Апелляционное определение № 22-701/2026 от 29 марта 2026 г.

Судья Щукина В.А. Дело №

Докладчик судья Черных Т.М.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

<адрес> 30 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего Черных Т.М.,

судей Дмитриевой Ю.Д., Бурда Ю.Ю.,

при секретаре Томилове Л.А.,

с участием:

государственного обвинителя Богера Д.Ф.,

адвоката Беляева А.В.,

потерпевшей <данные изъяты>

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевших <данные изъяты>., адвоката Беляева А.В. в защиту осужденного ФИО1 на приговор Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении

ФИО1 ЧА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина РФ, ранее не судимого,

у с т а н о в и л а:

ФИО1 осужден по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ (в ред. Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N146-ФЗ) к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года.

Срок отбывания наказания исчислен со дня прибытия осужденного ФИО1 в колонию-поселение. Время следования осужденного ФИО1 к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, предусмотренным ч. 1 ст. 75.1 УИК РФ, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

Возложена на ФИО1 обязанность следовать к месту отбывания наказания в колонию-поселение за счет государства самостоятельно; незамедлительно, по вступлению приговора в законную силу явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы для получения в соответствии со ст. 75.1 УИК РФ предписания о направлении к месту отбывания наказания и обеспечения его направления в колонию-поселение.

Разъяснено осужденному ФИО1, что в случае уклонения от получения предписания территориального органа уголовно-исполнительной системы или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок, осужденный объявляется в розыск, и подлежит задержанию.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 отменена по вступлению приговора в законную силу.

В соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, распространено на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы, его срок исчислен со дня освобождения ФИО1 из мест лишения свободы.

Взыскано с осужденного ФИО1 в счет возмещения компенсации морального ущерба в пользу потерпевшей <данные изъяты> 650000 рублей; потерпевшей <данные изъяты>. 650000 рублей; потерпевшего <данные изъяты> 650000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств по уголовному делу.

Обжалуемым приговором ФИО1, управляющий автомобилем марки «<данные изъяты>», регистрационный знак №, признан виновным в нарушении требований пунктов 1.3, 1.5, 2.5, 2.6, 10.1, Правил дорожного движения РФ, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшего <данные изъяты> сопряженное с оставлением места его совершения, и осужден за это преступление.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный виновным себя в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе потерпевшие <данные изъяты>. ставят вопрос об изменении приговора в отношении ФИО1

В обоснование доводов жалобы выражают несогласие с указанным приговором, в связи с мягкостью назначенного ФИО1 наказания, которое не соответствует тяжести совершенного преступления и личности осужденного.

Считают, что принимая решение о назначении осужденному наказания с отбыванием в колонии-поселении, суд переоценил данные о личности виновного, излишне признал смягчающим обстоятельством добровольное оказание материальной помощи на погребение, которое в совокупности с другими обстоятельствами повлекло назначение ФИО1 чрезмерно мягкого наказания.

Обращают внимание, что данная позиция обусловлена не только тяжестью потери в результате гибели близкого человека, но и позицией осужденного ФИО1, который скрылся с места ДТП в попытке избежать ответственность и оставил пострадавшего в опасном для жизни состоянии, лишил возможности принять меры к самосохранению вследствие своей беспомощности из-за полученных травм, при этом ФИО1 имел возможность оказать помощь <данные изъяты>

Отмечают, что вину ФИО1 не признал, но свою причастность к ДТП не отрицает, пояснив суду, что причиной ДТП стало то, что он отвлекся на переключение музыки и не увидел пешехода <данные изъяты>

Указывают, что судом не дана оценка показаниям потерпевших о том, что на протяжении длительного времени (более 6 лет) ФИО1 не принес искренних извинений, а лишь вынужденно в суде сказал слова извинений, которые были направлены суду, а не потерпевшим, что говорит об их формальном характере, такие извинения не несут в себе искреннего раскаяния и сожаления.

Таким образом, считают, что наказание, назначенное ФИО1, является несправедливым, а чрезмерный гуманизм по отношению к осужденному - проявлением несправедливости к потерпевшим; наказание должно быть связано с лишением свободы в исправительной колонии общего режима.

Кроме того, приговор содержит существенные противоречия, касающиеся размера компенсации морального вреда потерпевшим.

Так, в мотивировочной части приговора указано, что суд полагает необходимым определить к взысканию с ФИО1 в пользу каждого из истцов по 750 000 рублей, однако резолютивная часть приговора предписывает взыскание с осужденного в пользу потерпевших по 650 000 рублей.

Считают, что допущенные нарушения могут затруднить или сделать невозможным принудительное исполнение приговора в части возмещения морального вреда.

На основании изложенного просят приговор в отношении ФИО1 изменить в части определения исправительного учреждения с колонии-поселения на колонию общего режима, а также уточнить размер компенсации морального вреда потерпевшим.

Адвокат Беляев А.В. в своей апелляционной жалобе с дополнениями просит приговор в отношении ФИО1 отменить, как незаконный и необоснованный.

По доводам автора жалобы, выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Указывает, что в описательной части приговора суд указал, что оснований для оговора потерпевшими и свидетелями, в том числе <данные изъяты> и <данные изъяты>., подсудимого ФИО1 судом не установлено. Однако, сторона защиты считает, что в ходе судебного разбирательства установлено, что они оговаривают ФИО1

Так, из показаний <данные изъяты>. и <данные изъяты>. следует, что на следующий день после ДТП ФИО1 был пьяным и хотел избежать уголовной ответственности, предлагая взять вину жене или матери, так как, по их словам, он в местах заключения не выживет. Но данные показания свидетелей опровергаются явкой с повинной ФИО1, который в тот день пришел в отдел полиции и дал добровольно явку с повинной о совершенном ДТП, при этом находился в трезвом состоянии, так как его не повезли на медицинской освидетельствование.

Кроме того, <данные изъяты> в ходе дачи первоначального объяснения и впоследствии при допросе в качестве свидетеля указывала, что она сообщила сотруднику полиции <данные изъяты>., кто совершил преступление, и назвала ему все анкетные данные ФИО2. Но данной информации нет в материалах уголовного дела, а именно нет ни рапорта данного сотрудника, ни его допроса о получении этой информации. Более того, ни <данные изъяты> ни <данные изъяты>. не были допрошены или опрошены в первый год проведения проверки по данному материалу. Они дали свои первоначальные объяснения лишь ДД.ММ.ГГГГ. И именно потерпевшая <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ сообщила о данных лицах участковому уполномоченному, который ее опрашивал. Именно <данные изъяты> сообщила ему, что у нее есть свидетели, которые могут подтвердить, что якобы ФИО1 в момент <данные изъяты> был пьяным. И именно после этого заявления <данные изъяты>. появились ложные показания свидетелей <данные изъяты> и <данные изъяты>

Также ложность показаний данных свидетелей заключается в том, что с их показаний якобы ФИО1 со своей супругой приходили на место <данные изъяты>, собрали все осколки и спрятали труп под ветками, однако данные показания полностью опровергаются протоколом осмотра места происшествия, согласно которому на месте осмотра обнаружены и зафиксированы осколки серого и белого пластмасса, более того следователем было зафиксировано, что следов борьбы или волочения не обнаружено, то есть труп был обнаружен там, куда его отбросило.

Также в судебном заседании на вопрос защиты потерпевшая <данные изъяты>. ответила, что <данные изъяты>. и <данные изъяты> она не знает и с ними не знакома, но находясь в зале судебного заседания <данные изъяты>. и <данные изъяты>. разговаривали между собой, улыбались и вели дружескую беседу. Более того, впоследствии семья <данные изъяты> неоднократно видела потерпевшую <данные изъяты>. в гостях у <данные изъяты>

Все вышеизложенные факты напрямую свидетельствуют о том, что <данные изъяты> дают показания в угоду потерпевшей <данные изъяты> и дают такие показания, чтобы в отношении ФИО1 усматривался состав преступления, предусмотренный ч. 4 ст. 264 УК РФ.

Кроме того, по мнению суда, вся информация о совершенном ДТП стала известна <данные изъяты>. от матери ФИО1 - <данные изъяты>

Однако, данная информация могла быть также известна <данные изъяты>. и от потерпевшей <данные изъяты>., так как последняя неоднократно, как потерпевшая сторона, знакомилась со всеми документами отказных материалов по данному <данные изъяты>, то есть она знала, кто написал явку с повинной, какие имеются доказательства по ДТП и т.д.

Считает, что показания <данные изъяты> являются недопустимым доказательством, так как в момент ее допроса она находилась в состоянии алкогольного опьянения, и что именно в протокол внесла следователь, она не знает, так как не читала лично, а зачитывала составленный протокол допроса ей следователь, часть того, что указано в протоколе допроса <данные изъяты>., в судебном заседании услышала впервые.

Ссылаясь на показания ФИО1 о том, что он не видел момента ДТП, указывает, что данные показания даны не с целью уйти от уголовной ответственности. На протяжении шести лет орган следствия проверял показания ФИО1, проводил различные экспертизы, чтобы установить истину по уголовному делу и каждый раз приходил к выводу, что в действиях осужденного нет состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ.

Кроме того, более 23 раз выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, более 4 раз уголовное дело приостанавливалось в связи с отсутствием лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. О том, что в темное время суток (в ночное время) ФИО1 со своим плохим зрением не увидел сбитого пешехода, свидетельствуют и фототаблицы, приложенных к протоколу осмотра. На этих фототаблицах не видно трупа погибшего, а в ночное время даже с хорошим зрением невозможно разглядеть силуэта человека.

Ссылаясь на требования п. 1.3, 1.5, 10.1 ПДД РФ, указывает, что причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти пешехода <данные изъяты>. отсутствует.

Обращает внимание, что потерпевший <данные изъяты>. находился в состоянии алкогольного опьянения, в черной верхней одежде без светоотражающих элементов, в наушниках, не слышал, как приближается транспортное средство, и, подойдя к спиленным веткам, <данные изъяты>., не убедившись в безопасности выхода на дорогу или приближения к ее краю, совершил движение, от чего попал под машину. А дальше, как указывает в своем заключении экспертизы №-№, № от ДД.ММ.ГГГГ - место наезда на пешехода зафиксировано на расстоянии 0,4м от края проезжей части. Место обнаружения трупа согласно схеме места происшествия зафиксировано на обочине на расстоянии 2 м. Проведенные исследования позволяют сделать вывод о том, что место обнаружения трупа не противоречит обстоятельствам происшествия.

Считает, что квалифицирующий признак ФИО1 «сопряженное с оставлением места его совершения», то есть по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ вменен незаконно и подлежит исключению, поскольку он не увидел <данные изъяты> так как было темно, лежали спиленные ветки, а что было за ними ФИО1 не увидел, кроме этого, у него астигматизм на правый глаз. Все полученные повреждения на автомобиле на момент, когда он остановился, ФИО1 не увидел, так как было темно, именно поэтому он и подумал, что сам виноват, что налетел на ветки. И только утром, рассмотрев досконально имеющиеся повреждения на автомобиле, ФИО1 понял, что полученные повреждения образовались не от веток.

Полагает, что оставление места ДТП, как квалифицирующий признак, должно носить умышленный характер, а ФИО1 не знал, что сбил пешехода, то есть умышленно не покидал место ДТП, следовательно, судом дана неверная окончательная квалификация действий ФИО1, поскольку его действия должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ, и в соответствии со ст. 78 УК РФ уголовное дело и уголовное преследование должно было быть прекращено за истечением сроков давности или же в соответствии со ст. 24 УПК РФ - за отсутствием в деянии состава преступления.

Также просит отменить решение суда об удовлетворение исковых требований потерпевшей стороны, оставив за потерпевшими право подачи искового заявления в гражданском порядке.

В связи с изложенным полагает, что приговор в отношении ФИО1 подлежит отмене, а уголовное дело направлению на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Беляева А.В. потерпевшие <данные изъяты>. и <данные изъяты> просят приговор изменить по доводам их жалобы, а апелляционную жалобу адвоката Беляева А.В. оставить без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции адвокат Беляев А.В. доводы апелляционной жалобы стороны защиты поддержал, возражал по доводам жалобы потерпевших, потерпевшая Потерпевший №1 возражала против доводов апелляционной жалобы адвоката Беляева А.В., поддержала доводы своей апелляционной жалобы, государственный обвинитель Богер Д.Ф. поддержал апелляционную жалобу потерпевших частично, возражал против удовлетворения апелляционной жалобы адвоката.

Изучив материалы уголовного дела, заслушав выступления сторон по доводам апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, указанного в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, подтверждаются совокупностью доказательств, собранных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, проверенных в судебном заседании и оцененных судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ.

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств в приговоре, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности ФИО1

Вопреки доводам апелляционной жалобы стороны защиты, суд обоснованно положил в основу приговора следующие доказательства:

- показания потерпевших <данные изъяты> согласно которым в результате дорожно-транспортного происшествия погиб их близкий родственник. Со слов <данные изъяты>. им известно, что у нее есть информация о том, кто совершил дорожно-транспортное происшествие, и что она позвонила в полицию и сообщила марку автомобиля, данные водителя, адрес его проживания и кому принадлежит автомобиль;

- показания свидетеля <данные изъяты>., согласно которым ей известно со слов ее матери <данные изъяты> что в ее присутствии <данные изъяты> рассказал, как ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время он поехал на своем автомобиле «<данные изъяты>» покататься по <данные изъяты>», где сбил человека, затем оттуда уехал, а потом вернулся пешком вместе со своей женой на место ДТП, чтобы посмотреть, что там. На месте ДТП ФИО2 вместе с супругой собрали все осколки от автомобиля с дороги, закрыли ветками тело погибшего мужчины и ушли с места ДТП. Эту информацию она сообщила сотруднику полиции;

- показания свидетеля <данные изъяты>, подтвердившей указанные обстоятельства при допросе в ходе предварительного расследования и при проведении очной ставки;

- протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ - участка местности вблизи участка № по <адрес>» в <адрес>, где обнаружен труп <данные изъяты> В металлическом заборе, расположенном за спиной трупа, имеется механическое повреждение в виде вмятины во внутрь участка. На осматриваемом участке местности имеются спиленные ветки деревьев, расположенных вдоль проезжей части и на расстоянии 30 см от передней поверхности трупа. На проезжей части, на расстоянии 2 метров от металлического забора обнаружены следы лакокрасочного покрытия серого цвета на области 1.5 м2. Обнаружен кроссовок черного цвета, зашнурованный, аналогичный кроссовку, обнаруженному на трупе <данные изъяты> В непосредственной близости от кроссовка обнаружены 2 фрагмента пластика (прозрачные) неправильной формы;

- протокол осмотра трупа <данные изъяты>., одежда которого опачкана кровью, имеются видимые телесные повреждения в области лица, шеи, ссадины на теле;

- протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемой дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым транспортное средство с места (осмотра) происшествия скрылось, имеется наличие обломанных и утерянных частей ТС, следы бурого цвета, похожие на кровь, на металлическом ограждении участка <адрес> «<данные изъяты>» <данные изъяты>» <адрес>;

- протокол явки с повинной ФИО1 в той части, что его автомобиль после совершенного ДТП имел повреждения;

- протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ с участием ФИО1 - участка местности, на котором стоит автомобиль «Тойота Харриер». Автомобиль имеет повреждения: разбито лобовое стекло в нижней правой части, отсутствует зеркало заднего вида правое, поврежден передний бампер с правой стороны, разбита передняя правая фара, поврежден капот над передней правой фарой, повреждена передняя правая стойка, замято переднее правое крыло над фарой, поврежден ветровик передней правой двери, имеются сколы краски передней правой части бампера автомобиля. На момент осмотра двигатель не запускается. В салоне автомобиля на панели имеется осыпь стекла.

- ответ <данные изъяты>», согласно которому ДД.ММ.ГГГГ по адресу <данные изъяты>» на ДТП к ФИО3 бригада <данные изъяты>» <адрес> не выезжала;

- заключение эксперта (экспертиза трупа) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого при исследовании трупа ФИО3 обнаружены многочисленные телесные повреждения в области шеи, туловища, на конечностях, а также в области головы. Расположение и характер обнаруженных повреждений, с учетом обстоятельств дела, дают основание считать, что образовались они одномоментно в результате ДТП от воздействия твердых тупых предметов, какими могли быть наружные выступающие части движущегося автомобиля, элементы дорожного покрытия, причем первичный удар пришелся в передние отделы нижних конечностей (1 фаза), с последующим ударом головы и тела об автомобиль (2 фаза), после чего последовало отбрасывание и удар тела о дорожное покрытие (3 фаза) с образованием ссадины на наружной поверхности правой голени и области правого голеностопного сустава и скольжение тела по грунту (4 фаза) с формированием ссадин поясничной области. Данные телесные повреждения в совокупности оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью.

Смерть <данные изъяты> наступила в результате повреждений головы;

- заключением эксперта (экспертиза по материалам дела) №-К, № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого локализация и характер повреждений, обнаруженных на трупе <данные изъяты>., позволяют сделать вывод, что все они причинены прижизненно и могли быть получены в условиях дорожно-транспортного происшествия;

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого водитель автомобиля <данные изъяты> р/з №, в условиях рассматриваемого происшествия, в своих действиях должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ;

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого анализ обстановки на месте происшествия с учетом характера механизма образования повреждений автомобиля под управлением ФИО1, свидетельствуют о том, что они не могли образоваться от наезда на кучу со спиленными ветками, могли быть образованы при наезде на пешехода.

Изложенным выше и другим доказательствам, приведенным в приговоре, суд дал надлежащую оценку, указал, по каким основаниям он принял одни и отверг другие, как не соответствующие действительности.

При этом верно пришел к выводу, что показания потерпевшей и свидетелей в той части, в которой они приняты судом в качестве доказательств виновности осужденного, согласуются между собой и подтверждаются письменными материалами дела, в том числе схемами места дорожно-транспортного происшествия, протоколами осмотров места дорожно-транспортного происшествия, протоколом осмотра трупа.

Оснований для оговора ФИО1 потерпевшей и свидетелями <данные изъяты> не имеется, ранее каких-либо неприязненных отношений между ними не было, они не являются лицами, заинтересованными в незаконном привлечении к уголовной ответственности осужденного, при этом, стороной защиты не приведено каких-либо объективных доказательств, свидетельствующих об обратном.

Кроме того, их показания согласуются с другими исследованными судом доказательствами: с показаниями свидетеля ФИО4 в той части, что ФИО1 в вечернее время ДД.ММ.ГГГГ управлял автомобилем, в утреннее время ДД.ММ.ГГГГ она увидела у автомобиля повреждения, с показаниями свидетеля <данные изъяты>. о том, что со слов ФИО1 ей известно, что он сбил человека в темное время суток, на автомобиле сына она видела повреждения, с показаниями свидетеля <данные изъяты> пояснившей об обстоятельствах обнаружения трупа потерпевшего.

Наряду с этим свидетели <данные изъяты> не являющиеся очевидцами преступления, сообщили его детали, которые могли быть известны исключительно со слов ФИО1 либо лица, которому он сообщил обстоятельства преступления, в том числе, касающиеся причастности ФИО1 к преступлению, места, времени, способа его совершения, что также указывает на правдивость и достоверность их показаний.

Ссылка стороны защиты на то, что ФИО1 после совершения преступления написал явку с повинной и на момент ее написания был в трезвом состоянии, не ставит под сомнение показания потерпевших и свидетелей в той части, в которой они приняты судом в качестве доказательств виновности осужденного, поскольку явка с повинной ФИО1 дана ДД.ММ.ГГГГ, то есть через некоторое время после преступления, которое совершено 12.19.2019 года около 22 часов.

Отсутствие в материалах уголовного дела рапорта сотрудника полиции, которому <данные изъяты>. сообщила о причастности ФИО1 к преступлению, протокола допроса указанного лица не противоречит ее показаниям о том, что такие обстоятельства имели место быть.

Доводы жалобы о том, что потерпевшая <данные изъяты> сообщила о свидетелях через продолжительное время после преступления, свидетели <данные изъяты> дали объяснения только ДД.ММ.ГГГГ, также не порочит выводы суда о правдивости их показаний, поскольку, как пояснила потерпевшая, первоначально анкетные данные свидетелей она не знала, а кроме того, ход и полнота проведения проверочных мероприятий относится к компетенции уполномоченного на то лица.

Показания допрошенных лиц являются допустимыми доказательствами, полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Свидетели обвинения указали источник своей осведомленности об обстоятельствах дела, их показания не основаны на предположениях, догадке, слухе.

Данных о том, что свидетель <данные изъяты>. на момент проведения следственного действия находилась в состоянии, исключающем возможность ее допроса, не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты судом правильно установлены последствия совершенного преступления, а именно причинение смерти <данные изъяты> в результате дорожно-транспортного происшествия, которое произошло по причине нарушения ФИО1 п.п. 1.3., 1.5., 2.5., 2.6., 10.1 Правил дорожного движения РФ. Именно действия осужденного, выразившиеся в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем, находились в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, в результате которого наступила смерть <данные изъяты>

Свои выводы о том, какие именно Правила дорожного движения нарушил ФИО1, суд мотивировал, с данными выводами соглашается и судебная коллегия.

Пояснениям осужденного ФИО1 о том, что, двигаясь на автомобиле, он не видел, как совершил наезд на пешехода <данные изъяты> и причинил ему смерть, соответственно, в его действиях отсутствует квалифицирующий признак, предусмотренный п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ, суд дал надлежащую оценку, обоснованно отвергнув их, как несостоятельные.

Как верно отметил суд, значительные повреждения, которые зафиксированы на автомобиле под управлением ФИО1 в виде разбитого лобового стекла, отсутствия правого зеркала заднего вида, разбитой передней правой фары, повреждения переднего бампера с правой стороны, капота, передней правой стойки, переднего правого крыла, ветровика передней правой двери, очевидно, указывают на надуманность показаний ФИО1

Наряду с этим, из протокола осмотра места происшествия следует, что на проезжей части отсутствуют какие-либо посторонние предметы, при наезде на которые автомобиль под управлением ФИО1 мог бы получить вышеуказанные повреждения.

Из схемы к протоколу осмотра дорожно-транспортного происшествия установлено, что труп <данные изъяты> обнаружен на незначительном расстоянии от места, где имелись осколки осыпи лакокрасочного покрытия и зеркала автомобиля.

Таким образом, с учетом пояснений осужденного о том, что он выходил из автомобиля и осматривал место дорожно-транспортного происшествия, после чего сел за руль автомобиля и продолжил движение, в том числе при наличии значительных и явно видимых повреждений лобового стекла автомобиля, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что ФИО1 осознавал, что совершил наезд на пешехода, в результате чего ему причинены множественные телесные повреждения, однако не оказал ему какой-либо помощи, оставил место совершения происшествия.

Ссылка в апелляционной жалобе на имеющееся у ФИО1 офтальмологическое заболевание не является условием, исключающим несение уголовной ответственности.

То обстоятельство, что органами предварительного расследования неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, предварительное расследование по уголовному делу приостанавливалось, не свидетельствует о невиновности осужденного.

Доводы стороны защиты о том, что причиной происшествия явилось виновное поведение потерпевшего, материалами дела не подтверждаются и носят предположительный характер, осужденный ФИО1 об этом не пояснял. Напротив, как установлено судом и подтверждается исследованными доказательствами, <данные изъяты>. двигался вдоль правой стороны проезжей части, то есть с соблюдением требований ПДД. Наличие у потерпевшего наушников, одежды без фотоотражающих элементов также не явилось причиной дорожно-транспортного происшествия.

Всем экспертным заключениям автотехнических экспертиз суд первой инстанции дал надлежащую оценку, при этом учел, что автотехнические экспертизы № – 5 от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ проводились исходя из тех данных, которые указал ФИО1

Вместе с тем, как установлено из осмотра места происшествия, проведенного с участием осужденного, последний, имея сниженную предметную видимость, в том числе и из-за имеющегося у него офтальмологического заболевания, в условиях темного времени суток, отсутствия уличного электроосвещения, управлял автомобилем и при наличии движущегося пешехода не принял меры к снижению скорости автомобиля, предотвращении на него наезда, нарушил п. п. 1.3, 1.5, 10.1 ПДД РФ, в результате чего совершил наезд на пешехода <данные изъяты>., причинил ему телесные повреждения, от которых наступила его смерть.

Судом верно определены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, в том числе дата, время, место совершения преступления, что подтверждается совокупностью исследованных доказательств, приведенных в приговоре.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а сторонам судом были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

Ходатайства участников процесса судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Суд дал правильную оценку всем исследованным доказательствам, в том числе показаниям осужденного в той части, в которой они противоречат фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, обоснованно отвергнув их, как несостоятельные.

Таким образом, правильно установив обстоятельства совершенного преступления, тщательно исследовав доказательства, верно оценив их в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности виновности осужденного ФИО1 в содеянном и верно квалифицировал его действия по п. «б» ч. 4 ст. 264 УК РФ (в ред. Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 146-ФЗ) - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, если оно сопряжено с оставлением места его совершения.

Оснований для оправдания осужденного или изменения квалификации не имеется.

При назначении наказания ФИО1 судом учитывались характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, наличие смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление, на условия жизни его семьи и все конкретные обстоятельства дела.

При этом в полной мере учтены данные о личности ФИО1, перечисленные в приговоре и подтвержденные материалами уголовного дела.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд учел явку с повинной и активное способствование расследованию преступления, наличие малолетних детей, а также несовершеннолетнего ребенка на момент совершения преступления.

Вопреки доводам апелляционной жалобы суд также обоснованно признал смягчающим наказание обстоятельством добровольное оказание материальной помощи на погребение, поскольку выплата этой суммы подтверждается материалами дела и потерпевшими данный факт не оспаривается. Субъективное суждение потерпевших о том, что данное обстоятельство не могло быть принято судом, как смягчающее наказание, на выводы суда не влияет.

Принесение извинений ФИО1 не учитывалось судом в качестве обстоятельства, смягчающего его наказания.

Оснований для признания смягчающими наказание ФИО1 иных обстоятельств не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО1 не признал вину, не является обстоятельством, отягчающим наказание, предусмотренным ст. 63 УК РФ. Следовательно, не может быть основанием для назначения виновному более строгого наказания.

Требования ч. 1 ст. 62 УК РФ судом применены правильно.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, и дающих основания для применения положений ст. 64 УК РФ, судом не установлено.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, а также фактические обстоятельства его совершения, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, суд обоснованно не усмотрел оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, не находит таких и судебная коллегия.

Вывод суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, как и об отсутствии оснований для применения в отношении него положений ст. 73 УК РФ, ст. 53.1 УК РФ надлежаще мотивирован и именно такое наказание следует признать справедливым, соразмерным содеянному, способствующим исправлению осужденного, отвечающим задачам предупреждения совершения последним новых преступлений.

Таким образом, все обстоятельства, имеющие отношение к вопросу о назначении наказания осужденному, судом надлежащим образом учтены. Мотивы решения всех вопросов, касающихся назначения вида и размера наказания, в приговоре приведены. Назначенное осужденному ФИО1 наказание является справедливым, и оснований как для его смягчения, так и усиления не имеется.

Мнение потерпевших о более строгом наказании осужденному не является для суда определяющим.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 наказания в виде лишения свободы определен правильно на основании п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ, с учетом обстоятельств дела, тяжести и категории преступления и совокупности данных о личности осужденного.

Оснований для назначения ФИО1 для отбывания наказания исправительной колонии общего режима не имеется, поскольку отсутствуют данные о том, что он нуждается в более строгих условиях содержания, чем колония-поселения, исходя из положительных характеристик его личности и обстоятельств преступления, совершенном по неосторожности.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции по доводам апелляционной жалобы потерпевших считает необходимым изменить приговор, уточнив в резолютивной части размер компенсации морального ущерба в отношении потерпевших.

Так, верно указав в описательно-мотивировочной части приговора о необходимости определить к взысканию с ФИО1 в пользу каждого из потерпевших по 750 000 рублей, в резолютивной части приговора судом ошибочно указано о взыскании в их пользу по 650 000 рублей.

Данное обстоятельство судебная коллегия оценивает как техническую ошибку, не влекущую за собой оснований для отмены приговора, не повлиявшую на законность, обоснованность и справедливость приговора, и считает возможным в резолютивной части приговора указать, что с ФИО1 взыскано по 750 000 рублей в пользу каждого из истцов. Именно данная сумма отвечает принципам разумности, соразмерности размера вреда причиненным потерпевшим нравственным страданиям. При этом вопреки доводам защиты факт причинения потерпевшим нравственных страданий в результате смерти близкого им человека является очевидным.

Каких-либо нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену судебного решения или внесение в него других изменений, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия,

о п р е д е л и л а:

Приговор Дзержинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 ча изменить.

Указать в резолютивной части приговора, что следует взыскать с осужденного ФИО1 ча в счет возмещения компенсации морального вреда:

в пользу потерпевшей <данные изъяты> 750000 (семьсот пятьдесят тысяч) рублей.

в пользу потерпевшей <данные изъяты> 750000 (семьсот пятьдесят тысяч) рублей.

в пользу потерпевшего <данные изъяты> 750000 (семьсот пятьдесят тысяч) рублей.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката Беляева А.В. - без удовлетворения, апелляционную жалобу потерпевших <данные изъяты> удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи