Решение № 2-736/2018 2-93/2019 2-93/2019(2-736/2018;)~М-656/2018 М-656/2018 от 4 сентября 2019 г. по делу № 2-736/2018

Дело № 2-93/19

Санкт-Петербург 04 сентября 2019 года


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Тарновской В.А.,

при секретаре Вороненко В.В.,

с участием ответчика ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ПАО «Сбербанк России» к ФИО1, ФИО2 о взыскании задолженности по кредитному договору,

УСТАНОВИЛ:

Публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк России», банк) обратилось в суд с иском к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору от 27 июня 2013 г. № 5484015501983482 за период с 7 октября 2017 г. по 6 августа 2018 г. в сумме 439 392 рубля 50 копеек (л.д. 5-6, том 1).

В обоснование заявленных требований истец указал, что на основании заявления ФИО3 от 27 июня 2013 г. между ним и банком был заключён кредитный договор (эмиссионный контракт № 0701-Р-1086847790), по условиям которого заёмщику выдана кредитная карта № 5484015501983482 с лимитом 300 000 рублей с уплатой 17,9% годовых.

Истец указал, что заёмщик неоднократно допускал нарушения обязательств, что выражалось в несвоевременном и недостаточном внесении платежей в счёт погашения кредита, в связи с чем, образовалась соответствующая задолженность, размер которой за период с 7 октября 2017 г. по 6 августа 2018 г. составил 439 392 рубля 50 копеек, из которых: 392 981 рубль 71 копейка – просроченная ссудная задолженность, 46 410 рублей 79 копеек – просроченные проценты.

29 сентября 2017 г. заёмщик ФИО3 умер. Ко дню смерти ФИО3 принадлежала квартира по адресу: <адрес>, а также автомобиль марки «Форд», 1981 года выпуска, и автомобиль марки «Опель», 2005 года выпуска.

Кроме того, на счету ФИО3, открытом в ПАО «Сбербанк России», имелись денежные средства в размере 9 065 рублей 09 копеек.

11 апреля 2018 г. нотариусом выдано свидетельство о праве собственности на долю в общем совместном имуществе супругов на имя Жеребцовой Н.В (супруги умершего заёмщика).

Отсутствие у наследника свидетельства о праве на наследство, а также факта регистрации его имущественных прав на наследственное имущество (в случае если таковая необходима), не является основанием к освобождению наследника от ответственности по долгам наследодателя.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, настаивая на удовлетворении заявленных требований в полном объёме, ПАО «Сбербанк России» просило взыскать с ФИО1 задолженность по кредитному договору от 27 июня 2013 г. в сумме 439 392 рублей 50 копеек, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 7 593 рублей 93 копеек.

Определением суда от 26 февраля 2019 г. в порядке статьи 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве соответчика привлечён ФИО2 как наследник, принявший наследство после смерти ФИО3 по завещанию (л.д. 167-168, том 1).

Ответчик ФИО1 в суд явилась, против удовлетворения иска возражала по основаниям, изложенным в письменном отзыве на исковое заявление (л.д. 37-38, том 2), пояснив, что готова выплачивать банку только ту сумму, которую она сняла с кредитной карты ФИО3 в день его смерти и потратила на его погребение.

Истец ПАО «Сбербанк России» надлежащим образом извещённый о времени и месте судебного заседания, в суд не явился, при подаче иска просил рассмотреть дело в отсутствие своего представителя.

Ответчик ФИО2, надлежащим образом извещённый о времени и месте судебного заедания, в суд не явился, ранее представил отзыв на исковое заявление, в котором против удовлетворения иска возражал, просил о рассмотрении дела в своё отсутствие (л.д. 174-175, 232, том 1).

Третье лицо ФИО4, привлеченный к участию в деле в порядке статьи 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, надлежащим образом извещённый о времени и месте судебного заедания, в суд не явился, сведений об уважительности причин неявки не представил, в связи с чем, на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассматривать дело в отсутствие неявившихся лиц.

Суд, выслушав объяснения явившихся участников процесса, исследовав материалы дела, оценив представленные и добытые доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьёй 309 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

В силу статьи 310 Гражданского кодекса Российской Федерации усматривается, что односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Согласно пункту 1 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

Исходя из положений пункта 1 статьи 811 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Судом установлено, подтверждается материалами дела и не оспаривается сторонами, что 27 июня 2013 г. на основании личного заявления ФИО3 в ПАО «Сбербанк России» о выдаче кредитной карты, которое было акцептовано банком и тем самым заключен кредитный договор (эмиссионный контракт № 0701-Р-1086847790), по условиям которого заёмщику выдана кредитная карта № 5484015501983482 с лимитом кредита в 300 000 рублей сроком на 36 месяцев, с льготным периодом в 50 дней, с уплатой 17,9% годовых, с минимальным ежемесячным платежом по погашению основного долга в 5% от размера задолженности, дата платежа – не позднее 20 дней с даты формирования отчёта (л.д. 11-12, том 1).

29 сентября 2017 г. ФИО3 умер, что подтверждается свидетельством о смерти <№><№> (л.д. 13, том 1).

Согласно представленному истцом расчёту, за период с 7 октября 2017 г. по 6 августа 2018 г. задолженность по вышеуказанному кредитному договору составила 439 392 рубля 50 копеек, из которых: 392 981 рубль 71 копейка – просроченная ссудная задолженность, 46 410 рублей 79 копеек – просроченные проценты.

В соответствии с пунктом 1 статьи 418 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается смертью должника, если исполнение не может быть произведено без личного участия должника либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью должника.

В силу пункта 1 статьи 1110 Гражданского кодекса Российской Федерации при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил настоящего Кодекса не следует иное.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании», в состав наследства входит принадлежавшее наследодателю на день открытия наследства имущество, в частности: вещи, включая деньги и ценные бумаги (статья 128 Гражданского кодекса Российской Федерации); имущественные права (в том числе права, вытекающие из договоров, заключенных наследодателем, если иное не предусмотрено законом или договором; исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности или на средства индивидуализации; права на получение присужденных наследодателю, но не полученных им денежных сумм); имущественные обязанности, в том числе долги в пределах стоимости перешедшего к наследникам наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При отсутствии или недостаточности наследственного имущества требования кредиторов по обязательствам наследодателя не подлежат удовлетворению за счет имущества наследников и обязательства по долгам наследодателя прекращаются невозможностью исполнения полностью или в недостающей части наследственного имущества (пункт 1 статьи 416 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении данной категории дел суд, исходя из положений законодательства об ответственности наследников по долгам наследодателя, обязан определить не только круг наследников, состав наследственного имущества и его стоимость, но и определить размер долгов наследодателя.

Судом установлено, сторонами не оспаривается, что умерший ФИО3 состоял в зарегистрированном браке с ФИО1 (л.д. 116, том 1), приходился братом ответчику ФИО2 (л.д. 120, том 1) и отцом третьему лицу ФИО4, который к нотариусу в установленный срок с заявлением о принятии наследства не обращался. Кроме того, наследником умершего ФИО3 являлась его мать ФИО5, которая умерла 20 августа 2018 г. (л.д. 222, том 1).

Из наследственного дела №226/2017 умершего ФИО3 следует, что 19 января 2015 г. ФИО3 составил завещание, которым все своё имущество, которое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, в чём бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, в том числе вещи, имущественные права и обязанности, он завещал ФИО2 (л.д. 118, том 1).

В своём заявлении от 27 марта 2018 г. ФИО5, мать ФИО3, отказалась претендовать на причитающуюся ей обязательную долю в наследстве после умершего 29 сентября 2017 г. сына (л.д. 124, том 1).

11 апреля 2018 г. ФИО1 выдано свидетельство о праве собственности на долю в общем имуществе супругов, выдаваемое пережившему супругу, которым удостоверено, что ФИО1 является пережившей супругой ФИО3, и ей принадлежит ? доля в праве в общем совместном имуществе супругов, приобретённом названными супругами во время брака. Общее совместное имущество, право на которое в указанной доле определяется настоящим свидетельством, состоит из квартиры, расположенной по адресу: <адрес>. Кадастровая стоимость квартиры составляет 3 831 766 рублей 94 копейки. ? доля в праве собственности на указанное имущество входит в состав наследства, открывшегося после смерти ФИО3 (л.д. 14, том 1).

Кроме того, 11 апреля 2018 г. ФИО1 выдано свидетельство о праве собственности на ? долю в общем совместном имуществе супругов, выдаваемое пережившему супругу, состоящем из денежных средств с причитающимися процентами, хранящихся в подразделениях АО «Сбербанк России» (л.д. 130, том 1).

17 сентября 2018 г. ФИО2 выданы свидетельства о праве на наследство завещанию на ? доли в праве на денежные средства с причитающимися процентами, хранящиеся: в подразделении №9055/0475 Северо-Западного банка ПАО Сбербанк на счёте №4087.81.6.5586.0648012, в подразделении №9055/0779 Северо-Западного банка ПАО Сбербанк на счетах №№40817.810.0.5586.3641713, 40817.810.3.5586.0380379, на денежные средства с причитающимися процентами, хранящиеся в подразделении №9055/0244 Северо-Западного банка ПАО Сбербанк на счетах №№40817.810.8.5503.186643, 40817.810.9.5503.1597692; на ? доли в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: <адрес>, кадастровой стоимостью 3 831 766 рублей 94 копейки; на автомобиль марки «Опель Астра», 2005 года выпуска, государственный регистрационный знак <№>, стоимостью на момент смерти наследодателя 186 472 рубля; на ? доли в праве собственности на земельный участок площадью 526 кв.м, находящийся по адресу: <адрес><адрес><адрес> (местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка. Почтовый адрес ориентира: <адрес>) (л.д. 131, 138, 147, 157, том 1).

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что наследником, принявшим наследство после смерти ФИО3, и обязанным в силу закона отвечать по долгам наследодателя, является его брат ФИО2, тогда как ФИО1, получившая только супружескую долю имущества, приобретенного совместно с ФИО3, в наследство после смерти ФИО3 не вступала и наследником умершего не является.

Вместе с тем, суд считает, что обязанность по оплате кредитной задолженности должна быть частично возложена и на ФИО1

Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

В силу пункта 2 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации правила, предусмотренные настоящей главой, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Судом установлено, ФИО1 не оспаривается, что после смерти ФИО3 она 29 сентября 2017 г. сняла с принадлежащей ему кредитной карты денежные средства в размере 80 000 рублей на его похороны, при этом комиссия за снятие наличных составила 2 400 рублей, а затем 1 октября 2017 г. ещё 3 683 рубля (л.д. 5, том 2).

Исходя из смысла приведённых норм права, суд считает снятие ФИО1 денежных средств с карты ФИО3 в указанном размере неосновательным обогащением последней, подлежащим возврату банку. Указанная сумма, по смыслу закона, не является долгом наследодателя, по которому должен отвечать в данном случае наследник ФИО2

При этом из представленной банком выписки по счёту ФИО3 следует, а истцом не оспаривается, что после смерти последнего на счёт кредитной карты были внесены денежные средства в общем размере 3 000 рублей тремя платежами по 1 000 рублей. На основании объяснений ФИО1, судом установлено, что денежные средства в указанном размере были внесены ею. Данное обстоятельство также не оспаривалось истцом.

Таким образом, исходя из представленного истцом расчёта задолженности по состоянию на конец операционного дня 28 сентября 2017 г., следует, что на момент смерти заёмщика (7 часов 20 минут 29 сентября 2017 г.), т.е. до снятия ФИО1 с кредитной карты умершего денежных средств в 9 часов 17 минут 29 сентября 2017 г. (л.д. 67, том 2), израсходованных ею на погребение супруга, задолженность по кредитному договору составляла 319 078 рублей 82 копейки, из них сумма основного долга – 312 823 рубля 82 копейки, проценты по кредиту – 6 254 рубля 51 копейка (л.д. 68, том 2).

Учитывая, что заявленная истцом в иске сумма основного долга по состоянию на 6 августа 2018 г. составляет 392 981 рубль 71 копейку, принимая во внимание, что, несмотря на неоднократные требования суда, истцом в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации так и не были представлены расчеты задолженности по отдельности на ФИО2, исходя из суммы долга наследодателя без учета денежных средств, которыми воспользовалась ФИО1 после смерти наследодателя, и на ФИО1, исходя из суммы денежных средств, снятых ею после смерти супруга с указанием начисленных на данную сумму процентов, суд считает возможным определить размер подлежащих взысканию с каждого из ответчиков в пользу истца денежных средств в счёт погашения задолженности по кредитному договору, исходя из разницы суммы основного долга на момент смерти заёмщика (312 823 рубля 82 копейки), которая подлежит взысканию с наследника ФИО2, и суммы основного долга по состоянию на 6 августа 2018 г. (392 981 рубль 71 копейка), что составит 80 157 рублей 89 копеек, которые должны быть отнесены на счет ФИО1, осуществившей несанкционированный доступ к кредитной карте, при этом суд учитывает, что комиссия за снятие ФИО1 наличных в день смерти супруга в размере 2 400 рублей, согласно представленным истцом расчетам, включена в сумму основного долга.

В связи с непредставлением истцом необходимого расчета процентов за пользование кредитом, исходя из сумм основного долга (просроченной ссудной задолженности), подлежащих взысканию с каждого из ответчиков, суд полагает возможным распределить между ответчиками проценты по кредиту, произведя расчет с учетом правила пропорциональности: 46 410 рублей 79 копеек (общая сумма просроченных процентов, заявленных в иске) / 392 981 рубль 71 копейка (общая сумма просроченной ссудной задолженности, заявленная в иске) * 312 823 рубля 82 копейки (просроченная ссудная задолженность на дату смерти заемщика) = 36 944 рубля 21 копейка (сумма процентов, подлежащих взысканию с ФИО2); 46 410 рублей 79 копеек – 36 944 рубля 21 копейка = 9 466 рублей 58 копеек (сумма процентов, подлежащих взысканию с ФИО1).

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что с ФИО1 в пользу ПАО «Сбербанк России» подлежат взысканию денежные средства, являющиеся неосновательным обогащением, в размере 80 157 рублей 89 копеек (сумма основного долга) и 9 466 рублей 58 копеек (проценты), а всего 89 624 рубля 47 копеек; с ФИО5 как наследника по долгам наследодателя ФИО3 – 312 823 рубля 82 копейки (сумма основного долга на дату смерти должника) и 36 944 рубля 21 копейка (проценты), а всего 349 768 рублей 03 копейки, что в сумме составит заявленную истцом к взысканию сумму задолженности по кредитному договору.

При этом, суд учитывает, что общий размер задолженности по кредитному договору (439 392 рубля 50 копеек) составляет 10% от общей стоимости наследства, оставшегося после смерти ФИО3 (4 373 289 рублей 02 копейки).

Вопреки доводам ответчиков, взыскивая с ответчика ФИО2 в пользу истца проценты за пользование кредитом, рассчитанные после смерти заёмщика, суд исходит из следующего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 58 и 59 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании», под долгами наследодателя, по которым отвечают наследники, следует понимать все имевшиеся у наследодателя к моменту открытия наследства обязательства, не прекращающиеся смертью должника (статья 418 Гражданского кодекса Российской Федерации), независимо от наступления срока их исполнения, а равно от времени их выявления и осведомленности о них наследников при принятии наследства.

Смерть должника не является обстоятельством, влекущим досрочное исполнение его обязательств наследниками. Например, наследник должника по кредитному договору обязан возвратить кредитору полученную наследодателем денежную сумму и уплатить проценты на нее в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа; сумма кредита, предоставленного наследодателю для личного, семейного, домашнего или иного использования, не связанного с предпринимательской деятельностью, может быть возвращена наследником досрочно полностью или по частям при условии уведомления об этом кредитора не менее чем за тридцать дней до дня такого возврата, если кредитным договором не установлен более короткий срок уведомления; сумма кредита, предоставленного в иных случаях, может быть возвращена досрочно с согласия кредитора (статьи 810, 819 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку смерть должника не влечет прекращения обязательств по заключенному им договору, наследник, принявший наследство, становится должником и несет обязанности по их исполнению со дня открытия наследства (например, в случае, если наследодателем был заключен кредитный договор, обязанности по возврату денежной суммы, полученной наследодателем, и уплате процентов на нее). Проценты, подлежащие уплате в соответствии со статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, взимаются за неисполнение денежного обязательства наследодателем по день открытия наследства, а после открытия наследства за неисполнение денежного обязательства наследником, по смыслу пункта 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, - по истечении времени, необходимого для принятия наследства (приобретения выморочного имущества). Размер задолженности, подлежащей взысканию с наследника, определяется на время вынесения решения суда (пункт 61).

Поскольку обязанность заёмщика по исполнению обязательств, возникающих из кредитного договора, носит имущественный характер, не обусловлена личностью заёмщика и не требует его личного участия, то смерть должника не влечёт прекращения обязательств по заключённому им кредитному договору, и наследник, принявший наследство, в данном случае ФИО2, становится должником и несёт обязанности по их исполнению со дня открытия наследства, в том числе обязанности по возврату денежной суммы, полученной наследодателем, и уплате процентов на неё (процентов за пользование кредитом), поскольку начисление таких процентов было обусловлено кредитным договором.

ФИО1, неосновательно обогатившаяся за счёт банка, несёт обязанность по уплате таких процентов в силу части 1 статьи 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку проценты за пользование кредитом являются убытками банка.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ФИО2 ссылался на то обстоятельство, что между ним и ФИО1 существовала устная договорённость, по условиям которой после оформления на своё имя наследства в виде ? доли квартиры в Кронштадте, он дарит ФИО1 данные доли квартиры, а последняя, в свою очередь, выплачивает банку долг ФИО3 по кредитной карте, в подтверждение чего в материалы дела представил договор дарения ФИО1 ? доли квартиры, а также удостоверенное нотариусом обязательство подарить доли квартиры.

Данные доводы ответчика суд считает подлежащими отклонению, поскольку сам по себе факт дарения ФИО1 принадлежащих ФИО2 в порядке наследования по завещанию долей квартиры не освобождает его как наследника от обязанности отвечать по долгам наследодателя.

Устная договорённость, наличие которой категорически отрицала в ходе судебного разбирательства сама ФИО1, не может быть положена в основу решения об отказе в удовлетворении предъявленных к ФИО2 требований.

Кроме того, по смыслу статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, дарение не может быть обусловлено наличием какого-либо встречного обязательства.

На иные обстоятельства против удовлетворения заявленных требований ответная сторона в ходе судебного разбирательства не ссылалась.

На основании статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчиков в пользу ПАО «Сбербанк России» подлежит взысканию уплаченная истцом при подаче иска государственная пошлина пропорционально размеру удовлетворенных требований, а именно: с ФИО1 – в размере 1 548 рублей 96 копеек (89 624 рубля 47 копеек / 439 392 рубля 50 копеек * 7 593 рубля 93 копейки), с ФИО2 – 6 044 рубля 97 копеек (349 768 рублей 03 копейки / 439 392 рубля 50 копеек * 7 593 рубля 93 копейки).

На основании изложенного, руководствуясь статьями 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Иск ПАО «Сбербанк России» удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу ПАО «Сбербанк России» задолженность по кредитному договору от 27.06.2013 № 0701-Р-1086847790 (кредитная карта № 5484015501983482), заключенному между ПАО «Сбербанк России» и ФИО3, умершим 29.09.2017, по состоянию на 06.08.2018 в сумме 89 624 руб. 47 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 548 руб. 96 коп., а всего 91 173 руб. 43 коп.

В удовлетворении остальной части иска к ФИО1 – отказать.

Взыскать с ФИО2 в пользу ПАО «Сбербанк России» задолженность по кредитному договору от 27.06.2013 № 0701-Р-1086847790 (кредитная карта № 5484015501983482), заключенному между ПАО «Сбербанк России» и ФИО3, умершим 29.09.2017, по состоянию на 06.08.2018 в сумме 349 768 руб. 03 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 6 044 руб. 97 коп., а всего 355 813 руб.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья В.А. Тарновская

Решение принято судом в окончательной форме 30.09.2019.