Решение № 2-278/2017 2-278/2017~М-235/2017 М-235/2017 от 27 августа 2017 г. по делу № 2-278/2017

Дело №


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 августа 2017 года р.п.Тальменка

Тальменский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего Гомер О.А.,

при секретаре Берстеневой В.В.,

с участием:

истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО3 о признании завещания недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратилась в Тальменский районный суд с иском к ФИО3 о признании завещания недействительным, ссылаясь на то, что она и ответчик являются родными братом и сестрой. 02.06.2015 их отец ФИО5 составил завещание, которым завещал ответчику все свое имущество, тем самым, лишив ее наследства. Указанное завещание удостоверено нотариусом Тальменского нотариального округа Алтайского края ФИО6, зарегистрировано в реестре за №. 31.01.2017 их отец умер. В настоящее время нотариусом ФИО9 заведено наследственное дело к имуществу их отца. ФИО5 был инвалидом второй группы, страдал рядом заболеваний, в том числе <данные изъяты>, что подтверждается выпиской КГБУЗ «Тальменская ЦРБ», в которую он был определен в тяжелом состоянии. После выписки из больницы и до конца жизни отец проживал с ней в <адрес>. Из-за указанных заболеваний психическое и физическое состояние отца в последние годы ухудшилось. Его действия давали основания полагать, что он не понимает их значения и не может руководить ими, что также может подтвердить ответчик, который неоднократно звонил ей и жаловался на отца. Истец считает, что в момент составления завещания отец не был полностью дееспособным или, если и был дееспособным, в момент его подписания, не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Считает, что завещанием нарушены ее права на принятие наследственного имущества, т.к. после смерти отца наследниками первой очереди является она и ее брат ФИО3.

В судебном заседании ФИО2 поддержала заявленные исковые требования, настаивала на их удовлетворении, в ходе производства по делу суду дополнительно пояснила, что отец болел <данные изъяты>. После смерти матери в марте 2009 года отец начал употреблять спиртное, перестал принимать <данные изъяты> и ходить в больницу. После продажи в 2013 году машины, он перестал следить за здоровьем. Она ухаживала за отцом, он всегда ей говорил, что хочет разделить свое имущество пополам между ней и братом, чтобы не ссорились. Отец дал ей доверенность, чтобы она могла снимать деньги со счета в банке. Деньги со счета снимала до 2015 года, когда отец был еще адекватен. 31.01.2015 она уехала жить в Новосибирск, приезжала периодически, при встрече из разговора с отцом было понятно, что он забывал, что она уехала жить в Новосибирск, поставил ли он себе укол <данные изъяты> или нет. Дома он не ходил никуда. Брат рассказывал, что у отца были галлюцинации, часто ел и много сладкого, в связи с чем, ответчик прятал от отца сладкое. Она считает, что отец не мог отдавать отчет своим действиям в момент подписания завещания, потому что он пил, все забывал, писал все себе на бумажке, потому что так не мог ничего запомнить. В ноябре-декабре 2015 года ей стали звонить родственники, говорили, что отец не отвечает на звонки, она звонила отцу сама, но с ним говорить не давали, он, то спал, то отдыхал. 02.12.2015 приехала в р.п. Тальменка, вызвала терапевта, отца положили в больницу, с 03.12.2015 по 14.12.2015 он находился в стационаре КГБУЗ «Тальменская ЦРБ» в терапии. С 15.12.2015 по 31.01.2017 отец проживал с ней. О том, что есть завещание, она узнала от ответчика по телефону, не придала этому значения. После смерти отца обратилась к нотариусу, тогда и узнала, что завещание действительно есть. Отец состоял на учете у эндокринолога, терапевта, а после того как она забрала его к себе, нужно было проходить медкомиссию для назначения операции на глаза, психиатром весной 2016 года поставлен диагноз <данные изъяты>. Лечение назначили медикаментозное, лечился отец амбулаторно. Потом с отцом случился инфаркт, до этого он за психиатрической помощью не обращался.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании при использовании системы видеоконференц-связи исковые требования не признал, в ходе производства по делу пояснил, что в январе 2014 года переехал жить к отцу, поскольку тот плохо себя чувствовал. До этого он каждую неделю приезжал к отцу, в доме были ужасные условия, истица подселила к нему двух бомжей. С января 2014 года отец перестал пить, он помогал отцу, платил коммунальные, покупал продукты на пенсию отца. В мае 2015 года отец попросил свозить его в банк, приехали в банк, а на счете денег нет, потому что сестра по доверенности сняла все деньги. Отец дома долго плакал. 02.06.2015 он с отцом сидели на кухни, отец попросил привезти к нему нотариуса, он привез, нотариус попросил всех выйти из комнаты, общался с отцом наедине. Состояние здоровья отца было стабильное, приступов не было. Отец много ел, в том числе и сладкое, поэтому он был вынужден прятать от него сахар, сладкое, водку он ему не покупал, но брат отца приезжал, привозил бутылку. На момент подписания завещания, отец был адекватен, общался с нотариусом наедине. У отца было плохое зрение, но он не был слепым, он видел, что написано в завещании. Отец считал, что дочери уже помог. В декабре 2015 года отец перестал интересоваться жизнью, полная апатия, приходилось вести его за стол, чтобы он поел. Наследниками после смерти отца являются только он и сестра, других детей у отца не было.

Третье лицо нотариус ФИО9 в судебное заседание не явился, уведомлен надлежащим образом.

Выслушав сторон, исследовав материалы дела, показания свидетелей, и оценив каждое доказательство в отдельности и в их совокупности, суд приходит к следующему.

Как установлено судом, ФИО2, сменившая фамилию при вступлении в брак, и ФИО3 являются детьми ФИО5.

02.06.2015 ФИО5 составил завещание, удостоверенное нотариусом Тальменского нотариального округа ФИО6, согласно которому все свое имущество, какое на день смерти окажется ему принадлежащим, в чем таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, он завещал ФИО3.

ФИО5 умер 31.01.2017. После его смерти в установленный законом срок в марте 2017 года с заявлениями о принятии наследства обратились ФИО2 и ФИО3.

Указанное подтверждается материалами наследственного дела, свидетельствами о рождении, заключении брака и смерти.

Согласно ст. 1111 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

В силу п.п. 1, 2, 3, 5 ст. 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание должно быть совершено лично. Завещание является односторонней сделкой по распоряжению имуществом на случай смерти, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения (п. 1 ст. 1119 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 1124, п.п. 1, 3 ст. 1125 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

Положениями ст. 177 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (п. 1).

В силу п.п. 1, 2 ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

С учетом изложенного, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Свидетель ФИО7, нотариус Тальменского нотариального округа, суду показал, что по обращению ФИО3 об оформлении завещания на дому, посетила ФИО5, который вел себя адекватно, сомнений в его дееспособности в ходе диалога у нее не возникло. Завещание ФИО5 сам читал и сам подписывал, почерк у него был разборчивый. За давностью событий подробности обстоятельств оформления завещания, она не помнит. Специальными медицинскими знаниями она не обладает, но, как нотариус, имеет право в силу внешних признаков судить о том, может ли человек совершить нотариальные действия.

Свидетель ФИО8 суду показала, что в 2015 году ФИО5 в общении был нормальным, просил привезти нотариуса, чтобы оформить завещание на сына. Она привезла нотариуса, который наедине общался с ФИО5. После этого, осенью 2015 года ответчик вследствие злоупотребления спиртными напитками перестал ухаживать за отцом, в результате чего состояние последнего ухудшилось, но он был адекватным.

Свидетели ФИО10, ФИО1 при дачи показаний в суде отметили, что изменения в сознании ФИО5 появились с июня 2015 года, при общении последний забывал (путал) события.

Между тем в соответствии с ч. 1 ст. 69 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ) свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни удостоверивший завещание нотариус, ни суд не обладают.

В силу с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Для определения состояния ФИО5 в момент подписания завещания 02.06.2015 судом по делу проведена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно выводам комиссии экспертов КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Ю.К. Эрдмана», на момент составления спорного завещания 02.06.2016 у ФИО5 имелось психическое расстройство, которое лишало его способности понимать значение своих действий и руководить ими, что исключает способность его к свободному волеизъявлению.

Суд принимает во внимание выводы экспертов и не усматривает оснований ставить под сомнение их достоверность, поскольку судебная экспертиза проведена с соблюдением требований ст.ст. 84-87 ГПК РФ, лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, эксперты, проводившие экспертизу, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, указанное заключение экспертами составлено в пределах своей компетенции, при экспертном исследовании использованы специальные методики, заключение является полным, обоснованным, не содержащим неясностей.

Несостоятельны доводы ответчика о недостоверности заключения экспертов, поскольку оно основано на медицинских картах, содержание которых могла быть фальсифицировано истицей, содержащих сведения о состоянии здоровья отца после оформления доверенности, и противоречит показаниям свидетелей об ухудшении состояния здоровья ФИО5 осенью-зимой 2015 года.

Заключение экспертов основано на результатах анализа материалов гражданского дела, с изложенными в нем показаниями свидетелей, и медицинских документах (6 амбулаторных и стационарных медицинских картах, содержащих сведения о состоянии здоровья ФИО5 начиная с 1987 года). В частности, экспертами указано, что ФИО5 страдал психическим расстройством в форме <данные изъяты>, которая развилась постепенно вследствие длительно текущего <данные изъяты>, <данные изъяты>, тяжелого <данные изъяты> и проявлялась, главным образом, в виде астении, грубых расстройств личности, памяти, нарушений критики, что подтверждают материалы дела, свидетельские показания, медицинские документы. Прямые выводы о наличии деменции сделаны психиатром во время прижизненного осмотра пациента ДД.ММ.ГГГГ. Данный диагноз подтверждался неоднократно другими специалистами и в последующем. Наличие <данные изъяты> сделкоспособность исключает. С учетом медленного продолжительного формирования данного типа психического расстройства наличие <данные изъяты> на период подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ высоко вероятно (практически облигатно). На исследуемый момент оформления завещания у ФИО5, как минимум, имелись выраженные нарушения мышления, памяти, интеллекта и значимые болезненные изменения личности (описывались врачами общего профиля задолго до сделки). Неблагоприятное сочетание интеллектуально-мнестических, личностных расстройств и грубой гипергликемии (повышенного уровня сахара крови, в разы против нормы) исключало способность понимать значение своих действий и руководить ими. Гипергликемия подтверждается биохимическими анализами 2014, 2015, 2016 годов, указаниями на неправильное пищевое поведение больного (с жаждой, прожорливостью, отсутствием чувства насыщения и пр.), а также записями терапевта, эндокринолога об отсутствии лечения сахароснижающими средствами на протяжении нескольких лет. В амбулаторной карте нет сведений о посещении врачей в период оформления завещания, нет записей о выписке сахароснижающих препаратов в приближенное к сделке время. Вывод о неспособности ФИО3 понимать значение своих действий и руководить ими на момент подписания завещания от 02.06.2015 не противоречит сведениям о сохранности у него простейших автоматизированных поведенческих навыков, способности отвечать на элементарные вопросы с фрагментарным восприятием внешней стороны происходящих событий.

При установленных в судебном заседании обстоятельствах, суд приходит к выводу, что в момент написания завещания ФИО5 находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, вследствие чего завещания является недействительным. Соответственно, исковые требования ФИО2 обоснованы, подлежат удовлетворению.

Исходя из анализа положений абз. 2 ч. 2 ст. 85, ч. 1 ст. 96, ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, при разрешении вопроса о взыскании судебных издержек, в случае, когда денежная сумма, подлежащая выплате экспертам, не была предварительно внесена стороной на счет, денежную сумму, причитающуюся в качестве вознаграждения экспертам за выполненную ими по поручению суда экспертизу, судам надлежало взыскать с проигравшей гражданско-правовой спор стороны.

С учетом удовлетворения судом требований истца, с ответчика ФИО3 в пользу КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Ю.К. Эрдмана» подлежит взысканию расходы на проведение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы по делу в размере 26890 руб..

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к ФИО3 о признании завещания недействительным, удовлетворить.

Признать недействительным завещание ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, от 02.06.2015, заверенное нотариусом Тальменского нотариального округа ФИО7 02.06.2015, зарегистрированное в реестре за №.

Взыскать с ФИО3 в пользу КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Ю.К. Эрдмана» расходы на проведение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы по делу в размере 26890 руб..

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Тальменский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 29.08.2017.

Судья Гомер О.А.