендации о выполнении УЗИ органов брюшной полости в динамике лечащим врачом ФИО1 не выполнены.

Судом также установлено на основании совокупности исследованных доказательств и не оспаривается сторонами, что ФИО5 поступил в отделение нейрохирургии примерно в 13 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ.

При таких обстоятельствах, на основании совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в период времени примерно с 13 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 являлся лечащим врачом ФИО5 и был обязан осуществлять за ним наблюдение, выполнять рекомендации других специалистов, корректировать лечение.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 лечащим врачом ФИО5 не являлся, вследствие чего не имел в отношении больного ФИО5 обязанностей вести наблюдение, выполнять рекомендации по проведению диагностических процедур, корректировке лечения, нельзя признать обоснованными.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с утверждением стороны защиты, что тот или иной врач должен быть наделен обязанностями лечащего врача пациента путем издания приказа или на основании иного акта. Действующее законодательство не содержит такого императивного требования, приведенные стороной защиты нормы права (ч. 15 ст. 2 и ч. 1 ст. 70 Федерального Закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» также не содержат правила об издании письменного документа о назначении того или иного врача лечащим врачом конкретного пациента.

Из показаний допрошенных в судебном заседании суда первой инстанции свидетелей, в частности и тех, чьи показания приведены выше, суд делает вывод о том, что по сложившейся практике обязанности внутри врачебной бригады во время дежурства в выходные дни распределяются именно так, что врач, ответственный за отделение, по сути является лечащим врачом для всех пациентов, находящихся в отделении и должен осуществлять за ними наблюдение, корректировать лечение, выполнять рекомендации врачей – узких специалистов.

Соглашаясь с доводом стороны защиты о том, что в период времени с 8 часов до 9 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 уже на дежурстве не находился, суд первой инстанции исключил из обвинения ФИО1 указание на то, что он не осуществлял обязанностей лечащего врача в период с 8 часов до 9 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ, указал о том, что ФИО1 находился на дежурстве с 8 часов ДД.ММ.ГГГГ только до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ, о чем и ставился вопрос стороной защиты. В связи с этим довод апелляционной жалобы осужденного о том, что версия следствия о совершении им преступления с 13 часов 25 минут ДД.ММ.ГГГГ до 9 часов 20 минут следующего дня, является недоказанной, не может повлиять на выводы суда.

Также не имеющим существенного значения для дела суд апелляционной инстанции признает и довод стороны защиты о том, что материалами дела достоверно не установлено, что именно ФИО1 должен был составить план обследования ФИО5

Из приговора видно, что суд признал ФИО1 виновным в том, что он не осуществлял динамического наблюдения за ФИО5, не проводил осмотров последнего, не корректировал лечение и не выполнил рекомендаций других специалистов о необходимости проведения УЗИ органов брюшной полости и контроля анализов (страница 2 приговора). Как видно, о составлении плана обследования здесь речи не идет.

Сторона защиты оспаривает вывод суда первой инстанции о том, что врач ФИО1 обязан был вести динамическое наблюдение за больным ФИО4, ссылаясь на то, что динамическое наблюдение ведется лечащим врачом, а дежурный врач заполняет дневники только на тяжелых больных, находящихся в палате интенсивной терапии. При этом сторона защиты не приводит ссылок на какие-либо нормативные акты в подтверждение своих утверждений. Напротив, выводы суда первой инстанции базируются на справке по документарной проверке случая оказания медицинской помощи ФИО5 (том 1 л.д. 232-236), где указано, что при ретроспективном анализе медицинской документации установлено, что в медицинской карте после записи об осмотре больного врачом – урологом следующая запись – об осмотре дежурным нейрохирургом в 8 часов 50 минут ДД.ММ.ГГГГ; в выводах указано об отсутствии динамического наблюдения за больным в нейрохирургическом отделении до 8 часов 50 минут ДД.ММ.ГГГГ. В Заключении комплексной судебно-медицинской экспертизы №.15 (том 1 л.д. 239-260) указано буквально следующее: «Если в ходе вышеперечисленных первичных диагностических мероприятий не получено достоверных сведений, подтверждающих наличие травмы органов брюшной полости, то дальнейшая тактика ведения подобных пациентов заключается в постоянном динамическом наблюдении, а именно в регулярных осмотрах врача–хирурга (не реже 1 раза в течение шести часов)» (страница 29 Заключения). В пункте 6 Выводов этого Заключения четко указано об отсутствии динамического наблюдения за пациентом в качестве одного из недостатков оказанной медицинской помощи. С учетом приведенных и иных, имеющихся в деле доказательств, а также принимая во внимание, что суд первой инстанции правильно установил, что именно ФИО1 являлся лечащим врачом ФИО5 в период нахождения его в отделении нейрохирургии до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ, вывод суда о том, что ФИО1 должен был обеспечить динамическое наблюдение за больным ФИО5, представляется единственно верным.

Невозможно согласиться с доводом стороны защиты о том, что ФИО1 не должен был и не мог знать о рекомендациях врачей Игнатущенко и ФИО32.

При осмотре медицинской карты больного ФИО5 (том 3 л.д. 105-193) установлено, что хирургом ФИО6 больной ФИО4 был осмотрен в 13 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ, рекомендовано: контроль УЗИ ДД.ММ.ГГГГ в 20 часов, при необходимости консультация хирурга после УЗИ. Также в карте имеется запись об осмотре больного урологом ФИО17, рекомендовано: УЗИ почек, мочевого пузыря и при необходимости повторная консультация врача уролога.

Суду первой инстанции свидетель ФИО6 пояснил, что занес в карту больного ФИО4 свою рекомендацию о проведении повторного УЗИ брюшной полости и при необходимости – повторного осмотра хирургом. Динамическое наблюдение и дальнейшее обследование должен был выполнить лечащий врач того отделения, куда поступил больной. Полагал, что повторно его не вызвали к больному в связи с отсутствием патологических изменений на повторном УЗИ. (том 5 л.д. 178оборот-180оборот).

Свидетель ФИО16 пояснила суду первой инстанции (том 5 л.д. 175-175оборот), что она работала медсестрой приемного отделения, ДД.ММ.ГГГГ поступил ФИО5, он осматривался в частности врачом-хирургом Игнатущенко. Все врачи, которые осматривали ФИО4 в приёмном отделении, заполняли отдельные листы осмотра и назначения, потом передавали их ФИО33 для формирования карты больного. Листы осмотров и результаты анализов вклеивались в карту и были переданы в нейрохирургическое отделение.

Свидетель ФИО17 (том 5 л.д. 106-107) пояснил, что делал в карте больного все необходимые записи, видел в карте запись хирурга о необходимости динамического наблюдения, УЗИ в динамике.

Согласно оглашенному в судебном заседании протоколу допроса свидетеля ФИО17 (том 2 л.д. 95-99), он пояснял, что осматривал ФИО4 в 17 часов, рекомендовал контроль лабораторных обследований в динамике, УЗИ, повторную консультацию при необходимости. Больше его к больному ФИО4 не вызывали, проводилось ли дополнительное обследование – ему не известно. Кроме того, ФИО17 пояснил, что контроль за исполнением назначений возлагается на врача того отделения, где находится пациент, а в данном случае – на ФИО1 как на ответственного лечащего врача. Все рекомендации, данные врачами других специальностей, лечащий врач должен выполнить в полном объеме.

Свидетель ФИО11 суду пояснил (том 5 л.д. 175оборот-178оборот), что после осмотра ФИО4 урологом ФИО32 были даны рекомендации в плане динамического наблюдения.

Из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО11 (том 2 л.д. 169-174) следует, что по результатам осмотра хирурга в приемном отделении ФИО4 было назначено УЗИ органов брюшной полости в динамике. Несмотря на то, что эти показания свидетель в суде первой инстанции не подтвердил, тем не менее суд полагает их достоверными, поскольку они были даны через незначительный промежуток времени после случившегося, нарушений норм УПК РФ при получении этого доказательства не допущено.

Довод защиты о том, что в медицинскую карту ФИО5 вносились изменения (дописки), является ничем не подтверждённым предположением. Во всяком случае, что касается записей врача Игнатущенко о рекомендации УЗИ органов брюшной полости и повторной консультации хирурга при необходимости, судом достоверно установлено, что эта запись была, ее видели другие врачи, а, следовательно, – должен был видеть и ФИО1.

Свидетель ФИО14 суду пояснял, что ответственность за полноту обследования, за своевременное проведение УЗИ и полноту динамического наблюдения в период пребывания больного в нейрохирургическом отделении была возложена на ФИО1, как лечащего врача ФИО4 в период своего дежурства. (том 5 л.д. 107-109)

Аналогичные пояснения о том, что ответственность за исполнение рекомендаций узких специалистов возлагается на лечащего врача в отделении, где находится больной, давали и другие допрошенные судом первой инстанции свидетели.

Аргумент стороны защиты о том, что полный разрыв стенки тонкого кишечника у ФИО5 мог возникнуть не во время дежурства ФИО1, а позднее, в период времени с 8 часов до 9 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ, что исключает вывод о виновности осужденного в совершении преступления, не может быть признан состоятельным.

Допрошенная судом первой инстанции потерпевшая ФИО8 (том 5 л.д. 103оборот - 104) пояснила суду, что ее сын еще в приемном отделении предъявлял жалобы на боли в животе, ближе к вечеру (то есть во время пребывания в отделении нейрохирургии) боли в животе у сына усилились, о чем потерпевшая сообщила врачу ФИО1. Медсестры делали уколы, но состояние сына только ухудшалось, ночью ему было очень плохо. Утром ДД.ММ.ГГГГ состояние сына стало настолько плохим, что было принято решение о проведении операции.

Свидетель ФИО18 пояснила (том 5 л.д. 121-121 оборот), что она, как фельдшер скорой помощи, доставляла пострадавшего ФИО4 с места дорожно-транспортного происшествия в больницу. Во время транспортировки ФИО4 жаловался на боли внизу живота.

Как пояснял суду первой инстанции свидетель ФИО17 (том 5 л.д. 106-107), уже на момент осмотра им больного ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ в 17 часов его живот был несколько напряженным в эпигастрии и слабо болезненным, больной жаловался на боли в верхних отделах, эпигастрии и околопупочной области. Больному требовалось дообследование: общий анализ крови, анализ мочи и УЗИ органов брюшной полости.

Свидетель ФИО15 суду первой инстанции пояснил (том 5 л.д. 109-110 оборот), что точно сказать, имелся ли разрыв кишечника при приеме больного или нет, нельзя, разрыв мог произойти непосредственно в момент травмы, но клинические проявления скорее всего появились позже. При травме брюшной полости очень важное значение имеет динамическое наблюдение, при таком характере травмы существует так называемый «светлый промежуток», когда больного ничего не беспокоит, болевые ощущения отсутствуют или минимальны, а через какое-то время травма дает о себе знать.

Свидетель ФИО19 суду первой инстанции пояснил (том 5 л.д. 122оборот - 123), что он оперировал ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ, у него был обнаружен разрыв тонкой кишки в двух местах, перитонит. На вопрос защитника свидетель пояснил, что разрыв кишечника на следующий день (очевидно, после травмы) маловероятен.

Свидетель ФИО20, допрошенный в судебном заседании суда первой инстанции (том 5 л.д. 105-106) пояснил, что у ФИО4 был разрыв тощей кишки, кишечное содержимое вылилось в брюшную полость; поскольку факт разрыва кишки был выявлен несвоевременно, развился перитонит.

Свидетель ФИО21 в суде первой инстанции (том 5 л.д. 148-149) на вопрос защитника о том, по какой причине ДД.ММ.ГГГГ на УЗИ у ФИО4 не было выявлено признаков свободной жидкости в брюшной полости, пояснил, что возможно кровотечение было незначительным, жидкость скопилась только со временем.

Свидетель ФИО11 суду первой инстанции (том 5 л.д. 175оборот – 178 оборот) пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ около 13 часов 05 минут ФИО5 поступил в больницу, бригадой скорой помощи ему был поставлен диагноз, в который входила и тупая травма живота. При осмотре в приемном отделении ФИО4 жаловался на боли в эпигастральной области. Из приемного отделения ФИО4 был госпитализирован в нейрохирургическое отделение. Позднее, около 17-18 часов ФИО29 вместе с урологом ФИО32 осматривал ФИО4, мать ФИО4 говорила о том, что ее сын жалуется на боли в области живота, в связи с чем медицинским сестрам было дано указание сделать обезболивающее. Примерно в 7 часов ДД.ММ.ГГГГ ФИО29 заходил в палату ФИО4, у него усилились боли в животе, пульс был частым, кожные покровы бледными, черты лица заострились.

Свидетель ФИО22 пояснил суду первой инстанции (том 5 л.д. 180оборот - 181), что в 8 часов ДД.ММ.ГГГГ затупил на дежурство по нейрохирургическому отделению. Ответственным дежурным в предыдущие сутки был ФИО1. Он при передаче дежурства и сообщил о том, что в отделении находится больной ФИО4, поступивший накануне с травмами после ДТП, он высказывает жалобы на боль в животе и в связи с этим нужно повторить УЗИ органов брюшной полости. При осмотре ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 предъявлял жалобы на боль в эпигастрии. По результатам повторного УЗИ было обнаружено значительное количество свободной жидкости во всех отделах брюшной полости. Дежурный хирург ФИО34 после осмотра больного ФИО4 сказал, что требуется срочная операция.

Свидетель ФИО23 пояснил, что он находился в одной палате с ФИО4, со слов матери стало известно, что ФИО4 попал в ДТП. ФИО4 находился в плохом состоянии, он постоянно жаловался на боли в животе, переворачивался с боку на бок, держался за живот, выл от боли. (том 5 л.д. 203-204)

Предположение стороны защиты о том, что при поступлении ФИО4 в больницу у него имелся неполный разрыв кишечника, а впоследствии, уже после того, как ФИО1 закончил дежурство и покинул больницу, произошёл полный разрыв кишечника (вследствие чего, видимо, по мнению защиты, ФИО4 не нуждался в оказании медицинской помощи, в диагностике, наблюдении и лечении), не только ничем не подтверждено, но и опровергается показаниями свидетелей, приведенными выше, из которых следует, что уже на момент поступления в больницу ФИО4 испытывал боли в животе, предъявлял активные жалобы в связи с этим, то есть имел травму живота, вследствие чего больной ФИО4, находясь в отделении нейрохирургии, должен был находиться под динамическим наблюдением, получать своевременную медицинскую помощь, скорректированное в соответствии с его состоянием лечение, необходимую диагностику с целью контроля за его состоянием, своевременного выявления опасных для жизни патологических процессов вне зависимости от того, имелся у него полный разрыв кишечника, неполный разрыв кишечника или другая патология, чего сделано не было. В любом случае больной ФИО4 должен был находиться под наблюдением, получать своевременную полную диагностику и лечение.

Такой вывод суда подтверждается и заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы №.16 (том 1 л.д. 239-260), где в частности в исследовательской части указано о том, что «Отсутствие указанных недостатков медицинской помощи…позволило бы диагностировать патологию со стороны брюшной полости на более ранних этапах, что в свою очередь обеспечило бы своевременное (до развития тяжелых, опасных для жизни осложнений) начало лечения, необходимого пациенту в связи с травмой живота. Наличие возможности своевременного подтверждения диагноза «травма живота» также подтверждается описанием состояния пациента в период отсутствия за ним динамического наблюдения… которое соответствует описанию симптома «ваньки-встаньки», который характеризуется невозможностью пациента сохранять какое-то определенное положение из-за болей, обусловленных острым возникновением в брюшной полости патологического количества жидкости… Динамика состояния пациента… позволяет высказаться о продолжительном периоде времени, в течении которого имело место постепенное утяжеление его состояния, обусловленное развитием воспалительного процесса в брюшной полости» (стр. 32 Заключения)

Нельзя признать обоснованным и довод стороны защиты о том, что не ФИО1, а сами врачи-специалисты должны были реализовывать свои рекомендации при оказании экстренной медицинской помощи пациенту ФИО4. Из содержания части 2 ст. 70 Федерального Закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" следует, что рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Это положение закона не освобождает лечащего врача от выполнения рекомендаций врачей-консультантов.

Кроме того, показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО13 и других установлено, что именно врач ФИО1 должен был выполнить рекомендации, которые давали врачи-специалисты, в частности провести повторное УЗИ органов брюшной полости больному ФИО4, как рекомендовал врач Игнатущенко.

Квалификация действий ФИО1 по части 2 ст. 124 УК РФ как неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или специальным правилом, если это повлекло по неосторожности смерть больного является правильной.

Вывод стороны защиты о неправильной квалификации действий ФИО1 нельзя признать верным.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 124 УК РФ характеризуется только бездействием, а по части 2 ст. 109 УК РФ могут быть квалифицированы неосторожные действия врача при оказании медицинской помощи (пример, введение лекарственного препарата в превышенной дозировке, неправильные действия в ходе хирургического вмешательства или иной манипуляции и тому подобное).

То обстоятельство, что в ходе досудебного производства по делу действиям ФИО1 следственным органом давалась предварительная квалификация и по ч.2 ст. 109 УК РФ, и по ч.2 ст. 124 УК РФ, не имеет существенного значения, поскольку в конечном итоге действия ФИО1 были квалифицированы верно, ему было правильно предъявлено обвинение по ч.2 ст. 124 УК РФ, суд первой инстанции также обоснованно квалифицировал действия осужденного по ч.2 ст. 124 УК РФ.

В том, что уголовное дело в отношении ФИО1 было расследовано следователем СУ СК России по <адрес>, нарушений норм УПК РФ нет, поскольку настоящее уголовное дело в установленном порядке было передано для проведения предварительного следствия в следственный отдел по <адрес> СУ СК России и по <адрес> заместителем прокурора района (том 1 л.д. 77-79). Данных о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о чем ставился вопрос стороной защиты, из материалов дела не усматривается.

Рассуждения защитника о соотношений понятий «больной» и «пациент», «медицинская помощь» и «медицинская услуга» являются надуманными и не имеют значения для рассматриваемого дела.

Довод стороны защиты о том, что ФИО1 не бездействовал в отношении пациента ФИО4, а приходил к нему в палату, осматривал его, знакомился с результатами анализов, не может повлиять на выводы о квалификации действий осужденного. Суд первой инстанции обоснованно признал виновным ФИО1 в неоказании помощи больному, а именно в том, что он не осуществлял динамического наблюдения за больным, не проводил осмотров (что не тождественно посещению), не осуществлял корректировку лечения, не выполнил рекомендаций других специалистов, поскольку посещений больного в палате (если бы даже таковое имело место) и ознакомления с его анализами было явно недостаточно для того, чтобы оказать ему надлежащую медицинскую помощь. В приговоре суда приведены доказательства, которыми опровергается утверждение ФИО1 о том, что он осматривал ФИО4 в палате (том 6 л.д. 133). Так, свидетель ФИО24 пояснила суду первой инстанции (том 5 л.д. 235оборот- 236), что мать больного ФИО4 неоднократно обращалась к ней и сообщала, что ее сын испытывает боль, трудности с мочеиспусканием; об этом ФИО35 сообщала ФИО1, он от него никаких указаний не поступало, назначений он не делал; свидетель также не видела, чтобы ФИО1 осматривал больного ФИО4. Свидетель ФИО36, согласно оглашенному в судебном заседании протоколу допроса (том 2 л.д. 230-234) пояснял, что после поступления ФИО4 в палату к нему кто-либо из врачей нейрохирургического отделения не приходил, мать ФИО4 просила медсестер пригласить ФИО1, но он в палату не приходил. Около 17 часов приходил уролог, поставил катетер.

Ссылка осужденного на то, что он сообщил о необходимости безотлагательного обследования больного ФИО4 пришедшему на смену врачу Вихай, не может повлиять на выводы суда. Врач Вихай заступил на дежурство в отделение в 8 часов ДД.ММ.ГГГГ, когда больной ФИО4 уже находился в критическом состоянии, как его описывали в своих показаниях врачи Вихай и ФИО29, и последовавшее за осмотром больного ФИО4 врачом Вихай оказание медицинской помощи было уже не своевременным.

Довод осужденного о том, что уролог ФИО32 не обнаружил у ФИО4 признаков состояния, требующего неотложной помощи, не имеет существенного значения для дела. Уролог ФИО32 был приглашен для осмотра больного на предмет урологической патологии, он таковой не обнаружил. Как пояснил ФИО17 в судебном заседании суда первой инстанции (том 5 л.д. 106), он проводил осмотр ФИО4 в 17 часов ДД.ММ.ГГГГ, на момент осмотра состояние ФИО4 было средней тяжести, он был в сознании, живот мягкий, несколько напряжен в эпигастрии, слабо болезненный. На момент осмотра данных о повреждении органов мочеполовой системы не выявлено, но больному было необходимо дообследование: анализы, УЗИ органов брюшной полости, срочная консультация хирурга.

Суд первой инстанции в приговоре верно указал о том, что ФИО1 являлся лицом, обязанным оказывать медицинскую помощь в соответствии с законом.

В мотивировочной части приговора суд первой инстанции, конкретизируя этот свой вывод, ссылается на положения Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", в соответствии с частью 15 статьи 2 которого лечащий врач - это врач, на которого возложены функции по организации и непосредственному оказанию пациенту медицинской помощи в период наблюдения за ним и его лечения. Мотивы, по которым суд пришел к выводу о том, что ФИО1 являлся лечащим врачом ФИО5, приведены выше. Кроме того, в судебном заседании суда первой инстанции исследована должностная инструкция врача-нейрохирурга нейрохирургического отделения (том 3 л.д. 231-233). В ней указано, что врач-нейрохирург обязан оказывать квалифицированную медицинскую помощь, определять тактику ведения больного, разрабатывать план обследования больного, устанавливать диагноз, назначать лечение, организовывать необходимые диагностические, лечебные и другие процедуры и мероприятия.

Суд первой инстанции, соглашаясь с позицией стороны защиты, исключил из обвинения ФИО1 ссылку на Приказ министра здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №ан «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», как зарегистрированный в Минюсте России ДД.ММ.ГГГГ, то есть не имевший юридической силы на момент инкриминируемого ФИО1 преступления.

Что касается ссылки стороны защиты на то, что ФИО1 не нарушал положений Приказа Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н "Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, раздел "Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения", по этому поводу суд в приговоре указал о том, что этот нормативный акт содержит в себе общие положения о должностных обязанностях и квалификационных требованиях в отношении работников в сфере здравоохранения, в том числе врачей.

Доводы стороны защиты о том, что смерть больного ФИО5 наступила не во время дежурства ФИО1, а спустя более суток после окончания дежурства ФИО1, медицинскую помощь ФИО4 после окончания дежурства ФИО1 оказывали и другие врачи, смерть потерпевшего наступила не в связи с неоказанием помощи врачом ФИО1, а от телесных повреждений, полученных в результате дорожно-транспортного происшествия, нельзя признать обоснованными.

В соответствии с выводами экспертов, отраженными в Заключении №.16 (том 4 л.д. 72-97), недостатки медицинской помощи, составляющие бездействие врача нейрохирурга, оказывавшего медицинскую помощь ФИО4 после его госпитализации в нейрохирургическое отделение, соответствуют критерию причинности, в связи с чем между бездействием данного медицинского работника и наступлением неблагоприятного исхода (смерти пациента) имеется необходимая причинно-следственная связь.

Исходя из Заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы №.16 (том 1 л.д. 239-260), проведенное лечение в отношении травмы брюшной полости после 9 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ являлось своевременным, адекватным состоянию пациента, осуществлено в максимально возможном объеме, в максимально короткие сроки, с технически верным проведением хирургического вмешательства, что позволяет расценить данную медицинскую помощь как оказанную надлежащим образом. (стр. 35 Заключения) Аналогичные суждения отражены и в Заключении комплексной судебно-медицинской экспертизы №.16 (том 4 л.д. 26-46 на стр. 31 п.5 Оценка результатов исследования)

По поводу того, что причиной смерти ФИО4 стала травма, полученная в результате дорожно-транспортного происшествия, эксперты указали, что исходя из сущности патологического состояния к смерти пациента ФИО4 привела травма (разрыв кишечника) с закономерной реализацией патогенетической последовательности. Ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО4 не явилось самостоятельной причиной развития патологии. Однако в медицинском контексте причинно-следственных отношений ненадлежащее оказание медицинской помощи можно оценить как условия, способствовавшие реализации патологического процесса. Более того, эксперты разъяснили, что в данном конкретном случае между ненадлежащим оказанием медицинской помощи и последствиями, которые были предотвратимы в случае оказания должной медицинской помощи, имеется необходимая причинная связь. (Заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы №.16 в томе 1 на л.д. 239-260, Заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы №.16 в томе 4 на л.д. 26-46).

Суд апелляционной инстанции, основываясь на выводах экспертов, приведенных в указанных выше Заключениях, полагает необоснованным и опровергнутым исследованными судом доказательствами мнение стороны защиты об отсутствии причинно-следственной связи между бездействием медицинского работника и смертью пациента.

Этот вывод подтверждается и пояснениями эксперта ФИО26, которые она дала суду первой инстанции (том 5 л.д. 230-232). В частности эксперт указала о том, что смерть ФИО4 наступила от травмы и ее осложнений, это основная причина смерти. Если бы медицинская помощь была оказана надлежащим образом, то предотвращение смерти человека было бы закономерным.

Доводы стороны защиты о недопустимости в качестве доказательств всех трех заключений экспертов, указанных выше, были предметом подробного исследования в суде первой инстанции, судом принято правильное решение об отсутствии оснований для признания этих доказательств недопустимыми.

Аргумент защитника о том, что заключение №.16 гот ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством в связи с тем, что эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, а таковая не предусмотрена при даче заключения экспертами до возбуждения уголовного дела, следует признать надуманным. Статья 144 УПК РФ предусматривает возможность назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела. Доказательства, полученные до возбуждения уголовного дела, могут быть использованы в качестве таковых только в том случае, если они отвечают требованиям уголовно-процессуального законодательства. В связи с этим предупреждение экспертов об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ перед проведением экспертизы, назначенной до возбуждения уголовного дела, не делает заключение этих экспертов недопустимым доказательством, и напротив, является строго обязательным.

Получил оценку суда первой инстанции и довод стороны защиты о том, что акт исследования трупа ФИО4 экспертам следователем не направлялся, эксперты получили его самостоятельно, в связи с чем заключение №.16 от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством.

Суд допросил свидетеля ФИО25, который утверждал, что акт исследования трупа ФИО4 находился в материале проверки и вместе с ним предоставлялся экспертам, как отдельный документ акт исследования трупа не направляется (том 6 л.д. 55-56). Эксперт ФИО26 также пояснила суду, что акт исследования трупа поступил вместе с материалом проверки (том 5 л.д. 230-232). В дальнейшем, вопреки утверждению защитника, в материалы дел был получен не акт исследования трупа, а его копия в связи с тем, что подлинник был утрачен (показания свидетеля ФИО27 том 6 л.д. 87).

Не являются обоснованными и доводы защиты о том, что акт исследования трупа ФИО4 выполнен неустановленным лицом; из текста акта видно, что исследование трупа произвел врач судебно-медицинский эксперт ФИО28 (том 4 л.д. 9-16)

Довод стороны защиты о том, что эксперты при составлении Заключений №.16 и №.16 вошли в вопросы оценки доказательств, решили правовые вопросы, не является обоснованным. Правовые вопросы перед экспертами не ставились, выводы, отраженные экспертами в Заключениях, укладываются в рамки компетенции экспертов. Вопреки доводу стороны защит, в соответствии с положениями главы 7 Федерального Закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" законодатель разделяет судебно-медицинскую экспертизу и экспертизу качества медицинской помощи. В соответствии со ст. 64 указанного нормативного акта различают экспертизу качества медицинской помощи, оказываемой в рамках программ обязательного медицинского страхования, и экспертизу качества медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном медицинском страховании. Порядок проведения экспертизы качества медицинской помощи, оказанной в том и другом случае в настоящее время определяется соответственно Приказом ФФОМС от ДД.ММ.ГГГГ N 230 (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) "Об утверждении Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию" и Приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ N 226н "Об утверждении Порядка осуществления экспертизы качества медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном медицинском страховании". И в том, и в другом случае порядок экспертизы качества медицинской помощи коренным образом отличается от порядка проведения судебно-медицинской экспертизы в рамках уголовного дела. В связи с этим довод стороны защиты о том, что эксперты, проводившие судебно-медицинскую экспертизу должны были иметь специальную подготовку по контролю качества медицинской помощи и лицензию на проведение экспертизы качества медицинской помощи, нельзя признать обоснованным.

Утверждение стороны защиты о том, что эксперты при проведении экспертиз пользовались устаревшими методиками, а также о том, что они проигнорировали требования указанной ими экспертной методики, является бездоказательным.

Довод стороны защиты о том, что при изложении доказательств в приговоре суд исказил их содержание, не соответствует действительности. Что же касается не полного внесения в приговор дословного содержания показаний (в частности, эксперта ФИО26), это нельзя назвать искажением доказательств, такое дословное воспроизведение в приговоре содержания исследованных судом доказательств невозможно, да и не требуется.

Суд апелляционной инстанции полагает необоснованными выводы стороны защиты о неверной оценке судом исследованных доказательств.

Вопреки мнению стороны защиты, судом первой инстанции осужденному ФИО1 назначено справедливое наказание, соразмерное содеянному. При назначении наказания суд принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, конкретные обстоятельства дела, данные о личности виновного, влияние наказания на его исправление и условия жизни его семьи. На основании ч.2 ст. 61 УК РФ суд признал смягчающими обстоятельствами отсутствие судимостей у ФИО1, его пожилой возраст, состояние здоровья, исключительно положительные характеристики. Отягчающих обстоятельств не установлено.

Несмотря на наличие смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих, с учетом фактических обстоятельств дела суд пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую.

Вывод суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы достаточно мотивирован в приговоре. Санкция части 2 ст. 124 УК РФ предусматривает два вида наказания: принудительные работы и лишение свободы. Принудительные работы мужчинам, достигшим шестидесятилетнего возраста, не назначаются в силу закона (ч.7 ст. 53.1 УК РФ), на момент вынесения приговора ФИО1 достиг возраста 62 года, в связи с чем этот вид наказания ему назначен быть не может.

Довод стороны защиты о том, что применение в отношении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью нельзя считать справедливым с учетом того, что врачебная деятельность для осужденного является единственной профессией, не может быть принят судом апелляционной инстанции, поскольку ФИО1 является пенсионером, имеется постоянный источник средств к существованию.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения приговора суда первой инстанции как по доводам апелляционных жалоб, так и по другим основаниям.

Суд апелляционной инстанции не нашел оснований для удовлетворения ходатайства стороны защиты о повторном исследовании практически всех доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции. При этом суд апелляционной инстанции полагает ошибочным мнение защитника о том, что повторное исследование судом апелляционной инстанции доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции и представляет собой проверку доказательств, без которой при отсутствии согласия сторон рассмотрение дела судом апелляционной инстанции невозможно исходя из положений части 7 ст. 389.13 УПК РФ. В соответствии с содержанием ч.7 ст. 389.13 УПК РФ с согласия сторон суд апелляционной инстанции вправе рассмотреть апелляционные жалобу, представление без проверки доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции. Исходя из содержания ст. 87 УПК РФ проверка доказательств представляет собой сопоставление их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установление их источников, получение иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Сторона же защиты требовала повторно исследовать доказательства, исследованные судом первой инстанции. Проверка доказательств, исследованных судом первой инстанции, судом апелляционной инстанции фактически произведена, поскольку суд апелляционной инстанции, проверяя обоснованность выводов суда первой инстанции, сопоставлял и анализировал доказательства, исследованные судом первой инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь ст.38913, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Железнодорожного районного суда г. Воронежа от 24 октября 2017 года в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главами 47.1, 48.1 УПК РФ.

Председательствующий Ливинцова И.А.