Апелляционное постановление № 22-190/2019 от 12 февраля 2019 г. по делу № 22-190/2019

Судья Кулешов А.А. Дело №22-190-2019 г.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курск 13 февраля 2019 года

Курский областной суд в составе:

председательствующей - судьи Полянской Н.Д.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Пшеничной Я.Н.,

с участием:

прокурора Солдатовой А.Ю.,

осужденной ФИО2,

защитника - адвоката Ярославкина Р.А.,

потерпевшей С..,

представителя потерпевшей – адвоката Заугольникова А.Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании 13 февраля 2019 года материалы уголовного дела, поступившего по апелляционному представлению старшего помощника прокурора Сеймского административного округа г. Курска Дюкаревой А.Ю., апелляционным жалобам осужденной ФИО2, ее защитника – адвоката Ярославкина Р.А. на приговор Промышленного районного суда г. Курска от 29 ноября 2018 года, которым

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес><адрес>, имеющая высшее образование, работавшая участковым врачом-терапевтом в ОБУЗ «<данные изъяты>», инвалид <данные изъяты> группы, зарегистрированная и проживающая по адресу: <адрес>, ранее не судимая,

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы, с лишением права заниматься врачебной деятельностью на срок 2 года, с установлением в период отбывания основного наказания ряда ограничений и возложением обязанности,

решены вопросы о судьбе вещественных доказательств и мере пресечения,

У С Т А Н О В И Л:

по приговору суда ФИО2 признана виновной в причинении по неосторожности смерти К. вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, а именно в том, что являясь врачом-терапевтом ОБУЗ «<данные изъяты>», переведенным с 18 июля 2017 года на должность врача приемного отделения указанного медицинского учреждения, 16 августа 2017 года, находясь на дежурстве, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, при проведении около 16 часов осмотра К., обратившегося с направлением на госпитализацию от участкового врача-терапевта ОБУЗ «<данные изъяты>» с пометкой «срочно» с предварительным диагнозом «<данные изъяты>?», не оценила его состояние, не организовала и самостоятельно не провела диагностические и лечебные процедуры, не осуществила консультацию больного с неясными формами заболеваний с заведующим отделением, врачами других специальностей и других учреждений здравоохранения, не госпитализировала его по медицинским показаниям, несмотря на жалобы К. на состояние его здоровья и требования его сестры С. о госпитализации.

В этот же день в 17 часов в связи с ухудшением состояния здоровья К. в сопровождении С. прибыл в ОБУЗ «<данные изъяты>», где в срочном порядке был осмотрен врачом-терапевтом и заведующим отделением, после чего бригадой «Скорой помощи» был доставлен ОБУЗ «<данные изъяты>», помещен в противошоковую палату, где, несмотря на проведенные реанимационные мероприятия, в 20 часов 20 минут скончался.

Несвоевременная госпитализация К. и как следствие запоздалое начало соответствующего лечения имевшейся у К. постоянной формы мерцательной аритмии сыграло основную роль в развитии в последующем неблагоприятного исхода – медикаментозно некупированного аритмогенного шока и наступлении смерти от острой сердечно-сосудистой недостаточности. Сохранение жизни К. при условии его госпитализации при поступлении в 16 часов 16 августа 2017 года было возможным.

В суде ФИО2 вину в преступлении не признала.

В апелляционном представлении старший помощник прокурора Сеймского административного округа г. Курска Дюкарева А.Ю. указывает на то, что действия ФИО2 выразились в неоказании медицинской помощи потерпевшему, являлись умышленными, а потому должны быть квалифицированы по ч. 2 ст. 124 УК РФ, как неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствие с законом и специальным правом.

Просит приговор суда отменить, признать ФИО2 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 УК РФ назначить ей наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься врачебной деятельностью сроком на 2 года.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО2 и защитник Ярославкин Р.А. просят отменить приговор ввиду существенных нарушений уголовно - процессуального закона и вынести оправдательный приговор.

Ссылаются на то, что заключение проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы является недопустимым доказательством ввиду того, что в ней участвовал эксперт О., занимающий должность заместителя главного врача по оперативной работе ОБУЗ «<данные изъяты>», который оценивал правильность действий работников этого же медицинского учреждения.

Судом отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, чем нарушено право подсудимой ФИО2 на представление доказательств.

В дополнительной апелляционной жалобе защитник Ярославкин Р.А. обращает внимание, что комплексная судебно-медицинская экспертиза по делу была проведена до возбуждения уголовного дела, и, поскольку законодательством предусмотрено право после возбуждения уголовного дела стороной защиты заявлять ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению.

Кроме того, указывает, что в проведении экспертизы не участвовал врач-кардиолог, не смотря на то, что оценивалась правильность оказания медицинской помощи при заболевании сердца. Вывод экспертов в заключении о смерти К. от острой сердечно-сосудистой недостаточности, как осложнения медикаментозно некупированного аритмогенного шока, находится в противоречии с показаниями эксперта Щ., который сообщил, что нарушения ритма сердца у К. и наступление его смерти не связано прямой причинно-следственной связью, основной причиной смерти К. явилась алкогольная кардиомиопатия, осложнившаяся застойной сердечной недостаточностью.

Отмечает, что выводы и показания эксперта-терапевта Ч. противоречат показаниям специалиста - врача-кардиолога К., в показаниях эксперта Ч. имеется существенное противоречие относительно времени ухудшения состояния здоровья К., участковый врач-терапевт ФИО2 не была ознакомлена с должностной инструкцией дежурного врача приемного отделения, что подтверждается показаниями осужденной в суде и отсутствием ее подписи на соответствующей должностной инструкции, что указывает на неправомерный вывод суда о ненадлежащем исполнении осужденной ее профессиональных обязанностей.

Считает, что ФИО1 незаконно осуждена при отсутствие четкого нормативного регулирования порядка госпитализации пациентов с мерцательной аритмией.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшая С. и адвокат Заугольников А.Л. считают приведенные в них доводы несостоятельными и просят об оставлении жалоб без удовлетворения.

Осужденная ФИО2, защитник Ярославкин Р.А. в возражениях на апелляционное представление считают, что приведенные в нем доводы являются несостоятельными, поскольку при приеме К. ФИО2 оказала ему медицинскую помощь, в положенном в основу обвинения заключении судебно-медицинской экспертизы указано на дефекты медицинской помощи.

В заседании суда апелляционной инстанции:

прокурор Солдатова А.Ю. доводы апелляционного представления поддержала в полном объеме;

потерпевшая С.., ее представитель Заугольников А.Л. против удовлетворения апелляционной жалобы об отмене приговора возражали, соглашаясь с доводами апелляционного представления о необходимости квалификации действий осужденной по более строгому уголовному закону и усилении наказания;

осужденная ФИО2, защитник Ярославкин Р.А. доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней поддержали, против удовлетворения апелляционного представления возражали.

Заслушав объяснения участников судебного заседания, проверив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит приговор суда подлежащим оставлению без изменения.

Вывод суда о виновности ФИО2 в преступлении, установленном приговором, основан на собранных по делу и проверенных судом доказательствах.

В подтверждение вывода о виновности ФИО2 судом обоснованно приведены показания потерпевшей С.., свидетеля С. о том, что 11 августа 2017 года около 16 часов они с направлением участкового терапевта о срочной госпитализации доставили К. в городскую больницу №, где находившаяся на приеме врач ФИО2, измерив давление и сделав кардиограмму, несмотря на тяжелое состояние К. и настояния С. на его госпитализации, сказала, что оснований для госпитализации нет, что К. может лечиться в поликлинике по месту жительства, после этого они вынуждены были отвезти К. в поликлинику № к участковому терапевту, откуда К. на машине «Скорой помощи» был доставлен в больницу №, помещен в реанимационное отделение, где через некоторое время скончался, показания свидетеля И. – участкового терапевта ОБУЗ «<данные изъяты> о том, что 11 августа 2017 года примерно в 15 часов по вызову она осматривала на дому К., исходя из его состояния поставила диагноз «<данные изъяты>?» и выдала направление на срочную госпитализацию, при этом хотела вызвать «Скорую помощь», однако К. от этого отказался, в 17 часов этого же дня во время приема в поликлинике к ней вновь обратились К. и его сестра, которые сообщили, что К. в госпитализации отказали; она и заведующий отделением осмотрели К., состояние которого ухудшалось, после чего вызвали «Скорую помощь» для экстренной госпитализации К. в больницу, показания свидетеля М. – заведующего терапевтическим отделением ОБУЗ «<данные изъяты>» о том, что он совместно с И. обследовал К., которому было отказано в госпитализации в больнице №, в результате К. был выставлен диагноз «<данные изъяты>», исходя из диагноза и состояния К. последний подлежал немедленной госпитализации, в связи с чем была вызвана «Скорая помощь» для доставления К. в больницу, свидетеля В. – медсестры ОБУЗ «<данные изъяты>» о том, что около 16 часов она завела медицинскую карточку на К., обратившегося с направлением на госпитализацию, его прием проводила врач ФИО2, К. госпитализирован не был, хотя отказа от госпитализации не поступило, свидетелей Р. и О. об обстоятельствах, при которых они на машине «Скорой помощи» доставили К., находившегося в тяжелом состоянии, из поликлиники № в городскую больницу №, свидетелей З., В. – врачей анестезиологов-реаниматологов ОБУЗ «<данные изъяты>» о том, что 16 августа 2017 года в 18 часов 40 минут в больницу в тяжелом состоянии поступил К., который был незамедлительно помещен в противошоковую палату реанимационного отделения, в связи наблюдавшимися у К. мерцательной аритмией и аритмогенным шоком ему были проведены необходимые противошоковые мероприятия, которые положительного результата не принесли, в 20 часов 20 минут К. скончался, свидетеля Ф. – заместителя главного врача того же медицинского учреждения о том, что при наличии диагноза, поставленного врачом ФИО2 при осмотре К.: «<данные изъяты>» пациент подлежал обязательной госпитализации, чего ФИО2 осуществлено не было.

Каких-либо данных, свидетельствующих о недостоверности показаний указанных свидетелей, по делу не имеется.

Сообщенные ими сведения согласуются с данными, отраженными в медицинских документах в отношении К.

Заключением комплексной судебно-медицинской экспертизы № от 6 апреля 2018 года, проведенной в ОБУЗ «<данные изъяты>» комитета здравоохранения <адрес> установлено, что при обращении К. в 16 часов 11 августа 2017 года в ОБУЗ «<данные изъяты>» имел место организационный, тактический и лечебный дефект в виде его несвоевременной госпитализации в это лечебное учреждение и, как следствие этого, запоздалое лечение имевшейся у него постоянной формы мерцательной аритмии; отягощенный анамнез заболевания К. (<данные изъяты>) позволяли дежурному врачу терапевту при первичном осмотре К. около 16 часов отнести больного к пациентам группы высокого риска фатальных (неизбежных) <данные изъяты> и своевременно, с учетом имевшейся клинической картины госпитализировать его в профильное отделение этого медицинского учреждения, чего сделано не было.

Между выявленным дефектом оказания медицинской помощи К., развитием у него в последующем неблагоприятных последствий в виде медикаментозно некупированного аритмогенного шока и наступлением смерти от <данные изъяты> имеется прямая причинно-следственная связь.

Нарушений уголовно-процессуального закона при назначении и проведении указанной экспертизы, влекущей признание полученного заключения экспертов недопустимым доказательством, не установлено, выводы экспертов являются научно обоснованными, мотивированы со ссылками на представленные материалы дела и медицинскую документацию.

На дату назначения экспертизы ФИО2 подозреваемой или обвиняемой не являлась, какие-либо меры процессуального принуждения в отношении нее применены не были, назначение экспертизы было связано с необходимостью выяснение вопросов о причине смерти К. и возможных дефектах оказания медицинской помощи медицинским работниками всех учреждений, в которые обращался и в которых находился ФИО3 11 августа 2017 года.

14 июня 2018 года ФИО2 как подозреваемая и ее защитник были ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы и заключением экспертизы с разъяснением прав, предусмотренных ст. 198 и ч. 1 ст. 206 УПК РФ (т.1 л.д. 80,114).

При этом каких-либо заявлений, ходатайств, в том числе об отводах, о постановке дополнительных вопросов экспертам, от них не поступило.

При таких данных оснований считать, что при назначении и производстве судебно-медицинской экспертизы были нарушены права ФИО2, не имеется.

Объективных данных, указывающих на заинтересованность эксперта О., входящего в состав комиссии, проводившей судебно-медицинскую экспертизу, как об этом полагает сторона защиты, не имеется.

Вывод об отсутствии дефектов оказания скорой медицинской помощи, имеющих отношение к наступлению неблагоприятного исхода - наступлению смерти пациента К. сделан им с учетом всех данных медицинской документации, имеющих отношение к ответу на данный вопрос, а также нормативных актов Минздрава РФ, регламентирующих порядок оказания скорой медицинской помощи.

Указанный вывод согласуется также с показаниями допрошенных по делу потерпевшей, свидетелей о том, что к моменту вызова «Скорой помощи» К. находился в тяжелом состоянии, в машину «Скорой помощи» был погружен на носилках, промедлений при выезде «Скорой помощи» по вызову и доставлении К. в больницу допущено не было.

Не привлечение к участию в производстве экспертизы врача-кардиолога, вопреки доводам стороны защиты, не может рассматриваться в качестве обстоятельства, влияющего на оценку выводов экспертизы как достоверных.

Как следует из процессуальных документов и заключения, к участию в производстве экспертизы в установленном порядке была привлечена Ч. – ведущий консультант управления и развития медицинской помощи Комитета здравоохранения <адрес>, врач- терапевт, имеющая высшую квалификационную категорию, учетную степень кандидата медицинских наук.

Ч. как членом экспертной комиссии был дан ответ на вопрос, входящий в компетенцию врача-терапевта - о дефектах оказания терапевтической помощи К.

Вывод же о причине смерти К., наличии причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи на всех этапах лечения К. и наступившими неблагоприятными последствиями сделан членами комиссии - судебно-медицинскими экспертами ОБУЗ «<адрес>, что находится в пределах их компетенции.

При этом при определении причины смерти К. экспертами приняты во внимание и проанализированы как сведения, содержащиеся в медицинских картах К., в том числе содержащиеся в них записи о результатах проведенных на разных этапах ЭКГ, рентгенографического исследования, так и данные судебно-медицинского исследования трупа, включая результаты гистологического (микроскопического) исследования.

Данных, которые ставили бы под сомнение мотивированные выводы экспертов, в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции не установлено, в том числе не могут рассматриваться в качестве таких данных показания в суде специалиста – врача- кардиолога К. и судебно-медицинского эксперта Щ., проводившего судебно-медицинское исследование трупа К.

На основе анализа исследованных с соблюдением установленной процедуры доказательств суд правильно установил фактические обстоятельства преступления и пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в его совершении.

Проверка доказательств проведена судом в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ, а оценка доказательствам дана согласно правилам, установленным ст. 88 УПК РФ.

Доказательства, положенные в основу приговора, не содержат существенных противоречий и дополняют друг друга, каждому из доказательств суд дал надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными.

Оснований для переоценки доказательств, включая показания в суде подсудимой, специалиста К., сообщившего суду свое мнение о том, что при обращении в больницу в 16 часов 11 августа 2017 года согласно записям в медицинской карте, выполненным ФИО2, у К. была хроническая сердечно-сосудистая недостаточность, и он обязательной госпитализации не подлежал, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Действия ФИО2 по ч. 2 ст. 109 УК РФ квалифицированы судом правильно как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Выводы суда объективны и основаны на исследованных доказательствах и экспертном заключении, согласно которому установлена непосредственная причинно-следственная связь между дефектами оказания врачом ФИО2 медицинской помощи К. и наступлением его смерти.

Доводы апелляционного представления о необходимости переквалификации действий ФИО2 на ч. 2 ст. 124 УК РФ, которая была вменена органами следствия, во внимание приняты быть не могут.

Уголовная ответственность по ст. 124 УК РФ наступает в случае умышленного неоказания помощи больному без уважительных причин.

В данном случае, исходя из установленных судом обстоятельств, имели место дефекты оказания медицинской помощи больному К. со стороны ФИО2 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей врача приемного отделения больницы, в которую обратился К. с направлением на госпитализацию.

Перевод ФИО2 на должность врача приемного отделения ОБУЗ «<данные изъяты> произведен в соответствии с нормативными актами, действующими в указанном лечебном учреждении, с учетом наличия у нее высшего профессионального образования по специальности «лечебное дело», сертификата по специальности «терапия».

Доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО2 не была ознакомлена с Должностной инструкцией врача приемного отделения, о чем свидетельствует отсутствие ее подписи на инструкции, правового значения в данном случае не имеют, поскольку ФИО2 осуждена не за должностное преступление, а за совершение действий, которые не отвечают предписаниям и правилам ее профессии.

Нарушений уголовно-процессуального закона при расследовании и рассмотрении уголовного дела, влекущих отмену приговора, не установлено.

Из протокола судебного заседания следует, что в судебном заседании обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями закона, без обвинительного уклона.

Все заявленные ходатайства рассмотрены в установленном законом порядке с принятием по ним мотивированных решений, оснований для пересмотра которых не установлено.

Не установлено по делу и нарушений основных принципов уголовного судопроизводства, а также нарушения права осужденной на защиту.

Таким образом, приговор постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в его основу положены допустимые и достоверные доказательства, достаточные для признания ФИО2 виновной в преступлении, за совершение которого она правильно осуждена.

Оснований для отмены или изменения приговора и удовлетворения апелляционных представления и жалоб не имеется.

Наказание ФИО2 в виде ограничения свободы назначено в рамках санкции уголовного закона, по которому она признана виновной, с учетом требований ст. ст. 43 и 60 УК РФ.

Назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, при осуществлении которой ею и было совершено преступление, судом мотивировано в соответствии с положением ч. 3 ст. 47 УК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389. 20. 389,28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Промышленного районного суда г. Курска от 29 ноября 2018 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а поданные по делу апелляционные представление и жалобы – без удовлетворения.

Председательствующая Н.Д. Полянская