Решение № 2-1609/2018 2-1609/2018~М-940/2018 М-940/2018 от 12 сентября 2018 г. по делу № 2-1609/2018

Дело № 2-1609/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Челябинск 13 сентября 2018 года

Ленинский районный суд города Челябинска в составе:

председательствующего А.Н. Пашковой,

при секретаре А.И. Гумеровой,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения жилого дома недействительным, взыскании судебных расходов,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском (л.д. 4-7), впоследствии уточнив его (л.д. 83, 84, 127) к ФИО2 о признании договора дарения жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между П.А.Ф. и ФИО2, недействительным, как заключенного в беспомощном состоянии, применении последствий недействительности сделки, включении недвижимого имущества – жилого дома, расположенного по адресу <адрес>, в состав наследственной массы, открывшейся после смерти П.А.Ф., также заявлены требования о взыскании судебных расходов.

В обоснование требований истцом указано, что ДД.ММ.ГГГГ скончалась его мать П.А.Ф., при жизни которой принадлежал жилой дом расположенный по адресу <адрес>. После смерти П.А.Ф. истец узнал о том, что его мать при жизни подарила дом ФИО2 Истец указывает, что П.А.Ф. оформила завещание на него, как на своего единственного сына, и не отменила его, также не делилась планами безвозмездного отчуждения своего единственного жилья третьим лицам. С ДД.ММ.ГГГГ года П.А.Ф. находилась на амбулаторном и стационарном лечении в <данные изъяты> с гипертонической болезнью, стенокардией и повышенным артериальным давлением. На тот момент состояние П.А.Ф. было болезненным и угнетенным, она принимала многочисленные лекарственные препараты, побочные эффекты которых могли оказать сильное угнетающее состояние, помутнение рассудка, а как следствие П.А.Ф. не могла в полной мере осознавать последствия своих действий. Истец просит признать недействительным договор дарения, включить отчужденное недвижимое имущество в состав наследственной массы.

Истец ФИО1 и его представитель в судебном заседании заявленные исковые требования по уточненному исковому заявлению поддержали в полном объеме, по основаниям, изложенным в иске, настаивали на том, что болезненное состояние П.А.Ф. мешало ей понимать смысл своих действий в момент заключения договора дарения.

Ответчик ФИО2 и его представитель в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований, настаивали на том, что П.А.Ф. осознавала характер своих действий, свой дом она подарила своему внуку – ФИО2, потому что совместно с ним проживала, ФИО2 был занят уходом за домом и помогал П.А.Ф. по хозяйству, проживал совместно с ней до ее смерти.

Суд, заслушав пояснения сторон и их представителей, пояснения свидетелей, дав оценку письменным доказательствам, считает исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ умерла П.А.Ф., что подтверждается свидетельством о смерти (л.д. 13).

При жизни П.А.Ф. принадлежал жилой дом, расположенный по адресу <адрес>, с кадастровым номером <данные изъяты>, на основании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 96, 97).

П.А.Ф. была совершена оспариваемая безвозмездная сделка, направленная на отчуждение принадлежащего ей жилого дома, заключив договор дарения с ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 94).

В настоящее время ответчик ФИО2 является собственником жилого дома расположенного по адресу <адрес>, с кадастровым номером <данные изъяты>, о чем внесена запись в ЕГРН № от ДД.ММ.ГГГГ, на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.

Истец ФИО1 является сыном П.А.Ф. и наследником первой очереди согласно ст. 1142 Гражданского кодекса (л.д. 66 оборот).

Из взаимосогласованных пояснений сторон следует, что ФИО2 является сыном умершего сына П.А.Ф., и был бы призван к наследованию по праву представления наряду с истцом ФИО1 при наличии наследственного имущества по правилам п. 2 ст. 1142 Гражданского кодекса РФ.

О других наследниках первой очереди наследодателя П.А.Ф. суду сторонами сообщено не было, наличие их из материалов наследственного дела не усматривается (л.д. 64-69).

Оспаривая договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, истец в своем уточненном исковом заявлении ссылается одновременно несколько оснований для признания договора недействительным, а именно положения ст. 169, ч.1 ст. 170 и ст. 177 Гражданского кодекса РФ (л.д. 83, 84).

Давая пояснения в ходе судебного разбирательства и истец и его представитель ссылались на те обстоятельства, что П.А.Ф. на момент заключения договора не могла понимать значение своих действий, не понимала существа заключенного договора, так как состояние ее здоровья препятствовали ей понимать данные обстоятельства, руководить своими действиями.

ФИО1 указывал, как на основания недействительности договора дарения, на то, что при жизни его мать П.А.Ф. оформила на него завещание, как на своего единственного сына, и не отменила его, а также что она не говорила до своей смерти о том, что подарила свой дом ФИО2 Также сторона истца настаивала на том, что П.А.Ф. и ФИО2, несмотря на их длительное совместное проживание, постоянно ссорились, у П.А.Ф. были претензии к ФИО2, который не работал, в связи с чем, умершая не могла подарить свой дом ответчику.

При жизни П.А.Ф. было составлено завещание от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенное нотариусом Т.С.В. (л.д. 66), согласно которому П.А.Ф. завещала свое имущество – земельный участок с расположенным на нем жилым домом с постройками и сооружениями, находящиеся по адресу <адрес>, ФИО1

В соответствии с п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса РФ граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно ч. 1 ст. 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения, статья 167 Гражданского кодекса РФ.

В соответствии со ст. 572 Гражданского кодекса РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с ч. 3 ст. 574 Гражданского кодекса РФ, договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Доводы стороны истца, направленные на наличие не отменного П.А.Ф. завещания, составленного в пользу своего сына ФИО1, как на основание недействительности оспариваемой сделки несостоятельны и основаны на неверном толковании закона.

По правилам п. 5 ст. 1118 Гражданского кодекса РФ завещание создает права и обязанности после открытия наследства.

Само по себе составление завещания с указанием на конкретное имущество, не лишает права лица, составившего завещания на распоряжение принадлежащим ему имуществом.

Между двумя событиями – составлением завещания и заключением оспариваемого договора, прошло более девяти лет, воля П.А.Ф. на передачу жилого дома в собственность своего сына ФИО1, могла измениться, что само по себе не является признаком порока воли дарителя.

Заявляя как основания для признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса РФ, сторона истца не смогла дать пояснения суду, в чем именно заключалась мнимость совершенной сделки, в чем они усматривают признаки для применения положений указанной нормы права при оценке обстоятельств сделки.

Согласно п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Исходя из смысла п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса РФ мнимость сделки обусловлена тем, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий. Совершая такую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у сторон нет цели достигнуть заявленных результатов. Установление факта того, что в намерения сторон на самом деле не входили возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным основанием для признания сделки ничтожной.

При этом, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Доводы стороны истца о том, что П.А.Ф. самостоятельно использовала жилой дом и земельный участок, на котором расположен жилой дом, сами по себе не свидетельствуют о том, что П.А.Ф. не имела намерений отчуждать свое имущество и совершила мнимую сделку.

Обстоятельства использования предмета договора дарения после его отчуждения дарителем сами по себе не изменяют природу сделки. При этом, в договор дарения было включено условие о пожизненном использовании жилого дома П.А.Ф.

П.А.Ф. последовательно совершила действия, необходимые для совершения дарения в пользу своего внука ФИО2 жилого дома, а именно получила справку о принадлежности объекта недвижимого имущества от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 97), заключила договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 94), включив в него условие о своем пожизненном проживании в доме, самостоятельно совместно с ФИО2 обратилась в Управление Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Челябинской области за регистрацией договора и впоследствии за получением договора с отметкой о прохождении его государственной регистрации (л.д. 90 оборот, 91, 92).

Первичным признаком мнимой сделки является намерение обеих сторон сокрытие ее действительного смысла.

Между тем, сторона истца не представила ни одного довода и ни одного доказательства, того обстоятельства что у П.А.Ф. имелось намерение сокрыть действительный смысл совершенной сделки, а также не указала в чем, по их мнению, заключался действительный смысл сделки, в том случае, если ФИО1 полагает ее мнимой, и с какой истинной целью П.А.Ф. совершались все описанные выше действия.

Со своей стороны, ответчик ФИО2 настаивает на том, что в его намерения входило именно создание последствий, характерных для такого рода сделки, как отчуждение объекта недвижимого имущества, он продолжил проживать в подаренном ему жилом доме, ухаживал за ним.

Далее ФИО2, реализуя правомочия собственника жилого дома, обратился за предоставлением ему в собственность земельного участка для эксплуатации жилого дома, и распоряжением Главы Администрации Ленинского района г. Челябинска № от ДД.ММ.ГГГГ земельный участок с кадастровым номером <данные изъяты> для эксплуатации жилого дома, отчужденного по оспариваемому договору, был предоставлен в собственность ФИО2 (л.д. 79)

ФИО3 указал, что после составления завещания П.А.Ф. и передачи данного документа ФИО1, истец и члены его семьи стали редко навещать П.А.Ф., перестали о ней заботиться, в связи с чем она передумала, и подарила свой дом своему внуку – ФИО2, указав что фактически он ухаживает за домом.

При таких обстоятельствах, суд не усматривает оснований для признании ничтожным оспариваемого договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ на основании п. 1 ст. 170 Гражданского кодекса РФ.

Относительно доводов истца о недействительности договора дарения, заключенного между П.А.Ф. и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, по основаниям, предусмотренным ст. 177 Гражданского кодекса РФ, суд исходит из следующего.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В обоснование своих требований о признании сделки недействительной, истец ссылается на то, что П.А.Ф. совершила сделку в недееспособном состоянии, так как не в полной мере могла осознавать последствия своих действий, находилась в беспомощном состоянии, употребляла лекарственные средства, которые могли повлиять на ее волю при заключении оспариваемого договора.

По ходатайству истца определением Ленинского районного суда г. Челябинска от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена судебная экспертиза с целью установления обстоятельства могла ли П.А.Ф. на момент совершения оспариваемой сделки осознавать последствия своих действий и руководить ими (л.д. 113-116).

Согласно заключения комиссии судебных экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1 г. Челябинска, П.А.Ф. на момент оформления договора дарения дома (ДД.ММ.ГГГГ), а также в период оформления ФИО2 в собственность спорного дома (ДД.ММ.ГГГГ), обнаруживала признаки органического расстройства личности. Об этом свидетельствуют данные анамнеза о многолетнем страдании подэкспертной гипертонической болезнью, системным атеросклерозом на фоне чего сформировалась дисциркуляторная энцефалопатия с психоорганическим синдромом, проявлявшийся церебрастенической симптоматикой (головные боли, головокружение, шум в голове, ослабление памяти), однако не сопровождался нарушениями интеллекта, выраженными нарушениями памяти, помрачением сознания, признаками бреда и галлюцинаций. Анализ материалов дела и медицинской документации показал, что в юридически значимый период П.А.Ф. была социально адаптирована, активно занималась решением бытовых вопросов (ремонт дома, ухаживала за приусадебным участком), обращалась за амбулаторной медицинской помощью, получала соответствующее лечение, она ориентировалась в окружающем, адекватно общалась с родственниками и знакомыми, всех узнавала, понимала, что имеет в собственности имущество, участвовала в оформлении документов по договору дарения, предъявляла свои условия по сделке (оставление права проживания в спорном доме после заключения сделки). В период подписания договора дарения дома ДД.ММ.ГГГГ, а также в период оформления ФИО2 в собственность спорного дома (ДД.ММ.ГГГГ), П.А.Ф. не обнаруживала выраженных нарушений социального функционирования и адаптации, интеллектуально-мнестических и эмоционально-волевых нарушений, таких юридически значимых индивидуально-психологических особенностей, как повышенная внушаемость и подчиняемость, которые могли бы существенно повлиять на интеллектуальный критерий сделкоспособности и волевой контроль ее поведения в исследуемой ситуации. Таким образом, П.А.Ф. могла понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора дарения дома ДД.ММ.ГГГГ, а также в период оформления ФИО2 в собственность спорного дома (ДД.ММ.ГГГГ). В последующем, ориентировочно с сентября 2017 года, у подэкспертной отмечалось ухудшение общего состояния в связи с постепенным развитием осложнений основных заболеваний (анемия тяжелой степени, хронический геморрой с кровотечением, отек легких), что также сопровождалось нарастанием снижения интеллектуально-мнестических способностей. Данное состояние возникло позже, после заключения договора дарения дома, поэтому на экспертную оценку не влияет.

Оснований не доверять экспертному заключению у суда нет, поскольку оно мотивировано, содержит подробный ответ на поставленный судом вопрос, основано на изученной медицинской документации и пояснениях свидетелей, опрошенных в ходе судебного разбирательства, эксперты имеют необходимую квалификацию и были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Сторона истца не оспаривала состоявшееся экспертное заключение, а со своей стороны настаивала на том, что руководствуясь представленным заключением суд должен сделать вывод о том, что П.А.Ф. на момент совершения оспариваемой сделки не могла понимать значение своих действий, поскольку комиссия экспертов пришла к выводу о наличии у П.А.Ф. психического заболевания – органического расстройства личности.

Однако, такие доводы основаны на неверном толковании экспертного заключения и положений ст. 79 Гражданского процессуального кодекса РФ.

В ходе проведения судебной экспертизы комиссия экспертов действительно пришла к выводу о наличии у П.А.Ф. заболевания –органического расстройства личности, но при анализе обстоятельств дела эксперты пришли к выводу, что данное заболевание не явилось препятствием для П.А.Ф. понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения спорной сделки.

Такой вывод лежит исключительно в компетенции специалистов, которым и было судом поручено проведение судебной экспертизы. Делать противоположенный вывод, относительно вывода экспертов, только на том основании, что в заключении экспертов имеется ссылка на диагноз, у суда право отсутствует.

Для выводов о том препятствовало ли конкретное заболевание П.А.Ф. понимать ей смысл своих действий, осознавать характер совершаемой сделки, требует специальных познаний в области психиатрии, которыми суд не обладает.

Экспертное заключение судебных экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №1 г. Челябинска, оценивается судом наряду с иными представленными сторонами доказательствами.

Так, в представленных суду медицинских документах – картах амбулаторного пациента (л.д. 30-42) отсутствует указания на психические расстройства у П.А.Ф., а также неврологические расстройства, при которых П.А.Ф. нуждалась бы в постоянно постороннем уходе.

Сам истец ФИО1 сообщал суду в ходе судебного разбирательства, что его мать П.А.Ф. до своей смерти в ДД.ММ.ГГГГ года за исключением предсмертной болезни, длившейся порядка полутора месяцев, получала самостоятельно свою пенсию, ухаживала за собой, готовила себе пищу, самостоятельно ходила в магазин за продуктами (л.д. 107 оборот, 108).

Свидетель М.А.А, опрошенная по ходатайству истца ФИО1, пояснила что истец ей приходится зятем, и что с умершей П.А.Ф. она часто общалась при жизни. М.А.А сообщила суду, что при жизни П.А.Ф. рассказывала ей что ее внук ФИО2 «переписал» на себя дом, поясняла что не подписывала договор дарения, а также что знает о договоре дарения с 2012 года, что часто ссорилась со своим внуком, которого воспитывала с 3 лет.

При указанных обстоятельствах представляется сомнительным то обстоятельство, что полагая себя обманутой П.А.Ф. при жизни не оспорила заключенный договор дарения, осознавая сам фат его существования более шести лет, не сообщила своему сыну о таких действиях ФИО2, если полагала их не согласованными с ней.

Одновременно свидетель М.А.А пояснила суду, что П.А.Ф. самостоятельно до своей смерти самостоятельно получала пенсию, вязала, сама вела приусадебное хозяйство.

Опрошенные по ходатайству истца свидетели П.Т.Е. и Б.Н.Ю. давали пояснения о наличиях странностей в поведении П.А.Ф. при ее жизни. Между тем, оценка психическому состоянию П.А.Ф. дана комиссией судебных экспертов, и доводы, сообщенные данными свидетелями о состоянии П.А.Ф., представляются суду сомнительными, поскольку пояснения свидетелей П.Т.Е. и Б.Н.Ю. не согласуются с пояснениями иных свидетелей, и указанные свидетели находятся в близких родственных отношениях с ФИО1 (супруга и дочь).

Свидетель П.Т.Е., являющаяся супругой истца, поясняла суду, что П.А.Ф. при жизни также приобретала своему внуку автомобили, сначала в ДД.ММ.ГГГГ, потом в ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 40 оборот).

Опрошенные свидетели П.А.Н., И.И.П., Р.В.В., которые являлись соседями П.А.Ф. при ее жизни, дали взаимосогласованные пояснения о том, что П.А.Ф. до своей смерти вела активный образ жизни, самостоятельно ухаживала за приусадебным участком, ходила в магазин за продуктами, общалась с соседями, узнавала их, готовила самостоятельно пищу, со стороны П.А.Ф. неадекватного поведения они не наблюдали.

Суд, оценивая представленные сторонами доказательства, приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным по мотивам отсутствия способности дарителя понимать значение своих действий и руководить ими на основании ст. 177 Гражданского кодекса РФ, поскольку в материалах дела не содержится достаточных допустимых и достоверных доказательств данного обстоятельства в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Относительно доводов стороны истца о применении положений ст. 169 Гражданского кодекса РФ и признании сделки недействительной по данному основанию, суд исходит из следующего.

В силу ст. 169 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Понятия «основы правопорядка» и «нравственность», как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и стороны судебного разбирательства, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 Гражданского кодекса РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму закона, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Само по себе обстоятельство, что одаряемый приобрел имущество, отчужденное дарителем, не является признаком антисоциальной сделки.

Иного сторона истца в обоснование своих доводов о необходимости применения ст. 169 Гражданского кодекса РФ, не сообщила.

ФИО1 указывал на конфликты между П.А.Ф. и ФИО2, однако обстоятельство, сообщенные суду имели место в последний год перед смертью П.А.Ф., а оспариваемый договор заключен за пять лет до открытия наследства. Сведения о событиях ДД.ММ.ГГГГ – вызов П.А.Ф. сотрудников полиции в связи с бытовым конфликтом, на наличии которых сторона истца настаивала, не нашли своего подтверждения (л.д. 105).

В любом случае истцом не сообщено о признаках антисоциальной сделки, имеющих место в период ее совершения в ДД.ММ.ГГГГ.

Само по себе обстоятельство, что между П.А.Ф. и ФИО2 на протяжении всей их совместной жизни были конфликты, не является основанием для признания порочности сделки.

Как указывали и стороны и свидетели, П.А.Ф. воспитывала ФИО2 с малолетнего возраста по причине антисоциального поведения его родителей, приходилась ему бабушкой.

В договоре дарения оговорено право П.А.Ф. пожизненного использования отчужденного ею жилого дома.

Как следует и из пояснений истца и из пояснении свидетелей, П.А.Ф. до своей смерти проживала в подаренном жилом доме, соответственно, препятствия в использовании отчужденного дома ФИО2 не чинил.

Оценивая действия ФИО2, суд не находит в них признаков нарушения основ правопорядка и нравственности, в связи с чем не находит оснований для применения положений ст. 169 Гражданского кодекса РФ.

В силу ст. 1112 Гражданского кодекса РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Соответственно, приходя к выводу об отсутствии оснований для признания сделки по отчуждению П.А.Ф. жилого дома, расположенного по адресу <адрес>, недействительной, у суда отсутствуют основания для включения указанного дома в состав наследственной массы, в связи с чем исковые требования в данной части также подлежат оставлению без удовлетворения.

По правилам ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ основания для взыскания судебных расходов в пользу ФИО1 отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения жилого дома от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, включении недвижимого имущества в состав наследственной массы, оставить без удовлетворения.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Ленинский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий п/п А.Н. Пашкова

Копия верна.

Решение не вступило в законную силу.

Судья А.Н. Пашкова