Решение № 2-3245/2018 2-3245/2018~М-2267/2018 М-2267/2018 от 8 октября 2018 г. по делу № 2-3245/2018

Дело № 2-3245/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«09» октября 2018 года г. Челябинск

Калининский районный суд г.Челябинска в составе:

председательствующего судьи Максимовой Н.А.,

при секретаре Шакирьяновой К.Э.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора цессии, применении последствий недействительности сделки,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора цессии (уступки права требования), заключенного 12 февраля 2016 года между обществом с ограниченной ответственностью «ТехКомплект» (далее по тексту ООО «ТехКомплект») и индивидуальным предпринимателем ФИО2, а также применении последствий недействительности сделки (л.д.5-6, 60).

В обоснование заявленных требований истец указала, что на основании вступившего в законную силу приговора Курчатовского районного суда г.Челябинска от 22 марта 2012 года с неё в пользу общества с ограниченной ответственностью «Энергомаш» (далее по тексту ООО «Энергомаш») взыскано в счет возмещения ущерба 18 639 135 рублей, взыскателю выдан исполнительный лист. Впоследствии, в марте 2014 года, в связи с заключением ООО «Энергомаш» договора уступки права требования по вышеуказанному судебному постановлению с ООО «ТехКомплект», последнее обратилось в Курчатовский районный суд г.Челябинска с заявлением о замене взыскателя, заявление судом удовлетворено. В июле 2017 года истцу стало известно о том, что с 12 июля 2016 года ООО «ТехКомплект» исключено из Единого государственного реестра юридических лиц на основании п.2 ст. 21.1 Федерального закона от 08 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». В 2018 году истцу стало известно о том, что 12 февраля 2016 года между ООО «ТехКомплект» и индивидуальным предпринимателем ФИО2 заключен договор уступки права требования, в соответствии с условиями которого право требования к ФИО1 уступлено ФИО2 Фактически сделка по уступке права требования является недействительной, поскольку ФИО2 состоял в отношениях с ООО «Энергомаш», являлся юристом данной организации, представлял интересы ООО «Энергомаш» в рамках уголовного дела в отношении ФИО1, принимал участие в суде при рассмотрении заявления о замене взыскателя. Принадлежавший истцу автомобиль в период рассмотрения уголовного дела находился на ответственном хранении у ФИО2, как юриста ООО «Энергомаш», после чего его стоимость значительно снизилась. По мнению истца, очевидна связь между ООО «ТехКомплект» и ФИО2 В свою очередь, ООО «ТехКомплект», поменяло юридический адрес на г.Набережные Челны, при этом продолжало осуществлять свою деятельность в г.Челябинске. Директор данной организации ФИО3 является номинальным руководителем, деятельности не ведет, расчетного счета не имеет, одновременно с занятием должности директора ООО «ТехКомплект» являлся руководителем и учреждением 22 других организаций. ООО «ТехКомплект» исключено из Единого государственного реестра юридических лиц по решению налогового органа, поскольку предприятие деятельности не осуществляло. Денежные средства, которые были удержаны у истца в пользу ООО «ТехКомплект» в ходе исполнения приговора суда, были возвращены на счет судебного пристава, как невостребованные. Учитывая, что о состоявшейся уступке права требования ФИО1 стало известно только в июне 2018 года, а кроме того, учитывая, что данный договор подписи ФИО3 не содержит, а содержит только написание фамилии, данные обстоятельства дают истцу основание полагать, что фактически договор изготовлен непосредственно перед обращением ФИО2 в суд с заявлением о замене взыскателя по исполнительному производству.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена надлежащим образом (л.д.132), просила о рассмотрении дела в свое отсутствие с участием представителя (л.д.133).

Представитель истца ФИО1 – ФИО4, действующая на основании ордера от (дата), в судебном заседании заявленные требования поддержала в объеме и по основаниям, указанным в исковом заявлении. Дополнительно пояснила, что оспариваемый договор цессии нарушает права истца, поскольку порождает у истца обязанность выплачивать денежные средства, в то время как взыскатель прекратил свою деятельность. Также ссылалась на то что, оспариваемый договор составлен в мае-июне 2018 года, а не в феврале 2016 года.

Заявляла ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы с целью установления давности изготовления оспариваемого договора и акта приема-передачи к нему (л.д.135), в удовлетворении ходатайства отказано определением суда, занесенным в протокол судебного заседания, в том числе в связи с отсутствием оригиналов оспариваемых судебных постановлений.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен надлежащим образом, просил о рассмотрении дела без своего участия в связи с отсутствием в г.Челябинске (л.д.125).

Ранее представлял отзыв на исковое заявление, в котором просил в удовлетворении заявленных требований отказать, ссылаясь на то, что обязанность ФИО1 возместить причиненный ущерб, установлена вступившим в законную силу приговором суда. Утверждал, что любая последующая смена кредитора, права истца нарушать не может, поскольку в силу положений действующего законодательства согласие должника на уступку права требования к нему, не требуется. Обращал внимание на то, что неуведомление истца об уступке права требования, основанием для признания сделки недействительной не является (л.д.104).

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещался надлежащим образом, сведений об уважительности причин неявки в судебное заседание не представил, об отложении судебного заседания не просил.

Суд, выслушав представителя истца, исследовав письменные материалы дела, оценив и проанализировав их по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле, на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при этом правовых оснований для удовлетворения заявленных требований не находит по следующим основаниям.

Как установлено судом, вступившим в законную силу приговором Курчатовского районного суда г.Челябинска от 22 марта 2012 года истец ФИО1 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, и ей назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года без штрафа и без ограничения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Этим же приговором Курчатовского районного суда г.Челябинска от 22 марта 2012 года удовлетворен гражданский иск потерпевшего ООО «Энергомаш», в пользу которого с ФИО1 взыскано в счет возмещения ущерба, причиненного в результате преступления, 18 639 135 рублей.

В целях исполнения приговора в части гражданского иска, обращено взыскание на принадлежащий на праве собственности ФИО1 автомобиль Форд С-Мах, государственный регистрационный знак <***>, переданный на ответственное хранение представителю потерпевшего ФИО2 (л.д.76-100).

По вступлении вышеуказанного приговора Курчатовского районного суда г.Челябинска от 22 марта 2012 года в законную силу, выдан исполнительный лист № ВС 025514094 о взыскании с ФИО1 в пользу ООО «Энергомаш» 18 639 135 рублей (л.д.147-148), который предъявлен к исполнению.

На основании указанного выше исполнительного листа 05 сентября 2012 года возбуждено соответствующее исполнительное производство (л.д.146).

В рамках исполнительного производства интересы взыскателя ООО «Энергомаш» представлял ФИО2, действующий на основании доверенности.

В силу положений ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Статьей 384 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Согласно ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

25 ноября 2013 года между ООО «Энергомаш», с одной стороны, и ООО «ТехКомплект», с другой стороны, заключен договор об уступке права требования, в соответствии с которым к ООО «ТехКомплект» перешло право требования взыскания с ФИО1 задолженности в размере 18 639 135 рублей, возникшее на основании исполнительного листа № ВС 025514094, выданного (дата) года Курчатовским районным судом г.Челябинска (л.д.163-164).

Указанный выше договор в установленном законом порядке не оспорен, напротив, на основании вышеуказанного договора Курчатовским районным судом г.Челябинска вынесено определение от 14 апреля 2014 года, о замене взыскателя в исполнительном производстве, возбужденном на основании исполнительного листа № № от (дата), выданного на основании приговора Курчатовского районного суда г.Челябинска от 22 марта 2012 года по уголовному делу в отношении ФИО1, осужденной за совершение преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации (л.д.161-162).

12 июля 2016 года ООО «ТехКомплект» прекратило свою деятельность в связи с исключением из Единого государственного реестра юридических лиц на основании п.2 ст. 21.1 Федерального закона от 08 августа 2001 года №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», то есть по инициативе регистрирующего органа в связи с наличием одновременно всех признаков недействующего юридического лица (л.д.168-171).

В связи с внесением в Единый государственный реестр юридических лиц записи об исключении из реестра взыскателя-организации, ранее возбужденное исполнительное производство в отношении ФИО1 о взыскании задолженности в размере 18 639 135 рублей прекращено, что подтверждается постановлением о прекращении исполнительного производства от 15 декабря 2017 года (л.д.149).

В то же время, до исключения ООО «ТехКомплект» из Единого государственного реестра юридических лиц, 12 февраля 2016 года, между ООО «ТехКомплект» в лице директора ФИО3, и индивидуальным предпринимателем ФИО2 заключен договор цессии (уступки права требования), в соответствии с которым ООО «ТехКомплект» передало (уступило) индивидуальному предпринимателю ФИО2 право требования о взыскании с ФИО1 задолженности в размере 18 429 015 рублей, возникшей по исполнительному листу №№ от (дата), выданному Курчатовским районным судом г.Челябинска по делу, вступившему в законную силу (дата) (л.д.128-129).

Уступаемое право и документы, подтверждающие уступаемое право, переданы индивидуальному предпринимателю ФИО2 на основании соответствующего акта приема-передачи от 12 февраля 2016 года (л.д.130).

07 мая 2018 года индивидуальный предприниматель ФИО2 обратился в Курчатовский районный суд г.Челябинска с заявлением о замене взыскателя по исполнительному производству (л.д.131).

Исходя из пояснений представителя истца, данных в судебном заседании, до настоящего времени заявление не рассмотрено.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 ссылалась на положения ст.ст. 166, 167,168 Гражданского кодекса Российской Федерации, полагала, что договор цессии (уступки права требования) от 12 февраля 2016 года является недействительным.

Исходя из положений ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Согласно ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу п.1 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных п.2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п.2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Ссылаясь на то, что оспариваемая сделка нарушает требования закона, и при этом посягает на законные интересы истца ФИО1, в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истец соответствующие доказательства суду не представила, несмотря на то, что такая обязанность была разъяснена истцу в определении о подготовке дела к судебному разбирательству (л.д.2).

Само по себе неуведомление должника ФИО1 о состоявшейся уступке права непосредственно после заключения оспариваемого договора, на что указано в исковом заявлении и ссылался в судебном заседании представитель истца, основанием для признания договора недействительным являться не может, поскольку в силу положений п.3 ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации, если должник не был уведомлен в письменной форме о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим неблагоприятных для него последствий, обязательство должника прекращается его исполнением первоначальному кредитору, произведенным до получения уведомления о переходе права к другому лицу.

Указание истца в исковом заявлении на то, что ФИО2 работал в ООО «Энергомаш» в качестве юриста, представлял интересы данного юридического лица в рамках уголовного дела и в ходе исполнительного производства, ни о нарушении положений действующего законодательства при заключении оспариваемого договора уступки между ООО «ТехКомплект» и индивидуальным предпринимателем ФИО2, ни о нарушении прав и законных интересов истца при заключении оспариваемой сделки не свидетельствует, правового значения для признания сделки недействительной не имеет, в связи с чем доводы истца и её представителя в указанной части не могут быть приняты во внимание.

Ссылки истца и её представителя на то обстоятельство, что директор ООО «ТехКомплект» ФИО3 являлся номинальным руководителем, фактически деятельности не вел, расчетного счета не имел, одновременно являлся руководителем и учредителем других организаций, основанием для признания недействительным договора уступки права, заключенного 12 февраля 2016 года между ООО «ТехКомплект» в лице директора ФИО3, и индивидуальным предпринимателем ФИО2 являться не может, поскольку положения действующего законодательства подобных ограничений не устанавливают.

С выводами истца и её представителя о том, что оспариваемый договор не содержит подписи ФИО3, в договоре имеется только рукописное написание его фамилии, согласиться нельзя.

Подпись – это уникальная совокупность символов, написанных от руки, с применением определенных оформительных приемов, служащих для идентификации человека, и выражающих волю человека с целью создать права и обязательства в материальном мире, при этом положения действующего законодательства не предъявляют каких-то требований к внешнему виду подписи, не устанавливают ограничений относительно того, как она должна выглядеть.

Доводы истца и её представителя об изготовлении оспариваемого договора в середине 2018 году, а не 12 февраля 2016 года, голословны, основаны на предположениях истца, в нарушение требований ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации допустимыми доказательствами по делу не подтверждены.

При том, что в целях подтверждения указанного выше обстоятельства, судом истцу оказывалось содействие в истребовании доказательств, как то предусмотрено ст.57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, направлялся запрос в Курчатовский районный суд г.Челябинска, где исходя из пояснений представителя истца находился оригинал оспариваемого договора, однако согласно ответу Врио председателя Курчатовского районного суда г.Челябинска от 03 октября 2018 года, оригиналы в деле, рассматриваемом Курчатовским районным судом г.Челябинска, отсутствуют.

В том числе в связи с отсутствием в распоряжении суда оригинала оспариваемого договора, в удовлетворении заявленного истцом ходатайства о назначении по делу судебной экспертизы с целью установления давности изготовления договора, было отказано.

В то же время, учитывая, что в силу положений ч.3 ст.86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истец не была лишена возможности представлять иные доказательства в обоснование заявленных требований.

Учитывая, что по общему правилу, установленному п.5 ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное, то в данном случае на истце лежала обязанность доказать недобросовестное поведение сторон оспариваемой ей сделки, однако такой обязанностью она пренебрегла.

Помимо прочего, суд также обращает внимание на то обстоятельство, что оспариваемый договор заключен между ООО «ТехКомплект» и индивидуальным предпринимателем ФИО2, до настоящего времени ФИО2 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, с регистрационного учета в качестве индивидуального предпринимателя на снят (л.д.172-173), в то время как настоящий иск предъявлен к ФИО2, как к физическому лицу.

При таких обстоятельствах, правовых оснований для признания недействительным договора цессии (уступки права требования), заключенного 12 февраля 2016 года между ООО «ТехКомплект» и индивидуальным предпринимателем ФИО2, и как следствие, и для применения последствий недействительности сделки, суд не усматривает.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст. 12,193,194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора цессии от 12 февраля 2016 года, применении последствий недействительности сделки отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Калининский районный суд г.Челябинска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Председательствующий Н.А. Максимова