Решение № 2-1476/2019 2-1476/2019~М-1418/2019 М-1418/2019 от 23 декабря 2019 г. по делу № 2-1476/2019

УИД № 23RS0051-01-2019-001778-71 Дело № 2-1476/2019


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

24 декабря 2019 года г. Тимашевск

Тимашевский районный суд Краснодарского края в составе:

председательствующего Муравленко Е.И.,

при секретаре Маркаровой А.А.,

с участием истца ФИО1 и его представителя по доверенности ФИО2,

представителей ответчика – директора ФИО3 и по доверенности адвоката Зацепиной К.Н., представившей удостоверение <№> и ордер <№> от 11 декабря 2019 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Благотворительному фонду поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» о признании недействительным протокола собрания правления,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в суд с иском к Благотворительному фонду поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» о признании недействительным протокола <№> собрания Правления Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» от 24 апреля 2018 года, которым досрочно прекращены его полномочия в качестве председателя правления, указав, что он являлся председателем правления данного благотворительного фонда. В начале 2019 года ему стало известно о том, что его полномочия досрочно прекращены на основании его заявления и протокола собрания правления. Однако, им заявление в фонд о досрочном прекращении его полномочий не направлялось, он не присутствовал на собрании правления, такого решения не принимал и сам протокол не подписывал. Он обратился к ответчику с заявлением о предоставлении ему копии данного протокола, на что получил отказ.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель ФИО2 просили удовлетворить исковые требования, пояснив, что заседание Правления фонда в соответствии с его уставом считается правомочным при присутствии на нем всех членов. Истец не направлял заявление о досрочном прекращении его полномочий, о проведении собрания его никто не уведомлял, он не присутствовал на собрании правления 24 апреля 2018 года и не принимал подобного решения, на собрании отсутствовал кворум, поэтому ответчиком нарушена процедура созыва, проведения собрания. Ответчиком представлена суду копия оспариваемого протокола собрания, из которого следует, что от ФИО1 поступило заявление о досрочном прекращении полномочий члена правления по собственному желанию, но ни оригинал протокола собрания, ни оригинал заявления истца либо его копия, зарегистрированная в журнале входящей корреспонденции, ответчиком суду не предоставлены. В судебном заседании свидетель <ФИО>1 пояснила, что такое заявление от ФИО1 не поступало и в журнале входящей корреспонденции не регистрировалось, что также подтвердила в судебном заседании сама ФИО3 В соответствии с уставом заседание Правления фонда проводится не реже двух раз в год, но по письменному требованию любого члена в пятнадцатидневный срок должно быть созвано внеочередное заседание. В связи с отсутствием заявления истца, повода для проведения внеочередного собрания не имелось, поэтому нарушен порядок созыва и подготовки собрания и принятия решений. Допрошенные судом свидетели давали противоречивые показания о том, когда был утерян оригинал протокола собрания <№> от 24 апреля 2018 года и обнаружена его утрата, свидетель <ФИО>1 пояснила, что собрание фактически не проводилось, протокол был изготовлен фиктивно и ФИО1 он так и не был подписан. Представленные ответчиком копии страниц журнала регистрации протоколов собраний не заверены надлежащим образом, а оригинал указанного журнала нельзя считать надлежащим доказательством, так как он не соответствует требованиям к оформлению документов, не прошит и не пронумерован, отсутствует дата его начала и сведения об ответственном лице, что вызывает сомнения в достоверности представленного журнала. Допущенные нарушения являются существенными и на основании ст.184.1 ГК РФ являются основания для признания судом решения собрания недействительным. В применении срока исковой давности просили отказать, так как о том, что ФИО1 исключен из числа участников правления фонда, истцу стало известно только в феврале 2019 года, он лично он не присутствовал на собрании фонда, подписи никакие не ставил. 11 февраля 2019 года истцом ответчику направлен официальный запрос о получении информации по данному факту, но документы ему не были предоставлены, поэтому им в течение шести месяцев после того, как ему стало известно о нарушенных правах и о существовании данного протокола, подано исковое заявление в суд, в связи с чем, срок исковой давности не пропущен.

Представители ответчика Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» директор ФИО3 и по доверенности Зацепина К.Н. просили отказать в удовлетворении иска, мотивировав тем, что ФИО1 не имеет право на предъявление иска, поскольку такое право предоставлено только участникам сообщества, тогда как истец не является участником благотворительного фонда. ФИО1 являлся участником фонда до 25 января 2018 года, поскольку в этот день он подал в МИФНС заявление о выходе из состава участников фонда. Решение о прекращении полномочий истца в качестве члена Правления было принято 24 апреля 2018 года, поэтому на момент исключения истца из правления фонда он не был участником фонда, что не позволяет ему обратиться в иском в суд. Кроме того, решение ФИО1 не могло повлиять на исход голосования, а само решение Правления фонда не повлекло неблагоприятных последствий для фонда. В соответствии с уставом фонда решения, отнесенные к исключительной компетенции Правления, принимаются квалифицированным (2/3) большинством голосов, поэтому вне зависимости от мнения истца два других голоса члена Правления, которые составляли 2/3 голосов, имели решающее значение. ФИО1 дважды избирался председателем Правления фонда решениями от 30 января 2014 ода и 11 января 2016 года сроком на два года, то есть до 11 января 2018 года. Помимо этого, истцом пропущен срок шестимесячный исковой давности, установленный ст.181.4 ГК РФ, поскольку последним днем обращения в соответствии с протоколом собрания от 11 января 2016 года является 12 июля 2018 года, тогда как ФИО1 обратился в суд в июле 2019 года. Истцом также выбран не существующий способ защиты права, так как он в иске просит признать недействительным протокол собрания, тогда как защита гражданских прав может осуществляться путем признания недействительным решения собрания. Помимо этого, оспариваемое решение подтверждается последующими решения собраний Правления фонда <№> от 26 апреля 2016 года и <№> от 27 сентября 2018 года, которыми утверждены новые члены Правления и новый состав членов Правления, поэтому оспариваемое решение не может быть признано недействительным. С момента исключения истца из членов Правления неоднократно менялся состав Правления, вместо истца была избрана <ФИО>1, которая затем сняла с себя полномочия, на ее место принят другой член Правления. На сегодняшний день членами Правления являются новые лица, чьи права и обязанности будет затронуты в случае восстановления истца в составе Правления, тогда как уставом предусмотрено количество членов Правления фонда в количестве трех человек, которое не может быть увеличено, что говорит о невозможности исполнения решения суда.

Выслушав лиц, участвующий в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд считает исковые обоснованными и подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

На основании п.1 ст.123.17 ГК РФ фондом признается унитарная некоммерческая организация, не имеющая членства, учрежденная гражданами и (или) юридическими лицами на основе добровольных имущественных взносов и преследующая благотворительные, культурные, образовательные или иные социальные, общественно полезные цели.

В соответствии с п.1 ст.53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Пунктом 1 ст.28 Федерального закона от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» установлено, что структура, компетенция, порядок формирования и срок полномочий органов управления некоммерческой организацией, порядок принятия ими решений и выступления от имени некоммерческой организации устанавливаются учредительными документами некоммерческой организации в соответствии с настоящим Федеральным законом и иными федеральными законами.

Согласно п.1 ст.29 указанного Федерального закона, высшими органами управления некоммерческими организациями в соответствии с их учредительными документами являются: коллегиальный высший орган управления для автономной некоммерческой организации; общее собрание членов для некоммерческого партнерства, ассоциации (союза). Порядок управления фондом определяется его уставом.

Аналогичные положения закреплены в п.3 ст.29 Федерального закона от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» и п.2 ст.10 Федерального закона от 11 августа 1995 года № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях».

Пункт 6.1 устава Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» определяет, что высшим коллегиальным органом фонда является Правление. Правление Фонда состоит из трех членов. Изменение состава Правления Фонда осуществляется по решению Правления Фонда.

Из п.6.5 устава ответчика следует, что избрание Председателя Правления и членов Правления и досрочное прекращение их полномочий относится к исключительной компетенции Правления. Пунктом 6.8 устава предусмотрено, что председатель Правления избирается Правлением сроком на два года.

Пункт 6.6. Устава Благотворительного фонда предусматривает, что заседание Правления считается правомочным при присутствии на нем всех членов.

Согласно представленным ответчиком копиям протоколов собрания Правления Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» <№> от 30 января 2014 года и <№> от 11 января 2016 года учредитель Благотворительного фонда ФИО1 избран председателем Правления данного фонда с 30 января 2014 года, затем с 11 января 2016 года.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона обязана доказать обстоятельства, приводимые в обоснование заявленных требований или возражений.

В силу ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Как видно из копии протокола собрания Правления Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» <№> от 24 апреля 2018 года, досрочно прекращены полномочия члена и председателя Правления Благотворительного фонда ФИО1 с 25 апреля 2018 года на основании поступившего от него заявления о досрочном прекращении полномочий по собственному желанию.

На основании п.1 ст.181.4 ГК РФ решение собрания может быть признано судом недействительным при нарушении требований закона, в том числе в случае, если допущено существенное нарушение порядка созыва, подготовки и проведения собрания, влияющее на волеизъявление участников собрания.

Доводы представителя ответчика Зацепиной К.Н. о том, что у ФИО1 отсутствует право обращения с данным иском в суд, так как он не является участником благотворительного фонда, а такое право предоставлено только участникам сообщества, суд считает необоснованными.

Согласно Конституции Российской Федерации каждому гарантируется государственная, в том числе судебная, защита его прав и свобод (ч.1 ст.45, ч.1 ст.46 Конституции РФ). Право на судебную защиту является непосредственно действующим, оно признается и гарантируется в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч.1 ст.17, ст.18 Конституции РФ).

Исходя из принципа диспозитивности гражданского судопроизводства заинтересованное лицо по своему усмотрению выбирает формы и способы защиты своих прав, не запрещенные законом. В силу положений ч.1 ст.3 и ч.1 ст.4 ГПК РФ условием реализации этих прав является указание в исковом заявлении на то, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца.

В силу п.1 ст.1 ГПК РФ к числу основных начал гражданского законодательства относится, в частности, необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты, а абзац третий статьи 12 этого же кодекса устанавливает такой способ защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

На основании п.3 ст.181.4 ГК РФ решение собрания вправе оспорить в суде участник соответствующего гражданско-правового сообщества, не принимавший участия в собрании или голосовавший против принятия оспариваемого решения.

Согласно п.3 ст.181.3 ГК РФ решение собрания недействительно по основаниям, установленным настоящим Кодексом или иными законами, в силу признания его таковым судом (оспоримое решение) или независимо от такого признания (ничтожное решение).

Пунктом 106 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусмотрено, что допускается возможность предъявления самостоятельных исков о признании недействительным ничтожного решения собрания; споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого лица, имеющего охраняемый законом интерес в таком признании.

Исходя из положений приведенных выше норм права, правом на обращение в суд с требованием об оспаривании решения собрания обладает не только действующий участник сообщества, а участник сообщества, не принимавший участия в собрании или голосовавший против принятия оспариваемого решения. Иное толкование положений п.3 ст.181.4 ГК РФ означает отказ в судебной защите нарушенных прав и законных интересов этих лиц.

Как видно из материалов дела, обращаясь в суд с иском, ФИО1 ссылался на то, что он являлся членом и председателем Правления Благотворительного фонда, не присутствовал на собрании и решение по вопросу прекращения его полномочий не принимал, в связи с чем, доводы представителя ответчика о том, что истец, не являясь участником Правления благотворительного фонда, не вправе оспорить принятое на собрании решение о прекращении его полномочий, основаны на неверном толковании норм права и являются ошибочными.

Доводы представителей ответчика о том, что истцом было подано заявление о прекращении его полномочий в качестве члена и председателя Правления Благотворительного фонда, на основании которого на собрании 24 апреля 2018 года принято соответствующее решение, ничем не подтверждены, ни оригинал, ни копия данного заявления суду не предоставлена, тогда как из заявления ФИО1 от 14 февраля 2018 года следует, что он обращался к директору ФИО3 с заявлением только о его выводе из состава учредителей Благотворительного фонда, никаких требований о прекращении его полномочий в качестве члена и председателя Правления данное заявление не содержит.

Указанное обстоятельство также подтверждается материалами регистрационного дела Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках», представленного суду Межрайонной ИФНС №16 по Краснодарскому краю, из которого следует, что 11 апреля 2018 года ФИО1 подано в ИФНС через МФЦ заявление о выходе из состава учредителей БФ «Солнце в ладошках», о чем он 11 апреля 2018 года письменно уведомлял директора Благотворительного фонда ФИО3

Допрошенная судом свидетель <ФИО>1 суду пояснила, что она проработала в благотворительном фонде «Солнце в ладошках» с 2015 года по 2018 года секретарем, затем бухгалтером, занималась регистрацией входящей и исходящей корреспонденции до середины 2018 года. В составе членов Правления фонда был ФИО1, которого необходимо было исключить и занести нового члена. Истец заявил о том, что он хочет выйти. Не помнит, поступало ли от ФИО1 заявление о прекращении его полномочий именно, как члена правления фонда. От него поступало заявление, которое было зарегистрировано, но о чем оно не было не может сказать. 24 апреля 2018 года самого собрания фактически не проводилось, все происходило в устной форме. Между нею и ФИО3 только состоялся разговор, в ходе которого спросили о ее желании вступить в члены фонда, она согласилась. На собрании ФИО1 и <ФИО>2 не присутствовали. После того, как фонд переехал, вопрос об утрате документов при ней не поднимался.

Свидетель <ФИО>2 суду пояснила, что она работает в Благотворительном фонде с момента его открытия и по сегодняшний день. ФИО1 являлся членом Правления и добровольно покинул фонд 24 апреля 2018 года. Он написал заявление о том, что не хочет состоять членом управления и добровольно покинул пост по собственному желанию. Самого заявления она не видела. 24 апреля 2018 года было проведено собрание, которое проходило в кабинете, где также присутствовали волонтеры, ФИО3, ФИО1, <ФИО>3, <ФИО>1 и <ФИО>4, так как двери фонда всегда открыты. Фактически заседание не проводилось, ФИО1 заявил, что больше не желает находиться в составе фонда и вроде написал заявление. Помнит, что <ФИО>1 составлялся протокол собрания, который был подписан, она протокол не подписывала.

Свидетель <ФИО>4 суду пояснила, что она членом благотворительного фонда не является, работает в фонде с 18 июля 2017 года по настоящее время. ФИО1 был учредителем фонда, приходил редко. Не помнит видела ли она заявление ФИО1 о том, что он желает добровольно прекратить свои полномочия, как председатель правления фонда. 24 апреля 2018 года она присутствовала в кабинете, где проходило собрание. В кабинете также находились <ФИО>1, <ФИО>2, ФИО3, ФИО1, волонтеры и мамы детей, которые обращались за помощью. В кабинете была суета, ФИО3 уговаривала ФИО1 не уходить из фонда. ФИО1 ответил отрицательно, после чего <ФИО>1 распечатала протокол, ФИО1 его подписал и <ФИО>1 его зарегистрировала. После того, как ФИО1 вышел из состава правления фонда, председателем была избрана <ФИО>2 Какое решение было принято по третьему вопросу об избрании <ФИО>1 членом правления фонда, она не помнит. При переезде фонда были утеряны документы, это было обнаружено когда пришел запрос, они не нашли протокол и еще документы, какие именно не помнит

Свидетель <ФИО>3 суду пояснила, что она с 01 марта 2017 года по настоящее время является сотрудником благотворительного фонда. ФИО1 был учредителем фонда с момента его основания, а также участвовал в совете правления фонда. В апреле 2018 году он решил покинуть совет. В этот момент она находилась в отпуске по уходу за ребенком, но часто приходила и поэтому присутствовала в кабинете, где также были ФИО1, ФИО3, <ФИО>4, <ФИО>2 и <ФИО>1 ФИО1 приходил в этот день, сказал, что не хочет иметь никакого отношения к благотворительному фонду. Он принес заявление, которое было принято, зачитано ФИО3, рассмотрено членами фонда и он был исключен. После чего <ФИО>1 подготовила документы, в которых ФИО1 и ФИО3 расписались. Какие в этот день были приняты решения по следующим вопросам и кто включен в члены правления фонда, она не помнит. Документооборот в фонде очень большой и через шесть месяцев узнали, что потерялся ряд документов.

Суд относится критически к показаниям свидетелей <ФИО>2, <ФИО>4 и <ФИО>3, поскольку они до настоящего времени являются сотрудниками Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках», при этом как видно из журнала регистрации протоколов Правления фонда <ФИО>4 и <ФИО>3 на основании протокола собрания <№> от 19 июля 2019 года являются членами Правления фонда.

Кроме того, указанные свидетели так и не смогли подтвердить суду момент обнаружения утраты оспариваемого протокола, поскольку свидетель <ФИО>4 пояснила, что утеря была обнаружена в начале 2019 года, когда ФИО1 обратился в фонд с требованием предоставить ему вышеуказанный протокол, свидетель <ФИО>3 пояснила, что факт утери обнаружен при переезде офиса фонда в октябре 2018 года и по данному факту был составлен акт и проведена ревизия архивной документации, свидетелю <ФИО>2 о факте утери оспариваемого протокола ничего не известно.

Более того, ни один из свидетелей так и не подтвердил того обстоятельства, что от ФИО1 поступало именно заявление о выходе из членов Правления, а не заявление о выходе из состава учредителей Благотворительного фонда.

Определением Тимашевского районного суда от 17 сентября 2019 года по данному делу назначена судебная почерковедческая экспертиза в ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации, которое сообщило о невозможности дать заключение по поставленным вопроса, в том числе по вопросу кем, ФИО1 или другим лицом, выполнена подпись от его имени в копии протокола №65 собрания Правления Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» от 24 апреля 2018 года, поскольку исследуемая подпись не содержит графической информации, необходимой для идентификации исполнителя, и не пригодна для проведения исследования.

Пункт 6.9. устава ответчика закрепляет, что заседания Правления фонда собираются Председателем правления фонда и проводятся по мере необходимости, но не реже двух раз в год. По письменному требованию любого члена Правления Фонда в 15-ти дневный срок Председателем правления фонда должно быть созвано внеочередное заседание правления Фонда.

Вышеизложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что ФИО1 с заявлением о досрочном прекращении полномочий как члена и председателя Правления благотворительного фонда «Солнце в ладошках» не обращался, в связи с чем, не имелось оснований для проведения внеочередного собрания Правления, следовательно, нарушен порядок созыва и подготовки собрания.

Помимо этого, в силу п.6.6. устава Благотворительного фонда предусматривает, что заседание Правления считается правомочным при присутствии на нем всех членов.

Из показаний свидетеля <ФИО>1 следует, что 24 апреля 2018 года самого собрания фактически не проводилось, все происходило в устной форме. Между нею и ФИО3 только состоялся разговор, в ходе которого спросили о ее желании вступить в члены фонда, на что она согласилась. ФИО1 не присутствовал и протокол собрания не подписывал.

Ее показания также подтверждаются журналом регистрации протоколов Правления фонда, в котором имеется запись о зарегистрированном протоколе собрания <№> от 26 апреля 2018 года, согласно которому <ФИО>1 только в этот день избрана членом правления фонда, а не 24 апреля 2018 года, как следует из возражений представителей ответчиков.

Пунктом 107 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по смыслу абзаца второго пункта 1 статьи 181.3, статьи 181.5 ГК РФ решение собрания, нарушающее требования ГК РФ или иного закона, по общему правилу является оспоримым, если из закона прямо не следует, что решение ничтожно. В силу прямого указания закона помимо случаев, установленных статьей 181.5 ГК РФ, к ничтожным решениям собраний также относятся решения, ограничивающие права участников общества с ограниченной ответственностью присутствовать на общем собрании участников общества, принимать участие в обсуждении вопросов повестки дня и голосовать при принятии решений.

Из п.108 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ следует, что согласно пункту 2 статьи 181.4 ГК РФ решение собрания, принятое с нарушением порядка его принятия и подтвержденное впоследствии новым решением собрания, не может быть признано недействительным, за исключением случаев, когда такое последующее решение принято после признания судом первоначального решения собрания недействительным, или когда нарушение порядка принятия выразилось в действиях, влекущих ничтожность решения, в частности решение принято при отсутствии необходимого кворума (пункт 2 статьи 181.5 ГК РФ). К нарушениям порядка принятия решения, в том числе могут быть отнесены нарушения, касающиеся созыва, подготовки, проведения собрания, осуществления процедуры голосования (подпункт 1 пункта 1 статьи 181.4 ГК РФ).

Ссылка представителя ответчика Зацепиной К.Н. о том, что решение ФИО1 не могло повлиять на исход голосования, так как вне зависимости от его мнения два других голоса члена Правления, которые составляли 2/3 голосов, имели решающее значение, при этом оспариваемое решение подтверждается последующими решения собраний Правления фонда <№> от 26 апреля 2016 года и <№> от 27 сентября 2018 года, которыми утверждены новые члены Правления и новый состав членов Правления, поэтому оспариваемое решение не может быть признано недействительным, является необоснованной, поскольку как уже установлено судом, истец не присутствовал 24 апреля 2018 года на собрании, в связи с чем, отсутствовал необходимый кворум, предусмотренный п.6.6 устава фонда.

Ее же доводы ответчика о том, что истцом пропущен шестимесячный срок обращения в суд, суд считает необоснованными по следующим основаниям.

На основании п.5 ст.181.4 ГК РФ решение собрания может быть оспорено в суде в течение шести месяцев со дня, когда лицо, права которого нарушены принятием решения, узнало или должно было узнать об этом, но не позднее чем в течение двух лет со дня, когда сведения о принятом решении стали общедоступными для участников соответствующего гражданско-правового сообщества.

Пунктом 111 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» установлено, что решение собрания может быть оспорено в суде в течение шести месяцев со дня, когда лицо, права которого нарушены принятием решения, узнало или должно было узнать об этом, но не позднее чем в течение двух лет со дня, когда сведения о принятом решении стали общедоступными для участников соответствующего гражданско-правового сообщества (пункт 5 статьи 181.4 ГК РФ), если иные сроки не установлены специальными законами.

Общедоступным с учетом конкретных обстоятельств дела может быть признано размещение информации о принятом решении собрания на доске объявлений, в средствах массовой информации, сети "Интернет", на официальном сайте соответствующего органа, если такие способы размещения являются сложившейся практикой доведения информации до участников данного гражданско-правового сообщества, а также ссылка в платежном документе, направленном непосредственно участнику, оспаривающему решение.

Ответчиком не представлено доказательств того, что размещение результатов принятых на собраниях Благотворительного фонда осуществляется общедоступным способом.

Как следует из заявления ФИО1 от 11 февраля 2019 года, он обратился к ответчику с заявлением о предоставлении заверенных копий документов, подтверждающих его выход из состава учредителей и копий протоколов собрания, в чем ему было отказано ответом Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» <№> от 06 марта 2019 года, поскольку его права учредителя прекращены.

Как уже установлено в судебном заседании, истец лично не присутствовал на собрании фонда 24 апреля 2018 года, обратился к ответчику с заявлением о предоставлении оспариваемого протокола собрания 11 февраля 2019 года, ответ об отказе в предоставлении запрашиваемых ему документов ему дан только 6 марта 2019 года, а поэтому с этого времени, то есть с момента когда истец узнал о нарушении своих прав, и исчисляется шестимесячный срок для обращения, который истцом не пропущен.

С учетом собранных по делу доказательств, суд, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств считает необходимым удовлетворить исковые требования в полном размере.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к Благотворительному фонду поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» о признании недействительным протокола собрания правления – удовлетворить.

Признать недействительным протокол <№> собрания Правления Благотворительного фонда поддержки семьи, материнства и детства «Солнце в ладошках» от 24 апреля 2018 года, которым досрочно прекращены полномочия ФИО1 в качестве члена и председателя Правления Благотворительного фонда.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Краснодарский краевой суд через Тимашевский районный суд в течение одного месяца со дня его составления в окончательной форме.

Полный текст решения изготовлен 30 декабря 2019 года.

Председательствующий Справка: решение не вступило в законную силу.