Решение № 2-934/2019 2-934/2019~М-40/2019 М-40/2019 от 18 августа 2019 г. по делу № 2-934/2019

Дело № 2 – 934 / 2019 Принято в окончательной форме 19.08.2019


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 июля 2019 г. г. Ярославль

Фрунзенский районный суд г. Ярославля в составе судьи Тарасовой Е.В., при секретаре Комаровой В.А., с участием

истца ФИО5, представителя истца ФИО6 по доверенности (т. 1 л.д. 57),

представителей ответчика ФИО7, ФИО8 по доверенностям (т. 1 л.д. 55, 58),

представителя третьего лица ФИО9 по устному заявлению (т. 1 л.д. 108),

старшего помощника прокурора Шилова А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к Негосударственному учреждению здравоохранения «Дорожная клиническая больница на станции Ярославль открытого акционерного общества «Российские железные дороги» о компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО5 обратилась в суд с иском к НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Ярославль ОАО «РЖД» (далее также ДКБ) о компенсации морального вреда в размере 5000000 руб. В обоснование требований указано, что 18.11.2016 матери истца ФИО1 ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, работником ответчика врачом-эндоскопистом ФИО10 была выполнена операция эндоскопическая папиллосфинктеротомия (далее ПСТ). При этом медицинская помощь была оказана с существенными дефектами: не был проведен сбор анамнеза пациента; показания к проведению операции отсутствовали; в ходе операции ФИО10 действовал без использования рентгеновского сопровождения в процессе канюляции желчных протоков, то есть технически неверно, создав предпосылки для механической травмы, допустил механическое повреждение поджелудочной железы, повлекшее развитие острого панкреатита с формированием субтотального панкреонекроза и воспалительной инфильтрации окружающих тканей, развитие массивной межмышечной и подкожной эмфиземы, пневмоперитонеума, пневмомедиастинума, правостороннего пневмоторакса, прогрессирующей полиорганной недостаточности. После проведения операции с 18 по 21.11.2016 ФИО1 находилась в реанимации в крайне тяжелом состоянии, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА умерла. Между проведенной ПСТ, при отсутствии на то показаний, с развитием осложнений в послеоперационном периоде, во время операции, и наступлением смерти ФИО1 имеется причинно-следственная связь. Вследствие данных событий истцу причинен моральный вред. Узнав о неудачной операции, истец перенесла страшный шок. В последующие дни ФИО1 практически не реагировала на присутствие истца, испытывала мучительные боли, ее внешность изменилась до неузнаваемости (отечность тела в целом, желтизна кожных покровов). Мать умерла после 4-х дней страшных мучений. Потеря близкого человека является саамы стрессогенным фактором из всех возможных. Смерть родителей застает врасплох любого и переживается крайне тяжело в любом возрасте. Для того, чтобы пережить такое потрясение, может потребоваться много лет, но в случае истца смерть матери – это незаживающая рана. ФИО5 до сих пор крайне остро переживает случившееся. 19.12.2018 Фрунзенский районный суд г. Ярославля, рассмотрев материалы уголовного дела в отношении ФИО10, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), постановил прекратить дело в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, иск ФИО5 о компенсации морального вреда оставлен без рассмотрения с разъяснением права на обращение с указанными требованиями в порядке гражданского судопроизводства.

В судебном заседании истец ФИО5, представитель истца ФИО6 иск поддержали, представили письменные пояснения (т. 1 л.д. 84-91). ФИО5 пояснила, что маме было лет, она была на инвалидности, плохо ходила, не выходила на улицу, но всю домашнюю работу делала сама. Мама проживала одна в <адрес>. Истец также проживает в <адрес>, навещала маму по три раза в день – утром, днем и вечером, отношения у них очень близкие. Истец единственная дочь, мама ее воспитывала одна. У мамы были камни, но на операцию по их удалению она сначала не решалась, а когда у нее случился инфаркт и инсульт, врачи сказали, что такую операцию она может не перенести. Мама боли терпела и ничего не говорила истцу, старалась ее от всего оградить. От боли истец покупала ей пенталгин. Также мама принимала лекарства от давления, но-шпу, обследования не проходила. ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА мама сказала, что у нее моча стала темного цвета, также у нее появились боли в правом боку, желтизна кожных покровов, она вызвала врача на дом. В последующий период ей делали анализы в Семибратовской больнице, подозревали камень в желчном пузыре или онкологию, при этом желтизна проявлялась все больше и больше. В Ростовскую ЦРБ мама ложиться не хотела, так как не доверяла ее врачам. 15.11.2016, когда мама совсем пожелтела, истец позвонила заместителю главного врача ДКБ ФИО2 ФИО2 согласился принять пациента, но велел сделать томографию брюшной полости. 17.11.2016 ФИО1 сделали такую томографию в ООО «МедАрт». ФИО5 передала ФИО2 заключение ООО «МедАрт» и диск, оплатила стоимость операции, просила сделать операцию под наркозом. На следующий день после операции маму привезли в палату неузнаваемую, у нее был огромный твердый живот и узкие щелки глаз. Когда она стала отходить от наркоза, она сказала истцу «Ты не представляешь, что эти сволочи со мной делали, они держали меня за руки, за ноги». После этого мама схватилась за сердце, у нее начались сильные боли, от которых она кричала, металась, у нее стало падать давление, ее отправили в реанимацию. События с 18 по 21.11.2016, когда маме пришлось мучиться и страдать в течение 4-х дней, вспоминаются ФИО5 постоянно. Моральный вред истец связывает, в том числе, с тем, что была очевидцем мучений и страданий матери.

Представители ответчика НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Ярославль ОАО «РЖД» ФИО7, ФИО8 в судебном заседании иск не признали, поддержали позицию, изложенную отзыве (т. 1 л.д. 110-126), пояснениях (т. 2 л.д. 132-133), правовой позиции (т. 2 л.д. 188-189). Пояснили, что нарушений при проведении ПСТ не установлено, выводы экспертиз вероятностные, кроме того, основаны на заключении ООО «МедАрт», отличном по своему содержанию от заключения, представленного пациентом ответчику. Причина смерти ФИО1. – полиорганная недостаточность, не связанная с оказанием ей медицинской помощи, обусловленная запущенностью механической желтухи на амбулаторном этапе лечения и наличием сопутствующих заболеваний. Механическая желтуха – это состояние, которое возникает при наличии препятствия для оттока желчи. Если желчь не имеет выхода в кишку, то она всасывается из печени в кровь, повышается билирубин, который разносится с кровью по внутренним органам, впитывается в кожу, придавая ей желтый оттенок, темнеет моча. Билирубин является токсичным веществом, воздействует на головной мозг. Чем выше концентрация билирубина в крови, тем хуже состояние пациента. При такой ситуации требуются экстренные действия для ее разрешения. ПСТ – это малоинвазивный метод, позволяющий освободить желчные протоки. Эта операция рекомендуется для возрастных больных. Применение контрастирования было опасно ввиду возможных осложнений. При ПСТ врач получает изображение, увеличенное в несколько раз, в связи с чем рентген-сопровождение не является необходимым. У ФИО1 показатель билирубина перед ПСТ превышал норму в 10 раз. Эффект ПСТ в виде выхода камня из желчного пузыря был достигнут, при вскрытии камня в желчном пузыре не было обнаружено. После операции, когда камень выходил, ФИО1 как раз и могла испытывать те боли, о которых говорит истец. Отечность после операции (подкожная эмфизема) была вызвана разрывом буллы: поскольку ФИО1 страдала хронической обструктивной болезнью легких, то в легких были полости – буллы; во время операции под наркозом воздух подается под небольшим давлением, что и могло повлечь разрыв буллы и попадание воздуха в плевральную полость. Выполнение операций, рекомендованных согласно экспертизе СПб ГБУЗ «БСМЭ», в больнице ответчика технически было возможно, но они бы заведомо привели к смерти пациента, так как это полостные операции, они выполняются под глубоким наркозом и могут сопровождаются кровотечением из-за проколов внутренних органов.

Третье лицо ФИО10 в судебном заседании не участвовал, о времени и месте его проведения извещен, ранее в судебном заседании полагал иск не подлежащим удовлетворению. Представитель третьего лица ФИО9 в судебном заседании с иском не согласился, полагал, что тактика лечения ФИО1 была выбрана правильно, ПСТ проведена надлежащим образом, должный эффект достигнут, однако состояние здоровья пациента, с учетом имеющихся сопутствующих заболеваний, было настолько тяжелым, что развилась полиорганная недостаточность, которая привела к смерти.

Представители третьих лиц ГБУЗ ЯО «Ростовская ЦРБ», ООО «МедАрт», ОАО «РЖД», территориального органа Росздравнадзора по Ярославской области в судебном заседании не участвовали, о времени и месте его проведения извещены. Ранее в судебном заседании представители ГБУЗ ЯО «Ростовская ЦРБ» ФИО11, ФИО12 по доверенностям (т. 2 л.д. 158, 159) полагали иск не подлежащим удовлетворению, представитель ОАО «РЖД» ФИО13 по доверенности (т. 2 л.д. 171-174) выразила позицию, аналогичную позиции ответчика (т. 2 л.д. 140-141).

Старший помощник прокурора Шилов А.В. в судебном заседании дал заключение о наличии оснований для удовлетворения иска, необходимости определить размер компенсации морального вреда с учетом обстоятельств дела, требований разумности и справедливости.

Судом определено рассмотреть дело при имеющейся явке.

Выслушав участвующих в деле лиц, допросив свидетеля, исследовав письменные доказательства, материалы уголовного дела № 1-202/2018, суд приходит к выводу, что иск подлежит частичному удовлетворению, исходя из следующего.

Судом установлено, что ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА умерла ФИО1., приходившаяся истцу ФИО5 матерью (т. 1 л.д. 40-43).

Смерть ФИО1 наступила в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Ярославль ОАО «РЖД», где пациент находилась в период с 17.11.2016 и где ей работниками ответчика была оказана медицинская помощь.

В обоснование иска ФИО5 указывает, что медицинская помощь ее матери была оказана некачественно, в частности, операция ПСТ была проведена при отсутствии показаний и технически неверно, между недостатками оказанных медицинских услуг и смертью матери имеется причинно-следственная связь.

Возражения ответчика сводятся к тому, что ФИО1. страдала рядом серьезных заболеваний, при возникновении механической желтухи ей не была оказана должная медицинская помощь на этапе амбулаторного лечения, в больницу пациент поступила спустя длительное время в тяжелом состоянии, требующем принятия экстренных мер, при этом ответчику истцом было представлено заключение ООО «МедАрт», которое с учетом клинической картины свидетельствовало о закупорке желчного протока конкрементом, ПСТ являлась в данной ситуации наиболее щадящей и эффективной мерой, была проведена правильно, однако состояние здоровья пациента не позволило избежать развития полиорганной недостаточности и летального исхода.

Бремя доказывания отсутствия вины в наступлении смерти пациента после проведенного оперативного вмешательства лежит на ответчике. При этом в силу п. 1 ст. 104 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

При оценке доводов сторон, суд учитывает, что по факту смерти ФИО1 было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, в качестве обвиняемого по делу был привлечен врач-эндоскопист НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Ярославль ОАО «РЖД» ФИО10, проводивший 18.11.2016 ФИО1 операцию ПСТ.

Постановлением Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 19.12.2018 данное уголовное дело прекращено на основании п. а ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности (л.д. 47-48).

Из материалов уголовного дела следует, что для разрешения вопросов о правильности действий медицинских работников по диагностике и лечению ФИО1 и о последствиях данных действий назначалась судебно-медицинская экспертиза и повторная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно экспертному заключению ГУЗ ЯО «Ярославское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 34 от 21.04.-10.11.2017 большинство экспертов пришло к выводу, что у ФИО1 имелся рак желчного пузыря – низкодифференцированная аденокарцинома, прорастающая всю стенку органа с очагами некроза и гемморагической инфильтрацией с демаркационным воспалением (гистологически) переходящая на желчные протоки в области ворот печени с вовлечением региональных лимфоузлов (по данным МРТ от 17.11.2016). Данный патологический процесс осложнился возникновением у ФИО1 механической желтухи. Также ФИО1 при жизни страдала желчекаменной болезнью (камни желчного пузыря) с хроническим холециститом. Анализ МРТ брюшной полости ФИО1 от 17.11.2016 в рамках экспертизы показал наличие объемного опухолевого инфильтрата в воротах печени, вызывающего обструкцию общего печеночного протока и отсутствие конкремента в общем желчном протоке. Таким образом, установленный врачами ДКБ диагноз холедохолитиаз являлся неподтвержденным и необоснованным (неправильным). ФИО1 не была обследована в данном клиническом учреждении на предмет наличия или отсутствия конкремента/конкрементов в холедохе до проведения ПСТ (УЗИ-исследование органов брюшной полости, МРТ-исследование, КТ исследование органов брюшной полости, эндоскопическая ретроградная панкреатохолангиография). По-видимому, основанием для установления ошибочного диагноза холедохолитиаз послужил протокол МРТ брюшной полости от 17.11.2016, при этом сам протокол в медицинской карте № 10035 стационарного больного отсутствует. Отсутствие эффекта от ПСТ, нарастание механической желтухи после ПСТ указывает на то, что причина обструкции желчных путей не была устранена и может указывать на то, что в данном случае механическая желтуха не была вызвана обструкцией холедоха конкрементом, как следует из протокола операции. После проведения ПСТ у ФИО1 развилось одно из возможных осложнений данной операции – острый панкреатит, с последующим формированием панкреатита тяжелой степени в виде панкреонекроза. Панкреатит у ФИО1 диагностирован своевременно, начато соответствующее лечение. Давность и причина повреждения 12 ПК экспертами однозначно не установлены. Перфорация задней стенки 12 ПК является одним из осложнения ПСТ. В данном случае не исключается возникновение дефекта 12 ПК в результате тяжелого патологического процесса поджелудочной железы (панкреонекроза) с вовлечением в процесс окружающих тканей. При наличии подозрений на повреждение 12 ПК имелись абсолютные показания для выполнения ФИО1 экстренной лапароскопии. После ПСТ у ФИО1 возникли следующие патологические состояния: правосторонний пневмоторакс (наличие воздуха плевральной полости), пневмомедиастинум (наличие воздуха в средостении), существенного объема (во всех этажах), выраженная подкожная и межмышечная эмфизема мягких тканей грудной стенки, шеи, лица (наличие воздуха под кожей и в межмышечном пространстве), локальные структурные изменения стенки пищевода в средней трети. Между проведенной ПСТ, при отсутствии на то показаний, с развитием осложнений в послеоперационном периоде и, вероятно, во время операции и наступлением смерти ФИО1 имеется причинно-следственная связь. Основным фактором, приведшим к смерти ФИО1 стало развитие тяжелого острого панкреатита. Летальность при данном заболевании достигает 50 %. С учетом имевшейся у ФИО1. сопутствующей патологии в виде ишемической болезни сердца, постинфарктного кардиосклероза, последствий перенесенного острого нарушения мозгового кровообращения вероятность благоприятного исхода после развития панкреатита была низкой.

Один из экспертов, входящих в экспертную комиссию ГУЗ ЯО «Ярославское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», пришел к выводам иного содержания, указал, что ФИО1 поступила в хирургическое отделение ДКБ 17.11.2016 в экстренном порядке через неделю от начала заболевания с жалобами на боли в правом подреберье, тошноту, желтушность кожных покровов, лихорадку до 37,5 °С. До поступления в стационар больной выполнено МРТ и УЗИ брюшной полости, где выявлена патология со стороны желчевыводящих путей. На момент поступления по совокупности данных клиники, УЗИ и МРТ больной был поставлен правильный диагноз: желчнокаменная болезнь, калькулезный холецистит, холедохолитиаз, механическая желтуха, уровень общего билирубина в крови превышал нормы более, чем в 12 раз. Тактика лечения была правильной и применительно к конкретной клинической ситуации, по-видимому, оптимальной. У больной имел место отягощенный соматический анамнез: ИБС, постинфарктный кардиосклероз, гипертоническая болезнь 3 стадии, риск IV, ХСН IIА, а также правосторонний гемипарез как результат перенесенного в прошлом острого нарушения мозгового кровообращения. Исходная соматическая патология проявлялась на фоне ожирения (рост 150 см., вес 94 кг.). В свете изложенного для лечения механической желтухи были применены малоинвазивные технологии, которые менее травматичны и способы обеспечить восстановление естественного пассажа желчи в двенадцатиперстную кишку. Причиной смерти ФИО1. явилась прогрессирующая эндогенная интоксикация, как результат панкреонекроза, развившегося вследствие выполнения ПСТ. Градация осложнений при данной операции варьирует от 1,5 до 4 %, с летальным исходом в этой группе больных почти в половине случаев. Лечебные возможности в данной конкретной ситуации использованы не в полной мере. Однако с учетом отягощенного соматического статуса и специфики данного осложнения вероятность летального исхода весьма велика, даже при применении всех существующих современных методов лечения. Поэтому указанные недостатки не находятся в причинно-следственной связи с исходом заболевания.

Согласно заключению повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы СПб ГБУЗ «БСМЭ» № 25/вр/повт/компл-О от 15.02.-20.04.2018 экспертами сделаны следующие выводы. ФИО1 при жизни страдала следующими заболеваниями: рак желчного пузыря (низкодифференцированная аденокарцинома) с прорастанием стенки органа с очагами некроза и гемморагической инфильтрации и демаркационным воспалением (по гистологическим данным) и метастазами в регионарные лимфатические узлы; желчекаменная болезнь – хронический калькулезный холецистит (воспаление желчного пузыря), холелитиаз (камни в желчном пузыре), осложнившаяся выходом камня в общий желчный проток (по данным протокола операции от ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА), холестаз (задержка оттока желчи) и механическая желтуха вследствие попадания камня в общий желчный проток и обструкции желчных протоков опухолевым инфильтратом; хронический персистирующий гепатохолангиолит (воспаление мельчайших желчных протоков в печени); хроническая ишемическая болезнь сердца: постинфарктный кардиосклероз (острый инфаркт миокарда в 2006 г.), стенокардия напряжения 2 функционального класса, хроническая сердечная недостаточность IIА; гипертоническая болезнь 3 стадии риск IV; атеросклероз венечных артерий, аорты; хронический гастрит; склероз и липоматоз поджелудочной железы; слабо выраженный стеатоз печени; дивертикул пищевода (секционно); хроническая обструктивная болезнь легких; мочекаменная болезнь, хронический пиелонефрит; правосторонний гемипарез (последствия перенесенного острого нарушения мозгового кровообращения в 2001 г.); ожирение; остеохондроз поясничного отдела позвоночника; острый панкреатит с формированием субтотального панкреонекроза (тело и часть головки), воспалительной инфильтрации жировой клетчатки брюшной полости и забрюшинного пространства, развитием асцита; дефект задней стенки двенадцатиперстной кишки (внутриоперационная перфорация или воспалительное расплавление этого места прилегающей пораженной поджелудочной железой, либо совокупность указанных причин), сопровождающийся массивной межмышечной и подкожной эмфиземой грудной стенки, шеи, лица, пневмоперитонеумом (наличие воздуха в брюшной полости), правосторонним пневмотораксом (наличие воздуха в плевральной полости) и правосторонним малым гидротораксом (наличие жидкости в плевральной полости), пневмомедиастинумом (наличие воздуха в средостении). Непосредственной причиной смерти ФИО1. явился острый панкреатит с формированием субтотального панкреонекроза, осложнившегося развитием прогрессирующей полиорганной недостаточности, закономерно приведшей к смерти. Медицинская помощь была оказана ФИО1 с дефектами: при поступлении 17.11.2016 не выполнены инструментальные исследования органов брюшной полости с целью установления наличия и уровня блока желчных протоков, в том числе ввиду наличия опухолевой настороженности, не проведены эхокардиография, ультразвуковая допплерография сосудов нижних конечностей, консультация эндокринолога с целью оценки функционального статуса организма, ПСТ выполнена при отсутствии показаний. Последнее мотивировано тем, что по данным УЗИ брюшной полости от 11.11.2016 камень в холедохе не выявлен, при этом имелись проявления желтухи; при просмотре томограмм от 17.11.2016 достоверных признаков наличия конкрементов в холедохе не выявлено (на томограммах определяется объемная инфильтрация клетчатки в воротах печени с обтурацией общего печеночного протока и деформацией холедоха, также являющаяся причиной развития механической желтухи); указание на наличие камня в холедохе в представленных экспертам материалах встречается только в протоколе оперативного вмешательства ПСТ; при анализе компьютерных томограмм от 20.11.2016 камня в холедохе также не выявлено, однако механическая желтуха вследствие обструкции холедоха сохранялась до наступления смерти 21.11.2016. Указанное не позволяет сделать вывод, что камня в холедохе не было, однако позволяет сделать вывод, что ведущую роль в обструкции холедоха и развитии механической желтухи играло сдавление холедоха опухолевым инфильтратом и даже выход камня не привел к ее разрешению, что дополнительно подтверждает нецелесообразность проведенного оперативного вмешательства, то есть его необоснованность. Также к дефектам оказания медицинской помощи отнесено то, что операция ПСТ была проведена без использования рентгеновского сопровождения в процессе канюляции, в послеоперационном периоде не выполнены контрольные инструментальные исследования органов брюшной полости, не проведен консилиум с разрешением вопроса о выполнении в экстренном порядке пункционной чрескожной чреспеченочной холангиостомии (наружного дренирования) с установкой дренажа под контролем ультразвуковой навигации, в послеоперационном периоде несвоевременно и только в одной проекции выполнено рентгенографическое полипозиционное исследование органов грудной клетки, без контрастирования пищевода водорастворимым констрастным веществом, несвоевременно выполнена КТ или МРТ органов брюшной полости с внутривенным контрастированием, несвоевременно выполнено УЗИ органов брюшной полости и забрюшинного пространства, несвоевременно проведен консилиум, несвоевременно выполнен лапароцентез с возможным переходом в лапаротомию. Наиболее вероятной причиной развития острого панкреатита у ФИО1 эксперты считают механическое повреждение поджелудочной железы при ПСТ, поскольку операция была проведена без использования рентгеновского сопровождения, что явилось предпосылкой для механической травмы; операция окончена 18.11.2016 в 15.00, а уже в 16.15 час. появились признаки подкожной эмфиземы, которые в последующем нарастали, как проявление перфорации стенки двенадцатиперстной кишки, при этом образование перфорации от воспалительного процесса в области поджелудочной железы за столь короткий промежуток времени является крайне маловероятным; скорость и закономерность развития, выраженность и распространенность развившихся осложнений, характерных для забрюшинного отдела двенадцатиперстной кишки характерны именно для механического нарушения целостности стенки забрюшинного отдела двенадцатиперстной кишки в месте большого дуоденального сосочка с повреждением головки поджелудочной при проведении ПСТ (ретродуоденальной перфорации); вторая возможная причина попадания воздуха под кожу лица, шеи и верхней половины туловища, в брюшную полость, правую плевральную полость, средостение (травма пищевода) была опровергнута результатами патологоанатомического исследования трупа. Выявленный дефект оказания ФИО1 медицинской помощи в виде выполнения ПСТ при отсутствии показаний и технически неверно, которая не устранила причину механической желтухи, состоит в причинно-следственной связи с наступлением смерти, иные дефекты не явились причиной развития патологического процесса, имевшегося у ФИО1 и не повлияли на его закономерное течение. При неоказании ФИО1 медицинской помощи развитие у нее острого панкреатита не исключалось, как закономерный этап имевшегося у нее патологического процесса. Возможность снизить вероятность развития острого панкреатита у ФИО1 и как следствие, панкреонекроза и наступления смерти, имелась при выборе иного метода оперативного лечения – пункционной чрескожной чреспеченочной холангиостомии с установкой наружного дренажа под ультразвуковым контролем, либо диагностической лапароскопии с решением вопроса о лапаротомии и ретроградной рекализации опухолевой стриктуры с гепатикостомией. Выбор указанных методов лечения мог с большей долей вероятности позволить избежать развития у ФИО1 осложнения при выполнении оперативного лечения в неспециализированном стационаре, что позволило бы осуществить последующий перевод в онкологический стационар для продолжения лечения основного заболевания.

В материалы уголовного дела ФИО10 было представлено также заключение специалиста Центра судебных экспертиз Государственного социально-гуманитарного университета «Факт» от 02.08.2018 № 19/18, согласно которому действия врача-эндоскописта ФИО10, связанные с проведением 18.11.2016 ПСТ больной ФИО1 способствовали возникновению у нее серьезнейшего осложнения – острого панкреатита. Но эти действия не могли напрямую привести ФИО1 к смерти, так как причина ее смерти все-таки полиорганная недостаточность – результат целого ряда воздействий самых различных неблагоприятных факторов, включая и указанные выше осложнения ПСТ.

Приведенные доказательства не дают суду оснований для вывода об отсутствии вины ответчика в наступлении смерти пациента ФИО1

Из экспертных заключений усматривается, что имевшееся у пациента заболевание рак желчного пузыря ответчиком не было диагностировано при жизни ФИО1., в то время как оно могло существенно повлиять на план лечения (как следует из показаний свидетеля ФИО2 при наличии сведений об опухоли ФИО1 следовало направить в онкостационар, в ДКБ ей операцию проводить не стали бы).

Кроме того, экспертами не исключено, а напротив признано наиболее вероятным возникновение панкреатита в результате механического повреждения поджелудочной железы во время ПСТ. Убедительных доказательств обратного ответчиком не представлено.

Относительно довода ответчика о том, что при госпитализации ФИО1 было представлено заключение ООО «МедАрт» от 17.11.2016, содержание которого отличалось от содержания заключения, представленного на экспертизу, суд отмечает следующее.

Действительно, в материалах уголовного дела имеются два заключения МРТ брюшной полости, выполненные врачом ООО «МедАрт» ФИО3 17.11.2016 в отношении ФИО1 оригиналы обоих суду предоставлялись. Первое заключение (уг. дело т. 3 л.д. 22) содержит указание на МР-картину желчнокаменной болезни, патологическое образование в просвете желчного протока, при этом наличие конкремента и холедохолитиаза поставлены под вопрос, дана рекомендация по дообследованию, сопоставлению с данными клиники и предыдущих исследований. Второе заключение (уг. дело т. 6 л.д. 57) знаков вопроса не содержит, в его резюмирующей части указано на признаки конкремента в просвете желчного протока (холедохолитиаз), рекомендации по дообследованию отсутствуют.

ФИО3, будучи допрошен по уголовному делу в качестве свидетеля, свою подпись на обоих заключениях не оспаривал, пояснял, что заключения он подписывал несколько раз, какое именно выдавал ФИО1 17.11.2016 не помнит (уг. дело т. 6 л.д. 146-153). Оснований говорить о фальсификации какого-либо из указанных заключений суд не усматривает.

Из хронологии запросов следователем документов для проведения экспертизы и хронологии поступления указанных документов в материалы уголовного дела (уг. дело т. 1 л.д. 227-250) судом установлено, что по ходатайству экспертов следователем были запрошены в ДКБ оригиналы медицинской документации в отношении ФИО1 после чего в экспертное учреждение была направлена медицинская карта № 10035 стационарного больного ФИО1 в 1 томе, затем был сделан запрос в ООО «МедАрт» о предоставлении медицинского заключения и диска с исследованием по факту обращения ФИО1 17.11.2016, после поступления данное заключение и диск направлены экспертам. Как указано выше, в экспертном заключении ГУЗ ЯО «Ярославское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» содержится ссылка на то, что протокол МРТ брюшной полости от 17.11.2016 в медицинской карте № 10035 стационарного больного отсутствует.

Второе заключение было представлено ответчиком в материалы уголовного дела после проведения экспертиз, на стадии судебного разбирательства.

Таким образом, суд соглашается с доводами стороны ответчика в той части, что на экспертное исследование было передано не то заключение, которое представлено врачам больницы при госпитализации ФИО1, а то, которое представлено ООО «МедАрт» по запросу следователя в ходе расследования уголовного дела. Суд полагает установленным, что при госпитализации ФИО1 ответчику было представлено заключение без знаков вопроса, содержащее однозначное указание на признаки конкремента в просвете желчного протока (холедохолитиаз), без рекомендаций по дообследованию пациента.

По мнению суда, данное обстоятельство снижает степень вины работников ДКБ, которые полагаясь на документ, представленным самой ФИО5, не содержащий никаких сведений о наличии у пациента опухоли и указывающий на наличие конкремента в просвете желчного протока, пришли к выводу о наличии показаний к проведению ПСТ. Вместе с тем, вопреки позиции ответчика, данное обстоятельство не исключает его вину, поскольку, проявив должную степень заботливости и осмотрительности, ответчик мог осуществить просмотр представленного вместе с заключением диска (содержание которого, как установлено в судебном заседании по уголовному делу, соответствует содержанию диска, представленного для проведения экспертизы – уг. дело, т. 6 л.д. 186-187) или самостоятельно провести дополнительные исследования пациента на предмет наличия или отсутствия конкремента/конкрементов в холедохе до проведения ПСТ (УЗИ-исследование органов брюшной полости, МРТ-исследование, КТ исследование органов брюшной полости, эндоскопическая ретроградная панкреатохолангиография).

Исходя из изложенного, основания для компенсации истцу морального вреда имеются.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 151 ГК РФ в случае, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Как предусмотрено п. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как указано в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает объяснения ФИО5 о том, что мать была для нее очень близким любящим человеком, смерть матери стала для истца невосполнимой потерей, страдания матери перед смертью, свидетелем которых стала ФИО5, явились сильнейшим потрясением. Вместе с тем, суд принимает во внимание, что истец является взрослым человеком, имеет свою семью, проживала отдельно от матери, на иждивении у матери не состояла.

Оценивая степень вины ответчика в наступлении смерти ФИО1 суд, помимо указанных ранее обстоятельств дела, учитывает, что ФИО1, ДАТА ОБЕЗЛИЧЕНА года рождения, страдала рядом серьезных заболеваний, затрагивающих все основные жизнеобеспечивающие системы человеческого организма – сердечно-сосудистую, пищеварительную, нервную, выделительную, дыхательную, опорно-двигательную, имела инвалидность. При этом из лекарственных препаратов, со слов истца, ФИО1 принимала только препараты, регулирующие давление, и при необходимости обезболивающие, какие-либо дополнительные обследования не проходила. Как следует из показаний свидетеля ФИО4 (сестры умершей), на боли в правом боку ФИО1 начала жаловаться за два месяца до смерти, подозревала рак (уг. дело т. 3 л.д. 133). При этом никаких мер по обследованию, по получению иной медицинской помощи вплоть до 08.11.2016 ни ФИО1 ни истец не предпринимали. 08.11.2016 состояние ФИО1 обострилось: стала проявляться желтушность кожных покровов, потемнел цвет мочи. Однако в стационар ДКБ ФИО1 госпитализирована лишь 17.11.2016. Таким образом, довод ответчика в той части, что пациент поступила в состоянии запущенной механической желтухи, требующей принятия экстренных мер по ее разрешению, заслуживает внимания, поскольку неоказание медицинской помощи согласно мнению экспертов также могло привести к развитию острого панкреатита и как следствие к летальному исходу. В условиях недостатка времени для полноценного обследования пациента вероятность врачебной ошибки возросла.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает имущественный статус ответчика, являющегося некоммерческой организацией.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу, что моральный вред, причиненный ФИО5 в связи со смертью матери, следует оценить в размере 500000 руб.

На основании п. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с НУЗ «Дорожная клиническая больница на <адрес> ОАО «РЖД» в бюджет подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

Исковые требования ФИО5 удовлетворить частично:

Взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница на станции Ярославль открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с Негосударственного учреждения здравоохранения «Дорожная клиническая больница на станции Ярославль открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в бюджет государственную пошлину в сумме 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Ярославский областной суд через Фрунзенский районный суд г. Ярославля в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Е.В. Тарасова