Решение № 2А-2344/2017 2А-2344/2017~М-2588/2017 М-2588/2017 от 12 октября 2017 г. по делу № 2А-2344/2017

Дело № 2а-2344/2017


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

пос. Ола 13 октября 2017 года

Ольский районный суд Магаданской области в составе

председательствующего судьи Корнеева П.М.,

при секретаре Безяевой В.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Администрации муниципального образования «Ольский городской округ» о признании незаконным решения от 14 сентября 2017 года об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий, возложения обязанности согласовать проведение публичных мероприятий,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1, ФИО2 и ФИО3 обратились в суд с административным исковым заявлением к Администрации муниципального образования «Ольский городской округ» в котором просят признать незаконным решение - отказ в согласовании главой ФИО4 № 01-08/5573 от 14.09.2017 заявленных ими публичных мероприятий в форме шествия и митингов, возложении обязанности на администрацию муниципального образования «Ольский городской округ» согласовать проведение заявленных публичных мероприятий.

В обоснование иска указано, что 13.09.2017 Главе муниципального образования «Ольский городской округ» ФИО4 административными истцами были поданы уведомления о проведении трех публичных мероприятий:

- митинга с призывом к реабилитации лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности за добровольное гомосексуальные отношения в России с целью призыва к реабилитации лиц, привлекавшихся к ответственности по ст.121 УК РСФСР за вступление в гомосексуальные отношения по добровольному согласию. Согласно поданному уведомлению, митинг должен состояться 27 сентября 2017 года с 10 до 11 часов на площади Ленина в п.Ола с количеством участников до 300 человек;

- шествия Ольского гей-парада в поддержку толерантного отношения и соблюдению прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств России с целью привлечения внимания общества и власти к проблемам в области соблюдения прав человека лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств, привлечения внимания общества и власти к существующей дискриминации лиц гомосексуальной ориентации и представителей гендерных меньшинств, гомофобии (ненависти к сексуальным меньшинствам), трансфобии, (ненависти к гендерным меньшинствам), фашизму и ксенофобии. Согласно поданному уведомлению, шествие должно состояться 27 сентября 2017 года с 13 до 15 часов по улице Советская от Речного переулка до улицы Ленина в п.Ола с количеством участников до 300 человек;

- митинга с призывом к соблюдению конституционного права сексуальных гендерных меньшинств на свободу мирных собраний в России с целью призыва к исполнению постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Алексеев против России» о неправомерности запретов публичных акций гей-парадов в Москве, а также призыва к соблюдению права на свободу собраний геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров в России, гарантированного статьей 31 Конституции РФ. Согласно поданному уведомлению, митинг должен состояться 27 сентября 2017 года с 17 до 18 часов на площади Ленина в п.Ола с количеством участников до 300 человек.

14 сентября 2017 года Глава муниципального образования «Ольский городской округ» ФИО4 уведомил административных истцов об отказе в согласовании проведения трех заявленных публичных мероприятий (письмо № 01-08/5573). Данное письмо получено административными истцами по почте 26.09.2017.

Глава муниципального образования «Ольский городской округ» сослался на законодательство о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних и, в частности, Федеральный закон от 20.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред здоровью и развитию» и Федеральный закон от 24.07.1998 «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», подчеркнув, что «заявленное шествие и митинги будут проходить на открытых пространствах, и дети, которые будут находится на улицах, все это увидят, что является недопустимым, тем более в населенном пункте небольшой численностью населения».

Согласно ст.12 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (далее - Закон), в случае непригодности заявленного места для проведения публичного мероприятия, законом предусмотрена обязанность органа власти довести до сведения организатора публичного мероприятия обоснованное предложение об изменении места и (или) времени проведения публичного мероприятия (п.2 ч.1 ст.12 Закона).

Администрация, в нарушение п.2 ч.1 ст.12 Закона, не предложила организатору альтернативных мест или времени проведения шествия и митингов, тем самым, фактически лишив административных истцов возможности эффективной реализации права на свободу собраний. Между тем именно власти государства, обладая необходимой информацией о проведении в городе иных мероприятий, имеют реальную возможность предложить те места, которые позволят организатору заявленных мероприятий донести до общества и властей государства свои требования и обратить внимание на проблемы соблюдения прав лиц гомосексуальной ориентации.

Как указал Конституционный Суд РФ в Определении № 484-О-П от 02 апреля 2009 года, содержащееся в Законе понятие «мотивированное предложение» - по его конституционно-правовому смыслу - означает, что в данном решении «должны быть приведены веские доводы в обоснование того, что проведение публичного мероприятия не просто нежелательно, а невозможно в связи с необходимостью защиты публичных интересов. Что касается понятия «согласование», то заложенный в нем конституционно - правовой смысл предполагает обязанность органа публичной власти предложить организатору публичного мероприятия для обсуждения такой вариант проведения публичного мероприятия, который позволял бы реализовать его цели. Такие нормативные характеристики положения о цели публичного мероприятия (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»), как свобода публичного мероприятия (отсутствие внешнего давления), формирование мнений (а не простое их провозглашение) и выдвижение требований политического свойства, предполагают наличие обратной коммуникативной связи (прямой или опосредованной, в том числе через средства массовой информации) между участниками публичного мероприятия и теми субъектами, кому оно адресовано».

Как далее разъяснил Конституционный Суд РФ в указанном определении, положение Закона, предусматривая полномочие органов публичной власти внести мотивированное предложение об изменении места и (или) времени публичного мероприятия и указывая на необходимость согласования данного предложения с его организаторами, предполагает, что предложенный вариант проведения публичного мероприятия делает возможным достижение правомерных целей этого мероприятия в том месте и (или) в то время, которые соответствуют его социально-политическому значению. Заявители же, реализуя свое право при определении места и времени проведения мероприятия, должны, в свою очередь, предпринимать усилия по достижению согласия на основе баланса интересов. В настоящем случае административные истцы были лишены возможности по достижению согласия относительно изменения места и/или времени заявленных мероприятий, поскольку орган власти не предложил им для согласования ни одного альтернативного места.

В Определении Конституционного Суда РФ № 705-0-0 от 1 июня 2010 г. прямо указано, что содержащееся в части 5 статьи 5 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» понятие «мотивированное предложение» - по его конституционно-правовому смыслу - означает, что в данном решении должны быть приведены веские доводы в обоснование того, что проведение публичного мероприятия не просто нежелательно, а невозможно в связи с необходимостью защиты публичных интересов. Кроме того, в решении должно содержаться предложение места и (или) времени проведения мероприятия, адекватное его социально-политическому значению.

Что касается риска возможных столкновений между участниками публичных мероприятий и лицами, протестующими против их проведения, то данное обстоятельство не имеет правового значения, поскольку проведение мероприятий с заявленными целями заведомо будет воспринято негативно частью общества, независимо от конкретного времени и места их проведения, о чем известно как административным истцам, так и Администрации. Соответственно, орган власти обязан обеспечить безопасность участников организованных административными истцами мирных шествия и митингов в защиту правомерных ценностей демократического общества и обязан также обеспечить предотвращение беспорядков в связи с неправомерными действиями протестующих лиц, что предусмотрено ст.12 Закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», а также вытекает из требований ст.11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Между тем из содержания обжалуемых решений следует, что согласие с неправомерными действиями протестующих в ущерб конституционным ценностям плюрализма мнений и свободы собраний имеет большее значение для Администрации, чем исполнение законной обязанности по пресечению неправомерных действий.

Главным основанием для отказа Администрации в согласовании проведения заявленных публичных мероприятий явились предположения должностного лица о том, что реализация целей шествия и митингов приведет к подрыву нравственности несовершеннолетних и нарушит законодательство Российской Федерации о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних.

Согласно п.4 ч.2 ст.5 Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» к информации, запрещенной для распространения среди детей, относится, в частности, информация, «отрицающая семейные ценности, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения и формирующая неуважение к родителям и (или) другим членам семьи».

В силу п.1 ст.14 Федерального закона «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» «органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от национальной, классовой, социальной нетерпимости, от рекламы алкогольной продукции и табачных изделий, от пропаганды социального, расового, национального и религиозного неравенства, от информации порнографического характера, от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, а также от распространения печатной продукции, аудио - и видеопродукции, пропагандирующей насилие и жестокость, наркоманию, токсикоманию, антиобщественное поведение».

Статья 6.21 Кодекса РФ об административных правонарушениях устанавливает административную ответственность за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних», которая выражается в «распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, вызывающей интерес к таким отношениям». Данная статья принята в развитие вышеприведенных положений федерального законодательства.

Из анализа вышеуказанных положений законов следует, что Администрация района посчитала заявленные шествие и митинги направленными на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних.

В этой связи административные истцы отмечают, что ограничение права на свободу собраний на основании правомерной цели защиты нравственности несовершеннолетних не имеет отношения к заявленным публичным мероприятиям, поскольку их целью являлось привлечение внимания общества и власти к необходимости соблюдения прав лиц гомосексуальной ориентации и борьбы против существующей дискриминации представителей сексуальных меньшинств, что никоим образом не может нарушать требования нравственности. Согласно поданным в Администрацию уведомлениям, организаторы планировали выступить в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и тендерных меньшинств в России, что не может подпадать под действие указанных запретов.

Являясь членом Совета Европы, Россия обязана соблюдать те ценности и принципы, которые закреплены в Уставе данной международной организации и конкретизированы в решениях ее уставных органов. Необходимость признания и защиты прав человека граждан, принадлежащих к сексуальным меньшинствам, подчеркивается в многочисленных рекомендациях Парламентской Ассамблеи и Комитета Министров Совета Европы.

Так, в рекомендации №924 (1981) Парламентская Ассамблея осудила все формы дискриминации в отношении гомосексуалов, а в рекомендации №1117 (1989) - в отношении транссексуалов. Далее, в рекомендации №1474 (2000) ПАСЕ призвала государства-члены включить вопрос о сексуальной ориентации в число оснований для дискриминации, запрещенных национальным законодательством.

Конгресс местных и региональных властей Совета Европы осудил какие бы то ни было ограничения прав лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров на проведение собраний и выражение мнений (рекомендация №211 (2007) «О свободе собраний и выражении мнений для лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров»).

Более того, Комитет Министров Совета Европы 31 марта 2010 года на 1081-м заседании представителей министров, в том числе при участии представителя Российской Федерации, единогласно принял рекомендацию CM/REC(2010)5E о мерах по борьбе с дискриминацией по признаку сексуальной ориентации и тендерной идентичности.

В пункте 9 рекомендации сказано: «Государства-участники должны предпринимать надлежащие меры для обеспечения того, чтобы, в соответствии со статьей 11 Конвенции, право на свободу объединений действительно могло осуществляться без дискриминации по признаку сексуальной ориентации или тендерной идентичности; в частности, дискриминационные административные процедуры, в том числе чрезмерные формальности при регистрации объединений и их функционировании на практике, должны не допускаться и отменяться; также должны быть предприняты меры по предупреждению злоупотреблений юридическими и административными положениями, касающимися, например, здоровья населения, общественной нравственности или публичного порядка».

Аналогичные требования содержатся в заключительных замечаниях Комитета ООН по правам человека от 24 ноября 2009 года (док. ООН CCPR/C/RUS/CO/6) относительно рассмотрения шестого периодического доклада Российской Федерации о соблюдении Международного пакта о гражданских и политических правах. В указанном документе Комитет «с обеспокоенностью отмечает систематическую дискриминацию в государстве - участнике в отношении индивидуумов по признаку их сексуальной ориентации, включая мотивированные ненавистью высказывания, проявления нетерпимости и предубеждения со стороны государственных должностных лиц, религиозных лидеров и средств массовой информации. Комитет также обеспокоен дискриминацией в области трудоустройства, здравоохранения, образования и в других областях, а также ограничением права на свободу собраний и ассоциации, и отмечает отсутствие законодательства, конкретно запрещающего дискриминацию по признаку сексуальной ориентации (статья 26)». В связи с изложенным Комитет ООН по правам человека рекомендовал российским властям принять все необходимые меры для обеспечения осуществления на практике права на мирные ассоциации и собрания для сообщества ЛГБТ (лесбиянок, гомосексуалов, бисексуалов и транссексуалов).

31 октября 2012 года Комитет ООН по правам человека вынес решение по жалобе гражданки ФИО5 против Российской Федерации по делу о привлечении ее к административной ответственности по закону Рязанской области о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних (Документ ООН CCPR/C/106/D/1932/2010, опубликован на официальном сайте Управления Верховного комиссара ООН по правам человека: http://www2.ohchr.org/english/bodies/hrc/HRCommitteeCaseLaw.htm).

В своем решении Комитет по правам человека признал, что Россия нарушила в отношении ФИО5 статью 19 (право на свободу выражения мнений) и статью 26 (запрет дискриминации) Международного Пакта о гражданских и политических правах.

В решении Комитета отмечается, что российские власти «не смогли продемонстрировать, что ограничение права на свободу выражения в отношении «пропаганды гомосексуализма» - в противовес пропаганде гетеросексуальности или сексуальности в целом - среди несовершеннолетних основано на разумных и объективных критериях. Более того, не было представлено никаких свидетельств, которые бы указывали на существование факторов, оправдывающих такое различие» (§ 10.6).

Комитет пришел к мнению, что, «демонстрируя плакаты, провозглашавшие, что «Гомосексуальность это нормально» и «Я горжусь своей гомосексуальностью», около здания средней школы, заявительница не совершила каких-либо публичных действий, направленных на вовлечение несовершеннолетних в какие-либо определенные сексуальные действия или агитирующие в пользу какой-то определенной сексуальной ориентации. Вместо этого, она выражала свою сексуальную идентичность и добивалась ее понимания» (§ 10.7).

В решении указывается, что «в то время как Комитет признает роль властей государства в защите благополучия несовершеннолетних, он приходит к выводу, что государство не смогло продемонстрировать, почему в фактах настоящей жалобы для выполнения одной из законных целей параграфа 3 статьи 19 Пакта было необходимо ограничивать право заявительницы на свободу выражения на основании статьи 3.10 Рязанского регионального закона на выражение ее сексуальной идентичности и попытки добиться ее понимания, даже если на самом деле, как утверждает государство, она намеривалась вовлечь детей в обсуждение вопросов, связанных с гомосексуальностью» (§ 10.8).

Комитет пришел к заключению, что «осуждение заявительницы за административное правонарушение в форме «пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» на основании размытой и дискриминационной статьи 3.10 Рязанского регионального закона являлось нарушением ее прав, гарантированных параграфом 2 статья 19 совместно со статьей 26 Пакта» (§ 10.8).

Учитывая признание Российской Федерации юрисдикции Комитета по правам человека ООН по рассмотрению индивидуальных жалоб на нарушение прав, гарантированных Международным Пактом о гражданских и политических правах, и вытекающее из этого обязательство по недопущению аналогичных нарушений, принимая во внимание требования ч. 4 ст.15 Конституции Российской Федерации и Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», административные истцы просят признать приведенные правовые позиции Комитета ООН по правам человека применимыми к обстоятельствам настоящего дела.

Указанные выше рекомендации подлежат применению при толковании юридических обязательств Российской Федерации в соответствии с договорами о правах человека, которые содержат нормы международного права, а потому являются составной частью правовой системы Российской Федерации в силу ч. 4 ст.15 Конституции РФ и подлежат применению всеми без исключения органами государственной власти России, в том числе судами.

Многочисленные решения Европейского Суда по правам человека, признающие недопустимость дискриминации по признаку сексуальной ориентации, также подтверждают довод административных истцов о том, что защита прав данной категории граждане не может рассматриваться как нарушающая общественную нравственностью

В этой связи административные истцы обращают внимание суда на постановление Европейского Суда по правам человека от 21 октября 2010 года по делу Алексеев против России (Alekseyev v. Russia, жалобы №№ 4916/07, 25924/08 и 14599/09, решение от 21 октября 2010 года, вступило в силу 11 апреля 2011 года). В данном деле Европейский Суд признал противоречащими Европейской конвенции аналогичные запреты правозащитных шествий и пикетирований в рамках Московских гей-прайдов в 2006-2008 гг. с целью привлечения внимания к проблеме толерантности и соблюдения прав лиц гомосексуальной ориентации в России, напомнив при этом об обязанности государства обеспечивать безопасность во время проведения мирных публичных акций представителей сексуальных меньшинств.

В деле Алексеев против России Европейский Суд подчеркнул, что ставить реализацию права меньшинства в зависимость от его одобрения большинством было бы несовместимым с основными ценностями Европейской конвенции. В таком случае права какого-либо меньшинства на свободу религии, выражения мнения и собрания стали бы просто теоретическими, а не практически осуществимыми и эффективными, как того требует Конвенция (§ 81)».

Административные истцы также ссылаются на выводы постановления Европейского Суда по правам человека от 21.10.2010 в параграфах 78, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 108 и позицию Европейского Суда по правам человека, изложенную в постановлении по делу «ФИО6 и другие против России» (Lashmankin and Others v. Russia, жалобы № 57818/09 и 14 других, постановление от 07 февраля 2017 года). В указанном постановлении Европейский Суд признал неправомерным запрет шествий гей - прайдов и других публичных мероприятий в поддержку прав сексуальных меньшинств в Санкт-Петербурге.

Согласно части 4 статьи 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Верховный Суд РФ подтвердил, что «Российская Федерация, как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»), поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

В соответствии со статьей 11 Европейской Конвенции:

1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний….

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе, в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Таким образом, ограничение права на проведение шествия и митингов будет соответствовать требованиям Европейской конвенции при наличии трех условий, во - первых, если такие ограничения предусмотрены законом, во-вторых, если они преследуют цель предотвращения беспорядков и преступлений, или охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц, в-третьих, если они необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка. Аналогичное положение содержится в п.3 ст.55 Конституции РФ, допускающей введение ограничений конституционных прав и свобод человека федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» устанавливает общие требования к проведению публичного мероприятия:

- публичное мероприятие должно носить мирный характер и быть законным, то есть проводиться в соответствии с требованиями действующего законодательства;

- его организаторы и участники должны соблюдать общественный порядок и согласованный регламент мероприятия.

Таким образом, орган власти вправе отказать в согласовании проведения публичного мероприятия (в данном случае, шествия и митингов) исключительно по мотивам несоответствия его целей или формы требования закона в том случае, если мероприятие по своей форме не является мирным, а также, если его целью не является «свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики» (п. 1 ч. 1 ст. 2 Закона), то есть, если проведение мероприятия преследует антиконституционные или противозаконные цели - ч.2 ст.12 Закона (к примеру, разжигание национальной розни). В данном случае таких нарушений организатором шествия и митингов допущено не было.

Административные истцы обращают внимание суда на то, что 07 ноября 2012 года Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ вынесла определение об отказе в удовлетворении апелляционной жалобы ФИО7 нарешение Костромского областного суда, признавшего положения статей 1 и 2 Закона Костромской области № 193-5-3KO «О внесении изменений в Закон Костромской области «О гарантиях прав ребенка в Костромской области» и Кодекс Костромской области об административных правонарушениях» соответствующими федеральному законодательству.

В определении от 07 ноября 2012 года Верховный Суд РФ указал, что «ссылка в жалобе на то, что административная ответственность согласно оспариваемой норме установлена и в отношении нейтрального распространения знаний о мужеложстве, лесбиянстве, бисексуализме, трансгендерности, в том числе научной информации, не может быть признана состоятельной, поскольку пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних предполагает активные публичные действия с указанными выше целями, связанные с формированием привлекательного образа нетрадиционной сексуальной ориентации, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных брачных отношений».

Верховный Суд РФ пришел к выводу, что «запрет пропаганды мужеложества, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности не препятствует реализации права получать и распространять информацию общего, нейтрального содержания о нетрадиционных сексуальных отношениях, проводить публичные мероприятия в предусмотренном законом порядке, в том числе и открытые публичные дебаты о социальном статусе сексуальных меньшинств, не навязывая их жизненные установки несовершеннолетним как лицам, не способным в силу возраста самостоятельно критически оценить такую информацию».

Таким образом, Верховный Суд РФ подтвердил, что законодательный запрет пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних, действующий в Костромской области, не может являться основанием для запрета публичных мероприятий и дискуссий, затрагивающих вопросы гомосексуальности.

Согласно Постановления Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности ч.1 ст.6.21Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан ФИО1 ФИО8 и ФИО9 № 24-П от 23 сентября 2014 года, предусмотренный федеральным законодательством запрет пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних «не допускает расширительного понимания». В силу пункта 1 резолютивной части указанного Постановления, ч.1 ст. 6.21 КоАП РФ признана не противоречащей Конституции РФ, «поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - она направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей как семья и детство, а также на предотвращение причинения вреда здоровью несовершеннолетних, их нравственному и духовному развитию и не предполагает вмешательства в сферу индивидуальной автономии, включая сексуальное самоопределение личности, не имеет целью запрещение или официальное порицание нетрадиционных сексуальных отношений, не препятствует беспристрастному публичному обсуждению вопросов правового статуса сексуальных меньшинств, а также использованию их представителями всех не запрещенных законом способов выражения своей позиции по этим вопросам и защиты своих прав и законных интересов, включая организацию и проведение публичных мероприятий, и, имея в виду, что противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения, - не допускает расширительного понимания установленного ею запрета».

Конституционный Суд РФ подчеркнул, что «в силу статьи 6 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» конституционно-правовой смысл части 1 статьи 6.21 КоАП РФ, выявленный в настоящем Постановлении, является обязательным на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений».

Таким образом, согласно конституционно-правовому смыслу федерального законодательного запрета пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выявленному Конституционным Судом РФ, органы исполнительной власти не вправе отказать со ссылкой на указанный запрет в согласовании проведения публичных мероприятий представителей сексменьшинств, прямым умыслом которых является вовлечение в них несовершеннолетних лиц. А также цель которых прямо адресована несовершеннолетним лицам.

Кроме того, 04 апреля 2014 года Президиум Костромского областного суда признал незаконными отказы Администрации города Костромы в согласовании проведения аналогичных публичных мероприятий, в том числе шествия Костромского гей-прайда в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации в России, планировавших в июне 2013 года. Таким образом, суд отменил решение Свердловского районного суда города Костромы и апелляционное определение Костромского областного суда, признавших законными отказы в согласовании заявленных мероприятий в форме шествия и двух митингов.

Административные истцы также обращают внимание суда на то, что 20 марта 2013 года Костромской областной суд в своем апелляционном определении уже признавал незаконными отказы Администрации города Костромы в согласовании шествия гей-парада и двух митингов, проведение которых планировалось в марте 2012 года.

01 и 08 сентября 2014 года Костромской областной суд признал незаконным решения Администрации города Костромы об отказе в согласовании проведения аналогичных публичных мероприятий. В том числе шествий Костромского гей-парада в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации, планировавшихся в июне 2014 года.

30 ноября 2012 года Химкинский городской суд Московской области признал незаконным отказ Администрации городского округа Химки в согласовании проведения схожих публичных мероприятий (шествия и митинга), планировавшихся в день муниципальных выборов 14 октября 2012 года. В данном решении суд отверг аргумент органа власти о невозможности согласования публичных мероприятий по причине проведения в городском округе выборов. При этом суд указал на обязанность Администрации городского округа Химки предложить организатору публичных мероприятий альтернативные места для их проведения.

Административные истцы обращают внимание суда на то обстоятельство, что в поданных в Администрацию уведомлениях о проведении шествия и митингов они указывали на готовность изменить место и/или время проведения шествия и митингов по мотивированному предложению Администрации Калязинского района. Кроме того, административные истцы подчеркивали, что организаторы и участники публичных мероприятий не будут нарушать нормы общественной нравственности, в том числе демонстрировать наготу и иные формы непристойностей.

По мнению административных истцов, основной причиной отказа Администрации Калязинского района в согласовании проведения шествия и митингов является неприятие целей публичных мероприятий, связанных с выступлением в поддержку прав и против дискриминации представителей сообщества геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров в России. Таким образом, решения должностного лица являются дискриминационными по признаку сексуальной ориентации участников публичных мероприятий и лиц, в поддержку которых планировалось их проведение.

Административные истцы просят признать, что обжалуемое решение является незаконным, поскольку нарушает право на свободу мысли и слова (статья 29 Конституции РФ), право на свободу собраний, гарантированное статьей 31 Конституции РФ и статьей 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и основано на дискриминации отношений к лицам гомосексуальной ориентации и, прежде всего, к организаторам и потенциальным частникам заявленных публичных мероприятий.

Административные истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3 в судебном заседании участия не принимали, просили рассмотреть дело в их отсутствие.

Представитель административного ответчика по доверенности ФИО10 в судебное заседание не явилась, просила рассмотреть дело в ее отсутствие, представила письменный отзыв, в котором указала, что согласно п.4 ч.2 ст.5 Федерального закона от 29.12.2010 № 463-ФЗ Федерального закона от 24.07.1998г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» и ст.6.21 Кодекса РФ об административных правонарушениях считает заявленные шествие и митинги направленными на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Из положений Федерального закона от 19.06.2004г. №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» следует, что целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики.

Согласно ч.2 ст.12 названного Федерального закона в случае, если информация, содержащаяся в тексте уведомления о проведении публичного мероприятия, и иные данные дают основания предположить, что цели запланированного публичного мероприятия и формы его проведения не соответствуют положениям Конституции Российской Федерации и (или) нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях или уголовным законодательством Российской Федерации, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления незамедлительно доводит до сведения организатора публичного мероприятия письменное мотивированное предупреждение о том, что организатор, а также иные участники публичного мероприятия в случае указанных несоответствия и (или) нарушения при проведении такого мероприятия могут быть привлечены к ответственности в установленном порядке.

Данные нормы права обязывают органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органы местного самоуправления не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором такого мероприятия несоответствия указанных в уведомлении целей действующим законодательным запретам.

Утверждение административных истцов о том, что оспариваемое решение не основано на праве, является дискриминационным по отношению организаторам публичного мероприятия по признаку сексуальной ориентации, противоречит нормам международного права и прецедентной практике Европейского Суда по правам человека, является несостоятельным. Поскольку в соответствии со ст.6 Федерального закона от 24.07.1998г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» к полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации на осуществление гарантий прав ребенка в Российской Федерации относятся реализация государственной политики в интересах детей. При осуществлении деятельности в области образования ребенка в семье или в организации, осуществляющей образовательную деятельность, не могут ущемляться права ребенка. В связи с чем, заявленные цели митинга, направленные на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, обоснованно были расценены как ущемляющие права детей.

Также, проведение митингов носит уведомительный характер, Администрация не отказывала в данном случае в проведении публичного мероприятия, а предупредила заявителей о правовых последствиях нарушения законодательных запретов при проведении митинга с заявленной целью.

Согласно ст.4 Федерального закона от 24 июля 1998 года №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» целями государственной политики в интересах детей являются: осуществление прав детей, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, недопущение их дискриминации, упрочение основных гарантий прав и законных интересов детей, а также восстановление их прав в случаях нарушений; формирование правовых основ гарантий прав ребенка; содействие физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию детей, воспитанию в них патриотизма и гражданственности, а также реализации личности ребенка в интересах общества и в соответствии с не противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральному законодательству традициями народов Российской Федерации, достижениями российской и мировой культуры; защита детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие. Органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от национальной, классовой, социальной нетерпимости, от рекламы алкогольной продукции и табачных изделий, от пропаганды социального, расового, национального и религиозного неравенства, от информации порнографического характера, от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, а также от распространения печатной продукции, аудио- и видеопродукции, пропагандирующей насилие и жестокость, наркоманию, токсикоманию, антиобщественное поведение.

В целях защиты детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию, Федеральным законом от 29 декабря 2010 года №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» устанавливаются требования к распространению среди детей информации, в том числе требования к осуществлению классификации информационной продукции, ее экспертизы, государственного надзора и контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию (п.2). К информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию детей, относится информация, отрицающая семейные ценности, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения и формирующая неуважение к родителям и (или) другим членам семьи. Такая информация не допускается к распространению в предназначенных для детей образовательных организациях, детских медицинских, санаторно-курортных, физкультурно-спортивных организациях, организациях культуры, организациях отдыха и оздоровления детей или на расстоянии менее чем сто метров от границ территорий указанных организаций.

В соответствии с ч.6 ст.10 Федерального закона от 27 июля 2006 года №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» запрещается распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выразившаяся в распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния, - влечет наложение административного штрафа (ч.1 ст.6.21 КоАП РФ).

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года №24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 КоАП РФ в связи с жалобой граждан А., Е. и И.» часть 1 статьи 6.21 КоАП РФ признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - она направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей, как семья и детство, а также на предотвращение причинения вреда здоровью несовершеннолетних, их нравственному и духовному развитию и не предполагает вмешательства в сферу индивидуальной автономии, включая сексуальное самоопределение личности, не имеет целью запрещение или официальное порицание нетрадиционных сексуальных отношений, не препятствует беспристрастному публичному обсуждению вопросов правового статуса сексуальных меньшинств, а также использованию их представителями всех не запрещенных законом способов выражения своей позиции по этим вопросам и защиты своих прав и законных интересов, включая организацию и проведение публичных мероприятий, и - имея в виду, что противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения, - не допускает расширительного понимания установленного ею запрета.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в названном Постановлении, цель, которую преследовал федеральный законодатель при установлении данной нормы, - оградить ребенка от воздействия информации, способной подтолкнуть его к нетрадиционным сексуальным отношениям, приверженность которым препятствует выстраиванию семейных отношений, как они традиционно понимаются в России и выражены в Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации признает, что возможность влияния соответствующей информации, даже поданной в навязчивой форме, на будущую жизнь ребенка не является безусловно доказанной. При этом Конституционный Суд Российской Федерации исходит из того, что косвенным объектом ее защиты являются также социальные связи каждой конкретной личности, поскольку навязывание несовершеннолетним социальных установок, отличающихся от общепринятых в российском обществе, в том числе не разделяемых, а в ряде случаев воспринимаемых как неприемлемые, родителями, которые в приоритетном порядке несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, обязаны заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии (ст.38, ч.2 Конституции Российской Федерации; п.1 ст.63 Семейного кодекса Российской Федерации), может провоцировать социальное отчуждение ребенка и препятствовать его благополучному развитию в семейной среде, тем более если иметь в виду, что конституционное равноправие, предполагающее и равенство прав независимо от сексуальной ориентации, еще не предопределяет наличия фактически равнозначной оценки в общественном мнении лиц с различной сексуальной ориентацией, с чем могут быть сопряжены объективные трудности при стремлении избежать негативного отношения отдельных представителей общества к соответствующим лицам на бытовом уровне. Это касается и тех случаев, когда сама по себе информация, запрещенная к распространению в среде несовершеннолетних, может быть направлена, с точки зрения ее распространителя, на преодоление как такового негативного отношения к этим лицам. Устанавливая специальный (ограничительный) правовой режим распространения информации, касающейся нетрадиционных сексуальных отношений, ее доступности для несовершеннолетних, федеральный законодатель принимал во внимание и социально-психологические особенности личности ребенка, связанные с восприятием такой информации. И хотя избранный им возрастной критерий также является в контексте неоднозначности экспертных оценок относительно возраста, в котором происходит окончательное формирование сексуальных предпочтений, в определенным смысле оценочным, он придает ограничению, предусмотренному ч.1 ст.6.21 КоАП РФ, точечный, по существу, характер, что снимает проблему его соразмерности в указанном аспекте. При этом сам по себе запрет пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений - как деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, - среди несовершеннолетних, которые в силу возраста не могут самостоятельно критически оценить полученные сведения, не исключает подачи соответствующей информации в нейтральном (просветительском, художественном, историческом) контексте. Такое информирование, если оно лишено признаков пропаганды, т.е. не направлено на формирование предпочтений, связанных с выбором нетрадиционных форм сексуальной идентичности, и обеспечивает индивидуализированный подход, учитывающий особенности психического и физиологического развития детей в той или иной возрастной группе, характер конкретного освещаемого вопроса, может осуществляться с привлечением специалистов - педагогов, медиков, психологов.

Положения Федерального закона от 19 июня 2004 года №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» устанавливают, что целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики.

Нормы ст.12 Федерального закона от 19 июня 2004 №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» с учетом их конституционного толкования обязывают органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органы местного самоуправления в пределах их компетенции не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором несоответствия указанных в уведомлении противоправных целей публичного мероприятия действующим законодательным предписаниями.

В соответствии со ст.6 Федерального закона от 24 июля 1998 года №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» ребенку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Семейным кодексом Российской Федерации и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.

К полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации на осуществление гарантий прав ребенка в Российской Федерации относится реализация государственной политики в интересах детей (п.2 ст.5 названного Федерального закона от 24 июля 1998 года №124-ФЗ).При осуществлении деятельности в области образования ребенка в семье или в организации, осуществляющей образовательную деятельность, не могут ущемляться права ребенка (п.1 ст.9 того же Федерального закона).

Названные нормы права согласуются с Конвенцией о правах ребенка (Нью- Йорк, 20 ноября 1989 года), согласно которой государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения.

Кроме того, считает, что нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 04 ноября 1950 года) (с изменениями и дополнениями от 21 сентября 1970 года, 20 декабря 1971 года, 01 января 1990 года, 06 ноября 1990 года, 11 мая 1994 года) и «Всеобщей декларации прав человека» (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года), о необходимости соблюдения которых заявлено в жалобе, должны соблюдаться и самими заявителями.

Осуществление свободы на выражение мнения, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия (п.2 ст.10 Конвенции).

Осуществление права на свободу мирных собраний не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц (п.2 ст.11 Конвенции).

Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции (ст.17).

Поскольку применительно к названным законоположениям принцип уважения прав человека должен соблюдаться и самими административными истцами при проведении публичного мероприятия пропаганды своего образа жизни неопределенному кругу лиц, включая детей, то Департамент обоснованно в решениях предупредил организатора публичного мероприятия о создаваемой угрозе нарушения охраняемых законом прав и интересов детей.

С учетом изложенного заявленные цели публичного мероприятия, направленные на пропаганду гомосексуализма среди детей, расцениваются как ущемляющие права ребенка и с точки зрения общепризнанных европейских ценностей, охраняемых нормами международного права.

Свобода собраний в интерпретации административных истцов, изложенной означает отсутствие каких-либо запретов, что не соответствует положениям ст.21 Международного пакта о гражданских и политических правах, устанавливающей, что пользование правом на мирные собрания не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые налагаются в соответствии с законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц.

Вышеприведенные обстоятельства дела и цель заявленных публичных мероприятий требовали от Департамента принятие предусмотренных законом мер по защите прав детей от информации, отрицающей семейные ценности, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения и формирующей неуважение к родителям и (или) другим членам семьи, распространение которой прямо запрещено п.4 ч.2 ст.5 Федерального закона от 29 декабря 2010 года №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».

Кроме того, в упомянутом Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (от 23 сентября 2014 года №24-П) указано, что поскольку одно из предназначений семьи - рождение и воспитание детей, то в основе законодательного подхода к решению вопросов демографического и социального характера в области семейных отношений в Российской Федерации лежит понимание брака как союза мужчины и женщины, что в полной мере согласуется с предписаниями статей 7 и 38 Конституции Российской Федерации и не противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах (статья 23) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 12), предусматривающим возможность создания семьи в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.

Исходя из этого и учитывая, что ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года №496-0 и от 19 января 2010 года №151-0-0), осуществляемое федеральным законодателем на основании п. «в» ст.71 Конституции Российской Федерации регулирование свободы слова и свободы распространения информации не предполагает создание условий, способствующих формированию и утверждению в обществе в качестве равнозначных иных, отличных от общепризнанных, трактовок института семьи и сопряженных с ним социальных и правовых институтов.

Таким образом, предлагаемая к пропаганде информация не основана на традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального и конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве общепризнанных в российском обществе (и разделяемых всеми традиционными религиозными конфессиями) представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции Российской Федерации, и об их особой ценности.

Соответственно, распространение лицом своих убеждений и предпочтений, касающихся сексуальной ориентации и конкретных форм сексуальных отношений не должно ущемлять достоинство других лиц и ставить под сомнение общественную нравственность в ее понимании, сложившемся в российском обществе, поскольку иное противоречило бы основам правопорядка.

Законодательный запрет к такой пропаганде, направленный на защиту здоровья детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

Просит суд в удовлетворении исковых требований граждан Российской Федерации ФИО1, ФИО2 и ФИО3 отказать.

При таких обстоятельствах, с учетом надлежащего извещения о времени и месте проведения судебного заседания, в соответствии с ч.6 ст.226 КАС РФ, определено рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, поскольку суд не признал ихз явку обязательной.

Исследовав материалы административного дела, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии со ст.46 Конституции РФ решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

Реализуя указанные конституционные предписания, ст.218 КАС РФ предоставляет право гражданину, организации, иным лицам обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности. Гражданин, организация, иные лица могут обратиться непосредственно в суд или оспорить решения, действия (бездействие) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, в вышестоящие в порядке подчиненности орган, организацию, у вышестоящего в порядке подчиненности лица либо использовать иные внесудебные процедуры урегулирования споров.

В силу ч.1 ст.219 КАС РФ административное исковое заявление об оспаривании решений, действий (бездействия) органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, органа местного самоуправления по вопросам, связанным с согласованием места и времени проведения публичного мероприятия (собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования), а также с вынесенным этими органами предупреждением в отношении целей такого публичного мероприятия и формы его проведения, может быть подано в суд в течение десяти дней со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов.

Исходя из ч.9 ст.226 КАС РФ, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет:

нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление;

соблюдены ли сроки обращения в суд;

соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих:

а) полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия);

б) порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен;

в) основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами;

4) соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

В судебном заседании установлено, что 13 сентября 2017 года главе муниципального образования «Ольский городской округ» ФИО4 административными истцами были поданы уведомления о проведении трех публичных мероприятий:

- митинга с призывом к реабилитации лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности по ст.121 УК РСФСР за вступление в гомосексуальные отношения по добровольному согласию. Согласно поданному уведомлению местом проведения публичного мероприятия – митинг должен состояться 27 сентября 2017 года, с 10 до 11 часов на площади Ленина в п.Ола с предполагаемым количеством участников публичного мероприятия – 300 человек;

- шествия Ольского гей-парада в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и тендерных меньшинств в России с целью привлечения внимания общества и власти к проблемам в области соблюдения прав человека лиц гомосексуальной ориентации и тендерных меньшинств, привлечения внимания общества и власти к существующей дискриминации лиц гомосексуальной ориентации и представителей тендерных меньшинств, гомофобии (ненависти к сексуальным меньшинствам), трансфобии. Согласно поданному уведомлению, шествие должно состояться 27 сентября 2017 года с 13 до 15 часов по улице Советская от Речного переулка до улицы Ленина, с предполагаемым участниками публичного мероприятия - 300 человек;

- митинга с призывом к исполнению постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Алексеев против России» о неправомерности запретов публичных акций гей-прайдов в Москве, а также призыв к соблюдению права на свободу собраний геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендоров в России, гарантированного ст.31 Конституции РФ. Согласно поданному уведомлению, митинг должен состояться 27 сентября 2017 года с 17 до 18 часов на площади Ленина в п.Ола с предполагаемым количеством участников публичного мероприятия 300 человек.

Статьей 31 Конституции Российской Федерации гарантировано право граждан собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинга и демонстрации, шествия и пикетирования.

Статьей 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также гарантировано право на свободу мирных собраний, как не подлежащее никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

В соответствии со ст.3 Федерального закона от 19.06.2004 №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» проведение публичного мероприятия основывается на принципе законности - соблюдении положений Конституции Российской Федерации, настоящего Федерального закона, иных законодательных актов Российской Федерации, и добровольности участия.

Из положений Федерального закона от 19.06.2004 №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» следует, что целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики.

Согласно ч.2 ст.12 названного Федерального закона в случае, если информация, содержащаяся в тексте уведомления о проведении публичного мероприятия, и иные данные дают основания предположить, что цели запланированного публичного мероприятия и формы его проведения не соответствуют положениям Конституции Российской Федерации и (или) нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях или уголовным законодательством Российской Федерации, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления незамедлительно доводит до сведения организатора публичного мероприятия письменное мотивированное предупреждение о том, что организатор, а также иные участники публичного мероприятия в случае указанных несоответствия и (или) нарушения при проведении такого мероприятия могут быть привлечены к ответственности в установленном порядке.

Данные нормы права обязывают органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органы местного самоуправления не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором такого мероприятия несоответствия указанных в уведомлении целей действующим законодательным запретам.

Глава муниципального образования «Ольский городской округ» ФИО4 в адрес заявителя ФИО1, как организатора публичных мероприятий, направил ответ от 14.09.2017 об отказе в проведении шествия, митингов гомосексуалистов 27.09.2017 в п.Ола, в котором было указано, что статьей 11 Европейской конвенции о защите прав человека установлено, что право на свободу мирных собраний может быть ограничено в интересах общественного порядка. В целях предотвращения беспорядков, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Проведение данного мероприятия противоречит нормам Федерального закона от 24.07.1998г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации». В соответствии с действующим законодательством органы государственной и муниципальной власти принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения. В соответствии с п.4 ч.2 ст.5 Федерального закона от 29.12.2010 №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» к информации, запрещенной к распространению среди детей, относится информация, отрицающая семейные ценности, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения. Заявленное шествие и митинги будут проходить на открытых пространствах, и дети, которые будут находится на улицах, все увидят, что считается недопустимым, тем более в населенном пункте, с небольшой численностью населения.

Как следует из содержания ответа главы муниципального образования «Ольский городской округ», преследуя цель защиты прав несовершеннолетних, администрация лишь проинформировала организатора публичных мероприятий о невозможности проведения заявленных публичных мероприятий, поскольку они будут проходить на открытых пространствах, где могут находится дети, тем более в населенном пункте с небольшой численностью населения. Доводы административных истцов, что данный отказ носит дискриминационный характер, являются несостоятельными, поскольку, заявленные цели публичных мероприятий, направленные на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, были расценены как ущемляющие права несовершеннолетних детей. Запрет к такой пропаганде, направленный на воздействие на здоровье детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

Согласно ст.4 Федерального закона от 24 июля 1998г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» целями государственной политики в интересах детей являются содействие физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию детей, воспитанию в них патриотизма и гражданственности, а также реализации личности ребенка в интересах общества и в соответствии с не противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральному законодательству традициями народов Российской Федерации, достижениями российской и мировой культуры; защита детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие.

Такая государственная политика в интересах детей является приоритетной и основана на принципах законодательного обеспечения прав ребенка, поддержки семьи в целях обеспечения обучения, воспитания, отдыха и оздоровления детей, защиты их прав, подготовки их к полноценной жизни в обществе, ответственности юридических лиц, должностных лиц, граждан за нарушение прав и законных интересов ребёнка, причинение ему вреда.

В соответствии с этим в п.1, п.2 ст.14 Федерального закона от 24 июля 1998г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» закреплено, что органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения.

В целях защиты детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию, Федеральным законом от 29 декабря 2010 года №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» устанавливаются требования к распространению среди детей информации, в том числе требования к осуществлению классификации информационной продукции, ее экспертизы, государственного надзора и контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию.

На основании п.4 ч.2 ст.5 Федерального закона от 29 декабря 2010г. №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» к информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию детей, относится информация, отрицающая семейные ценности, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения и формирующая неуважение к родителям и(или) другим членам семьи.

В силу п.7 ч.2, п.5 ч.2 ст.5 названного Федерального закона распространение указанной информации запрещено среди детей любого возраста, то есть среди лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста.

Положения ч.3 ст.16 того же Федерального закона устанавливают, что такая информация не допускается к распространению в предназначенных для детей образовательных организациях, детских медицинских, санаторно-курортных, физкультурно-спортивных организациях, организациях культуры, организациях отдыха и оздоровления детей или на расстоянии менее чем сто метров от границ территорий указанных организаций.

В соответствии с ч.6 ст.10 Федерального закона от 27 июля 2006г. №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» запрещается распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выразившаяся в распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния, - влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от четырех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц - от сорока тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц - от восьмисот тысяч до одного миллиона рублей либо административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток (ч.1ст.6.21 КоАП РФ).

Постановлением Конституционного Суда РФ от 23 сентября 2014г. №24-П «По делу о проверке конституционности ч.1 ст.6.21 КоАП РФ в связи с жалобой граждан ФИО1, ФИО8 и ФИО9 ч.1 ст.6.21 КоАП РФ признана не противоречащей Конституции РФ, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - она направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей, как семья и детство, а также на предотвращение причинения вреда здоровью несовершеннолетних, их нравственному и духовному развитию и не предполагает вмешательства в сферу индивидуальной автономии, включая сексуальное самоопределение личности, не имеет целью запрещение или официальное порицание нетрадиционных сексуальных отношений, не препятствует беспристрастному публичному обсуждению вопросов правового статуса сексуальных меньшинств, а также использованию их представителями всех не запрещенных законом способов выражения своей позиции по этим вопросам и защиты своих прав и законных интересов, включая организацию и проведение публичных мероприятий, и - имея в виду, что противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения, - не допускает расширительного понимания установленного ею запрета.

Как указал Конституционный Суд РФ в названном Постановлении, цель, которую преследовал федеральный законодатель при установлении данной нормы, - оградить ребенка от воздействия информации, способной подтолкнуть его к нетрадиционным сексуальным отношениям, приверженность которым препятствует выстраиванию семейных отношений, как они традиционно понимаются в России и выражены в Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации признает, что возможность влияния соответствующей информации, даже поданной в навязчивой форме, на будущую жизнь ребенка не является безусловно доказанной. Тем не менее, исходя из специфики общественных отношений, связанных с оказанием информационного воздействия на лиц, не достигших совершеннолетия и потому находящихся в уязвимом положении, федеральный законодатель в рамках правового регулирования распространения среди несовершеннолетних информации о нетрадиционных сексуальных отношениях вправе - имея в виду вытекающую из Конституции Российской Федерации в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель обеспечения прав ребенка и при достижении баланса конституционно защищаемых ценностей - использовать для оценки необходимости введения тех или иных ограничений критерии, основанные на презумпции наличия угрозы интересам ребенка, тем более что вводимые им ограничения касаются только адресной направленности соответствующей информации лицам определенной возрастной категории и потому не могут рассматриваться как исключающие возможность реализации конституционного права на свободу информации в этой сфере. Запрет осуществления указанных в ч.1 ст.6.21 КоАП РФ публичных действий в отношении несовершеннолетних призван предотвратить повышенную концентрацию их внимания на вопросах сексуальных отношений, способную при неблагоприятном стечении обстоятельств в значительной степени деформировать представления ребенка о таких конституционных ценностях, как семья, материнство, отцовство и детство, и негативно отразиться не только на его психологическом состоянии и развитии, но и на социальной адаптации. Тот факт, что такой запрет не распространяется на случаи, связанные с пропагандой аморального поведения в рамках традиционных сексуальных отношений, которые также могут требовать государственного, в том числе административно -деликатного, реагирования, не дает оснований для признания данной нормы не соответствующей Конституции Российской Федерации с точки зрения нарушения принципов равенства применительно к защите конституционных ценностей, которые обеспечивают непрерывную смену поколений. При этом Конституционный Суд Российской Федерации исходит из того, что косвенным объектом ее защиты являются также социальные связи каждой конкретной личности, поскольку навязывание несовершеннолетним социальных установок, отличающихся от общепринятых в российском обществе, в том числе не разделяемых, а в ряде случаев воспринимаемых как неприемлемые, родителями, которые в приоритетном порядке несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, обязаны заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии (ч.2 ст.38 Конституции РФ; п.1 ст.63 Семейного кодекса РФ), может провоцировать социальное отчуждение ребенка и препятствовать его благополучному развитию в семейной среде, тем более, если иметь в виду, что конституционное равноправие, предполагающее и равенство прав независимо от сексуальной ориентации, еще не предопределяет наличия фактически равнозначной оценки в общественном мнении лиц с различной сексуальной ориентацией, с чем могут быть сопряжены объективные трудности при стремлении избежать негативного отношения отдельных представителей общества к соответствующим лицам на бытовом уровне. Это касается и тех случаев, когда сама по себе информация, запрещенная к распространению в среде несовершеннолетних, может быть направлена, с точки зрения ее распространителя, на преодоление как такового негативного отношения к этим лицам. Устанавливая специальный (ограничительный) правовой режим распространения информации, касающейся нетрадиционных сексуальных отношений, ее доступности для несовершеннолетних, федеральный законодатель принимал во внимание и социально-психологические особенности личности ребенка, связанные с восприятием такой информации. И хотя избранный им возрастной критерий также является в контексте неоднозначности экспертных оценок относительно возраста, в котором происходит окончательное формирование сексуальных предпочтений, в определенным смысле оценочным, он придает ограничению, предусмотренному ч.1 ст.6.21 КоАП РФ, точечный, по существу, характер, что снимает проблему его соразмерности в указанном аспекте. При этом сам по себе запрет пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений - как деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, - среди несовершеннолетних, которые в силу возраста не могут самостоятельно критически оценить полученные сведения, не исключает подачи соответствующей информации в нейтральном (просветительском, художественном, историческом) контексте. Такое информирование, если оно лишено признаков пропаганды, т.е. не направлено на формирование предпочтений, связанных с выбором нетрадиционных форм сексуальной идентичности, и обеспечивает индивидуализированный подход, учитывающий особенности психического и физиологического развития детей в той или иной возрастной группе, характер конкретного освещаемого вопроса, может осуществляться с привлечением специалистов - педагогов, медиков, психологов.

Доводы административного иска не содержат указания на обстоятельства, которые свидетельствовали бы о том, что цели и формы публичных мероприятий, о которых уведомили административные истцы, могли быть реализованы путем распространения информации о гомосексуальных отношениях в допустимой нейтральной форме. Напротив, публичные мероприятия были запланированы в общественных местах, доступных для посещения детей, что могло бы привести к пропаганде гомосексуализма среди несовершеннолетних, в том числе.

Нельзя согласиться и с доводами административных истцов, что отказ главы муниципального образования «Ольский городской округ» противоречит нормам международного права и прецедентной практике Европейского Суда по правам человека, а также является дискриминационными по отношению сообществу лесбиянок, гомосексуалистов, бисексуалов и трансгендеров.

В соответствии со ст.6 Федерального закона от 24 июля 1998г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» ребенку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией РФ, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Семейным кодексом РФ и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.

К полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации на осуществление гарантий прав ребенка в Российской Федерации относятся реализация государственной политики в интересах детей (п.2 ст.5 названного Федерального закона).

При осуществлении деятельности в области образования ребенка в семье или в организации, осуществляющей образовательную деятельность, не могут ущемляться права ребенка (п.1 ст.9 того же Федерального закона).

Названные нормы права согласуются с Конвенцией о правах ребенка (ФИО11, 20 ноября 1989г.). Согласно упомянутой Конвенции государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств (ст.2).

Государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные и другие меры для осуществления прав, признанных в настоящей Конвенции. В отношении экономических, социальных и культурных прав государства-участники принимают такие меры в максимальных рамках, имеющихся у них ресурсов и, в случае необходимости, в рамках международного сотрудничества (ст.4).

Государства-участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка (ст.6).

Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства. Если ребенок незаконно лишается части или всех элементов своей индивидуальности, государства-участники обеспечивают ему необходимую помощь и защиту для скорейшего восстановления его индивидуальности (ст.8).

Государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные, социальные и просветительные меры с целью защиты ребенка от всех форм физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке. Такие меры защиты, в случае необходимости, включают эффективные процедуры для разработки социальных программ с целью предоставления необходимой поддержки ребенку и лицам, которые о нем заботятся, а также для осуществления других форм предупреждения и выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер в связи со случаями жестокого обращения с ребенком, указанными выше, а также, в случае необходимости, для возбуждения судебной процедуры (ст.19).

Государства-участники обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения (ст.34).

Кроме того, нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 04 ноября 1950г.) (с изм. и доп. от 21 сентября 1970г., 20 декабря 1971г., 01 января 1990г., 06 ноября 1990г., 11 мая 1994г.) и «Всеобщей декларации прав человека» (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948г.), о необходимости соблюдения которых заявлено в исковом заявлении, должны соблюдаться и самими заявителями.

Так, в преамбуле Всеобщей декларации прав человека указано, что признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира.

Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность (ст.3 Всеобщей декларации прав человека).

Согласно п.1 ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Уважение этих прав гарантировано другими нормами Всеобщей декларации прав человека и Конвенции, предусматривающими возможность ограничения иных прав и свобод в том случае, если они сводятся к злоупотреблению правом.

В соответствии с п.2 ст.29 Всеобщей декларация прав человека при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Осуществление свободы на выражение мнения, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия (п.2 ст.10 Конвенции).

Осуществление права на свободу мирных собраний не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц (п.2 ст.11 Конвенции).

Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции (ст.17).

Поскольку применительно к названным законоположениям принцип уважения прав человека должен соблюдаться и самими заявителями в случае выражения от имени российского сообщества геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров при проведении публичного мероприятия пропаганды своего образа жизни неопределенному кругу лиц, включая детей, организаторы такого рода публичного мероприятия правомерно получили отказ от главы муниципального образования «Ольский городской округ» о создаваемой угрозе нарушения охраняемых законом прав и интересов детей.

Несоблюдение данного принципа организатором публичного мероприятия дает суду правовые основания для отказа в удовлетворении административного иска.

С учетом изложенного заявленные цели публичных мероприятий, направленные на пропаганду гомосексуализма среди детей, расцениваются судом как ущемляющие права ребенка и с точки зрения общепризнанных европейских ценностей, охраняемых нормами международного права.

Установленные обстоятельства требовали от Администрации муниципального образования «Ольский городской округ» исполнить свою позитивную обязанность принять необходимые меры по защите прав детей от распространения вредоносной информации.

При этом суд исходит из того, что пропагандой являются активные публичные действия по формированию в сознании установок и (или) стереотипов поведения либо деятельность, имеющую цель побудить или побуждающую лиц, которым она адресована, к совершению каких-либо действий или к воздержанию от их совершения.

Применительно к настоящему делу пропаганда гомосексуализма носит навязчивый характер, о чем свидетельствует намерения заявителей жалобы многократно проводить публичные мероприятия в местах, которые являются открытыми для массового посещения несовершеннолетних. Формы подачи информации, распространяемой в общественных местах, носят оскорбительный характер, так как вопреки недвусмысленным действующим законодательным запретам выражают демонстративное отрицание выполняемой государством общественно-значимой функции по охране детей от информации, которая может причинить вред их здоровью.

Вместе с тем такая пропаганда является и агрессивной, поскольку во главу ставится приоритет индивидуальной автономии личности заявителей, их безальтернативная предрасположенность к определенному сексуальному поведению над индивидуальностью ребенка, его свободой самоидентификации, что, безусловно, способно причинить вред ребенку, исходя из того, что такая информация является неполной, представляет собой субъективное и искаженное представление о социально признанных моделях семейных отношений, общепринятых в российском обществе, нравственным ценностям в их конституционно-правовом выражении. Подобная информация предлагается заявителями к распространению вразрез образовательной или просветительной деятельности.

Исходя из этого и учитывая, что ни из Конституции РФ, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16.11.2006 №496-О и от 19.01.2010 №151-О-О), осуществляемое федеральным законодателем на основании статьи 71 (п.«в») Конституции РФ регулирование свободы слова и свободы распространения информации не предполагает создание условий, способствующих формированию и утверждению в обществе в качестве равнозначных иных, отличных от общепризнанных, трактовок института семьи и сопряженных с ним социальных и правовых институтов.

Таким образом, предлагаемая к пропаганде информация не основана на традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального и конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве общепризнанных в российском обществе (и разделяемых всеми традиционными религиозными конфессиями) представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции РФ, и об их особой ценности.

Законодательный запрет к такой пропаганде, направленной на защиту здоровья детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

Таким образом, поскольку семейное законодательство Российской Федерации исходит из необходимости укрепления традиционных семейных отношений – основанных на чувствах взаимной любви и уважения мужчины и женщины, их детей (ст.ст.1, 12, 47 Семейного кодекса РФ) и не предусматривает возможности воспитания детей в однополых семьях, то, принимая во внимание заявленное количество участников (до 300 человек), формы проведения (митинг, шествие) и тематику запланированных мероприятий (осуждение гомофобного поведения, распространение информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, однополых браках), такое воздействие на несовершеннолетних следует признать нежелательным по причине его потенциальной угрозы для нравственного и духовного развития детей, сопряженным с формированием искаженных представлений о социально признанных моделях семейных отношений, соответствующих общепринятым в российском обществе (и разделяемым всеми традиционными религиозными конфессиями) нравственным ценностям и представлениям о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции РФ (ч.2 ст.7; ч.1 ст.38; п.«ж» ч.1 ст.72).

С учетом изложенного суд, оценивая отказ главы муниципального образования «Ольский городской округ» применительно к приведённым выше нормам права, правомерно исходя из интересов несовершеннолетних, расценивает их как принятые в защиту интересов детей от возможного негативного влияния на их развитие и признает их соответствующими требованиям ч.2 ст.12 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях».

Доводы административного иска о том, что административным ответчиком не учтены рекомендации Парламентской Ассамблеи и Комитета Министров Совета Европы, Комитета ООН по правам человека и решения Европейского Суда по правам человека, а также акты Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации, признающие недопустимость дискриминации по признаку сексуальной ориентации, суд во внимание не принимает, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что несогласование публичных мероприятий обусловлено не дискриминационными мотивами, а законодательными запретами распространения среди несовершеннолетних информации, касающейся нетрадиционной сексуальной ориентации, способной причинить вред здоровому развитию детей, на защиту которого ориентировано не только российское, но и международное право.

Кроме того, суд принимает во внимание, что никто из административных истцов не указал обстоятельств, свидетельствующих о реальности проблем, обозначенных целями предлагаемых публичных мероприятий, а также данных о том, что истцы являются лицами, которых эта проблема непосредственно затрагивает, то есть не доказали, что оспариваемыми решения нарушены какие-либо их права и законные интересы.

Суд считает, что в настоящем деле административным ответчиком не допущено нарушений требований действующего законодательства (ст.12 ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»).

Исходя из положений ст.227 КАС РФ, суд удовлетворяет заявленные требования о признании оспариваемых решения, действия (бездействия) незаконными, если установит, что оспариваемое решение, действие (бездействие) нарушает права, свободы и законные интересы административного истца, а также не соответствует закону или иному нормативному правовому акту. При отсутствии хотя бы одного из названных условий решения, действия (бездействие) не могут быть признаны незаконными.

Ссылка административных истцов на то, что Администрации муниципального образования «Ольский городской округ» следовало указать заявителям иное альтернативное место и время проведения публичных мероприятий в общественном месте, является несостоятельной и надуманной, поскольку противоречит нормам п.2 ст.12 Федерального закона РФ от 19.06.2004 №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», а также смыслу законодательного запрета на пропаганду гомосексуализма среди детей и не может являться основанием для признания оспариваемых решений незаконными, поскольку цели указанные в уведомлениях мероприятий, независимо от места их проведения, не отвечали положениям законодательства, установленным запретам, в том числе нормам международного права, которые допускают указанные ограничения в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Суд также принимает во внимание то обстоятельство, что фактически оспариваемый отказ главы муниципального образования «Ольский городской округ» направлен на защиту прав и свобод несовершеннолетних, и реализация административным ответчиком в данном направлении своих полномочий является обоснованным.

Подача административными истцами трех уведомлений о согласовании проведения публичных акций, направленных на позитивное освещение вопросов однополых отношений, свидетельствует о том, что целью данных мероприятий является максимально широкое публичное демонстрирование мировоззрений административных истцов, что неизбежно, вне зависимости от места проведения мероприятия, приведет к вовлечению несовершеннолетних в такое информационное поле. При этом представление информации в таком поле будет носить характер пропаганды конкретного образа жизни.

Таким образом, суд применительно к ч.ч.9, 11 ст.226 КАС РФ приходит к выводу, что административным ответчиком доказано, что обжалуемое решение принято в рамках предоставленной ему законом компетенции, порядок принятия оспариваемого решения соблюден, основания для принятия оспариваемого решения не имелось, ввиду чего в заявленных административными истцами требованиях следует отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.175-180, 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении административного искового заявления ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Администрации муниципального образования «Ольский городской округ» о признании незаконным решение от 14 сентября 2017 года об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий, возложения обязанности согласовать проведение публичных мероприятий – отказать.

Решение может быть обжаловано в Магаданский областной суд в течение месяца со дня его принятии в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ольский районный суд Магаданской области.

Установить дату принятия решения в окончательной форме – 13.10.2017.

Судья <данные изъяты> П.М. Корнеев

<данные изъяты>

<данные изъяты>